Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8837

Share with friends in SM

Лозунг гитлеровцев "жизненное пространство немецкого народа" служит для обозначения вполне точного и ясного понятия - мировая империя, Второй лозунг гитлеровцев - "новый порядок в Европе" - является синонимом первого. Но если первый лозунг имеет целью завлечь наивных немецких обывателей в сети прожженных гитлеровских шулеров, то второй дает возможность квислингам гитлеризованных стран говорить о себе не как о прямых наемниках, а как о компаньонах Гитлера в предприятии, именуемом "новый порядок в Европе".

Гитлеровское "жизненное пространство" со своим "новым порядком в Европе" Далеко перекрывает программу дофашистского, или, лучше сказать, предфашистского, германского империализма, программу, формулированную в 1915 г, как практическая цель во время первой мировой войны. Но в этой догитлеровской программе содержатся существенные элементы гитлеровской утопии мирового фашистского владычества.

Программе 1915 г. предшествовали предвоенные программы (1890 - 1914 гг.) германских империалистов "пангерманского" толка. Именно из них, как мы увидим, выросли не только "цветочки" - проекты победоносного германского мира, составлявшиеся в 1914 - 1917 гг., - но и "ягодки" гитлеровской разбойничьей утопии. Достойны внимания те элементы, которые используются, усваиваются германским империализмом от предшествующей эпохи. Здесь основное значение имели завоевательные вожделения германской буржуазии второй половины XIX в. и в особенности завоевательные планы, которые вынашивались прусским буржуазно-юнкерским блоком.

*

Назвавши войну "профессией прусского государства", Мирабо указал неизменную основу роста и обогащения гогенцоллернской монархий. Пруссия была живым опровержением мнения, будто только морская война - предприятие, выгодное не только последствиями победы, но и возможностью "на ходу" окупать затраты и давать чистую прибыль. Расширение Пруссии происходило за счет густо населенных культурных территорий, непосредственно примыкавших к ней, отдававших в ее распоряжение естественные богатства, жизненные артерии и человеческие ресурсы Центральной Европы. Гогенцоллернская монархия паразитически росла в аморфной массе, говоря же энергичным языком классиков марксизма, - "в теплой навозной куче" германских государств, питаясь соками разлагавшейся Германской империи, кровью и землями соседних малых славянских народов. Удары, наносившиеся Германской империи, не вредили Пруссии, напротив: "со времен Фридриха II Пруссия видела, в Германии, как и в Польше, лишь территорию для завоева-

стр. 70

ний, территорию, от которой урывают, что возможно, но которой, само собой, разумеется, приходится делиться с другими"1 .

При этом истинным счастьем гогенцоллернской монархии было то самое, что гогенцоллернские историки, политики и дипломаты изображали гогенцоллернским подданным как смертельную опасность, от которой якобы Пруссия и все "германство" ("Deutschtum") были спасены только мудростью и нибелунговым мечом гогенцоллернской династии: срединное положение Пруссии между соперничавшими между собою великими державами.

Это положение повышало до чрезмерности вес и цену прусского "меча" на политической европейской бирже. Оно представляло ему возможность обратить свое острие в любом направлении, т. е. туда, где чужие усилия в данный момент обеспечивают победу. Оно давало ему свободу использования каждой благоприятной международно-политической конъюнктуры, создавшейся без всякой заслуги со стороны прусской дипломатии, - вследствие соперничества между великими европейскими державами. Отсюда известная поговорка европейских дипломатов, служившая для обозначения войны, невыгодной для воюющих стран: "война в пользу прусского короля". На этой почве процвела "мудрость" Гогенцоллернов, выразившаяся в "вероломстве, коварстве и мошенничестве", "благодаря которым возвысилось то семейство капралов, которое носит имя Гогенцоллернов"2 .

Пояснительный к этой общей характеристике перечень "подвигов Гогенцоллернов" начинается предательством "великого курфюрста" по отношению к Польше: "союзник Польши против Швеции, он внезапно перешел на сторону шведов, чтобы тем основательнее ограбить Польшу по Оливскому миру"3 . Фридрих II "продавал с аукциона свою страну французским дельцам"4 , в союзе с Австрией и Россией ограбил Польшу, в союзе с Австрией и Англией напал на Францию, потерпел позорное поражение, изменил союзникам и выторговал за это у Французской республики достояние "законного короля Франции", охранителем прав которого он объявил себя. Его преемник Фридрих-Вильгельм III предал союзников и покровителей за наполеоновскую подачку (Ганновер), затем предал и Наполеона, после чего позор, низость и подлость гогенцоллернской Пруссии превзошли все, что знает история5 .

В этом отношении особенно поучительно использование бранденбургским курфюрстом ситуации, созданной Северной войной, для вымогательства у Петра I померанских городов, отвоеванных русским оружием у шведов; это была торговля оптом и в розницу своим нейтралитетом; одновременно этот нейтралитет продавался в одной части России, а в другой - Швеции. Махинации Фридриха II, шантажировавшего Екатерину II во всех ее затруднительных обстоятельствах, широко известны. "Величие" этого короля сказалось в том, что он умудрился с большой выгодой для себя торговать не только своим, но и чужим нейтралитетом. Не мешало прусским успехам в такой обстановке даже и величайшее посрамление при преемнике Фридриха II "прусского меча": трусливое бегство во все лопатки этой "лучшей в мире армии" от поляков, защищавших Варшаву.

В этих дипломатических комбинациях определялись размеры "жизненного пространства", потребные прусской юнкерско-бюрократической монархии на Востоке: Польша и, по возможности, Курляндия. О шествии по следам кровавых псов-рыцарей, конечно, нечего было толковать. В том, что "Россия - страшная шла", Фридрих II убедился лично,


1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI. Ч. 1-я, стр. 464.

2 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. VII, стр. 387.

3 Там же.

4 Там же.

5 Там же, стр. 387 - 388; см. также К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XI, Ч. 1-я, статья "Божественное право Гогенцоллернов".

стр. 71

а преемники его запомнили твердо кунерсдорфский разгром, Гросс-Егерсдорф, Пальциг, русскую оккупацию Восточной Пруссии, Франкфурта на Одере и Берлина.

Цепко держалась Пруссия за спасший ее, нежданный мир с Россией, и Россия вознаградила ее, взяв под свое покровительство и воскресив ее после того, как Наполеон "прекратил ее существование", - когда, по словам славившегося своей осведомленностью и прозорливостью австрийского дипломата Генца, "было бы смешно рассчитывать на ее восстановление".

Но тотчас же после того, как империя Наполеона была сокрушена русским оружием, прусские генералы и дипломаты заторопились до конца использовать благоприятную ситуацию: завладеть Саксонией, добиться господствующего положения во всей Германии, кроме того, непременно урвать на Востоке часть Польши, а на Западе довести расширение прусского "жизненного пространства" до степени "шедевра разрушения"1 .

Пруссаки сумели своим поведением во Франции внушить французам симпатии ко всем остальным союзникам. Они домогались расстрела Наполеона, розгами выколачивали свои реквизиции, вызывая тошноту отвращения у русских и у англичан. Они подбивали алчные мелкие германские государства заявлять притязания чуть ли не на половину территории Франции, чтобы осуществить свой "шедевр разрушения". Наконец, они подумывали уже об объединении под водительством прусских генералов всех немецких войск для того, чтобы навязать силой России и Англии окончательное удушение Франции.

Пруссия требовала французскую Фландрию, Эльзас, Лотарингию для себя, а сообща со своими германскими сателлитами - Франш-Контэ, Бургундию, т. е. в общем, территорию с населением в 4762 тыс. жителей, с городами-крепостями Дюнкерк, Лилль, Мец, Страсбург, Безансон и др. В результате эти притязания Пруссии соединили против нее Россию и Англию, соперничество которых с момента падения Наполеона было для Пруссии основанием всех "благоприятных международных ситуаций" до конца XIX столетия. Английская дипломатия, несмотря на свое недоверие к царю, признала, что Александр I добросовестно старается ускорить восстановление мира в Европе, тогда как прусская дипломатия делает все возможное, чтобы оттянуть заключение мира, продлить оккупацию Франции, содержать за ее счет громадную армию, угрожающую каждому из соседей Пруссии и обеспечивающую её господство во всей Цетральной Европе. Раздавить, разбить вдребезги, стереть с лица земли ограбленную ими жертву прусские государственные деятели считали своим государственным долгом2 .

*

Слабость Германии, созданная актами 1815 г.3 , составила силу Пруссии. Вместо объединения Германии, которому стремилась помешать европейская дипломатия, начался процесс пруссификации Германии. Поглощение Пруссии Германией, "растворение" прусской монархии в единой демократической Германии, было предотвращено соединенными силами дипломатии Священного союза и прусского юнкерства, боровшегося с 1815 г. "на два фронта": против национально-демократического объединительного движения и за свое господство над всей Германией. Прусское "землекрадство" в Германии получило, таким образом, прогрессивное значение как меньшее зло по сравнению с феодальной раздробленностью Германии. Реакционная прусская монархия поднята была


1 Так назвал прусские планы в отношении Франции в донесении своем Александру I корсиканец русской службы Поццо ди Борго.

2 Традиционная прусская политика - "без колебаний использовать благоприятную ситуацию до самого конца", как выражается г. фон Зибель" (К. Маркс и. Ф. Энгельс, Соч. Т. XVI. Ч. 1-я, стр. 474).

3 Венский трактат и акт германской конфедерации.

стр. 72

меттерниховской политикой на высоту оплота германской независимости, проводника прогрессивных экономических реформ (общее торговое право, таможенный союз 1830 г.), защитницы интересов общегерманского промышленного и торгового развития.

Германское национально-объединительное движение, за исключением левого республиканского крыла, приняло тот реакционный, тевтономанский характер, который побудил Гете соединиться с Шиллером для совместной борьбы против идеологической реакции, который своей антидемократичностью и пошлостью, по сравнению с итальянским национализмом, поражал Герцена и который вооружил против себя ненавистью и негодованием публицистическую прозу Гейне.

Для Гейне "страшнее и ненавистнее всех" была "партия так называемых представителей национальности в Германии", "патриотизм которых состоит в отвращении ко всему иноземному и к соседним народам... Я всегда чувствовал ненависть и боролся с ними", - писал он. И единственным утешением была для него мысль, что эти "представители национальности" "запоздали с выработкой своей национальности" (эту мысль высказывал и Гете. - Е. А. ), что "коммунизм, которому они первые попадутся на дороге, нанесет им последний удар, и конечно, не ударом палицы уничтожит их гигант, нет, он просто раздавит их ногой, как давят жабу"1 .

Но успех этой прусской узурпации национального германского движения приводил великого поэта в отчаяние. "Не существует немецкого народа, - писал он. - Немец подобен рабу, который повинуется своему господину без воздействия оков, без кнута, по первому его слову, даже по первому взгляду. Рабство - в нем самом, в его душе... Немцев нужно освободить внутренно, внешнее освобождение бесполезно"2 .

Немецкая буржуазия действительно смотрела на Пруссию как на свой "экономический, а в будущем и политический оплот" (Энгельс), довольствовалась минимальными политическими уступками, а после июньских дней 1848 г. в Париже с упоением и всецело отдалась на целые десятилетия под опеку юнкерско-бюрократической монархии. Она "безропотно принимала градом сыпавшиеся на нее удары и пинки как наказание за свои былые революционные вожделения и постепенно привыкала теперь к мысли, которую впоследствии и высказала: ведь, собаки же мы все-таки!"3 . Уповая на прусские штыки, немецкие купцы и промышленники распевали во всех концах Германии вместе с буршами: "От Мааса и до Мемеля, от Эча и до Бельта - Германия, Германия превыше всего, превыше всего на свете"4 ("Deutschland uber alles").

В мечтах их, по замечанию Энгельса, "все разраставшееся отечество" включало Штирию, Тироль, Австрию, Триест, Дунай. Им нужны были Киль и адриатическое побережье. Они не только поддерживали прусское правительство в его требовании беспошлинного ввоза немецких товаров в Царство Польское: они побуждали прусского короля, клявшегося в "собачьей верности и преданности" Николаю I, вырвать у России этот беспошлинный ввоз любыми средствами. Они поддерживали руссофобскую партию в Берлине в критический период Крымской войны, "смело" ковыряя "борьбой против царизма".

Юнкерская Пруссия соглашалась с тем, что Германия "превыше всего", но при условии, что Пруссия "превыше" Германии. Здесь необходимо напомнить энгельсовскую характеристику прусского юнкерства, которому принадлежало "господствующее положение во всем землевладельческом классе", господствовавшем, в свою очередь, в Германии


1 Гейне Г. "Лютеция", стр. 10. Изд. Academia. 1936. Одни эти слова - достаточное объяснение трусливой злобы гитлеровцев против Гейне.

2 Гейне Г. Проза, стр. 205. Изд. Academia. 1937.

3 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI. Ч. 1-я, стр. 468.

4 Там же, стр. 456.

стр. 73

бисмарковского времени. Хорошо известно, что юнкерское господство - в "кондоминиуме" с тяжелой индустрией - пережило Бисмарка. "Славные" носители тевтоно-юнкерских традиций дожили благополучно и до ваших дней: в гнойной, навозной куче, которую представляли развалины гогенцоллернской империи, за полинялой декорацией веймарской республики, в зловонной теплоте лопнувшего нарыва германского империализма последыши юнкерских "тевтономанов" размножились и процвели. Роль их в гитлеризации Германии одна из первых: это те "200000 лейтенантов", капитанов и офицеров германской армии, которые составили кадры гитлеровской армии громил, убийц и палачей.

Прусское юнкерство не отставало от века: оно обзавелось в своих поместьях винокуренными и свеклосахарными заводами, связалось поневоле с банками и внешним рынком. Земли их были закреплены за старшими сыновьями майоратным правом. "Младшие сыновья, - писал Энгельс, - поступают в армию или на гражданскую государственную службу, так что за этим мелкопоместным дворянством тянется еще более мелкое дворянство, офицерское и чиновничье, причем последнее пополняется дворянами, усиленно фабрикуемыми из среды буржуазного высшего офицерства и чиновничества. В низах всего этого дворянства, естественно, образуется примыкающее к нему многочисленное паразитическое дворянство, дворянский люмпенпролетариат, который живет долгами, сомнительной игрой, бесцеремонным попрошайничеством и политическим шпионажем. Все это общество в своей совокупности составляет прусское юнкерство и служит одним из главных столпов старопрусского государства"1 .

Вполне понятно, что апетиты этого класса были безграничны, "Старшие в роде" жили государственными субсидиями, никогда не сводя концов с концами; на их иждивении, по крайней мере, до получения лейтенантского или асессорского чина, находились младшие, не говоря о дочерях, без приданого не выходивших замуж. Лейтенанты, пресловутые прусские лейтенанты, "соль земли", "высшая раса" - унтерменши, вообразившие себя юберменшами, - сатанели от несоответствия между своими сверхчеловеческими "аристократическими" вкусами и скудными денежными ресурсами. Надменному прусскому лейтенанту, олицетворявшему "господство сабли прусского полуфеодального землевладельца", составившее "истинный порядок Германии"2 , незнакомо было представление о каких-либо пределах "жизненного пространства", необходимого Пруссии; ему нужен "рост прусского могущества" а любую сторону, все страны света ему нужны! С ним заодно весь класс юнкерского дворянства: старшие в роде с любовью, верой и надеждой взирают на "пылкую молодость", завоевывающую самостоятельные источники существования в армии, во флоте и в гражданской службе и рвущуюся к завоеванию новых "жизненных пространств" за счет немцев, поляков, датчан, французов, русских и - last but not least - евреев. Дворянский люмпенпролетариат с немецкими пуришкевичами во главе при упоминании о торговых, банковских, промышленных еврейских капиталах ощеривал зубы и засучивал рукава, Их ничто не насыщало. Бисмарковское заявление о "насыщенной Германии", не нуждающейся в новых (после 1871 г.) завоеваниях, привело их в ярость, Объявление Бисмарком Тройственного союза "Лигой мира" оскорбило их, возмутило н озлобило" Бисмарковская политика охраны Франкфуртского мира считалась щи старческим одряхлением - заржавением, так сказать, железного канцлера. Мир, какой бы то ни было, они считали постыдным, трусливым отказом от победоносной завоевательной войны, которая обеспечила бы неограниченное господство прусской сабли на всем европейском конти-


1 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI. Ч. 1-я, стр. 405.

2 Ленин. Соч. Т. XVII, стр. 100.

стр. 74

ненте. Они не прощали Бисмарку даже сохранения "австрийской сабли" в 1866 году.

Действительно, удаляя Габсбургов из Германии, Бисмарк принял все меры, чтобы не развалить прусским оружием империю Габсбургов - "немецкую Бастилию народов", - на которую он смотрел как на дополнение или "продолжение" прусско-германской гогенцоллернской империи. Поэтому он сделал перед войной 1866 г. все возможное для решения прусско-австрийского спора о Германии мирным порядком, без войны; когда же это ему не удалось, он торопился потушить воинственный пыл прусской военщины, рвавшейся занять Вену, заключением мира без какой-либо аннексии австрийских земель. "Великодушный" мир этот был основан на соглашении о прусско-германской помощи для немедленного захвата Австрией Боснии и Герцеговины1 .

Разгромив империю Наполеона III, Бисмарк все же не удовлетворил условиями Франкфуртского мира воинственное юнкерство. Этому столпу прусской государственности шло было Страсбурга и Меца. Оно не постигало, почему Бисмарк торопился с заключением мира. Оно "боялось только бога", Бисмарк же под стенами Парижа опасался и французской революции и вмешательства Англии и России. Бисмарк поэтому очень спешил с заключением мира: мир этот обеспечивал Пруссии германское "жизненное пространство", а прусско-германской империи - дополнительное "жизненное пространство" на Рейне и на обширных территориях Габсбургов. Добиваться большего - значило зарезать курицу, которая несла и должна была и апрель нести золотые яйца, значило разрушить благоприятную международную ситуацию2 , вызвать против Германии коалицию, войну на два фронта, непосильную (в этом Бисмарк был твердо убежден) для Германии. Оппозиция этой бисмарковской осторожности обнаружилась уже при заключении мира с Францией.

Это было, впрочем, совсем не удивительно. В немецком географическом атласе Штилера, изданном в 1869 г., на политической карте будущей Германии значится Австрия. Голландия, Бельгия, Люксембург, Швейцария, Дания фигурируют на ней в качестве "внешних германских государств". Граница Франции проведена от мыса Серый Нос (там гитлеровцы установили теперь свою дальнобойную артиллерию) через Аргонны к Лангрскому плато. Географические "хандбухи" (например Daniel "Handbuch der Geographie") восстанавливали все вассальные " ленные связи, когда-либо и где-либо имевшиеся с германской империей. "Так далеко, как далеко речь немецкая звучит и славит бога, - так это быть должно, так это быть должно, - все это, бравый немец, считай своим!"3 . В 1860 г. прусский министр Шлейниц (по поводу приравнивания кавуровским правительством Триеста в отношении корабельных сборов к итальянским городам) объявил в официальной ноте Триест "немецким городом"4 .

В тревожное для европейского мира время второй половины 80-х гг. и после ухода Бисмарка в отставку целый ряд немецких газет с особенным усердием принялся доказывать историческими и этнографическими изысканиями, что граница Франции должна проходить по


1 См. Татищев В. "Император Александр Второй. Т. II, стр. 82, 83, СПБ. 1012, Австрийские источники полностью подтверждают изложение Татищева.

2 27 февраля 1871 г. новоиспеченный император германский Вильгельм I телеграфно выразил Александру II вечную признательность за то, что немцам удалось расправиться с Францией один на один, так же как с Данией в 1864 году и с Австрией - 1866 г.

3 "So weit die deutsche Zunge klingt, und Cott im Himmel Lieder singt, - daes soll es sein, dass soil es sein, der waeker Deutsche, nenne dein!" (Текст этой писни цитируем по A. Fouille "Esquisse psychologique des peuples europeens", p. 299, Paris. 1903).

4 Lanessan I. de. "Les empires germaniques et la politique de la farce", p. 71. Paris. 1915.

стр. 75

Сене и по Роне, что к Германии по праву должны отойти Фландрия, Артуа, Пикардия, Шампань, Бургундия (не вся, впрочем), Франш-Контэ и северная часть Дофинэ, а "историческая обязанность" Италии - взять остальную часть Дофина, Савойю, Прованс, Ниццу и Корсику. "После следующей победоносной войны, - предупреждал в октябре 1893 г. берлинский орган, близкий к Каприви, - мы отберем у Франции 7 департаментов"1 , был дан и перечень их.

В берлинской и провинциальной прессе 90-х гг. органы тяжелой индустрии и прусского юнкерства проповедывали "веселую", "радостную", "животворящую" войну, громили пацифизм как измену германизму в известном людендорфско-гитлеровском стиле. Генералы типа Бернгарди, находившиеся на жалованье у тех же "узких кругов", которые финансировали эту прессу, разъезжали с публичными лекциями, писали книги и статьи о неотложнейшей необходимости покончить с гибельной для Германии политикой сохранения мира, "самоограничения", "отречения", "воздержания" и т. д. Крупповская сверхтяжелая артиллерия еще больше разжигала жажду войны, чем нарезное ружье 1870 года. Можно сказать, что немцами, вовлеченными, так или иначе, в интересы империалистической политики, овладел панический страх: как бы не упустить момент подавляющего мирового преимущества новой германской артиллерии!

"Тевтонский экстремизм", откровенно провозглашавший своей целью завоевание и порабощение Европы, отнюдь не отказывался и от колониальных завоеваний. Он стремился превратить Европу в плацдарм германской борьбы за мировое владычество. Колониальное "крохоборство" его не удовлетворяло, и колонии он рассматривал с точки зрения их стратегической "мировой" полезности. Германизировать Европу, как Германия была пруссифицирована, превратить европейские континентальные страны в германские протектораты - такова была ближайшая задача политики, которая удовлетворила бы пангерманцев. Кто они? Кто стоял за ними? "Тевтонский экстремизм" их указывает на их принадлежность к тому прусскому дворянству, которое исчерпывающе охарактеризовано Энгельсом. Но класс этот, сохранивший в полном объеме прежние паразитические, авантюристские и погромные элементы, значительно сблизился родственными и деловыми связями в высших своих слоях с верхушкой германского финансового капитала, особенно с тяжелой, военного значения индустрией. Запад и Восток, промышленный Рур и земледельческая "полуфеодальная" Восточная Пруссия предпринимательски и кровно породнились. Не только в "военном хозяйстве" Германии, но и в дипломатии, в заграничных концессиях, в финансовых операциях, в прессе и в "патриотической партии" действовали сообща и нераздельно магнаты промышленного капитала, и магнаты сабли, или дворянской земли и знатности. За ними шла готовая на всякую авантюру армия офицерства, чиновничества, дворянского люмпен-пролетариата и всевозможного сброда с крепкими зубами и кулаками и неутомимой жаждой легкой наживы.

"Свыше 40 лет французское население Эльзаса, - писал Ленин в 1913 г. по поводу так называемого цабернского инцидента, - "германизировали" и "вгоняли" всяческим прижимом в королевско-прусскую, фельдфебельскую, чиновническую дисциплину, называемую "германской культурой"...2 "Случай в Цаберне показал, что прав был Маркс, который без малого 40 лет тому назад немецкий государственный порядок назвал "военным деспотизмом, обшитым парламентскими формами". Маркс в сто тысяч раз глубже оценил действительную сущность германской "конституции", чем сотни профессоров, попов и публицистов бур-


1 Fouille A. "Esquisse psychologique des peuples europeens", p. 309. Paris. 1903.

2 Ленин. Соч. Т. XVII, стр. 99.

стр. 76

жуазии, воспевавших "правовое государство"1 . В Цаберне, в столкновении между прусской военщиной и свободными эльзасцами, "обострился и вышел наружу истинный порядок Германии, господство сабли прусского полуфеодального землевладельца"2 .

В 1890 г. был основан "Der Alldeutsche Verband" - "пангерманский", или, в буквальном переводе, "всенемецкий союз". Во "всенемецком союзе" соединились все элементы нового, "сверхимпериалистического" направления германской политики, возродилась с новой силой "тевтономания", монополизирован был прусско-германский патриотизм (в стиле "истинно русского" черносотенства), усвоена была расистская теория с учением о "господствующей расе", "расе господ", призванной распространить свое главенство из Пруссии через Германию на всю Европу, а затем и на весь мир. Демократия, либерализм и гуманность, справедливость, честность и общечеловеческая культура, пацифизм, равенство прав народов на самостоятельное существование и развитие - все это огулом подвергалось осмеянию, клеймилось как малодушие, дряблость, вырождение или стремление подорвать жизненную энергию воинственной тевтонской расы. Влияние элементов этого "всенемецкого союза" с каждым годом возрастало: за ними твердо стояла юнкерская военщина армии и флота, тяжелая и вообще крупная индустрия. В их руках были казармы, школа, пресса, ораторские трибуны патриотических ферейнов, высших учебных заведений и "аристократических" салонов. Под их влияние сразу подпали консерваторы и национал-либеральная партия. Их "экспонентами" были так называемые "безответственные советники" кайзера, да и сам Вильгельм II своими вкусами, понятиями и стремлениями был всего ближе к ним.

*

В 1907 г. в Германии вышла книга Рудольфа Мартина, автора известной книги "Будущность России и Японии"3 , переведенной в свое время на русский язык. Автор - крупный чиновник германского правительства сначала по статистическому департаменту, а потом принятый на дипломатическую службу, - следовательно, не из категории безответственных "горячих голов". Книга называется "Берлин-Багдад"; подзаголовок - "Германская мировая империя в век воздухоплавания 1910 - 1931"4 .

Утопическая Германская империя, описываемая Р. Мартином, создается решением кайзера: "Будущее Германии - в воздухе!" Транспортные самолеты обеспечивают победу в два-три часа. Затяжная война исключена. Проблемы сырьевых ресурсов не существует. Создание новой империи начинается нападением на Россию, а благоприятная ситуация преподносится ввиде предварительного успешного нападения на Россию Японии, русской революции, мандата Европы на интервенцию при наличности союзников: Австрии, Венгрии, Румынии и Оттоманской империи.

За молниеносным триумфом следует - как в 1871 г. - передача союзниками своих вооруженных сил и иностранных дел в распоряжение кайзера. Таким" образом, все эти страны составляют союз государств под главенством Германии. Создаются вассальное "балтийское королевство" с протестантским Гогенцоллерном, "польское королевство" с католическим Гогенцоллерном, "украинское королевство" - и все они вместе с Турцией (!) "ввиду ее патриархальности" составляют колониальный пояс союзной империи, основой которой и является "Берлин - Багдад". Турецкий султан получает гарем, подвешенный на дирижаблях, Кавказ, Астрахань, Сарепту, объединенные в "тифлисское наместничество".


1 Ленин. Соч. Т. XVII, стр. 100.

2 Там же.

3 Заметку об этой книге Р. Мартина см. Ленин. Соч. Т. XXX, стр. 160.

4 Martin R. "Berlin - Bagdad". Stuttgart. 1907.

стр. 77

германского кайзера! Второе германское наместничество учреждается в Багдаде.

Вся эта империя - "немецкий рай". В Германии и Австрии - предполагается - окончилась классовая борьба, сменившаяся совместной эксплоатацией турецкого "наследства". В Месопотамии "густые поселения германских и австрийских крестьян", рядом с ними батраческие поселения "600 тысяч семейств из балтийского, польского и украинского королевств". Но суть дела в огромнейших плантациях немецких помещиков-дворян из знатнейших семейств Пруссии, владеющих феерическими замками, плавающими в воздухе резиденциями, недостижимыми для наземных обитателей этого рая. Оттуда по радио отдаются распоряжения владельцам плантаций на землю, в которой копошатся не только эсты, латыши, литовцы, поляки и украинцы, но и чехи, хорваты, босняки и китайские кули. Из этих последних образованы "надежные", хорошо обученные отряды стрелков на случай каких-либо "райских" осложнений с "низшими расами". "Господствующий класс состоит из немцев". "Все крупное землевладение в немецких руках" - и не только в сельских местностях, но и в городах. "Имущий класс Багдада и Басры - немцы".

Автор как статистик сообщает и цифровые данные о росте в самой Германии числа мультимиллионеров, миллионеров и крупных состояний, вообще, нажитых на нефтяных предприятиях, хлопковых плантациях, вооружениях, производстве автомобилей и т. д. Цифры умопомрачительные. Количество солдат у кайзера этой империи в мирное время - "27 миллионов". Эта армия обучена на случай "и внешней и внутренней войны".

Германские рабочие в этом "раю" воспитались якобы до такого совершенства, что подбадривают кайзеровское правительство "дать в морду персидскому шаху и афганскому эмиру немецкие кулаком!" И только недоумевают: "Почему немецкие армии не высаживаются в Китае?.." А самое главное, рабочие поняли, что социалистическая революция стала абсолютно невозможной с тех пор, как "военная мощь прусского короля распространилась далеко за пределы союзного (австро-германского) государства", т. е. в его распоряжение попали солдаты "Балкан, Малой Азии, Кавказа, Месопотамии..."

"Поумневшие" рабочие вознаграждаются тем, что в "немецком раю" расцветает императорско-королевский "национальный социализм". Это - не таинственное предвосхищение гитлеризма, а введение в утопию "национально-социального союза", основанного еще в 1896 г. Фр. Науманном, выучеником антисемитской школы берлинского придворного проповедника Штеккера. В год издания мартеновской феодально-империалистической утопии Науманн избран был в рейхстаг. Его проповедь "справедливого участия" рабочих и мелких служащих в барышах империалистической политики вошла в утопию "немецкого рая на земле" как необходимый элемент лженациональной и лжесоциалистической демагогии.

Конкретизация элементов райского благополучия на переустроенном и расширенном "жизненном пространстве" утопической империи заслуживает внимания, так как она предвосхищает и гитлеровские приемы "личного заинтересовывания" германских грабителей в гитлеровских войнах. Во всех частях империи из природы вещей вырос лозунг "Вперед с германством во главе!" Немец, кто бы он ни был, вознаграждался за свое немечество золотом, почетом и властью.

Но пределы новой империи не ограничиваются уже достигнутым. В 1931 г. в германский "союз государств" вписывается Швейцария, решено включить в австро-германское государство Голландию с колониями и фламандскую Бельгию, а Марокко и Персию предположено "организовать" в имперские земли. Ибо Марокко необходимо как база для охраны немецких интересов в Америке, особенно в Бразилии, и,

стр. 78

конечно, на Атлантическом океане, в Гибралтаре... Тут же и шуточка в гитлеровском стиле: немецкая авиация в Альпах "будет производить свои утренние упражнения, как стрельба в цель, например, в Марокко, - всего лучше в стране рифских пиратов, а к обеду будет возвращаться в Альпы".

Англия попыталась, было не согласиться на этот план, хотя ей предложено было взять Конго, но рейхсканцлер объяснил, что "десант 2 - 3 миллионов кайзеровских солдат в Англии внесет лишь приятное разнообразие в их гарнизонную службу"; если же упорное сопротивление англичан в воздухе пробудит furor teutonicus, то Британская империя перестанет существовать; Японии заплачено будет Китаем, США - Канадой - и делу конец! Дальше все идет как по маслу. Свои южноафриканские владения Англия сама вручит кайзеру за его помощь для спасения английской власти в Индии... и т. д.

Реакционная утопия - плод разнузданной фантазия прусско-германского чиновника - должна была пленить воображение не только воинственного "всенемца" (пангерманца), а всякого "патриотического" немецкого обывателя, как бы ни был он "испорчен" социализмом, либерализмом, демократизмом, христианской гуманностью. Отсюда ее эклектическая окраска "на все вкусы", как и полагается коммерческой рекламе. Тенденция перерастания германского империализма в разбойничий немецко-фашистский империализм выражена очень наглядно в этом рекламном "проспекте" мировой германской империи.

*

"Что Германия - хищное государство разбоя и беззакония, что Германия - виновник войны, что Германия - угроза всему человечеству, - это действительно можно доказать пангерманскими выступлениями перед войной"1 , - писал германский догитлеровский историк.

Поучительно сравнить известные официальные выступления рейхсканцлера Бетман-Гольвега в защиту утверждения о "навязанности" немцам войны Антантой в 1914 г. с тем, что он сказал в дружеской, доверительной беседе Теодору Вольфу 5 февраля 1915 г., т. е. после того, как начал рассеиваться угар первоначальных успехов немецких войск. "Война возникла, - так передает Вольф сказанное ему рейхсканцлером, - не из отдельных дипломатических действий: она результат народных настроений, и в этом есть доля нашей вины - вина наших всенемцев. Мы жили в нашей внутренней и внешней политике ложью. Крикливый, напыщенный, хвастливый, пустозвонный дух пришит был нашему народу. Какая самовлюбленность, какое грубейшее невежество у этих людей, считающих, что все прочие, кроме нас, народы ничего не стоят! И эти милые крылатые словечки: "Am deutschen Wesen soil die Welt genesen"2 . Страшно было бы, если бы после заключения мира это хвастовство, эта истерия, эта самовлюбленность сохранила бы власть в нашей страде. Эта мысль приводит меня в ужас!.. Единственное спасение наше - в полном обновлении внутренней и внешней политики Германии: она должна быть перестроена, мы должны очиститься от лжи"3 .

Эти мысли близки высказанным в книге самого рейхсканцлера: "Народ в совокупности своей не поддавался шовинистическим внушениям. Он не читал ни Ницше, ни Бернгарди и не помышлял ни о завоеваниях, ни о мировом владычестве... Как бы ошибочно ни было распространившееся во время войны представление, будто бы немецкий характер нашел свое выражение во всегерманстве (Alldeutschtum), нельзя было уже в 1909 г. отрицать, что всенемецкое движение начало завоевывать


1 Valentin V. "Deutschlands Aussenpolitik von Bismarcks Abgang bis zum Ende des Weltkrieges", S. 46. Berlin. 1921.

2 "Мир должен быть оздоровлен немцами" - излюбленные слова Вильгельма II.

3 Wolff Th. "Der Krieg des Pontius Pilatus", S. 443 - 444. Zurich. 1934.

стр. 79

твердые позиции среди консерваторов и национал-либералов...1 . До какой степени внешняя политика была затруднена тем, что партии, имевшие сильную опору в прусском государственном организме, в армии, во флоте и в крупной индустрии, склонялись к направлению, близкому пангерманским идеям, я достаточно узнал во время марокканского кризиса 1911 г. и попыток соглашения с Англией"2 .

Вопрос об определении "жизненного пространства" Германии был поставлен во всю ширь в первые же дли войны 1914 - 1918 годов.

Петиция об условиях будущего мирт, поданная 20 мая 1915 г. рейхсканцлеру руководящими хозяйственными объединениями, является незаменимым документом, определяющим "жизненное пространство", необходимое германскому аннексионизму первого года войны 1914 - 1918 гг. Подписались под этой петицией: "Союз сельских хозяев", "Ганзейский союз", правление "христианских немецких крестьянских союзов" (и "Немецкий союз крестьян"), "Национальный союз немецких промышленников", "Союз промышленников" и "Имперско-германский союз среднего сословия"3 . Газетам было запрещено публиковать этот документ, как вскрывающий истинные германские цели войны.

Общая цель войны определена в петиции как "лучшее обеспечение наших границ на западе и на востоке, расширение основ нашей морской мощи и возможность беспрепятственного и широкого развития нашей хозяйственной мощи, - короче говоря, такое политическое, военное, морское и хозяйственное расширение нашей мощи, которое обеспечит внешнее наше преобладание"4 .

Требование увеличения колониальных владений заявлено здесь как нечто само собою разумеющееся и второстепенное; главной целью объявлено "обеспечение и улучшение европейских основ бытия германской империи".

Бельгия должна быть подчинена германскому имперскому законодательству в отношении военно-политическом, таможенно-политическом, монетном, дорожном и почтово-телеграфном. Железные дороги и водные пути сообщения должны быть переданы Германии. Важные для получения господствующего положения в стране хозяйственные предприятия и владения подлежат передаче немцам. Фламандская и Валлонская области должны быть отделены одна от другой. "Население Бельгии не должно иметь никакого влияния в политической жизни Германской империи", т. е. население должно быть лишено всех политических прав.

Франция. Петиция требует "обладания пограничной с Бельгией" прибрежной областью примерно до Соммы "вместе с "хинтерляндом" для надлежащего стратегического и хозяйственного использования приобретенных гаваней и каналов. Безусловно, необходимо овладение горнопромышленными районами Брие, Лонгви и всей Северной Франции, а также и крепостей, включая Верден. Население аннексируемой части Франции должно быть лишено всяких политических прав, и все хозяйственные предприятия и владения, имеющие влияние на местную жизнь, должны быть переданы во владение немцам. Прежние владельцы имеют право на возмещение, но это возмещение должно быть уплачено... правительством неаннексированной части Франции.


1 Консерваторов во всенемецком духе обрабатывал с особенным успехом "Союз сельских хозяев", а национал-либералов - крупные промышленники. - Е. А.

2 Bethmann-Hollweg Th. von. Betrachtungen zum Weltkriege, S. 22 - 24. Berlin. 1919.

3 Цитируемые далее петиции опубликованы с небольшим расхождением в датах; Мюллер Р. Мировая война и германская резолюция (авторизованный перевод с немецкого). Т. I. Мосполиграф. 1924; Valentin V. Op. cit., SS. 259 - 261.

4 Valentin V. Op. cit., S. 260.

стр. 80

Восток. "Ввиду необходимости укрепить сельскохозяйственные основы германского хозяйства" требуется "значительное расширение границ империи и Пруссии на восток путем присоединения к ним, по меньшей мере, частей остзейских провинций и расположенных к югу от них областей, с принятием во внимание задачи сделать наши восточные границы вполне обороноспособными в военном отношении"1 .

20 июня была подписана членами собрания профессоров, дипломатов и "руководящего актива государственных чиновников", всего в числе 1431 чел., вторая петиция2 , которая была распространена под видом "строго доверительного манускрипта" тем же способом, как и предыдущая. В числе этих петиционеров значились: 325 профессоров высших учебных заведений, 148 судей и адвокатов, 145 бургомистров и высших государственных чиновников, 158 священнослужителей, 40 парламентариев, 18 отставных генералов и адмиралов3 .

Эта петиция начиналась заявлением, что война начата не Германией, а ее противниками; якобы "составившими план уничтожения Германской империи". Но раз война начата, необходимо "так широко распространиться в настолько укрепленном" и увеличенном отечестве, чтобы наше независимое существование было обеспечено на ряд поколений вперед". "Мы, вне сомнения, не стремимся к мировому владычеству, но мы хотим полного признания нас со стороны всего света, соответственно величию нашей культурной, хозяйственной и военной силы"4 .

Что касается утверждения петиционеров, что они не стремятся к мировому владычеству, то по этому вопросу Дельбрюк писал, имея в виду, без сомнения, петиции 1915 г. об условиях мира, что к мировому владычеству "отдельные узкие круги" "определенно стремились, и во время войны составлялись проекты, чрезвычайно напоминавшие политику Наполеона и даже далеко превосходившие сделанное им: например экспроприация всех более значительных владений или насильственное изгнание целых народов с их земель"5 .

Относительно Франции эта петиция требует "раз навсегда покончить с французской опасностью... Мы должны беспощадно ослабить эту страну и политически и экономически... Необходимо основательное улучшение нашей западной границы от Бельфора до моря... завоевать часть северозападного берега французского канала для того, чтобы иметь стратегическую гарантию от нападения Англии и получить более благоприятный выход к океану"6 .

"Во избежание повторения эльзас-лотарингских порядков надо перевести важнейшие предприятия и земельные владения из рук, враждебных германцам, в руки германцев, причем прежние владельцы должны быть вознаграждены за счет Франции. Население присоединенных областей никоим образом не должно получить влияния в империи. Далее, необходимо наложить на Францию (в первую голову именно на Францию из числа всех врагов) беспощадно высокую сумму в виде военной контрибуции... Не следует также забывать, что эта страна обладает


1 Valentin V. Op. cit., S. 261.

2 Эту петицию Р. Мюллер считает третьей по счету, так как 20 мая была подана рейхсканцлеру "более разработанная редакция" первой записки с присоединением к прежним петиционерам новых организаций, а именно: германского национального союза приказчиков, союза торговых служащих, основанного в 1858 г., лейпцигского и франкфуртского союзов приказчиков, объединения сберегательных кооперативов Германии, союза германских техников, "союза патриотических рабочих союзов", центрального союза евангелических рабочих и т. д.

3 Valentin (Op. cit., S. 261) определяет состав петиционеров так: "1341 профессоров, дипломатов и высших правительственных чиновников".

4 Мюллер Р. Мировая война и Германская революция. Т. I, стр. 223.

5 Delbruck H. "Krieg und Politik 1914 - 1916", S. 137. Berlin. 1918.

6 Мюллер Р. Указ. соч., стр. 224 - 225.

стр. 81

чересчур большими колониями и что Англия... сможет воспользоваться ими, если мы упустим момент и не предъявим претензий".

В отношении Бельгии повторяется полностью программа первой петиции, с добавлением, что "ни в каком другом проекте народная воля не единодушна так, как именно "в этом".

Далее, следует третий раздел - "Россия".

"На нашей восточной границе в чудовищном масштабе (на 2 - 3 млн. в год) возрастает население Российской империи. Всего через одно поколение народонаселение России достигнет 250 миллионов. Германия только в том случае сможет выдержать натиск этого чудовищного колосса на восточном фланге, если воздвигнет здесь сильнейшее заграждение".

"Расширение нашей восточной границы будет зависеть от нашего военного успеха и должно определяться, прежде всего, соображениями стратегического характера. Поскольку дело идет об исправлении границ вдоль восточной границы Познани и Силезии, а также южной границы Восточной Пруссии, надо создать пограничный пояс, доступный германской сельскохозяйственной колонизации и поэтому освобожденный от прав собственности (т. е. от прежних собственников. - Е. А. ). Но мы также нисколько не колеблемся указать и на русские остзейские провинции. Плодородная и малонаселенная почва этой страны является будущим краем германской колонизации, население же ее (латыши, эстонцы, литовцы), чуждое по своему племенному составу русским, обеспечит Германии резервы столь необходимых нам сезонных сельскохозяйственных рабочих.

Мы потребуем от России земли для сельскохозяйственных поселений в качестве пограничного пояса и фундамента для обеспечения роста нашего коренного населения... Россия более чем богата землей, и мы потребуем, чтобы земля уступленных нам в качестве контрибуции областей тоже в значительной своей части была освобождена от своих владельцев. Нельзя измерять скромными германскими масштабами имеющиеся здесь налицо возможности. Если политическое завоевание страны обеспечит нам столь насущно необходимое увеличение нашего могущества, то мы должны будем получить право распоряжаться присоединенной страной также и в экономическом отношении. Такой мир с Россией, который не гарантирует нам ослабления удельного веса России и необходимого увеличения владений Германии, - такой мир с Россией упустил бы великий исторический момент, удобный для обеспечения политического, хозяйственного и социального оздоровления Германии, и навязал бы нашим будущим поколениям окончательный бой, решающий взаимные судьбы России и Германии, т. е., иными словами, такой мир вызвал бы в ближайшем будущем новую войну за существование Германии и за европейскую культуру" (!)1 .

Англия. "Мы не можем упустить из виду основной мысли, что эта война по самой своей сущности является войной Англии против влияния Германии на мировом рынке, на море и в заокеанских странах. Эта причина войны, или соперничество с нами Англии, определяет наши цели в отношении Англии. Эти цели гласят: завоевание мирового хозяйства, обеспечение превосходства Германии на море и в заокеанских странах... Мы должны создать на континенте возможно более обширную сферу для деятельности нашего хозяйства, примыкающую непосредственно к нашим границам, т. е. избегающую морских путей... Мы должны крепко держать в своих руках Бельгию, а для этого мы должны завоевать часть французского северного берега Ла-Манша. Далее, необходимо взорвать цепь английских опорных морских пунктов, которая опоясывает весь земной шар, или же ослабить эти пункты путем приобретения Германией соответственных опорных пунктов. Египет...


1 Мюллер Р. Указ. соч., стр. 225.

стр. 82

является, по выражению Бисмарка, хребтом английского мирового владычества... Тут-то и можно поразить жизненный нерв Англии..." И после всего этого: "мы должны будем стать не эксплуататорами-властителями мира, - а (после того, как мы обеспечим собственные наши потребности) пионерами-работниками (!) и вождями Европы, уважающими и гарантирующими свободное развитие других народов"1 .

Эта аннексионистская программа 1915 г., ставшая через двадцать лет программой гитлеровской Германии, подтверждена соединенной декларацией буржуазных партий рейхстага 9 декабря 1915 года. Порознь отдельные партии принимали резолюции, представляющие интерес тем, что национал-либералы делали упор на Запад и, особенно на стратегические позиции против Англии, консервативные же партии - на аннексии на Востоке, Социал-демократия держалась позиции: оборонительная война до победы, без аннексий!..

Необходимо также отметить представленную рейхсканцлеру и верховному командованию в декабре 1917 г. союзом немецких железо- и сталепромышленников секретную записку под заголовком "О включении французских лотарингских железных руд в германскую область"2 .

В первом разделе говорится, что только "молниеносное" вторжение в Бельгию и Францию позволило Германии вести 3 1/2-летнюю войну против противников, далеко превосходящих Германию, ресурсами железа и стали. Во втором, - что лотарингские рудники должны, поэтому быть забраны Германией, а районы Брие и Лонгви - тем более, как "старая германская имперская область", населенная всего лишь 100 тыс. французов (?!). В третьем разделе объясняется благодетельность этих аннексий для германского народа и для военного руководства в следующую войну. В четвертом - устанавливается, что надо смотреть на эти аннексии не как на аннексии, а как на возвращение прежней собственности.

Отдельные пропагандистские публикации, как "Наша народная цель войны" К. Штранца, доказывали, что и валлоны принадлежат к германской расе, что Фландрия и Бургундия - "старые немецкие западные марки", что вся область до Булони - старофранкская, стало быть, "имперская". "Отечественный союз писателей" выпустил в 1916 г. достойную особого внимания книгу пангерманца, дюссельдорфского профессора Г. Вольфа - "Национал-политический эгоизм", - в которой автор требовал присоединения к германской империи "в какой-либо форме" трех "северо-германских королевств": Дании, Норвегии и Швеции, - а также Голландии и Швейцарии. В этой же книге параллельно развивается тезис, что немцы не должны бояться упрека в реакционности и что "только реакция может нас спасти".

Профессор Дитрих Шефер, один из редакторов петиции профессоров, в двух брошюрах (1916 и 1917 гг.) настаивал на аннексиях на Востоке, в первую очередь на аннексии Польши, а затем Литвы, Прибалтики и через посредство Австро-Венгрии - Украины.

Эта точка зрения нашла свое красноречивое изложение не только в упомянутых выше цитируемых петициях и пропагандистских книгах и брошюрах, но и в целом ряде изданий, предназначенных для более, узкого круга читателей. Из них отметим книгу такого же "делового", характера, как цитируемые петиции. Книга эта, может быть, не была предназначена к продаже, если судить по курьезному оформлению ее. Она имеет два разных названия: на внешней обложке значится: "Поход на Восток - Русская Азия как германская цель мира и хозяйства", - а на титульном листе: "Поход на Восток" - и подзаголовок "Русская Азия как германская военная и хозяйственная цель"3 . Для автора ее


1 Мюллер Р. Указ. соч., стр. 228 - 231.

2 Valentin V. Op. cit., S. 266.

3 Daya W. "Der Aufmarsch im Osten". Munchen (Год издания не указан, но с нем свидетельствуют своеобразное "оформление" и содержание этой книги. - Е. А. ).

стр. 83

мир и война тождественны не только своими целями, но и методами: и то и другое исчерпывается "военно-хозяйственной" оккупацией.

Автор начинает с "предпосылок". Первая и основная - "русский вопрос" перестал существовать!.. Он превращен, "как это доказано переговорами в Брест-Литовске, в "восточный вопрос": "Отныне Восток для нас в политическом отношении означает не только Польшу, Литву и Европейскую Россию, но и Северную, Среднюю и Внутреннюю Азию", "всю евразийскую массу земель от западной русской границы до берегов Японского моря как единое целое, т. е. Европейскую Россию, Сибирь, Туркестан, Монголию и, по меньшей мере, прилегающие провинции Китайской империи".

Россия, узнаем мы далее, была "стеной, преграждавшей путь стремлению Германии, вырасти в мировую империю". "Стена эта разрушена!" И отныне все должно быть подчинено задаче превращения Германии в евразийскую империю - от остатков Франции до Тихого океана. "Только твердо опираясь на Восток, можно вести германскую заокеанскую политику". "То, что мы получим в России, решит все вопросы, как в Китае, так и в Тихом океане и в обеих Америках"1 . Автор предлагает Германию считать впредь не "срединной державой Европы", а "срединной державой мира".

Автор решительно отвергает "болтовню" о том, что Германия представляет "западноевропейскую культуру" в войне против "варварского" русского Востока: Германия, заявляет он, никого не представляет, кроме себя самой, и она сама "Восток". Англо-американскому окружению с запада Германия должна противопоставить "контрокружение" Великобритании с востока. Вот почему Германия "вполне может выдержать ограниченную войну на два фронта, но не может выдержать неограниченный мир"2 .

"С точки зрения немцев, - читаем далее, - совершенно безразлично для нашей позиции в отношении России, имеем ли мы дело с максималистским, кадетским или царским правительством". Ленин ли руководит переговорами с русской стороны или Кривошеий, если назвать крупнейшую фигуру противоположного, консервативного лагеря, - это ни в чем не меняет наших требований в отношении России..., раз военная ситуация позволяет нам вообще предъявлять России требования". Но тут же автор замечает, что в весьма существенном отношении далеко не безразлично, какое в России правительство: меньшевистское, кадетское, царское или большевистское, ибо одни только отчаянные большевики могут решиться на борьбу против превращения России в хозяйственный и политический придаток Германии3 .

"Между тем полное порабощение всей России является неизбежным следствием положения Германии, географически срединной сухопутной державы Европы, подчиняющей себе евразийский континент с определенной целью - вступить в борьбу с своими западными врагами не на морских путях, а на сухопутном пути во всех важнейших конфликтных сферах "периферии". Основные направления этого пути проходят, следовательно, через более близкие важнейшие торгово-политические базы на Балканах и в Турции, с одной стороны, и через Европейскую Россию-с другой, в Северную, Среднюю и Внутреннюю Азию, т. е. в Сибирь, Туркестан и Монголию, в Персию, Афганистан, Тибет и Западный Китай"4 .

Мы изложили в основном часть книги, посвященную политическим "предпосылкам" экономической и статистической разработки темы, указанной в заглавии книги; остальные 170 страниц представляют "предпринимательское" изложение, свидетельствующее о том, что автор -


1 Daya W. Op. cit., S. 1 - 3.

2 Ibidem, S. 10.

3 Ibidem, S. 11.

4 Ibidem.

стр. 84

разносторонний "специалист" в стиле германских военно-хозяйственных специалистов "разведывательных" дел. По всем признакам, эта книга представляет не что иное, как слегка обработанную для печати записку, обосновывающую проект учреждения германского "консорциума в составе гроссбанков, торговых, промышленных и пароходных компаний с привлечением представителей имперского правительства, быть может, под руководством рейхсбанка". Это "управление русскими обязательствами по выполнению мирного договора" должно организовать "эксплоатацию вновь приобретенных прав", "дирижировать горной промышленностью, железнодорожным строительством, устройством пароходных линий, промышленными предприятиями и торговлей"1 .

Соус, каким приправлялись книги, пропагандировавшие создание мировой империи, был самого различного свойства: от рабовладельческой "всеспасительной реакции" - в патентованных изделиях откровенных пангерманцев - до "христианской справедливости", "религиозной красоты", "социалистической демократии", "национального равноправия" - в произведениях, рассчитанных на успех в среде слабонервных читателей, пугавшихся звериной наготы германского империализма.

Наиболее популярным образцом литературы последней категории была, без сомнения, переведенная очень скоро после ее выхода (1916 г.) на английский и русский языки книга бывшего пастора и члена рейхстага Ф. Науманна - "Срединная Европа"2 . Книга Науманна под шумок демократической и либеральной болтовни точно воспроизводит "пангерманские" тезисы нового "жизненного пространства" Германии и "нового европейского порядка". "Neuordnung" - термин, ходячий в германской военно-пропагандистской литературе 1914 - 1918 годов.

О Франции Науманн говорит, что она "на стороне Англии - нечто вроде большой и усовершенствованной Португалии", но, однако, есть "надежда, что, может быть, как-нибудь позднее французы причислят себя к Срединной Европе".

Об Италии: "Собственно говоря, Италия должка была бы примыкать экономически к Срединной Европе".

О скандинавских странах, а также о Голландии, Швейцарии, Румынии, Болгарии, Сербии, Греции: "Было бы преждевременно считаться уже теперь с мелкими срединноевропейскими государствами... Они еще имеют время принять решение".

С турками "мы останемся связаны... однако в организацию основ Срединной Европы не следует вмешивать Турцию как "страну южную, восточную, старозаветную и немноголюдную", поэтому "первоначально, наш взор направлен на срединноевропейскую площадь, простирающуюся от Северного и Балтийского морей до Альп, Адриатического моря и южной полосы Придунайской долины... Всякий исторический партикуляризм должен быть здесь уничтожен мировой войной"3 . Это - ядро новой империи. Турция, драгоценнейшая часть ее, исключается из этой "братской страны", т. е. состоит в новой империи на "правах" колонии - в точности, как в утопии Мартина.

Европу ожидает "великий триединый раздел"; окопы 1916 г. станут государственными границами новой империи - убогая мысль, усердно повторяемая от начала до конца книги.

"Невозможность образования мелких государственных организмов" в этих границах якобы "очевидна". "Это не означает, что отдельные национальности прекратят свои споры, но они будут рассматривать их как вопросы внутренней, а не внешней политики и поймут, что чешское войско, или кроатский генеральный штаб, или чисто мадьярское (!) ми-


1 Daya W. Op. cit., S. 179.

2 Naumann Fr. "Mitteleuropa". Перевод фон дер Флита, с предисловием Б. Э. Нольде. Петроград. 1918.

3 Naumann Fr. Op. cit., S. 2 - 3.

стр. 85

нистерство иностранных дел, или словенская экономическая политика, или галицийское государственное казначейство принадлежат к числу неосуществимых вещей"1 .

"Либеральный", "гуманный" и "демократический" автор предпочел "воздержаться от обсуждения польского вопроса", но все же изрек, что "существование новой Польши было бы немыслимо без заключения ею предварительного соглашения с Срединноевропейским союзом". Ибо "над всеми германскими подданными немецкого, французского, датского я польского происхождения, а равно над немцами, румынами, словаками, кроатами и сербами в Венгрии и над немцами, чехами, словаками, поляками и югославянами Австрии должно быть поставлено как общий знаменатель понятие "Срединная Европа". По существу, - скромно добавляет бывший пастор, - Срединная Европа будет немецкой"2 .

В дальнейшем "красноречивый" и "либеральный" соус науманновской Срединной Европы превращается в чистейшую пропаганду идеи той "национал-социальной партии", которая маячила уже на страницах книги Р. Мартина и пришла к своему завершению в немецком фашизме. Науманн называет своим "государственным социализмом" прямую его противоположность - государственный капитализм военного времени - и объявляет, что мечта о социализме осуществляется под руководством круппов, людендорфов и Ко . "Мы (т. е. немцы. - Е. А. ) не знали, что, в сущности, мы желали все одного и того же", а достигли этой общей желанной цели "совместной работой народной школы, казармы, полиции, науки и социалистической пропаганды"3 . Пастор, впрочем, готов признать, что "то, что мы наблюдаем в Германии, не совсем сходится с тем, что Марко называл диктатурой пролетариата, но до известной степени напоминает это понятие, т. е. шаг к социализму под руководством правительства. Это хозяйственная диктатура государственных людей, пользующаяся содействием и советами наиболее заинтересованных сфер"4 .

Со всем этим зловонным фашистским духом, всходившим еще в 1916 г. из гнойника германского империализма, бывший пастор обращался к пролетариату: "Рабочий народ Срединной Европы, мы зовем тебя!" Рабочий народ не откликнулся на этот зов, но палач Людендорф выучился у этого благочестивого мошенника многому из того, что от него в наследство, в свою очередь, получил людоед Гитлер.

На такой основе Науманн приступает к расширению территории своей Срединной Европы: "От Гибралтара до Триеста и Фиуме". Слияние Германии с Австро-Венгрией мыслится, прежде всего, как основа "общей турецкой политики" немцев и мадьяр, знающих, что "все турецкие планы Германии неосуществимы без Триеста и Фиуме".

Но эта "германо-австро-венгерская экономическая площадь, разумеется, недостаточна... Жизнеспособная Срединная Европа нуждается в примыкающих к ней аграрных областях... Кроме того, ей необходимо возможное расширение ее северного и южного побережий, а также обладание заокеанскими колониями".

Увлеченный собственной болтовней, Науманн заканчивает книгу словами: "Срединная Европа является плодом войны. Мы вместе сидели в тюрьме военного хозяйства, мы вместе сражались, мы вместе хотим жить!"

У тюремщиков германского рабочего класса и порабощенных народов дух заняло от такого откровения. Так значит, можно выдать военную тюрьму за "социалистическую систему"! Это открытие сулило не-


1 Naumann Fr. Op. cit., S. 26.

2 Ibidem, S. 62.

3 Ibidem, S. 76.

4 Ibidem, S. 87.

стр. 86

объятное "жизненное пространство" германским палачам - государственным людям и "наиболее заинтересованным сферам".

Успех пасторского фокуса с его "Срединной Европой" окрылил германских ученых, претендовавших на участие в расширении и в увековечении среднеевропейской тюрьмы военного хозяйства. Памятником их усердия остался коллективный труд - сборник со вступительной статьей М. Зеринга под названием "Западная Россия и ее значение для развития Срединной Европы"1 .

Из руководящей статьи М. Зеринга мы узнаем, что англо-американский империализм посягает на свободу центральных империй, прочих европейских самостоятельных государств "и малых народов вообще" что для сохранения этих государств и народов они должны присоединиться к "Союзу Срединной Европы" в экономическом, военном и морском отношениях, насколько они доросли до этого; что "восточной целью войны является освобождение оккупированных стран от великорусского господства и присоединение их к Срединной Европе, старинным культурным достоянием которой они к тому же и являются"; что это относится не только к оккупированным уже, но и к некоторым неоккупированным областям...

Подлежат включению в срединноевропейскую великую Германию: 1) великая Финляндия до Белого моря, с Ладожской, Онежской и какими-то другими областями; 2) балтийские провинции, представляющие "естественный хинтерлянд Восточной Пруссии"; 3) Литва с Белоруссией; 4) Польша; 5) Украина; 6) немцы-колонисты Волги, "Южной Россия" и Волыни... Словом, "Россия до Сарепты включительно но не надо забывать, - что это только часть "восточной цели войны", относящаяся к "Западной России"...

Таким образом, хищнические цели войны поддерживали все господствующие элементы вильгельмовской Германии. Их программа: завоевание Европы, превращение европейских стран в германские колонии, создание германской мировой империи от Ла-Манша и Шампани до Персидского залива как минимум и до Каспийского моря, Индии, внутреннего Китая и Тихого океана как максимум.

Можно ли считать эти военные цели импровизированными во время войны, под влиянием военных успехов, как считали их стыдливые германские историки? Конечно, нет. Мы видели, что основные элементы плана пангерманской империи созрели задолго до 1914 г.; для соответствующей обработки германского общественного мнения в пользу пангерманской идеи завоевания Европы как ближайшего этапа борьбы германского капитализма за мировое "жизненное пространство" еще к началу 90-х гг. были созданы мощные в политическим и финансовом отношении организации пропаганды и агитации, С целью завоевания "жизненного пространства" и для предварительного уничтожения в Германии всяких признаков свободы, демократии, национального достоинства и политической честности германским империализмом были наняты патентованные демагоги - провокаторы, громилы, грабители, убийцы, Германия была гитлеризована.

Так в последней империалистической фазе германского хищнического капитализма сформировался разбойничий немецко-фашистский империализм, перешедший от погрома германской культуры к попытке уничтожить культуру на всем земном шаре и устремившийся всем натиском своих мотомеханизированных полчищ к собственной гибели под ударами Красной Армии, спасающей под знаменем Ленина - Сталина свободу, счастье, жизнь народов Советского Союза и всего мира.


1 "Westrussland in seiner Bedeutung fur die Entwicklung Mitteleuropas". Leipzig - Berlin. 1917.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/-ЖИЗНЕННОЕ-ПРОСТРАНСТВО-ГЕРМАНСКОГО-ИМПЕРИАЛИЗМА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Mikhail SechinContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sechin

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Е. АДАМОВ, "ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО" ГЕРМАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 11.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/-ЖИЗНЕННОЕ-ПРОСТРАНСТВО-ГЕРМАНСКОГО-ИМПЕРИАЛИЗМА (date of access: 19.09.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Е. АДАМОВ:

Е. АДАМОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Mikhail Sechin
Ekaterinburg, Russia
1386 views rating
11.09.2015 (1470 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
5 hours ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
2 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
2 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
2 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
2 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
2 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
2 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
7 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
7 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
"ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО" ГЕРМАНСКОГО ИМПЕРИАЛИЗМА
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones