Libmonster ID: RU-9332

Если попытаться выявить характер появившихся за последние десятилетия публикаций на экономические темы, то можно заметить, что подавляющее большинство экономистов обсуждают проблемы удвоения ВВП, инвестиционного климата, инфляции, национальных проектов, бедности, коррупции, экономической безопасности, существования Стабилизационного фонда и его легитимности; оценивают результаты пятнадцатилетних реформ, которые нельзя назвать бесспорными, и качество экономической политики правительства; выстраивают энергетическую стратегию страны, обсуждают ее линию поведения по отношению к ближнему и дальнему зарубежью и т. д. При этом нельзя отделаться от впечатления, что все эти рассуждения носят вкусовой, идеологический характер, будучи основаны на чрезмерно распространившихся межстрановых сопоставлениях или в лучшем случае на пресловутом "здравом смысле", который у каждого автора свой. Что же касается попыток теоретического осмысления реальности, то они оказались вытесненными на обочину российской экономической науки.

Вместе с тем понятно, что даже самые прикладные решения в конечном итоге основаны на тех или иных теоретических воззрениях авторов: одни по-прежнему преданы идеям централизованного планирования, другие исповедуют доктрину радикального либерализма. Как говорится, "оба хуже": несмотря на полярность этих теорий, в одном они одинаковы: это теории минувшего века. Западные страны живут по другим лекалам: наши коллеги по обе стороны Атлантики активно ведут теоретические исследования, вкус к которым, к сожалению, почти исчез в родном отечестве. Уверен, что неэффективность большинства российских преобразований, просчеты в прогнозах, неудачи в экономике и серьезные поражения в социальной сфере в значительной степени обусловлены дефицитом теоретического знания.

Я очень остро осознаю это, особенно в контексте создания объединенного Института экономики, который в свое время интенсивно разрабатывал теоретические проблемы и был тогда флагманом отечественной экономической науки. Сегодня другая ситуация: во многих отношениях нам легче, чем нашим предшественникам, скованным одной идеологией со всеми вытекающими отсюда последствиями для творческой деятельности. Поэтому после длительных собственных размышлений и многочисленных обсуждений с моими коллегами я пришел к выводу об императивном характере теоретических исследований в Институте экономики. Более того, в его новой структуре и научной программе эти исследования будут иметь абсолютный приоритет.

стр. 79


Особая роль в восстановлении престижа теоретических исследований должна, на мой взгляд, принадлежать журналу "Вопросы экономики". Исходя из этого, мы договорились с руководством журнала об открытии широкой дискуссии по разным аспектам экономической теории. И в качестве начального шага в этой дискуссии мне показалось целесообразным обсудить некоторые идеи известного российского экономиста А. Некипелова, представленные им в только что вышедшей монографии "Становление и функционирование экономических институтов" (2006), которую сам автор позиционирует как первую свою работу в области "чистой экономической теории". Я уверен: эта книга станет заметным явлением в жизни научного сообщества.

Не скрою, для меня это и дополнительный повод еще раз обсудить ключевые положения теоретической концепции, которая была представлена в 2000 году в нашей совместной с А. Рубинштейном монографии "Экономическая социодинамика". Мне кажется, читателю будет интересно познакомиться с разными точками зрения на одну и ту же, по сути "вечную", тему - какова природа и механизмы формирования общественных интересов. После обсуждения этой проблемы с нашими коллегами в США и Европе и после выхода в 2005 году в издательстве "Шпрингер" второго издания "Экономической социодинамики" (на английском языке) я убедился в ее исключительной актуальности. Это и побудило меня обратиться к моему другу, профессору А. Рубинштейну, с просьбой поделиться своими размышлениями о монографии А. Некипелова и сопоставить ее с теоретическими взглядами авторов "Экономической социодинамики".

Р. Гринберг, член-корреспондент РАН, директор Института экономики РАН, член редколлегии журнала "Вопросы экономики"

стр. 80


А. РУБИНШТЕЙН, доктор философских наук, первый заместитель директора ИЭ РАН, профессор Московской школы экономики МГУ

"ГРУППЫ И ИХ ИНТЕРЕСЫ": ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ

В экономической науке есть темы, никогда не перестававшие волновать специалистов. К ним относится и проблема общественных интересов, вопрос о взаимосвязях индивидуальных и групповых предпочтений. В этом смысле экономическую модель А. Смита, в которой забота о благосостоянии общества возложена на координирующую "руку провидения", можно рассматривать как исходную точку в возникновении индивидуалистической парадигмы, занимающей доминирующее положение в экономической науке и по сей день. Сформулированный столетием позже принцип методологического индивидуализма, ограничивающий теоретические построения требованием сводимости любых общественных интересов к интересам отдельных людей, был не только канонизирован неоклассикой, но и превратился в "священную корову" ортодоксальной экономической теории.

Реакцией на такое положение дел были и остаются попытки модификации экономической модели Смита с целью "восстановления в правах" интересов общества как такового. Их история включает известные исследования под общим названием "немецкая финансовая наука" (Finanzwissenschaft)1, наследие "Исторической школы", кейнсианство, представителей которого также нельзя отнести к слепым адептам индивидуалистических норм. Продолжают этот ряд новые научные направления, отличающиеся своей социальной доминантой и отказывающиеся от абсолютизации методологического индивидуализма2. В их числе назову и концепцию "экономической социодинамики"3, ядро которой связано с заменой методологического индивидуализма на более мягкий принцип комплементарности индивидуальной и социальной полезности, допускающий существование групповых интересов наряду с предпочтениями индивидов. Однако "общественные интере-


1 См. обзорную работу Р. Масгрейва "Традиции теории государственных финансов и финансовой науки в сравнении" (Musgrave R. A. Public Finance and Finanzwissenschaft Traditions Compared // Finanzarchiv. 1996. Vol. 53. P. 145 - 193).

2 В качестве одной из таких концепций можно назвать "социоэкономику" (Etzioni A. Toward a New Socio-Economic Paradigm // Socio-Economic Review. 2003. Vol. 1. P. 105 - 118). При этом следует подчеркнуть, что большинство общественных наук и прежде всего социология относятся к методологическому индивидуализму с достаточно большим скепсисом.

3 Гринберг Р. С, Рубинштейн А. Я. Экономическая социодинамика. М.: ИСЭПРЕСС, 2000. Второе издание этой книги вышло на английском языке в издательстве "Шпрингер" (Grinberg R., Rubinstein A. Economic Sociodynamics. Berlin, Heidelberg, New York: Springer-Verlag, 2005). В настоящее время закончена подготовка третьего, исправленного и дополненного издания "Экономической социодинамики", которое планируется к выходу в свет в начале 2007 года.

стр. 81


сы" - это "вечный сюжет", и то, что раньше казалось очевидным, теперь зачастую начинает вызывать сомнения.

Поэтому появление масштабного исследования в области "чистой экономической теории", где обсуждается дилемма групповых интересов, - событие, безусловно, важное. Я имею в виду монографию А. Некипелова "Становление и функционирование экономических институтов", седьмая глава которой - "Группы и их интересы" - непосредственно посвящена данной теме4. Не откликнуться на такое событие я никак не могу, тем более, что, продолжая нашу давнюю полемику5, мой коллега высказал ряд новых аргументов в пользу методологического индивидуализма.

Кроме того, незадолго до этой книги и предшествующего ей доклада на Секции экономики РАН "К вопросу о природе социального выбора"6, я завершил собственную работу "К вопросу расширения чистой теории общественных расходов", которую подробно обсуждал с А. Некипеловым. Доминантой этого обсуждения, как, впрочем, и других наших бесед, всегда оставалась тема групповых интересов и "фирменный сюжет" экономической социодинамики о существовании особых интересов общества как такового, несводимых к индивидуальным интересам, то есть таких его преференций, которые не выявляются в индивидуальных предпочтениях. Позиция А. Некипелова по этому вопросу была для меня всегда очень важной.

От его первого вердикта ("В лучшем случае это непонятно, в худшем - это лишнее понятие") до осторожного предположения о ценностной природе общественных интересов прошло более пяти лет7. И вот я вижу новый поворот в сторону методологического индивидуализма: "уклоняясь с большинством", мой коллега отказался от признания интересов общества как такового8.


4 См.: Некипелов А. Д. Становление и функционирование экономических институтов. М.: Экономистъ, 2006.

5 Я имею в виду наши личные беседы с А. Некипеловым. Именно эта непрекращающаяся полемика помогла уточнить ряд важнейших положений "Экономической социодинамики". Не меньшее значение я придаю обсуждениям данной концепции с другими отечественными и зарубежными экономистами (В. Лившиц, В. Макаров, Н. Петраков, В. Полтерович, С. Брамс, М. Интриллигейтор, Р. Масгрейв, К. Эрроу), которые позволили мне и моему соавтору увидеть свои заблуждения и укрепиться в правильных положениях разрабатываемой теории. В сокращенном виде запись этих бесед включена в качестве приложения в третье издание "Экономической социодинамики".

6 Некипелов А. Д. К вопросу о природе социального выбора: Доклад на Секции экономики РАН. М., 2006, 14 марта.

7 Имеется в виду обсуждение докладов 1998 и 2003 гг., опубликованных позже в журнале отделения экономики РАН (Гринберг Р. С., Рубинштейн А. Я. Проблемы общей теории социальной экономии // Экономическая наука современной России. 1998. N 2. С. 34 - 56; Рубинштейн А. Я. Экономика социального сектора: проблемы теории // Экономическая наука современной России. 2005. N 1. С. 47 - 64).

8 Рассматривая группу людей как "...такую их совокупность, которая обладает собственной системой предпочтений, существующей наряду с индивидуальными преференциями ее членов", автор комментирует эту дефиницию в следующей сноске: "До недавнего времени тезис о наличии у группы собственной системы предпочтений разделялся и мною" (Некипелов А. Д. Становление и функционирование экономических институтов. С. 234). Весь последующий текст этой главы свидетельствует о приверженности автора "канону" методологического индивидуализма.

стр. 82


Парадокс публичных благ

Отстаивая тезис о возможности существования интересов общества как такового и отыскивая новые аргументы для обоснования категории социальной полезности, я сосредоточил свое внимание на публичных благах. Мне показалось, что на этом "поле" стандартная теория испытывает самые серьезные трудности, которые без содержательных потерь и каких-то дополнительных компромиссных условий преодолеть невозможно. С одной стороны, выявленный этой теорией феномен "безбилетника" обусловливает нулевую оценку индивидуальной полезности общественных товаров, а тем самым и нулевую общественную ценность этих благ. Ибо, согласно принципу методологического индивидуализма, если ни у одного индивида нет потребности в общественном благе, то в нем не может нуждаться и общество в целом9. С другой стороны, публичные блага, будучи объектом деятельности государства, должны обладатьненулевой общественной ценностью. Вот здесь-то и проявляется внутреннее противоречие ортодоксальной теории, которое я назвал парадоксом публичных благ10. Необходимость устранения этого противоречия, собственно, и заставляет теоретиков мейнстрима вводить дополнительные условия или ослаблять некоторые базовые предпосылки.

Рассматривая в данном контексте классическую работу П. Самуэльсона "Чистая теория общественных расходов", можно обнаружить следующую скрытую предпосылку: если индивиды не демонстрируют свой интерес к общественному благу, то это не означает его отсутствия11. В опоре на нее автор декларирует, что "... в собственных интересах каждого лица даватьложные сигналы. Это нужно в целях


9 Как утверждал К. Викселль, "если полезность для каждого отдельного гражданина равна нулю, то совокупная полезность для всех членов общества будет равна только нулю и ничему другому". Будучи страстным проповедником методологического индивидуализма, эту тираду великого шведа почти сто лет спустя повторил Дж. Бьюкенен в качестве эпиграфа к одному из разделов свой нобелевской лекции. (См.: Бьюкенен Дж. Конституция экономической политики // Нобелевские лауреаты по экономике: Джеймс Бьюкенен. М.: Таурус-Альфа, 1997. С. 19).

10 Рубинштейн А. Я. К вопросу расширения чистой теории общественных расходов. Основания смешанной экономики: Доклад на Секции экономики РАН. М., 2006.

11 Надо сказать, что в том или ином виде это предположение входило и в арсенал предшественников Самуэльсона (Wicksell K. Finanztheoretische Untersuchungen nebst Darstellung und Kritik des Steuerwesens Schwedens. Jena: Fischer, 1896. Фрагменты перевода на английский язык см. в: Classics in the Theory of Public Finance / Musgrave R. A., Peacock A. T. (eds.) L.: Macmillan, 1958. P. 72 - 118; Lindahl E. Positive Losung, Die Gerechtigkeit der Besteuerung (Just taxation - a positive solution) // Musgrave R. A., Peacock A. T. (eds.) Classics in the Theory of Public Finance. 1967. P. 168 - 176; Musgrave R. A. The Voluntary Exchange Theory of Public Economy // Quarterly Journal of Economics. 1939. Vol. 53. P. 213 - 217;Bowen H. R. The Interpretation of Voting in the Allocation of Economic Resources // Quarterly Journal of Economics. 1943. Vol. 58. P. 27 - 49). Присутствует это предположение и в теории так называемых "мериторных благ" (Musgrave R. A.The Theory of Public Finance. N. Y. - L.: McGraw-Hill, 1959; Musgrave R. A. Provision for Social Goods // Margolis J., Guitton H. (eds.) Public Economics. L. -Basingstoke: Macmillan, 1969; Musgrave R. A. Public goods // Brown E. C., Solow R. M. (eds.) Paul Samuelson and Modern Economic Theory. NY.: McGraw-Hill, 1983).

стр. 83


создания видимости меньшей заинтересованности в данном объеме коллективного потребления, чем та, что существует на самом деле"12. Итак, кроме предпочтений индивидов, выявляемых рыночными механизмами, Самуэльсон постулирует еще и другие их преференции, которые "существуют на самом деле".

Появление такого условия, устанавливающего возможность двух оценок полезности общественного блага одним и тем же индивидом, объяснить нетрудно. В некотором смысле это компромиссное условие даже вынужденно и напрямую вытекает из абсолютизации принципа методологического индивидуализма. Иначе пришлось бы согласиться на нулевую общественную полезность публичного блага. С позиций двойственности полезности трактуется и феномен "безбилетника". В итоге вполне объяснимое стремление преодолеть парадокс публичных благ порождает другое противоречие: применяя теорию субъективной полезности, Самуэльсон допускает наличие объективных преференций, жертвуя тем самым такой "теоретической святыней", как суверенитет индивида.

Указанные трудности исчезают при замене методологического индивидуализма социодинамическим принципом комплементарности полезностей. В этом случае совокупность индивидов, действия которых рациональны по определению и каждый из которых суверенен в своих преференциях, дополняет государство, обеспечивающее реализацию общественных интересов, несводимых к индивидуальным предпочтениям. При такой модификации неоклассической модели парадокс публичных благ разрешается автоматически, ибо существование ненулевой оценки социальной полезности общественного товара оказывается возможным даже тогда, когда индивиды не высказывают никакой заинтересованности в этом благе. Мотивация государства в подобных обстоятельствах обусловлена не проблемой "безбилетника", а способностью данного блага удовлетворять потребности общества как такового.

Именно данный теоретический результат показался мне определенным шагом на пути укрепления позиций "Экономической социодинамики", который мы недавно обсуждали и с А. Некипеловым. Сформулирую основные теоретические позиции, по которым у нас имеются разногласия.

Общественный интерес и теоремы о невозможности

Начну с главного: у А. Некипелова, как уже отмечалось, появились серьезные сомнения в существовании интересов общества как такового. Об этом он заявил в докладе "К вопросу о природе социального выбора", повторил во время нашей беседы и в монографии "Становление и функционирование экономических институтов": "Мы отказываемся от положения, в соответствии с которым каждая группа


12 Самуэльсон П. Э. Чистая теория общественных расходов // Вехи экономической мысли. Т. 4. СПб.: Экономическая школа, 2004. (Samuelson P. A. The pure theory of public expenditure // Review of Economics and Statistics. 1954. Vol. 36, No 4. P. 388.)

стр. 84


имеет собственную систему предпочтений (то есть обладает способностью ранжировать различные состояния социума), поскольку, как фактически доказал К. Эрроу, это положение входит в противоречие с основами современной экономической теории"13.

Такому отказу предшествовал, по-видимому, немалый путь. Частично он нашел отражение и в представленном анализе групповых интересов. Демонстрируя эволюцию взглядов на данную проблему, автор начинает с исходного определения группы, согласно которому ее предпочтения существуют "наряду с индивидуальными преференциями ее членов"14. На следующем этапе под группой предлагается понимать уже "такую их совокупность, которая обладает собственной системой предпочтений, базирующейся на индивидуальных преференциях ее членов"15. Итак, предпочтения общества как такового должны базироваться на предпочтениях его членов, а не существовать наряду с ними. Из этого модифицированного определения вытекает важное инструментальное следствие: общественный интерес может быть представлен в виде функции, аргументами которой служат индивидуальные предпочтения.

Надо сказать, что многочисленные попытки построения такой функции (утилитаризм Бентама, модель Викселля-Линдаля, функционалы Бергсона, функция общественного благосостояния Харшаньи, функция Роулса и т. п.) столкнулись с разнообразными трудностями. Но главная из них, как это еще раз продемонстрировал мой коллега16, заключена в существовании особого препятствия: социальный оптимум, получаемый на основе таких функций, всегда оказывается "заложником" межличностных сравнений полезностей. Точку в этом сюжете поставила "Чистая теория общественных расходов". Рассматривая проблему социального максимума, Самуэльсон сделал вывод о том, что для решения указанной задачи "...нам нужно было бы располагать набором упорядоченных межличностных норм или функцией общественного благосостояния, описывающей согласованный набор этических предпочтений среди всех возможных состояний системы"17.

Все последующие усилия по замене нормативных решений самуэльсоновского "эксперта по этике" позитивными алгоритмами выявления "истинных предпочтений" индивидов так ни к чему и не привели18.


13 Некипелов А. Д. Становление и функционирование экономических институтов. С. 266.

14 Там же. С. 234.

15 Там же. С. 237.

16 Там же. С. 238 - 242.

17 Samuelson P. A. Op. cit. P. 387.

18 См.: Vickrey W. S. Counterspeculation auctions and competitive sealed tenders // Journal of Finance. 1961. Vol. 16. P. 8 - 37; Johansen L. Some Notes on the Lindahl Theory of Determination of Public Expenditures // International Economic Review. 1963. Vol. 4. No 3. P. 346 - 358 (Рус. пер.: Некоторые заметки по поводу предложенной Линдалем теории определения государственных расходов // Вехи экономической мысли. Т. 4 / Под общ. ред. А. П. Заостровцева. СПб.: Экономическая школа, 2004. С. 375 - 391); Clarke E. H. Multipart pricing of public goods // Public Choice. 1971. Vol. 1, No 11. P. 19 - 33; Groves Т., Loeb M. Incentives and public inputs // Journal of Public Economics. 1975. Vol. 4. P. 311 - 326;Tideman T. N., Tullock G. A. New Superior Process for Making Social Choice // Journal of Political Economy. 1976. Vol. 84. P. 1145 - 1159 (Рус. пер.: Новый и лучший процесс осуществления общественного выбора // Вехи экономической мысли. Т. 4. С. 393 - 413).

стр. 85


Несмотря на все изящество теоретических конструкций, в главном эти исследования являются все же "шагом в сторону". А теорема Самуэльсона о невозможности децентрализованного решения остается верной, представляя, по-видимому, одно из фундаментальных положений экономической теории. И, похоже, здесь моя оценка полностью совпадает с позицией А. Некипелова19.

Обозначившийся "кардиналистский тупик" ускорил, как известно, развитие ординалистской концепции полезности. Одновременно с этим сместился и вектор исследований - от функций общественного благосостояния к выбору общественных предпочтений. Центральное место здесь принадлежит "теории общественного выбора". При этом предложенные К. Эрроу правила общественного выбора привели к другому фундаментальному результату, сформулированному в знаменитой теореме "о невозможности". Надо сказать, что и здесь было множество самых разных попыток выхода из теоретического тупика, порожденного этой теоремой20. Однако, как и в случае с выводом Самуэльсона, в большинстве своем они оказались бесплодными.

Симптоматично, что и Самуэльсон, и Эрроу, сформулировав свои выводы о невозможности, во-первых, децентрализованного выбора наилучшего состояния мира на основе индивидуальных предпочтений и, во-вторых, социального выбора, удовлетворяющего рациональным правилам, не захотели признать возникшие ситуации тупиковыми. Выход из создавшегося положения и свои надежды Самуэльсон связывал с "математической областью социологии", с начинающимися тогда исследованиями Эрроу и Д. Блэка21, а Эрроу - с исследователями, которые "воспримут этот парадокс как вызов, а не как обескураживающий барьер"22. Подчеркну, что со времени публикации работ Эрроу и Самуэльсона прошло более полувека, а обнаруженные ими тупики по-прежнему создают атмосферу теоретического кризиса. Рискну предположить даже, что эти исследования подвели экономическую теорию к необходимости перехода от одной господствующей парадигмы к другой23.

В данном контексте мне представляется особенно важным следующий вывод А. Некипелова: "При таком взгляде на вещи оказывается, что теорема "о возможности"24 К. Эрроу на самом деле доказывает не


19 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 242.

20 А. Некипелов выделяет три главных направления таких исследований: "корректировка свойств, которыми должны обладать правила общественного выбора; формулирование нетрадиционных, находящихся за пределами "мейнстрима" подходов; прагматический анализ конкретных механизмов принятия коллективных решений..." (Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 248).

21 Samuelson P. A. Op. cit. P. 389.

22 Эрроу К. Дж. Общее экономическое равновесие: цель исследования, методология анализа, коллективный выбор // Лекции нобелевских лауреатов по экономике. М.: Современная экономика и право, 2005. С. 81.

23 См.: Кун Т. Структура научных революций. М.: Прогресс, 1977. Заявляя о своих амбициях, авторы "Экономической социодинамики" связывают новую парадигму с переходом от постулата методологического индивидуализма к более мягкому принципу комплементарности индивидуальной и социальной полезности.

24 Вопреки существующей в русскоязычной экономической литературе традиции А. Некипелов называет теорему Эрроу "о невозможности" теоремой "о возможности".

стр. 86


отсутствие рационального правила социального выбора, а ошибочность исходного предположения о существовании системы групповых предпочтений, формирующейся на основе индивидуальных преференций"25. Итак, перед нами еще один шаг в эволюции понимания групповых интересов! Если на первых ее этапах предпочтения группы, существующие наряду с преференциями индивидов, заменили предпочтения, базирующиеся на преференциях ее членов, то теперь и последнее предположение объявляется ошибочным. Что же остается? Каким образом А. Некипелов все же увязывает общественные преференции с индивидуальными предпочтениями?

Ответ на этот вопрос был также представлен в его монографии: вместо собственных предпочтений группы - процесс согласования интересов ее членов, а вместо оптимизации функции общественных преференций - поиск равновесия. Иначе говоря, отказываясь от существования определенного в явном виде группового интереса, А. Некипелов постулирует его как эвристическую функцию, описывающую процесс гармонизации индивидуальных предпочтений26. В таком общем виде тезис о том, что "рыночный механизм является чрезвычайно эффективным инструментом социального выбора..."27 возражений вызвать не может. Собственно, в рыночном равновесии и реализуется эта эвристическая функция. Похоже, здесь мой коллега возвращается к тому смитсианскому пониманию общественного благосостояния, к которому должна привести "невидимая рука".

Таким образом, круг замкнулся. Конечно, при соблюдении, по сути, утопических условий (наличие только частных благ, совершенная конкуренция, отсутствие экстерналий, информационной асимметрии и т. п.) исчезает нужда и в определении интереса общества как такового. Однако дело не только в том, что реальная жизнь богаче таких предпосылок, но и в том, что даже в рамках абстрактной теории обнаруживаются противоречия. Поэтому, не затрагивая других сюжетов, связанных с провалами рынка, и рассматривая лишь один их тип, обусловленный наличием публичных благ, повторю еще раз то, что установил Самуэльсон. Указав на существование множества Парето-оптимальных равновесий и рассматривая проблему выбора "наилучшего состояния мира", он сформулировал собственную теорему о "невозможности децентрализованного спонтанного решения"28. Иначе говоря, использование эвристической функции группового интереса, описывающей процесс рыночного согласования индивидуальных предпочтений, также "упирается" в обнаруженный ранее тупик.

Выход из создавшегося положения А. Некипелов связывает с интервенциями в процесс согласования интересов индивидов, обеспечива-


25 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 257 - 258.

26 Вводя новую дефиницию ("Определим оптимальный коллективный выбор как состояние, обеспечивающее гармонизацию индивидуальных интересов"), автор делает следующее пояснение: "Отдавая дань традиции, мы будем иногда называть точку гармонизации интересов членов группы интересом группы" (Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 267). Собственно, это обстоятельство и позволяет мне говорить об эвристическом характере функции общественных преференций.

27 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 268.

28 Samuelson P. A. Op. cit. P. 388.

стр. 87


емый координирующими силами рынка. Он подчеркивает: "Рыночный механизм оказывается неприспособленным для выявления оптимальных с точки зрения существующей конфигурации индивидуальных преференций масштабов производства общественных и мериторных благ... Поскольку эти вопросы должны так или иначе решаться в любом обществе, постольку наличие дополняющего рынок инструмента согласования индивидуальных интересов становится неизбежным"29. Но каким же должен быть этот инструмент и как вообще можно выяснить необходимость подобного вмешательства? Предыдущий анализ показал, что теоремы "о невозможности" стали препятствием на пути использования функций общественного благосостояния, аргументами которых являются индивидуальные предпочтения, а также применения методов теории общественного выбора. При этом от использования понятия групповой полезности, существующей наряду с индивидуальными предпочтениями, А. Некипелов отказался с самого начала. Что же тогда имеется в виду?

Бинарная функция полезности

Ответы на поставленные вопросы А. Некипелов видит в расширительной трактовке индивидуальных функций полезности. Он исходит из того, что в преференциях индивидов существует вторая часть, которую рыночные механизмы распознать не могут. Невидимые для рынка предпочтения способна, на его взгляд, "сканировать" политическая система, которая, в частности, выявляет истинную ценность публичных благ. Таким образом, речь идет о бинарной модели функции полезности индивидов, краткое описание которой содержится в седьмой главе упомянутой книги "Становление и функционирование экономических институтов"30.

Нельзя сказать, что такая трактовка функций полезности индивидов мне незнакома. Напротив, подобные теоретические построения я встречал в работе Р. Талера и Х. Шифрина, аргументация которых основана на предпосылке о "раздвоении личности" индивида - об одновременном исполнении человеком ролей безвольной жертвы искусителя и ее рационального антипода. Если первый ориентируется на эгоистические и "близорукие" действия, то его антипод стремится к реализации долгосрочных интересов31. Эта же парадигма "двоемыслия" индивидов находит отражение в предпочтениях, имеющих исключительно "рефлексивный характер"32. Обнаруживается она и в известной работе М. Титцеля и К. Мюллера: "...у человека одновременно может быть нескольких систем предпочтений, то есть стандартов оценки, и системы эти при определенных обстоятельствах могут


29 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 270.

30 Там же. С. 270 - 271.

31 Thaler R. H., Shefrin H. M. An Economic Theory of Self-Control // Journal of Political Economy 1981. Vol. 89, No 2. P. 392 - 406.

32 Brennan G., Lomasky L. Institutional Aspects of "Merit Goods" Analysis // Finanzarchiv. 1983. Vol. 41, No 2. S. 183 - 206.

стр. 88


исключать друг друга так, что совсем другие, даже противоположные действия оцениваются как оптимальные"33.

Однако наиболее близкой взглядам А. Некипелова мне представляется модель Х. Марголиса, где также предполагается существование двух элементов индивидуальной полезности. С учетом этого "родства" и того места, которое данная модель занимает в экономической теории, имеет смысл рассмотреть ее несколько подробнее. Обосновывая свою концепцию, Марголис отмечает, что неоклассическая модель "обычного "экономического человека" оказывается ненадежной применительно к общественным товарам". И хотя в ней верно предсказывается существование проблемы "безбилетника", но вместе с тем в рамках этой модели используются такие предпосылки, что "...ни одно из реально существующих обществ не может функционировать, исходя из ее предположений"34. При этом сам Марголис смотрит на проблему "безбилетника" с другой стороны и задается противоположным вопросом: почему индивиды добровольно платят за общественное благо и голосуют на выборах, когда, руководствуясь принципами своекорыстия и рационального поведения, они не должны платить и голосовать35.

Пытаясь ответить на поставленные вопросы и разрешить возникающее противоречие, Марголис также готов идти на определенное смягчение классических предпосылок36. Но в отличие от Самуэльсона он не допускает выхода за границы суверенитета потребителя. В его трактовке модель рационального выбора должна сохранять возможность того, "что человек, который ведет себя даже таким образом, что наблюдатели считают его вредным для самого человека и окружающих, может, однако, быть рациональным"37. Разумеется, такая позиция никак не укладывается в предпосылку Самуэльсона о "ложных сигналах" и "существующих на самом деле" истинных предпочтениях индивидов. Какой же выход предлагает Марголис и на какое дополнительное условие он возлагает свои надежды? Этим условием служит расширение границ смитсианского своекорыстия, причем столь масштабное, что альтруизм превращается в элемент рационального поведения38. Иначе говоря, Марголис в до-


33 Tietzel M., Mutter C. Noch mehr zur Meritorik // Zeitschrift fur Wirtschafts- und Sozialwissenschaften. 118 (1). Berlin: Duncker & Humblot, 1998. S. 116. "Парадигма двоемыслия", как и теоретические построения Р. Талера и X. Шифрина, М. Титцеля и К. Мюллера, Г. Бреннана и Л. Ломаски, была подробно проанализирована в монографии "Экономическая социодинамика" (Гринберг Р. С., Рубинштейн А. Я. Проблемы общей теории социальной экономии).

34 Margolis H. Selfishness, Altruism and Rationality: A Theory of Social Choice. Chicago and London: University of Chicago Press, 1982. P. 6.

35 Ibid. P. 17.

36 Ibid. P. 6.

37 Margolis H. Op. cit. P. 14.

38 Отмечу и ряд других авторов, придерживающихся доктрины "просвещенного личного интереса" и пытающихся в своих исследованиях расширить границы рационального поведения индивида, добавляя альтруистическую мотивацию, ценностные суждения, заботу об общественных интересах: Хиршман А. О. Интересы // Экономическая теория / Под ред. Дж. Итуэлла, М. Милгейта, П. Ньюмена. М.: ИНФРА-М, 2004. С. 444; Boulding K. E. The Economy of Love and Fear: A Preface to Grants to Economics. California: Wadsworth, 1973; Phelps E. S. Altruism, Morality and Economic Theory. NY.: Russell Sage Foundation, 1975; Sen A. Rational fools: a Critique of the Behavioral Foundations of Economic Theory // Philosophy and Public Affairs.

стр. 89


полнение к традиционному своекорыстию вводит в свои теоретические построения "...альтруизм, или чувство социальной ответственности", обсуждающееся в модели как "групповой интерес"39.

В качестве формального решения он предложил так называемую "модель справедливой доли"40. В соответствии с ней, внутри абстрактного человека (скажем, "Джонса") "соседствуют" два индивида - "S-Джонс", который ценит только корыстный интерес, и "G-Джонс", ориентированный исключительно на групповой интерес. Близость данной модели и конструкции А. Некипелова, основанной на разделении функции полезности на "видимую" и "невидимую" части, сомнений не вызывает. Особенность же модели Марголиса обусловлена тем, что каждое благо для "S-Джонса" и "G-Джонса", живущих в одном метафорическом теле, является своеобразным общественным товаром. Учитывая это, Марголис поставил задачу определения особой версии равновесных цен Линдаля, возникающих "внутри" Джонса41. При этом само равновесие он связывает с идеями дарвинизма: "Внутри группы побеждают эгоисты, в борьбе между группами - те, кто преследует групповой интерес. Конкурентное преимущество при отборе получают те виды, для которых возможен компромисс между индивидуальными и групповыми интересами"42. Подобный компромисс и был использован Марголисом для нахождения цен Линдаля - "справедливой доли" индивидуальных и групповых интересов43.

Надо сказать, что модель Марголиса действительно обеспечивает решение "парадокса публичных благ", причем без какого-либо нарушения суверенитета индивидов. Непротиворечивое сосуществование двух оценок полезности этого блага и суверенитет потребителя обеспечиваются в данной модели тем, что указанные оценки, равно как и компромисс между ними, формируются внутри каждого индивида. Иначе говоря, вместе с двумя независимыми источниками оценок полезности Марголис размещает внутри человека самуэльсоновского "эксперта по этике", моделирующего своими решениями генетические механизмы равновесия.

Чем же условие Марголиса отличается от предпосылки Самуэльсона и как оно согласуется с аксиоматикой неоклассической теории? Ответ довольно прост: в аксиоматической комбинации трех базовых постулатов - методологический индивидуализм, суверенитет потребителя и своекорыстие - Самуэльсон пожертвовал суверенитетом, Марголис - принципом рационального поведения, авторы "Экономической социодинамики" - методологическим индивидуализмом. С


1977. Vol. 6, No 4. P. 317 - 344; Hirschman A. Against Parsimony: Three Easy Ways of Complicating Some Categories of Economic Discourse // Economics and Philosophy. 1985. Vol. 1. P. 7 - 22.

39 Margolis H. Op. cit. P. 11.

40 У Марголиса она носит название "FS-модель".

41 Сам Марголис указывает на "...удачное расширение понятия "псевдорынка" Самуэльсона, которое ведет к решению проблемы равновесия Линдаля - Самуэльсона при расширительной трактовке рационального выбора, применимой как для эгоистической мотивации, так и для мотивации, ориентированной на групповые интересы" (Margolis H. Op. cit. P. 78).

42 Margolis H. Op. cit. P. 17.

43 Ibid. P. 36 - 41.

стр. 90


учетом этого попытаюсь определить позицию А. Некипелова и, главное, то место, которое занимает его бинарная модель индивидуальных функций полезности.

Выбор здесь невелик. Либо А. Некипелов соглашается с трактовкой Марголиса, и тогда бинарная модель индивидуальных функций полезности превращается в модель, позволяющую каждому "эго-альтруистичному" индивиду интегрировать обе части его функции полезности, либо, продолжая линию Самуэльсона, он интерпретирует нерыночную часть индивидуальных функций полезности как преференции, которые "существуют на самом деле". В обоих случаях "парадокс публичных благ" действительно получает свое разрешение: в первом случае в жертву приносится принцип рационального поведения, во втором - суверенитет потребителя. Можно констатировать также, что, в отличие от авторов "Экономической социодинамики", для А. Некипелова методологический индивидуализм имеет более высокую ценность, нежели суверенитет индивидов или постулат рационального поведения.

Однако введением бинарной функции полезности дело не ограничивается. В теоретической конструкции А. Некипелова речь идет не только о существовании невидимых для рынка индивидуальных предпочтений, выявляемых политической системой, но и о дополнительных механизмах их согласования. "Необходимо признать, -пишет Некипелов, - что политический механизм, призванный интегрировать различные индивидуальные интересы в областях, недоступных для рынка, является не чем-то внешним по отношению к экономической жизни общества, а ее важнейшей составной частью"44.

Примечательным здесь является то, что на новом витке понимания группового интереса в его эвристическую функцию включается механизм политического согласования не распознаваемых рынком преференций индивидов. Эта версия уже вплотную подходит к моим собственным представлениям о групповых интересах. И хотя А. Некипелов указывает на недостаточность социодинамических объяснений механизмов их формирования ("К сожалению, авторы... не поясняют, откуда берутся групповые интересы, почему они в каждом конкретном случае имеют тот или иной вид"45), мне кажется, что здесь наши позиции очень близки.

Две ветви формирования общественных интересов

После предыдущей беседы с А. Некипеловым в 2002 году мне пришлось уточнить категорию интереса общества как такового, его природу и принципиальное отличие от тех общественных предпочтений, которые формируются в рыночной среде. В модифицированной модели рассматриваются два одновременно существующих параллельных процесса, две "ветви" формирования несводимых друг к другу агрегированных общественных интересов. Понятие несводимости в этом контексте оз-


44 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 271.

45 Там же. С. 237.

стр. 91


начает лишь то, что интересы общества, генерируемые46 политической системой, существуют наряду с предпочтениями индивидов, которые выявляются рыночным путем и не могут быть представлены в качестве агрегата индивидуальных предпочтений. Если сопоставить эту трактовку общественных интересов с отмеченной выше бинарной функцией полезности индивидов, то можно обнаружить общее и особенное.

Вначале об общем. Агрегат "рыночной части" бинарных функций полезности индивидов тождествен формируемым в рыночной среде общественным интересам, если рассматривать их с позиций экономической социодинамики. Кроме того, в модели А. Некипелова также имеет место несводимость: результат работы политического механизма, интегрирующего нерыночные элементы индивидуальных функций полезности, невозможно представить в виде агрегата их "рыночной части". Наконец, если признать, что наряду с индивидуальными предпочтениями существуют интересы общества или что функции полезности индивидов имеют бинарную форму, то следует констатировать взаимодополняемость двух "ветвей" формирования общественных интересов и двух частей бинарной функции полезности индивидов.

Теперь об особенном. По-видимому, главное отличие заключается в том, что мы по-разному определяем интерес общества, генерируемый политической системой. Для А. Некипелова это эвристический результат согласования нерыночных элементов индивидуальных функций полезности посредством механизмов политической системы. При этом мой коллега придерживается вполне традиционного предположения о том, что в функции полезности каждого индивида "входят наряду с рыночными благами многообразные параметры, отражающие состояние общества в различных областях"47.

Мне же кажется более естественной альтернативная гипотеза: продолжая линию Смита, я исхожу из того, что у большинства людей нет никаких представлений об общем благе. Близки мне в связи с этим и сомнения А. Сена по поводу возможности адекватного отражения общественного интереса в индивидуальных функциях полезности48. Частично я согласен и с А. Некипеловым, который, комментируя Сена, делает вывод о том, что "существует, по всей видимости, какая-то особая порода людей, которая только и может правильно оценивать подлинные потребности не входящих в ее состав индивидов"49. Не знаю, имеет ли смысл рассматривать какую-то "особую породу людей",


46 Именно "генерируемые" (в рамках теоретической модели - случайным образом), а не порождаемые целенаправленно.

47 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 271. Данное предположение присутствует в работах многих экономистов, исследующих проблемы теории благосостояния. Наиболее определенно эта гипотеза была сформулирована К. Эрроу: "... принимается, что каждый индивид имеет порядок предпочтений на всех возможных состояниях социума. Этот порядок выражает не только его пожелания, касающиеся собственного потребления, но и его социальные установки, его взгляды на справедливость в распределении или на блага, получаемые другими индивидами на основании коллективных решений" (Эрроу К. Дж. Общее экономическое равновесие: цель исследования, методология анализа, коллективный выбор. С. 78).

48 Сен А. Возможность общественного выбора // Политикам об экономике: Лекции нобелевских лауреатов по экономике. С. 257.

49 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 253.

стр. 92


но уверен: в процессе формирования интересов, генерируемых политической системой, участвует лишь небольшое подмножество индивидов, случайная выборка которых далеко не всегда бывает репрезентативной50. Поэтому если и можно говорить об участии индивидов в формировании данных интересов, то очень опосредованно, имея в виду институты и механизмы передачи "в траст" мнения избирателей51.

* * *

Подведу итоги. В основе теоретического ядра экономической социодинамики лежит смена господствующей парадигмы - переход от постулата методологического индивидуализма к более мягкому принципу комплементарности, допускающему существование групповых интересов наряду с предпочтениями индивидов. И если индивидуальные предпочтения, вливаясь в рыночный поток, усредняются на всем множестве индивидов, то общественные преференции в процессе такой редукции никогда не участвуют и определяются для социума в целом "выборной группой" людей. Формируемые в различных институциональных средах, эти интересы несводимы друг к другу. Иначе говоря, общественные преференции, генерируемые политической системой, невозможно представить в виде агрегата индивидуальных предпочтений, выявляемых рыночным механизмом.

В теоретических построениях А. Некипелова, напротив, сохраняется приверженность господствующей парадигме методологического индивидуализма и вместо существования автономных групповых интересов предлагается "добавка" нерыночной части в функции полезности каждого индивида. Подобная модификация предпочтений индивидов хотя и устраняет отмеченный выше "парадокс публичных благ", но порождает иной вопрос: о взаимодействии "рыночных" и "нерыночных" элементов в индивидуальных функциях полезности52. К сожалению, каких-либо пояснений на этот счет у А. Некипелова я не нашел. Этим определяется некоторая вольность в моем последующем "достраивании" его теоретической конструкции.


50 Я имею в виду лишь тот факт, что группа "выборных людей", которых по традиции буду называть парламентом, формируется в зависимости от действующего в той или иной стране избирательного законодательства. При этом существующая политическая практика свидетельствует, что критерии репрезентативности очень часто вообще не принимаются во внимание.

51 Голосуя на выборах за ту или иную политическую партию, за того или иного кандидата, индивиды вместе со своим голосом передают им право выражать их мнение о том, какими должны быть общественные преференции. Подчеркну, что в этом "трастовом" (по Масгрейву) механизме реализуется, говоря шахматным языком, лишь "позиционное голосование", а не процедура "переноса" индивидуального выбора тех или иных состояний социума на групповой уровень. И лишь в ситуации замены трастового механизма на всенародный референдум "позиционное голосование" может трансформироваться в общественный выбор.

52 Отсутствие такого взаимодействия, по-видимому, свидетельствует о несводимости двух частей функции полезности индивидов друг к другу. В этом случае, наверное, было бы правильно говорить о двух разных функциях полезности. Однако, учитывая, что подобную возможность А. Некипелов отвергает, я исхожу из того, что взаимодействие между двумя частями одной и той же функции полезности индивида имеет место.

стр. 93


Я вижу здесь три уже упомянутые мною возможности. Первая исходит из существования наряду с индивидуальными предпочтениями несводимых к ним общественных преференций. По поводу такой возможности, связанной со сменой господствующей парадигмы, А. Некипелов высказался отрицательно. Вторая основана на модели Самуэльсона и на признании не распознаваемой рынком части индивидуальных предпочтений в качестве преференций, которые "существуют на самом деле". Третья - на модели Марголиса, где предполагается интеграция двух частей индивидуальных предпочтений в некой эго-альтруистической функции полезности. В отношении второй и третьей возможности повторю лишь сказанное выше: они предполагают отказ от суверенитета индивидов или от принципа их рационального поведения.

Не знаю, быть может, А. Некипелов увидел и четвертую возможность, ключом к которой является иной способ интегрирования индивидуальных предпочтений. Рискну предположить, что в этом случае решение данной задачи он связывает с механизмом "trade-off": "Между ... рыночными и нерыночными благами имеется размен (trade-off), и поэтому сокращение индивидуального дохода (например, в результате введения налогов) отнюдь не всегда означает уменьшение индивидуального благосостояния"53. Я не цепляюсь за отдельные слова, но в этом безразмерном "отнюдь не всегда", собственно, и помещается вся проблема.

Рассмотрим обратную ситуацию и допустим, что сокращение индивидуального дохода благодаря "trade-off" не уменьшает индивидуального благосостояния, причем почти "всегда". Тогда, действительно, "trade-off" по А. Некипелову можно рассматривать как некоторую модификацию модели Марголиса54. И все же главное в другом. Как быть, если сокращение индивидуального дохода даже с учетом "trade-off", пусть и "не всегда", но означает уменьшение индивидуального благосостояния?

Ответа на этот вопрос в книге А. Некипелова я не нашел. Для меня же это и есть та ситуация, когда речь идет о несводимых к индивидуальным общественных интересах, для реализации которых расходуются налоговые доходы государства. Впрочем, это мои "домыслы" и мое "достраивание" теоретической конструкции А. Некипелова. Вполне вероятно, что уважаемый коллега видит все иначе.


53 Некипелов А. Д. Указ. соч. С. 271.

54 Хотя и в этом случае надо было бы доказать, что "trade-off" по А. Некипелову не является частным случаем равновесия Линдаля в модели Марголиса.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/-ГРУППЫ-И-ИХ-ИНТЕРЕСЫ-ПРИГЛАШЕНИЕ-К-ДИСКУССИИ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Elena CheremushkinaContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Cheremushkina

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

А. РУБИНШТЕЙН, "ГРУППЫ И ИХ ИНТЕРЕСЫ": ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 17.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/-ГРУППЫ-И-ИХ-ИНТЕРЕСЫ-ПРИГЛАШЕНИЕ-К-ДИСКУССИИ (date of access: 12.06.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - А. РУБИНШТЕЙН:

А. РУБИНШТЕЙН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Elena Cheremushkina
Актобэ, Kazakhstan
674 views rating
17.09.2015 (2095 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Потенциалы взаимодействия всех масс Вселенной, образуют энергетическую структуру Вселенной во всей сфере Вселенной однородным физическим потенциалом взаимодействия всех масс Вселенной Ф
Catalog: Физика 
3 hours ago · From Владимир Груздов
РУССКОЕ ОТКРЫТИЕ АМЕРИКИ. СБОРНИК СТАТЕЙ, ПОСВЯЩЕННЫХ 70-ЛЕТИЮ АКАДЕМИКА НИКОЛАЯ НИКОЛАЕВИЧА БОЛХОВИТИНОВА. М., 2002
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Б. Н. КОМИССАРОВ, С. Г. БОЖКОВА. ПЕРВЫЙ РОССИЙСКИЙ ПОСЛАННИК В БРАЗИЛИИ Ф. Ф. БОРЕЛЬ. СПб., 2000
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
РОССИЙСКИЙ ДИПЛОМАТ Р. Р. РОЗЕН
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
КАНЦЛЕР А. М. ГОРЧАКОВ: ТРИУМФ В ЛОНДОНЕ И ЧЕРНЫЕ ДНИ В БЕРЛИНЕ
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
КОНФЛИКТ И КОНСЕНСУС В АМЕРИКАНСКОЙ ИСТОРИИ
Catalog: История 
Yesterday · From Россия Онлайн
Журнал Боевых действий 10-го Кубанского пластунского батальона в Великой войне 1914-18гг. Очень ценная статья: А.В. Галич (г. Краснодар, Российская Федерация) МАТЕРИАЛЫ К ИСТОРИИ 10-го КУБАНСКОГО ПЛАСТУНСКОГО БАТАЛЬОНА (18.07.1914 г. - 15.01.1918 г.), в Научном сборнике "Мир славян Северного Кавказа", выпуск 9, 2016, стр. 67-135. Оцифровал, с возможностью поиска по тексту. (Даты, населенные пункты, местности, фамилии, бои, потери, трофеи) Большое спасибо Галичу А.В. за труды. В интернете в свободном доступе его аналогичная статья о 11-м КПБт. Анатолий Дмитриев, 10.06.2021.
С. БЕРГЕР. БРИТАНСКАЯ РАБОЧАЯ ПАРТИЯ И ГЕРМАНСКИЕ СОЦИАЛ-ДЕМОКРАТЫ. 1900 - 1931. СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
И. И. КОЛЕСНИК. ИСТОРИОГРАФИЧЕСКАЯ МЫСЛЬ В РОССИИ: ОТ ТАТИЩЕВА ДО КАРАМЗИНА
Catalog: История 
2 days ago · From Россия Онлайн
В 1803 году Томас Юнг направил пучок света на непрозрачную ширму с двумя прорезями. Вместо ожидаемых двух полосок света на проекционном экране он увидел несколько полос, как если бы произошла интерференция двух волн света из каждой прорези. За два века было поставлено множество экспериментов, которые показали, что не только свет, но любая одиночная элементарная частица и даже некоторые молекулы ведут себя как волна, проходя через обе щели одновременно. Однако если поставить у щелей датчики, которые определяют, через какую именно щель частица проходит, то интерференционная картинка исчезает.
Catalog: Физика 

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
"ГРУППЫ И ИХ ИНТЕРЕСЫ": ПРИГЛАШЕНИЕ К ДИСКУССИИ
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones