Libmonster ID: RU-9147

Знание истины делает нас свободными, уважение закона делает нас равными, промышление любви делает нас счастливыми.

Решая проблемы, мы идем путем веры и мышления: путем атеизма, политеизма и монотеизма. Все три пути связаны с развитием разума. И даже сам выбор веры связан с развитием разума. В самом деле, как можно безрассудно следовать за кем-то, жить как кто-то, познавать истину, если ты согласно данным современной науки чувствуешь, воспринимаешь лишь доли процентов от того, что происходит в тебе и вокруг тебя и к тому же не можешь восполнять недостающую информацию о себе и своем окружении хорошим мышлением? Поэтому для успешной жизни необходимо не только воспитывать и развивать мышление человека с самого рождения. Надо осознавать сущность разума, познавать законы развития разума. Видимо, поэтому все великие учителя и мыслители человечества пытались сделать свой вклад в понимание и познание разума и сознания человека. Среди них можно в первую очередь назвать имена Пифагора, Лао-цзы, Будды, Патанджали, Аристотеля, Иисуса Христа, Декарта, Канта, Гегеля, Гуссерля, Беннетта. Свой вклад в понимание и познание сущности разума и разумного сознания стремился внести и русский литературный и философский гений Л. Н. Толстого. Эти поиски выразились в основном в его философском трактате "О жизни".

Об этом трактате писали многие мыслители. Р. Роллан назвал его "гимном разуму" [21. С. 253]. И. А. Ильин говорил, что этот трактат является вершиной русской философии, и его мысли и

стр. 176

идеи стоят на уровне лучших философских произведений. И, как мне представляется, с каждым новым витком общественного развития философские идеи Толстого приобретают новое значение. При соответствующем исследовании и понимании могут вызывать в обществе новый интерес. Поэтому я попытаюсь как бы заново рассмотреть, понять, познать все предложения Толстого. И ради этого буду сравнивать их с соответствующими мыслями и идеями некоторых древних учений и наиболее выдающихся философов.

* * *

Вступление к трактату Толстой начинает с двух эпиграфов, цитируя высказывания Б. Паскаля о том, что "все наше достоинство состоит в мысли" [1. С. 7], и И. Канта о том, что мы можем постигать окружающий мир и нравственный закон в себе только рассудком. Таким образом, Толстой наводит нас на мысль, что развитие человека полностью зависит от его мышления. Поэтому нам следует в первую очередь познавать сущность и законы мышления и учиться хорошо мыслить.

За всю историю философии было открыто много методов. Но Толстой, как всегда, идет своим путем. Он посвящает "вступление" разработке и обоснованию своего метода, а также прояснению понятия "жизнь" и цели философского исследования. Обычно философы стараются извлечь всеобщее и необходимое о своем предмете из данных различных наук и опираясь на высказывания авторитетных мыслителей. Но особенность Толстого в том, что он часто фундирует свои обобщения случаями из жизни, используя свой богатый опыт художника слова. Таким образом, он приходит к выводу, что "в каждом рассуждении не столько важно само рассуждение, сколько занимаемое рассуждением место, т.е, что для того, чтобы плодотворно мыслить, необходимо знать, о чем прежде надо мыслить и о чем после". Причем, "определение этого порядка не случайно, а зависит от той цели, для которой производятся рассуждения" [1. С. 9].

Как мне видится, эта мысль Толстого хорошо подтверждается на примере решения любой математической задачи. В математике, являющейся, как известно, самим сердцем и неотъемлемой частью всех наук и самой философии, этот обязательный порядок рассуждений называется алгоритмом. Но для определения этого порядка надо найти цель рассуждений, цель метода и образовать соответствующие понятия и системы понятий правильно, адекват-

стр. 177

но выражаемые словами и предложениями, это то, что не может сделать за человека никакая машина. Но именно от этих факторов зависит и порядок рассуждений, т.е. стадий или ступеней решения проблемы, и их общий результат.

Определяя цель исследования жизни, Толстой утверждает: "Исследует человек жизнь только для того, чтобы она была лучше" [1. С. 10]. Этот вывод отвечает рассуждениям о сущности цели Аристотеля, который писал: "цель означает [отнюдь] не всякий предел, но наилучший" [2. Физика 112, 194а 30, С. 86]. А к "главным признакам жизни" человека Толстой относит "сознание страданий и наслаждений, стремление к благу".

Но не так определяют главные признаки жизни многие ученые. И в этом Толстой видит большую общественную проблему. Он пишет, что они, определяя сущность жизни, говорят "о некоторых условиях жизни, как о жизни". "Спорят о том, есть ли жизнь в клеточке или в протоплазме или еще ниже, в неорганической материи? Но прежде чем спорить, надо спросить себя: имеем ли мы право приписывать понятие жизни клеточке?" [1. С. 12]. И далее: "Я открываю, что мое тело все без остатка состоит из клеточек. Клеточки эти, мне говорят, имеют то же свойство жизни, как и я, и суть такие же живые существа, как и я; но себя я признаю живым только потому, что я сознаю себя со всеми клеточками, составляющими меня, одним нераздельным живым существом. Весь же я без остатка, мне говорят, составлен из живых клеточек. Чему же я припишу свойство жизни - клеточкам или себе? Если я допущу, что клеточки имеют жизнь, то я от понятия жизни должен отвлечь главный признак своей жизни, сознание себя единым живым существом; если же я допущу, что я имею жизнь, как отдельное существо, то очевидно, что клеточкам, из которых состоит все мое тело и о сознании которых я ничего не знаю, я никак не могу приписать того же свойства.

Или я живой и во мне есть неживые частицы, называемые клеточками, - или есть сонмище живых клеточек, а мое сознание жизни не есть жизнь, а только иллюзия" [1. С. 12 - 13].

Итак, говоря о нераздельности клеток и человека, Толстой фактически пришел к выводу, что клетка может существовать только как элемент структуры всех частей человека и пока существует эта структура. Следовательно, согласно терминологии, принятой в европейской философии еще в античные времена, клетка человека это его простая часть, так как она в отличие от сложной части целого не обладает той или иной степенью автономии жизни в

стр. 178

окружающей ее среде, которая имманентна сложной части человека, например, атому, молекуле. Следовательно, затрагивая проблему определения статуса клетки и "неорганического материи" в организме человека, т.е. проблему статуса животного, растительного и неорганического начал в жизни человека, Толстой столкнулся с древнейшей проблемой философии, известной какпроблема простых и сложных частей исследуемого целого или как проблема его материи и формы. Аристотель пишет: "А так как природа двояка: с одной стороны, [она выступает] как материя, с другой - как форма, она же цель, а ради цели существует все остальное, то она [форма] и будет причиной "ради чего" [2. 8, 199а 30].

О том, что это не выдуманная классиками философии и не иллюзорная проблема современного исследования природы целого, свидетельствуют данные современного естествознания. Так, например, М. С. Свирский, описывая динамику кристаллической решетки, пишет о методе квазичастиц, введенном Л. Д. Ландау в 1940 - 41 гг.: "В отличие от обычных частиц, квазичастицы не существуют вне макроскопических тел. Их существование связано с определенной структурой макроскопического тела. При исчезновении этой структуры (например, при фазовом переходе) исчезают и соответствующие ей квазичастицы... В макроскопическом теле могут существовать различные типы квазичастиц... В общем случае области существования квазичастиц различных сортов не совпадают между собой.

Отсутствие взаимодействия между квазичастицами данного сорта или между квазичастицами различных сортов соответствует только приближению низшего порядка. В более высоких приближениях квазичастицы могут взаимодействовать между собой" [3. С. 62 - 63].

Следовательно, квазичастицы кристаллической решетки, как и клетки и различные системы клеток в человеке, по своей сути являются простыми частями целого. Исследование сущности простых частей целого может помочь в исследовании не только мезомира, но и микро- и макромира. Так, например, мы можем создавать приближенные к реальности модели устройства невидимых элементарных частиц и черных дыр. Ведь открытые недавно теоретической физикой невидимые части элементарных частиц - кварки и части черных дыр, не существуют отдельно от тех целых, частями которых они являются [20].

Это же деление на сложные и простые части обнаруживается и в обществе и в биосфере. Но вот вопрос. Что связывает в одно

стр. 179

целое простое и сложное? Когда дело касается нас самих, то мы отвечаем: воля, дух, душа и т.п. Но если эта связь простого и сложного носит всеобщий и необходимый характер, то тогда надо прийти к какому-то понятию этой субстанции. И так как разнообразных целых бесконечное множество, а сущность одна, то ее познание надо начинать с чего-то, с какого-то ее проявления. Поэтому Толстой пишет: "Как нельзя подойти к предмету сразу со всех сторон, так нельзя сразу и со всех сторон изучать явления жизни. И волей-неволей устанавливается последовательность. Вот в ней-то и все дело. Последовательность же эта дается только разумением жизни" [1. С. 16].

И первым в этой последовательности подходов и рассуждений о жизни может быть, по мысли Толстого, только познание самого себя. Об этом в заключение своего трактата Толстой пишет: "Всякое мое понятие о внешней жизни основано на сознании моего стремления к благу. И потому, только познав, в чем мое благо и моя жизнь, я буду в состоянии познать и то, что есть благо и жизнь других существ. Благо же и жизнь других существ, не познав свою, я никак не могу знать" [1. С. 131].

Толстой замечает, что то главное, ради чего человек изучает жизнь - ради ее улучшения, ускользает от внимания современной науки. Он пишет: "Скажу откровенно всю свою мысль: мы все знаем основной догмат веры этой ложной опытной науки.

Существует материя и ее энергия. Энергия движет, движение механическое переходит в молекулярное, молекулярное выражается теплом, электричеством, нервной, мозговой деятельностью. И все без исключения явления жизни объясняются отношениями энергий. Все так красиво, просто, ясно, и, главное, удобно. Так что, если нет всего того, чего нам так хочется и что так упрощает нашу жизнь, то все это надо как-нибудь выдумать" [1. С. 16 - 17]. Аргументируя свою позицию, Толстой пишет: "Мне известно, что такие-то мысли и чувства происходят от таких-то движений. Ну, и что же? Могу ли я или не могу руководить этими движениями, чтобы возбуждать в себе такие или другие мысли? Вопрос о том, какие мне надо возбуждать в себе и других мысли и чувства, остается не только нерешенным, но даже незатронутым" [1. С. 17 - 18]. Толстой пишет, что материалисты предлагают "устроить так, чтобы люди могли удовлетворять своим потребностям; наука выработает средства, во-первых, для того, чтобы правильно распределять удовлетворение потребностей, а во-вторых, средства производить так много и легко, что все потребности легко будут удовлетворены, и

стр. 180

люди тогда будут счастливы" [1. С. 18]. И наука ясно определит "какие потребности и в какой мере законны и какие и в какой мере незаконны".

На это Толстой отвечает: "Но слово "потребность" имеет только два значения: или условие существования, а условий существования каждого предмета бесчисленное количество, и потому все условия не могут быть изучены, или требование блага живым существом, познаваемое и определяемое только сознанием и потому еще менее могущее быть изученным опытной наукой... Разве не очевидно, что такое решение вопроса есть только перефразированное царство Мессии, в котором роль Мессии играет наука" [1. С. 18].

Это по мысли Толстого "странное учение, объяснимое только фанатизмом суеверия, оно существует, и, как всякое дикое фанатическое учение, производит свое гибельное влияние" [1. С. 16]. Оно, как известно, стало доминировать в новой России, т.е. в России, вошедшей в состав СССР, и очень скоро, как мне видится, привело к очень большой народной трагедии и бессмысленной растрате человеческих сил (догматизм в философии, "лысенковщина" в биологии, отрицание кибернетики в технике и т.д.), явившись благотворной почвой для многих социальных пороков тех лет (массовое бегство из страны талантливых людей и притеснение, и уничтожение оставшейся в стране интеллигенции, культ личности, система ГУЛАГ, неофеодализм и т.д.).

Видя недостатки материализма, Толстой пытается решать проблему человека, рассматривая его как животную личность и разумное сознание. И это, как мне видится, большой шаг вперед в решении древней проблемы двоицы - материальное - идеальное, так как приближает нас к пониманию троичности целого. Ведь у целого есть не только дух и материя, но и простые части, которые, видимо, являются квазиматериальными и квазидуховными. И огромный художественный опыт Толстого по своему, как мне видится, выводит его на философию троицы. Толстой пишет: "Все существующее представляется человеку: 1) отношением его разумного сознания к миру, 2) отношением его животного сознания к миру, 3) отношением его тела к миру. Не понимая того, что отношение его разумного сознания к миру есть единственная его жизнь, человек представляет себе свою жизнь еще и в видимом отношении животного сознания и вещества к миру и боится потерять свое особенное отношение разумного сознания к миру, когда в его личности нарушается прежнее отношение его животного и вещества, его составляющего, к миру" [1. С. 111 - 112].

стр. 181

Как видим, Толстой указывает нам на некий закон связи трех отношений человека, на некое отношение к миру разумного сознания, "животного и вещества" человека, нарушения которого человек боится, нарушения которого человек не желает. И мне представляется, что Толстой был на правильном пути решения противоречия двоицы материализм - идеализм. Как мне видится, это решение можно получить, только выйдя за пределы двоицы в троицу и обнаружив закон единства этой троицы. И, быть может, некоторые мысли философского трактата Толстого помогут нам в трудном поиске этого закона разума. И это, видимо, и будет нашим поиском нравственного закона.

* * *

Определив метод и цель исследования жизни, Толстой прежде всего начинает мыслить о том противоречии, которое кажется присущим почти каждому человеку. Он пишет, что стремясь к достижению "своего блага, человек замечает, что благо это зависит от других существ... Каждое из этих существ точно так же, как и он, чувствует только свою жизнь и свое благо, считает только свою жизнь важною и настоящею, а жизнь всех других существ только средством для своего блага... И поняв это, человек видит, что его личное благо, в котором одном он понимает жизнь, не только не может быть легко приобретено им, но, наверное, будет отнято от него... То, что для него важнее всего и что одно нужно ему, что - ему кажется - одно живет по-настоящему, его личность, то гибнет, то будет кости, черви - не он; а то, что для него не нужно, не важно, что он не чувствует живущим, весь этот мир борющихся и сменяющихся существ, то и есть настоящая жизнь, то останется и будет жить вечно" [1. С. 19 - 21]. (Термином "личность" Толстой называет "свойство животного и человека, как животного" [1. С. 58].)

Следовательно, говоря о гибели личности человека в продолжающем процветать окружающем мире, Толстой говорит о гибели простых частей человека, т.е. о гибели клеток человека. И это является основным противоречием жизни для тех, кто отождествляет себя не со своей материей, и не со своим разумным сознанием, а со своими простыми частями, т.е. со своими клетками, т.е. со своей "животной личностью". Ведь и материя, и дух в известном смысле не рождаются и не умирают, так как есть закон сохранения энергии.

стр. 182

Но Толстой не согласен ни с точкой зрения животной личности, ни с точкой зрения материалиста. Толстой за "рождение духом". И в подтверждение правильности своей позиции он приводит мысли Конфуция, браминов, Будды, Моисея, Иисуса Христа, стоиков [1. С. 21 - 25]. Причем, Толстой считает, что жизнь по закону разума возможна прямо сейчас, а фарисеи, вводя людей в заблуждение, рассказывают, что она была когда-то в прошлом и будет когда-то в будущем, а в настоящем она невозможна. Но есть, по мнению Толстого, и другая трудность - "ложное мудрствование науки". Ложно мудрствующих от науки Толстой называет книжниками. Книжник "под понятие всей жизни человека подставляет видимые явления его животного существования и из них делает выводы о цели его жизни". Книжники говорят: "Жизнь и есть то, что происходит в теле человека, так же как и животного, в промежутке времени между рождением и смертью" [1. С. 26]. Следовательно, делает вывод Толстой: "Ни учение фарисеев, объясняющее тайны небесной жизни, ни учение книжников, исследующее происхождение миров и человека и делающее заключение о будущей судьбе их, не дает такого руководства поступков. А без руководства в выборе своих поступков человек не может жить". Поэтому людям ничего не остается, как руководствоваться привычками и традициями. И "Руководство это не имеет никакого разумного объяснения, но оно-то и движет огромным большинством поступков всех людей. Руководство это есть привычка жизни обществ людей, тем сильнее властвующая над людьми, чем меньше у людей понимания смысла своей жизни" [1. С. 31 - 32].

Между тем, "Жизнь человеческая начинается только с проявления разумного сознания... Человек хочет определять свою жизнь временем, как он определяет видимое им существование вне себя, и вдруг в нем пробуждается жизнь, не совпадающая с временем его плотского рождения, и он не хочет верить тому, что то, что не определяется временем, может быть жизнью. Но сколько бы ни искал человек во времени той точки, с которой бы он мог считать начало своей разумной жизни, он никогда не найдет ее" [1. С. 37].

Но родившемуся человеку вечное разумное сознание дано как способность, как потенция. И если эта потенция не актуализируется, то человек будет жить и живет как животное. Толстой пишет: "Истинная жизнь всегда хранится в человеке, как она хранится в зерне, и наступает время, когда жизнь эта обнаруживается... Когда разумное сознание выходит из своего скрытого состояния и обнару-

стр. 183

живается для нас самих, нам кажется, что мы испытываем противоречие. Но противоречия нет никакого, как нет его в прорастающем зерне. В прорастающем зерне мы видим только, что жизнь, бывшая прежде в оболочке зерна, теперь уже в ростке его. Точно так же и в человеке с проснувшимся разумным сознанием нет никакого противоречия, а есть только рождение нового существа, нового отношения разумного сознания к животному" [1. С. 40 - 42].

Между тем, замеченное Толстым "рождение духом" разумного сознания в человеке из зерна животной личности давно известное человечеству явление. Известное, но во многом не понятое и во всяком случае не до конца осмысленное, не до конца открытое в его истине. Об этом явлении христианство говорит как о рождении христианина из ветхозаветного человека. Поэтому, пишет А. И. Осипов: "В человеческом сознании постоянно идет борьба между ветхим и новым человеком" [4. С. 17]. Новый человек рождается свыше, и начало этому рождению кладет христианское таинство крещения.

Об этом явлении йог Рамачарака пишет: "Учителя-йоги говорят, что есть две степени в пробуждении сознания реальной сущности человека" [5. С. 79]. Е. А. Торчинов, комментируя текст Чжан Бодуань "Главы о прозрении истины", пишет: "Для даосизма призыв уподобиться ребенку ("возвратиться к корню") означает прежде всего возвращение к единству с Дао для творения из его глубин новой бессмертной и совершенной жизни" [6. С. 100].

Как известно, проблема отличия человека от животного очень древняя. Ведь человек как животное, рождается, питается, растет, размножается, умирает. Но, наверное, первое и главное отличие человека от животного, это способность познавать законы природы и использовать эти знания для разумного управления своей внутренней и внешней природой. Отличие знания законов природы от знания своих состояний и условий существования в том, что эти знания неизменны, т.е. являются атрибутом вечного и бесконечного, а другие знания изменчивы, т.е. временны и пространственны. И поскольку подобное познается подобным, то для познания неизменного должно, чтобы у человека было некое неизменное познающее начало или частичка этого начала, которую мы и называем разумом, логосом, духом, даром слова и т.д. И, следовательно, наличие этого начала и отличает человека от животного.

Об этом же, как мне видится, определяя сущность разумного сознания, Толстой пишет: "Евангелие Иоанна начинается тем, что Слово, "Logos" (Логос - Разум, Мудрость, Слово) есть начало и что

стр. 184

в нем все и от него все; и что потому разум - то, что определяет все остальное - ничем не может быть определяем... Разум для человека тот закон, по которому совершается его жизнь, - такой же закон, как и тот закон для животного, по которому оно питается и плодится, - как и тот закон для растения, по которому растет, цветет трава, дерево, - как и тот закон для небесного тела, по которому движутся земля и светила. И закон, который мы знаем себе, как закон нашей жизни, есть тот же закон, по которому совершаются и все внешние явления мира, только с тою разницей, что в себе мы знаем этот закон как то, что мы сами должны совершать, - во внешних же явлениях как то, что совершается по этому закону без нашего участия. Все, что мы знаем о мире, есть только видимое нами, вне нас совершающееся в небесных телах, в животных, в растениях, во всем мире, подчинение разуму. Во внешнем мире мы видим это подчинение закону разума; в себе же мы знаем этот закон как то, что сами должны совершать" [1. С. 42 - 43].

Обосновывая свою точку зрения, Толстой пишет: "Знание совершающихся законов поучительно для нас, но только тогда, когда мы признаем тот закон разума, которому должна быть подчинена наша животная личность, а не тогда, когда этот закон вовсе не признается.

Как бы хорошо дерево ни изучило (если бы оно могло изучать) все те химические и физические явления, которые происходят в нем, оно из этих наблюдений и знаний никак не могло бы вывести для себя необходимости собирать соки и распределять их на рост ствола, листа, цветка и плода.

Точно так же и человек, как бы он хорошо ни знал закон, управляющий его животного личностью, и те законы, которые управляют веществом, эти законы не дадут ему ни малейшего указания на то, как ему поступать с тем куском хлеба, который у него в руках: отдать ли его жене, чужому, собаке, или самому съесть его, - защищать этот кусок хлеба или отдать тому, кто его просит. А жизнь человеческая только и состоит в решении этих и подобных вопросов" [1. С. 46 - 47].

Эпистемологическая позиция Толстого проста и однозначна. Мы познаем все многообразие неорганической и органической материи потому, что и мы, и эти предметы подчиняются одному и тому же закону, закону разума. Толстой пишет: "Все, что знает человек о внешнем мире, он знает только потому, что знает себя и в самом себе находит три различные отношения к миру: одно отношение своего разумного сознания, другое отношение своего

стр. 185

животного и третье отношение вещества, входящего в тело его животного. Он знает в себе эти три различных отношения и потому все, что он видит в мире, располагается перед ним всегда в перспективе трех отдельных друг от друга планов: 1) разумные существа; 2) животные и растения и 3) неживое вещество... Не из познаний законов вещества, как это думают, мы можем познавать закон организмов, и не из познания закона организмов мы можем познавать себя, как разумное сознание, но наоборот... Нужно нам знать, и мы знаем только себя. Мир животных - для нас уже отражение того, что мы знаем в себе. Мир вещественный уже есть как бы отражение от отражения.

Нам кажутся особенно ясными законы вещества потому только, что они для нас однообразны; однообразны же они для нас потому, что особенно далеки от сознаваемого нами закона нашей жизни" [1. С. 52 - 53].

Понимание этих мыслей Толстого самыми широкими кругами общественности, как мне видится, сейчас, в XXI в. может оказать очень существенное позитивное влияние на развитие всех сфер человеческой деятельности. И особенно самых передовых и опасных. Связанных с проблемами экологии, с освоением космоса, с развитием генной инженерии, нанотехнологий, робототехники, социальной инженерии и других актуальных проектов. Ведь во всех этих областях тотальное материалистическое мировоззрение и мировоззрение животной личности человека проявляет свою ущербность и фанатичность, принося нам болезни, преступления, кризисы и катастрофы, наркоманию, вымирание народа, технологическое отставание и т.п.

* * *

Выступая против всех форм редукции проявления разумного сознания к проявлениям животного сознания или материалистического сознания целого, Толстой пишет: "Жизнь человека знает в себе как стремление к благу, достижимому подчинением своей животной личности закону разума... Ведь животное человек признает только тогда живым, когда вещество, составляющее его, подчинено не только своим законам, но и высшему закону организма.

Есть в известном совокуплении вещества подчинение высшему закону организма, - мы признаем в этом совокуплении вещества жизнь; нет, не начиналось или кончилось это подчинение, - и нет уже того, что отделяет это вещество от всего остального вещества,

стр. 186

в котором действуют одни законы механические, химические, физические, - и мы не признаем в нем жизни животного.

Точно так же и подобных нам людей и самих себя мы тогда только признаем живыми, когда наша животная личность, кроме подчинения своему закону организма, подчинена еще высшему закону разумного сознания. ... Жизнь эта обнаруживается во времени и пространстве, но определяется не временными и пространственными условиями, а только степенью подчинения животной личности разуму" [1. С. 55].

Б самом деле, какими бы ни были условия жизни человека, о его человечности мы судим не по всем его реакциям - химическим, физическим, растительным, животным, на эти условия, а лишь по степени подчинения его животной личности разумному сознанию, находящемуся в этих условиях. Не это ли свойство мы называем нашей способностью работать над собой? И поэтому, находясь в одних и тех же временных и пространственных условиях, можно вести себя по-разному. Поэтому Толстой пишет, отвечая, видимо, на вызовы марксизма, вульгарного дарвинизма, ницшеанства, декаданса и т.п. философий, ведущих к деградации народа: "Понимая свою жизнь только как животное существование, определяемое пространственными и временными условиями, человек и пробуждение, и деятельность разумного сознания хочет измерять тою же меркой: он спрашивает себя - когда, сколько времени, в каких условиях я находился в обладании разумным сознанием? Но промежутки между пробуждениями разумной жизни существуют только для человека, понимающего свою жизнь как жизнь животной личности. Для человека же, понимающего свою жизнь в том, в чем она и есть, - в деятельности разумного сознания, не может быть этих промежутков" [1. С. 57 - 58]. Следовательно: "Животная личность для человека есть то орудие, которым он работает... сберечь нельзя то, что должно погибнуть и не переставая погибает, - а что только отрекаясь от того, что погибнет и должно погибнуть, от нашей животной личности, мы получаем нашу истинную жизнь, которая не погибает и не может погибнуть. Сказано то, что истинная жизнь наша начинается только тогда, когда мы перестаем считать жизнью то, что не было и не могло быть для нас жизнью, - наше животное существование" [1. С. 62].

Конечно, в предложениях Толстого есть некоторая недосказанность и иногда его мысль блуждает в поисках истины. Но кто из нас не ошибается на трудном пути познания? Легко замечать материальные проявления человека и любого целого. Нетрудно

стр. 187

понять и то, что кроме сложных частей у человека и любого целого есть простые части и что простое есть продукт установившихся взаимодействий сложных частей целого. Но если, как пишет Толстой, разумное сознание находится вне времени и пространства, т.е. вечно и бесконечно, то нам трудно отделить свой разум от разума других предметов. Но ведь находим же мы некоторую условную границу между своей материей и материей других образований! И благодаря этому приходим к принципу системности и целостности. Следовательно, простые части целого, что очевидно, являются компонентом и результатом структуры взаимодействий сложных частей целого друг с другом и с разумным сознанием целого. Иначе зачем, например, в обществе нужен президент или врач с его принципом "не навреди"? Как можно лечить целое, не имея разума? Но проблема существования этого таинственного фактора - фактора разумного сознания целого, как мне думается, не случайно является камнем преткновения для многих. Иначе, ведь, не было бы и материализма.

Но что же является бесспорным признаком наличия разумного сознания? В какой деятельности целого самым очевидным образом проявляется присутствие сущности разумного сознания? Что так фанатично не замечают последовательные материалисты? Ответ Толстого на эти вопросы до гениальности прост. Он пишет: "Любовь есть единственная разумная деятельность человека... Животная личность страдает. И эти-то страдания, и облегчение их и составляют главный предмет деятельности любви" [1. С. 78].

Знаток человеческих душ Толстой раскрывает нам, почему некоторые люди не видят, не представляют, не мыслят существования разумного сознания. Он пишет: "Настроение любви представляется людям, не разумеющим жизни, - не сущностью жизни человеческой, но случайным настроением - таким же независимым от его воли, как и все другие, которым подвергается человек во время своей жизни... деятельность любви для людей, признающих жизнь в благе животной личности, представляет такие затруднения, что проявления ее становится не только мучительными, но часто и невозможными" [1. С. 79]. В самом деле, если простые части человека - это квазиживое образование, то признание их живыми - это иллюзия. А вера в иллюзию приносит страдание. Жизнь в миражах, принимаемых за нечто реальное, связана с мучениями. Чувство хорошо знакомое наркоманам. Толстой пишет: "Любить вообще значит желать делать доброе. Так мы все понимаем и не можем иначе понимать любовь" [1. С. 81]. "Любви в будущем

стр. 188

не бывает; любовь есть только деятельность в настоящем" [1. С. 83].

После всех этих поэтапных размышлений, отвечающих заявленному методу, Толстой как бы вдруг, вне связи с предшествующими рассуждениями, как бы в каком-то озарении пишет: "Величина любви есть величина дроби, которой числитель, мои пристрастия, симпатии к другим, - не в моей власти; знаменатель же, моя любовь к себе, может быть увеличен и уменьшен мною до бесконечности, по мере того значения, которое я придаю своей животной личности. Суждения же нашего мира о любви, о степенях ее - это суждения о величине дробей по одним числителям, без соображения о их знаменателях.

Истинная любовь всегда имеет в основе своей отречение от блага личности и возникающее от того благоволение ко всем людям. Только на этом общем благоволении может вырасти истинная любовь к известным людям - своим или чужим. И только такая любовь дает истинное благо жизни и разрешает кажущееся противоречие животного и разумного сознания" [1. С. 86].

Итак, Толстой предлагает нам математическое уравнение любви, решив которое мы сможет измерять количество любви. Сможем применять математику в самой таинственной и необходимой нам области природы - в области любви.

Чтобы выяснить характер этой дроби и проверить правильность утверждения Толстого, касающегося этой дроби, нам следует прояснить понятия ее числителя и знаменателя. (Надо сказать, что, видимо, эту формулу никто из исследователей философии Толстого не воспринял всерьез. По крайней мере мне ее исследование не попадалось.) Для этого исследуем три отношения человека к миру, о которых говорит Толстой, сравнив их с тремя отношениями к миру, о которых пишет И. Кант. Напомню, что согласно Канту, человек имеет три "чистых рассудочных понятия": "Присущность и самостоятельное существование (substantia et accidens); Причинность и зависимость (причина и действие); Общение (взаимодействие между действующим и подвергающимся действию)" [13. С. 86].

Между тем, как мне представляется, очевидно, что материя человека, т.е. его сложные части, "присущи" простым частям и разумному сознанию человека и имеют "самостоятельное существование" по отношению к ним. "Сонмище клеток" человека, т.е. его простые части, находятся в отношениях "причинности и зависимости" к разумному сознанию и к сложным частям человека. Разумное сознание человека находится в отношениях "общения" с простыми

стр. 189

и сложными частями человека, т.е. осуществляет "взаимодействие между действующим и подвергающимся действию. Поэтому помещаемые Толстым в числитель дроби отношения пристрастия и симпатии к другим, над которыми человек, по утверждению Толстого, не властен, это могут быть только отношения "причинности и зависимости" простых частей к миру. Ведь разумное сознание властно изменять характер общения, а отношения присущности и самостоятельного существования сложных частей предполагают определенную свободу.

В знаменателе дроби Толстой помещает любовь человека к себе, которое он может изменять, по утверждению Толстого, до бесконечности в зависимости от значения, придаваемого человеком своей животной личности. Следовательно, в знаменателе дроби находятся отношения "общения" разумного сознания человека с его животной личностью и материей.

Но отношения "причинности и зависимости" - это отношения временные. Ведь клетки человека живут временно, они рождаются и умирают. И как простая часть биосферы человек живет временно. Он рождается и умирает в биосфере, непрерывно вращается по кругу вместе с другими частями планеты Земля в космосе - вокруг оси Земли и вокруг центра масс Солнечной системы, совместно с другими частями Солнечной системы. И эту зависимость простых частей целого от материи и разумного сознания целого и то, что они являются причиной материи и разумного сознания целого, мы, как мне думается, и называем временем. Как говорится, времена не выбирают, в них живут и умирают.

Отношения человека к себе включают в себя:

1) отношения вечные и бесконечные, так как разумное сознание обладает некоторым знанием вечных и бесконечных законов природы;

2) временные отношения простых частей человека, ведь "сонмище клеток" человека живет временно; 3) пространственные отношения сложных частей, ведь материя человека распространена по крайней мере по всей биосфере Земли. Толстой связывает изменение величины знаменателя дроби с тем значением, которое разумное сознание человека придает простым частям человека, т.е. временным отношениям человека.

Итак, хотя в числителе дроби Толстого находятся временные отношения человека к другим, над которыми человек не властен, величину дроби в целом, т.е. величину своей любви, человек может менять произвольно, изменяя свои представления о значении своей

стр. 190

животной личности, т.е. о ценности своих временных отношений к миру. И с этой идеей нельзя не согласиться. Ведь ее истинность подтверждается постоянной практикой каждого человека, ибо каждый из нас вынужден иногда пересматривать ценность тех или иных своих временных отношений с тем или иным человеком или предметом (например, с той или иной пищей, водой, машиной, климатом, мебелью, депутатом, предприятием и т.д.) и, таким образом, менять величину знаменателя дроби Толстого.

Но вот вопрос вопросов, который не был поставлен, ни Толстым, ни кем-либо еще: какова оптимальная величина дроби Толстого, т.е, какова та оптимальная пропорция, в которой следует соотносить величину числителя и знаменателя этой дроби? И мне представляется, что, как и вообще в самые трудные моменты нашей жизни, и в этом случае мы можем выходить из лабиринта трудных вопросов, используя, как нить Ариадны, знание Священного Писания, знание Слова.

Мы знаем одну из основных заповедей христианства - возлюби ближнего своего как самого себя. Но мы не знаем механизмов ее исполнения. Не знаем того закона разума, которому надо следовать для сознательного и свободного исполнения этой заповеди, и поэтому, заботясь о спасении своей души, молимся Богу, надеемся на таинства церкви и т.д. Но предположим, что Толстой прав, и мы судим "о любви, о степенях ее... по одним числителям". Следовательно, в числителе дроби находится любовь к ближним, и это есть некоторая величина пристрастий и симпатий человека к другим, изменение которой не в его власти. Эта величина в числителе может меняться, ведь пристрастия и симпатии человека к другим меняются. Но все эти перемены не в его власти. В одном возрасте нравится одно, в другом - другое. Больному нравится одно, здоровому - другое, ночью нравится одно, днем - другое. В одном настроении нравится одно, в другом - другое и т.д. и т.п.

Между тем, изменяющаяся по воле человека величина любви к себе, зависящая от того значения, которое человек придает своим простым частям, находится в знаменателе дроби. И, по утверждению Толстого, которое, как мне видится, не лишено смысла, во власти человека менять эту величину до бесконечности. Например, можно поститься и работать на благо всем, тем самым уменьшая количество своих клеток и очищая остающиеся, улучшая их качество. Тем самым укрепляя свое здоровье и здоровье общества. И можно глупо ублажать их, например, переедая, употребляя наркотики, избегая труда и т.д. И, таким образом, разрушая себя и общество.

стр. 191

Следовательно, для свободного и необходимого нам исполнения заповеди христианства любви к ближнему как к самому себе нам следует доводить величину знаменателя дроби Толстого до величины числителя и постоянно поддерживать это равенство между знаменателем и числителем дроби, следить за тем, чтобы всем независящим от человека изменениям величины числителя дроби Толстого точно и постоянно соответствовали зависящие от воли человека изменения величины знаменателя этой дроби, чтобы две эти величины были постоянно равны друг другу, чтобы человек везде и всегда, во всех меняющихся условиях любил ближнего как самого себя. Казалось бы фантастическая идея!

Но какому закону следует разумное сознание, меняя свое отношение к простым частям? Ведь без следования закону природы невозможно что-либо изменить в своих интересах, т.е. в интересах долгой и хорошей жизни. Каким образом мы можем управлять величиной любви к себе, зависящей от того значения, которое мы придаем своей животной личности, если состояние простых частей человека зависит не только от разумного сознания, но и от взаимодействий сложных частей, т.е. от взаимодействий элементов его материи, его субстрата? Мне думается, что здесь надо следовать правилу: добиваясь своей цели - равенства знаменателя числителю дроби Толстого, разумному сознанию человека следует так относится к сложным частям человека, как сложные части относятся к простым частям человека. Например, добиваясь выздоровления своих клеток, человек должен избрать некоторую диету, т.е. употреблять в пищу только определенную материю, дышать хорошим воздухом, пить благотворную воду и т.д. Ведь разумно, со знанием дела и законов природы, меняя отношение к своей материи, к своим сложным частям, человек изменяет по своей воле и состояние своих простых частей. Причем, как мне видится, поскольку целое троично, то отношение к любой части троицы, в том числе и к косному веществу, т.е. к сложным частям, должно быть в рамках требований категорического императива Канта - относиться к сложной части надо не только как к средству, но и как к цели, поскольку, как точно пишет Кант, "разумное естество существует как цель сама по себе" [14. С. 90].

Поскольку общение возможно только между отдельными образованиями, то разумное сознание абстрагирует сложные части целого от простых. Хотя на практике клетки человека состоят из химических соединений, из различных метаболитов и погружены в эту материю. И простое только в пределе количественно может

стр. 192

быть равным сложному. Однако в общении, т.е. в математических операциях разумного сознания, мы можем складывать простое и сложное, вычитать одно из другого, делить их друг на друга и умножать. Следовательно, предлагаемое мною правило или закон троицы человека можно сформулировать и отвлеченно от его содержания, в удобной для математики форме, в форме уравнения: Сумма сложного и простого, как некое математическое целое, должна так относиться к своей большей сложной части, как его большая сложная часть относится к его меньшей простой части.

При предельном абстрагировании от содержания вопроса целое и его большую и меньшую части можно представить в виде отрезков линии, или в виде прямоугольника. Таким образом, мы получаем задачу и уравнение, корни которого знали уже древние - Пифагор, Платон, Евклид и др. Нахождение этих корней известно как задача деления линии в крайнем и среднем отношении. Ее можно решать алгебраически, находя корни квадратного уравнения, и геометрически. Из построений прямоугольного треугольника Евклида или двойного квадрата Пифагора. Благодаря этим решениям получаются два положительных иррациональных числа: 1, 618 ...; 0, 618 ... и эти же два числа с отрицательным знаком [см. 15. С. 24 - 29]. При этом отрицательные значения этого корня математики уже более двух тысяч лет отбрасывают, так как не понимают сущности Золотого сечения. Они не находят в отрицательных значениях "физического смысла" [15. С. 25].

Между тем, математики обоснованно утверждают: "что все в природе подчинено единому плану, единому "закону Золотого сечения" - и раскрыть и объяснить этот фундаментальный закон природы во всех его проявлениях и есть главная задача науки" [15. С. 199 - 200]. Установлено, что приближение к божественной пропорции фи связано с рядом Фибоначчи: 1,1,2,3,5,8,13,21 и т.д. до бесконечности. Отношение каждого последующего числа этого ряда к предыдущему приближает пропорцию к числу фи, наблюдается следующая прогрессия приближения: 1/1, 2/1, 3/2, 5/3, 8/5, 13/8, 21/13, 34/21, 55/34 и т.д. до бесконечности.

В связи с поиском закона разума и исследованием дроби Толстого попытаемся рассмотреть сущность стремления простого, сложного и их общения к божественной пропорции. Будем исходить из посылки, доказанной по крайней мере для любого живого целого. Любое целое существует, пока оно эффективно борется за свое существование. Но целое существует, пока существуют его простые части. И поскольку существование простых

стр. 193

частей зависит не только от разумного сознания этого целого, но и от устойчивого взаимодействия сложных частей этого целого, то и наличествует, как мне видится, простой закон, простое правило: разумное сознание целого должно так относится к сложным частям этого целого, как эти сложные части относятся к простым частям этого целого. И во всех меняющихся состояниях и условиях существования этого целого у этого уравнения есть наилучшая пропорция, к которой целое, борясь за свое существование и идя по пути наименьшего сопротивления, по пути наименьших затрат своей энергии, поэтому и должно стремится. Так, например, человек, зная закон разума, должен сознательно подбирать для своего дыхания, питания, безопасности, теплового режима и т.д. такой воздух, воду, пищу, жилище, социальное окружение, которые способствуют нормальному функционированию его простых частей (т.е. его органов, тканей, различных систем организма и т.д.). Иначе говоря, при следовании этому закону разумное сознание человека так относится к потребляемой человеком материи, как эта материя относится к простым частям человека И если какие-то сложные части относятся к простым частям отрицательно, то и разумное сознание должно относиться к этим сложным частям отрицательно. Так появляется стремление к отрицательному числу фи. Эту отрицательность математики не могли объяснить, понять около двух тысяч лет!

Такое же сознательное стремление к божественной пропорции должно быть у государства. Знающее закон разума государство так относится к своим сложным частям, к самостоятельным индивидам, как эти люди относятся к простым частям государства - детям, больным, престарелым и различным организациям, политическим партиям и т.д. Так, например, возьмем случай, когда разумное сознание государства в лице чиновника, руководителя предприятия или просто разумного знакомого судит о самостоятельном человеке по записи в его "трудовой книжке". Если там написано, что этот человек плохо отнесся к какой-то организации (т.е. к простой части государства), то и разумное сознание государства считает своим долгом плохо отнестись к этому человеку. И, наоборот, при хорошей записи в трудовой книжке какого-то человека сознание государства считает своим долгом отнестись к этому человеку хорошо.

В случае же общего невежества и неразвитости разумного сознания человека или государства, незнания ими закона разума у них все далеко от идеала. Например, от своего невежества золотую пропорцию можно невольно и перевернуть, не нарушая самого

стр. 194

математического соотношения. И тогда материя человека и (или) общества будет так относиться к разумному сознанию целого, как простые части этого целого относятся к его материи. И поскольку всем сложным частям трудно заслужить хорошее отношение к себе со стороны простых частей, то они и редко хорошо относятся к разумному сознанию. Это негативное отношение к разумному сознанию целого, а в обществе это негативное отношение к ее носителям - интеллигенции во всех сферах ее деятельности (правительство, депутаты, суды, педагоги, врачи, инженеры и т.д.), в государстве, в котором доминирует материалистическое мировоззрение или материалистическая личность (назовем ее так) в математике известно как стремление пропорции к иррациональному числу: -0,618.

Этот третий тип личности - материалистический личности, который Толстой, к сожалению, прямо не называет, несколько десятилетий воспитывала и поддерживала Советская власть. И в соединении с общим невежеством народа это, к сожалению, привело к невольному переворачиванию Золотой пропорции как в России, так и во многих странах, ставших на путь строительства коммунизма. Невольное стремление к перевернутой, отрицательной Золотой пропорции автоматически приводило к ущемлению и подавлению интеллигенции во всех сферах общественной жизни, что в свою очередь приводило к всеобщей социально-экономической деградации тех стран, которые невольно избрали эту модель развития. Идеалы культа личности материалиста сказываются на развитии страны и сейчас. И если Россия не услышит голоса разума, голоса Толстого, то о какой модернизации можно говорить? Между тем, хотя все люди являются разумными существами, людей, в троицах которых доминирует разумное сознание всегда, во все времена было очень мало. Ведь это про их количество А. С. Пушкин говорит в поэме "Моцарт и Сальери": "Нас мало избранных, счастливцев праздных, единого прекрасного жрецов". К таким людям можно отнести А. С. Пушкина, царя Александра II, Л. Н. Толстого, Д. И. Менделеева, А. Л. Чижевского, А. И. Солженицына, академика А. Д. Сахарова. К ним, безусловно, можно отнести пророков, святых, водителей или гуру всех мировых религий. Услышать голос разума призывает нас, как мне видится, нынешнее правительство, президент РФ.

В самом деле, если разумное сознание целого совершенствует простые части, умеряет их аппетиты, страсти, потребности, приучает к определенной дисциплине и т.д., то это связано с тем, что оно предъявляет и иные запросы к материи, т.е. к сложным частям

стр. 195

целого (к питанию, воздуху и другим условиям жизни). И этот путь работы над собой, путь изменения своих простых частей, путь выращивания в себе "бессмертного зародыша" посредством разумного, духовного воспитания, может привести к тому, что человек будет жить тысячи и тысячи лет. Те, в ком разумное сознание "прорасло", обоснованно утверждают, что оно определяет материю. Иные стремяться к перевернутой божественной пропорции и поэтому вполне искренне и обоснованно отвечают на основной вопрос философии противоположным образом.

* * *

Говоря о трудностях роста разумного сознания из зерна животной личности, Толстой пишет: "Любовь эта, в которой только и есть жизнь, проявляется в душе человека, как чуть заметный, нежный росток среди похожих на нее грубых ростков сорных трав, различных похотей человека, которые мы называем любовью" [1. С. 89]. Между тем, существование этих сорных трав, т.е. "существование животной личности всякого человека одинаково бедственно и не может быть никакими внешними условиями сделано счастливым" [1. С. 92]. Толстой пишет: "Являющееся приведение будущей плотской смерти не есть пробуждение мысли о смерти, но напротив - пробуждение мысли о жизни, которую должен иметь и не имеет человек" [1. С. 96].

Развивая эту идею Толстого, можно сказать, что у человека есть некие способности, задатки, потенции к какой-то иной, очень долгой жизни. Быть может, даже к бессмертию. А постоянно происходящее умирание плоти и замена отмирающих клеток на новые, замена одной материи на другую лишь пробуждает мысль том, что так может быть всегда. И эта идея, казавшаяся пустой мечтой и фантазией в конце XIX в., в начале XXI в. кажется вполне реализуемой. Некоторые ученые уже заявляют, что возможно рождающиеся сейчас люди благодаря успехам науки, т.е., по сути, благодаря развитию разумного сознания человечества, будут жить по крайней мере тысячу лет. Но этот вопрос гораздо глубже и труднее, чем кажется тем, кто учитывает существование только видимого, чувственно-воспринимаемого мира. Толстой очень тонко замечает: "Плотская смерть уничтожает пространственное тело и временное сознание, но не может уничтожать того, что составляет основу жизни: особенное отношение к миру каждого существа" [1. С. 9]. Как мы установили, временное сознание имманентно про-

стр. 196

стым частям. К этой же идее Толстой приходит своим путем. О сущности временного сознания человека и о его связи с разумным сознанием Толстой размышляет, для начала называя временное сознание просто сознанием: "Каждые сутки, во время полного сна, сознание обрывается совершенно и потом опять возобновляется. А между тем это-то сознание есть единственная основа, держащая все тело вместе и признающая его своим. Казалось бы, что при прекращении сознания должно бы - и распадаться тело, и терять свою отдельность; но этого не бывает ни в естественном, ни в искусственном сне.

Но мало того, что сознание, держащее все тело вместе, периодически обрывается, и тело не распадается, - сознание это кроме того еще и изменяется так же, как и тело. Как нет ничего общего в веществе моего тела, каким оно было десять лет назад и теперешним, как не было одного тела, так и не было во мне одного сознания. Мое сознание трехлетним ребенком и теперешнее сознание так же различны, как и вещество моего тела теперь и 30 лет тому назад. Сознания нет одного, а есть ряд последовательных сознаний, которые можно дробить до бесконечности" [1. С. 98 - 99]. И Толстой спрашивает: "Что же такое это нечто, связывающее в одно все последовательные во времени сознания? Что такое это-то самое коренное и особенное мое я, не слагающееся из существования моего тела и ряда происходящих в нем сознаний, но то основное я, на которое, как на стержень, нанизываются одно за другим различные последовательные во времени сознания?" [1. С. 99].

Ответ Толстого на этот трудный вопрос прост. Это разумное сознание: "Это-то я, которое любит это, а не любит этого. Почему один любит это, а не любит этого, этого никто не знает, а между прочим это самое и есть то, что составляет основу жизни каждого человека, это-то и есть то, что связывает в одно все различные по времени состояния сознания каждого отдельного человека... Так что только свойство больше или меньше любить одно и не любить другое - и есть то особенное и основное я человека, в котором собираются в одно все разбросанные, прерывающиеся сознания. Свойство же это, хотя и развивается и в нашей жизни, вносится нами уже готовое в эту жизнь из какого-то невидимого и непознаваемого нами прошедшего... это-то нечто, состоящее в моем известном, исключительном отношении к миру, и есть мое настоящее и действительное я... И потому может уничтожиться мое тело, связанное в одно моим временным сознанием, может уничтожиться и самое мое временное сознание, но не может уничтожиться то мое

стр. 197

особенное отношение к миру, составляющее мое особенное я, из которого создалось для меня все, что есть" [1. С. 99 - 102].

Различные модификации этого представления о сущности бессмертной души или духа человека мы находим во всех мировых религиях и у многих мудрецов. Мы находим его в Ведах и, в частности, в Упанишадах и в Бхагавадгите, мы находим его у Платона и, в частности, в одном из первых его диалогах - "Апология Сократа", и в одном из последних - "Тимее" [14, 15]. Так, например, известный историк индийской философии С. Радхакришнан пишет: "Когда Кришна убеждает Арджуну не печалиться о смерти, он говорит ему, что смерть не есть угасание. Индивидуальная форма может изменяться, но сущность не уничтожается. Пока не достигнуто совершенство, индивидуальность сохраняется. Каждый раз, когда смертная оболочка разрушается, внутренняя индивидуальность сохраняется такой же, какой она была всегда, принимая при этом новую форму. Поддерживаемый этой верой, человек должен стремиться к самопознанию. Мы можем обеспечить себе бессмертие на пути вечности и совершенства. Это и является раскрытием заложенного в нас бесконечного" [17. С. 404].

Толстой пишет: "В сущности, только находясь в полном обладании разумного сознания, мы можем и говорить о страданиях, потому что только с этого состояния и начинается жизнь и те состояния ее, которые мы называем страданиями" [1. С. 127]. Так как: "Мучительность страдания - это только та боль, которую испытывают люди при попытках разрывания той цепи любви к предкам, к потомкам, к современникам, которая соединяет жизнь человеческую с жизнью мира" [1. С. 126]. "Страдание это есть сознание противоречия между греховностью своей и всего мира и не только возможностью, но обязанностью осуществления не кем-нибудь, а мной самим всей истины в жизни своей и всего мира" [1. С. 129]. Поэтому "для человека, признающего свою жизнь в животном существовании, не может быть этой, освобождающей страдание деятельности" [1. С. 123]. И подводя итог своим размышлениям о трудностях выбора правильного пути, Толстой пишет: "Если не разумное сознание, то страдание, вытекающее из заблуждения о смысле своей жизни, волей-неволей загоняет человека на единственный истинный путь жизни, на котором нет препятствий, нет зла, а есть одно, ничем не нарушимое, никогда не начавшееся и не могущее кончиться, все возрастающее благо" [1. С. 130].

О единственном истинном пути жизни говорят многие древние учения. Так, например, известный ученый буддист Бокар Ринпо-

стр. 198

че пишет о принципах медитации на боге любви, т.е., по сути, на толстовском разумном сознании, на действительном "я" человека: "Истинная природа нашего ума - это ум сам по себе,сходный по характеру своего бытия с умом всех существ... Суть ума называется "сердцем пробуждения". Она чиста, но, из-за отсутствия осознания, "сердце пробуждения" и нечистоты перемешаны вместе... Если бы иллюзия, двойственность и страдание были бы природой нашего ума, у нас не было бы ни единого шанса избавиться от них" [18. С. 395]. Сила, очищающая ум от иллюзий, двойственности и страданий, состоит из следующих частей: "Принятие прибежища, подготовительные практики, успокоение ума (ши ней) и высочайшее видение (лха тонг), фазы зарождения и завершения в ваджраяне и, наконец, маха-мудра сводятся к одной и той же цели" [18. С. 397]. Наконец, после успешного применения моющих средств: "Когда ум полностью очищен от двойственности субъекта-объекта, обнаруживается плод: осознание недвойственной истины ума. Его природа не отличается от трех тел пробуждения - абсолютного тела (дхармакая), тела совершенного опыта (самбхогакая) и тела эманации (нирманакая). Эти три тела уже присутствуют в скрытом состоянии на уровне очищаемой основы. На уровне результата они актуализируются и раскрываются в своей полноте и чистоте" [18. С. 398].

Итак, и исследование буддизма приводит нас к мысли, что решение проблемы человека связано с осознанием тройственной истины ума. С осознанием природы этой троицы и закона трех отношений к миру, закона единства этой троицы связана и христианская традиция уподобления высшему образцу или Любви.

* * *

Итак, смысловым ядром философского трактата "О жизни" являются понятия Толстого о троице отношений человека к миру и о формуле вычисления и изменения величины любви, т.е. подлинного я человека. Теперь нам, видимо, следует подвести некоторую черту под сравнение выработанных Толстым понятий о троице человека и предлагаемых Кантом понятий чистого рассудка о трех отношениях, а также попытаться найти эти понятия у основателей европейской философии. Это, я надеюсь, поможет нам прояснить и уточнить понятие и формулировку нравственного закона и тот вклад в развитие философии жизни, который был сделан Л. Н. Толстым.

стр. 199

Сравнивая идеи Толстого и Канта о трех отношениях, мы можем заметить, что временные отношения, т.е., как мы установили, отношения "причинности и зависимости" (Кант), т.е. отношения "животной личности к миру" (Толстой), утверждают существование простых частей человека в их отношениях со сложными частями и разумным сознанием человека. Ведь причина с необходимостью производит следствие, и существование простых частей находится в зависимости от отношений сложных частей к миру и от отношений разумного сознания к миру. Следовательно, простые части не могут отрицать существования двух других частей троицы человека или как-то управлять ими. Единственное, что им остается, так это заявлять им о своих потребностях и утверждать их необходимость. И это утверждение, как это показывает Толстой, порою сопровождается ощущением телесной боли и страданиями. Также мы можем заметить, что отношения сложных частей к миру, т.е., как мы установили, отношения "присущности и самостоятельного существования" (Кант) не только воспринимают, но и отрицают (отражают) отношения простых частей и разумного сознания. (Эта идея согласуется с ленинской теорией отражения и ощущения, имманентных материи.) Ведь очевидно, что как присущие человеку сложные части воспринимают отношения причинности и зависимости простых частей и отношения общения разумного сознания. А как имеющие самостоятельное существование сложные части отражают (отрицают) отношения простых частей и разумного сознания к миру.

И, наконец, мы можем заметить, что отношения общения разумного сознания человека с простыми и сложными частями человека должны носить характер поисков компромисса между постоянно меняющимися утверждениями своих потребностей простыми частями и постоянно меняющимися восприятиями и отрицаниями (отражениями) сложных частей. Ведь компромисс или согласование интересов простых и сложных частей является условием существования целого, условием существования разумного сознания среди двух других членов троицы.

Также мы можем заметить, что состояние простых частей связано с качеством жизни человека, т.е. с качеством отношений человека к миру. Поэтому интересуясь этим качеством, мы фактически спрашиваем, в каком состоянии его простые части? Спрашиваем о его здоровье, интересуемся состоянием его мозга, других органов, тканей, кровеносной системы и т.д. Ведь, как известно, всякая ошибка, порок, грех, как бы хорошо он ни вос-

стр. 200

принимался самим субъектом действия, связан с заболеваниями, укорочением жизни и смертью нарушителя закона разума. Между тем, сложные части связаны с количеством отношений человека к миру. Интересуясь количеством отношений человека к миру, мы фактически спрашиваем: сколько он весит в природе и в обществе? Сколько он ассимилирует и диссимилирует вещества? Каких элементов, т.е. сложных частей, ему не хватает или же их у него в избытке, или же все в норме? И т.д. А разумное сознание, как мне видится, определяет меру, т.е. единство отношений человека к миру в зависимости от конкретных условий существования человека. Ведь как-то зная какого-либо человека, мы всегда знаем его по отношению к чему-то, знаем нечто из того, что он любит и в какой степени. Следовательно, именно разумное сознание в конечном счете отвечает за нравственный облик человека. А также за его здоровье и долголетие.

При рассмотрении отношений человека к миру эта троица категорий чистого рассудка Канта и Толстого отвечает трем из десяти "сказанным без какой-либо связи" категориям философии Аристотеля - или "сколько", или "какое", или "по отношению к чему-то". Следовательно, мы можем зафиксировать одну из линий развития, прояснения и уточнения этих трех важнейших понятий философии от Аристотеля к Канту, от Канта к Толстому и от Толстого к вашему покорному слуге. И если мы сравним троицу человека с троицей государства, то мы можем заметить, что их сложные и простые части совершенно отличаются друг от друга. То же отличие сложных и простых частей мы найдем при сравнении троиц любого объемлемого и объемлющего, например, атомов и молекул, планет и звездных систем, организмов и экосистем.

Но тем не менее мир един. Следовательно, Толстой, видимо, прав, утверждая, что закон разума есть во всем и осуществляет всеобщую связь. Благодаря тому, что все подчиняется закону разума, мир един. Поскольку разумное сознание - это любовь, то и отношения разумного сознания к сложным и простым частям направлены на принесение этим частям какого-то блага.

Предлагаемая мною в данном трактате идея закона разума или сущности Кода да Винчи это, как мне видится, только начало разработки, быть может, самой важной темы философии - темы промышления любви.

В заключение можно также отметить, что идеи Толстого о троичности человека, о природе временного и вечного сознания человека предвосхищают открытия психоаналитиков XX в. Ведь

стр. 201

и З. Фрейд, и К. Юнг, и Э. Берн, и другие классики психоанализа предлагают свои варианты троиц отношений человека. И философские идеи Толстого могут способствовать прояснению и уточнению понятий этих троиц.

Развивая понятия Толстого о троичности человека, можно прийти к выводу, что если в этом единстве превалируют отношения вещества человека к миру, т.е. отношения его сложных частей, его материи, то мы имеем материальный тип личности. У него своя система ценностей, своя материалистическая философия. (Которая не обязательно должна быть атеистической.) Свои способы существования и, в частности, свои способы организации социальной жизни и второй природы. Следовательно, если людей с таким типом личности большинство среди этноса, то они образуют особый тип государства. Ими руководит скорее фрейдовское бессознательное и юнговские архетипы бессознательного, и "Родитель" Э. Берна, чем другие начала психики. Этот тип личности выплеснулся на улицы вместе с научным и техническим прогрессом, явившись, как мне видится, трансформацией субъективной стороны этого объективного прогресса. Если в структуре троицы человека превалируют его простые части, т.е. отношения к миру его клеток, то перед нами животная личность с ее ценностями и образом жизни, способами существования т.д. Этим типом личностей скорее руководит фрейдовское сознание и "Взрослый" Э. Берна, чем другие начала ее психики. Господство этого типа личности в деле организации российского общества особенно беспокоило Толстого и, как показала история XX в., не случайно. Игра политиков, демагогов и фанатиков на животных страстях и похотях этого типа личности, одна из причин распада Российской Империи.

Наконец, превалирование в структуре трех отношений человека к миру отношений разумного сознания дает духовную личность с ее идеалами любви, гармонии, красоты, добродетельности, чувства меры и соразмерности и т.д. Ею руководит скорее фрейдовское "Сверх Я" и "Ребенок" Э. Берна, чем другие начала психики. Эта личность имеет свои способы существования и при доминировании в обществе создает свой тип государства. Но этот "Ребенок" может быть и дурно воспитан. И тогда духовность этой личности будет нечистой.

И надо сказать, что каждый из этих трех типов личностей может быть представлен в своих противоположностях. Ведь три вида отношений к миру образуют шесть математических комбинаций. И когда Аристотель утверждал, что есть шесть типов устройства

стр. 202

души и соответственно шесть типов устройства государства, то он, по сути, исследовал эти шесть математических комбинаций.

Итак, обращение к философии Толстого во многом, как мне представляется, до сих пор не понятой и не освоенной общественным сознанием, позволило нам по-новому увидеть самих себя, глубже познать себя, свою сущность. Позволило дать новое видение и применение категорий и систем категорий классиков философии. Проведенный с помощью категорий И. Канта анализ "дроби Толстого" способствовал выявлению ее сущности, механизмов реализации ее скрытого смысла. Это размышление о величине любви, о способности человека управлять ею, я надеюсь, может дать новый толчок развитию гуманизма. Выступив как глубокий философ, исследователь Толстой заложил, как мне видится, основы нового направления в развитии мировой философии, создал новый центр идей, новый центр пассионарности.

Философские идеи и понятия Толстого хорошо вписываются в контекст развития мировой философии, начиная от Пифагора и Лао-цзы и оканчивая философами наших дней. Но они не только релевантны идеям и понятиям классиков мировой философии, но и развивают их, дают новый импульс для познания. Понятия Толстого "животная личность" и "разумное сознание" позволяют иначе взглянуть на проблему простых частей и сознания целого. Философия Толстого позволяет выходить на новое решение проблем человека, проблем модернизации и постмодернизации России, проблем глобального сообщества, экологии, проблем войны и мира, художественному отражению и осмыслению которых посвящено основное время жизни Л. Н. Толстого.

ЛИТЕРАТУРА

1. Толстой Л. Н. Собр. соч. в 22-х т. Т. 17. Публицистические произведения 1886 - 1908. М., 1984.

2. Аристотель. Соч. в 4-х т. Т. 3. М., 1981.

3. Свирский М. С. Электронная теория вещества. М., 1980.

4. Осипов А. И. Православное понимание смысла жизни. Киев, 2001.

5. Рамачарака. Раджа-йога. Учение йоги о психическом мире человека // Учение йоги о психическом мире человека. М., 2003.

6. Чжан Бо-дуань. Главы о прозрении истины (У чжэнь пянь). СПб., 1994.

7. Асмус В. Ф. Мировоззрение Л. Н. Толстого // Литературное наследство. Т. 69. "Лев Толстой". Кн. 1. М., 1961.

стр. 203

8. Асмус В. Ф. Религиозно-философские трактаты Л. Н. Толстого // Толстой Л. Н. Полн. собр. соч. Т. 23. М., 1957.

9. Гусейнов А. А. Великие моралисты. М., 1995.

10. Розанов В. В. О писателе и писателях. М., 1995.

11. Клюзова М. Л. Метафизические основы нравственно-религиозного жизне-понимания Л. Н. Толстого // Этическая мысль. Вып. 3. М., 2002.

12. Сухов А. Д. Яснополянский мудрец. Традиции русского философствования в творчестве Л. Н. Толстого. М., 2001.

13. Кант И. Критика чистого разума. М., 1994.

14. Кант И. Основы метафизики нравственности // Критика практического разума. СПб., 1995.

15. Стахов А., Слученкова А., Щербаков И. Код да Винчи и ряды Фибоначчи. СПб., 2007.

16. Энциклопедия символов. М., СПб., 2007.

17. Радхакриита С. Индийская философия. Т. 1. Ирпень, 2005.

18. Фусу Л. (автор-составитель). Индуизм и буддизм. Альманах. М., 2004.

19. Ильин И. А. Русская идея. М., 1922.

20. Хокинг С., Млодинов Л. Кратчайшая история времени. СПб., 2008.

21. Роллан Р. Жизнь великих людей: Жизнь Бетховена; Жизнь Микеланджело; Жизнь Толстого, Мн., 1986.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/ФИЛОСОФСКИЙ-ТРАКТАТ-Л-Н-ТОЛСТОГО-О-ЖИЗНИ-И-СУЩНОСТЬ-ЗОЛОТОГО-СЕЧЕНИЯ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Tatiana SemashkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Semashko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В. Г. Заволотный, ФИЛОСОФСКИЙ ТРАКТАТ Л. Н. ТОЛСТОГО "О ЖИЗНИ" И СУЩНОСТЬ ЗОЛОТОГО СЕЧЕНИЯ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 15.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/ФИЛОСОФСКИЙ-ТРАКТАТ-Л-Н-ТОЛСТОГО-О-ЖИЗНИ-И-СУЩНОСТЬ-ЗОЛОТОГО-СЕЧЕНИЯ (date of access: 03.08.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - В. Г. Заволотный:

В. Г. Заволотный → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Tatiana Semashko
Казань, Russia
2136 views rating
15.09.2015 (2149 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
КРУГЛЫЙ СТОЛ" НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ МГУ
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Р. В. Долгилевич. СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН (1963-1964 гг.)
Catalog: Право 
Yesterday · From Россия Онлайн
Анонс Изучение новой теории электричества, пожалуй, нужно начинать с анекдота, который актуален до сих пор. Профессор задаёт вопрос студенту: что такое электрический ток. Студент, я знал, но забыл. Профессор, какая потеря для человечества, никто не знает что такое электрический ток, один человек знал, и тот забыл. А ларчик просто открывался. Загадка электрического тока разгадывается, во-первых, тем что, свободные электроны проводника не способны
Catalog: Физика 
Как нам без всякой мистики побеседовать с человеческой душой и узнать у нее тайны Мира.
Catalog: Философия 
5 days ago · From Олег Ермаков
АВГУСТ ФОН КОЦЕБУ: ИСТОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО УБИЙСТВА
5 days ago · From Россия Онлайн
ОТТО-МАГНУС ШТАКЕЛЬБЕРГ - ДИПЛОМАТ ЕКАТЕРИНИНСКОЙ ЭПОХИ
Catalog: Право 
5 days ago · From Россия Онлайн
ПРОТИВОБОРСТВО СТРАТЕГИЙ: КРАСНАЯ АРМИЯ И ВЕРМАХТ В 1942 году
5 days ago · From Россия Онлайн
ИСТОРИЯ ДВУСТОРОННИХ ОТНОШЕНИИ РОССИИ И БОЛГАРИИ В XVIII-XXI веках
Catalog: История 
5 days ago · From Россия Онлайн
Г. С. Остапенко, А. Ю. Прокопов. НОВЕЙШАЯ ИСТОРИЯ ВЕЛИКОБРИТАНИИ XX - начала XXI века.
Catalog: История 
6 days ago · From Россия Онлайн
ЭУДЖЕНИО КОЛОРНИ: АНТИФАШИЗМ, ЕДИНАЯ ЕВРОПА, СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ ИДЕЯ И ФЕДЕРАЛИЗМ
Catalog: История 
6 days ago · From Россия Онлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
ФИЛОСОФСКИЙ ТРАКТАТ Л. Н. ТОЛСТОГО "О ЖИЗНИ" И СУЩНОСТЬ ЗОЛОТОГО СЕЧЕНИЯ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones