Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8864

Share with friends in SM

Проф. Н. Воронин

Известная "Песня о Щелкане Дудентьевиче" дошла до нас в двух основных версиях. Записи А. Гильфердинга дают "Песню" в сокращённом виде, без описания деятельности Щелкана в Твери и его гибели. Вариант, сохранившийся в сборнике Кирши Данилова, имея отличия в первой части, полнее по своему содержанию. Этот вариант заканчивается рассказом о тверских бесчинствах Шевкала и его убийстве. Здесь упоминаются "два удалых братца Борисовича", которые являются главными действующими лицами описанного в "Песне" убийства Шевкала во время Тверского восстания против татар в 1327 году. По сути дела, никаких указаний на восстание "Песня" не содержит; напротив, народное недовольство Щелканом находит выход в жалобе удалым братцам Борисовичам, которые пытались задобрить татарина дарами "злата, серебра и скатново земчюга". Однако Щелкан не воздал послам "старой, богатой Твери" должного почёта, "зачванился он, загорденился, и оне (т. е. те же Борисовичи. - Н. В .) с ним раздорили один ухватил за волосы, а другой - за ноги и тут ево разорвали, тут смерть ему случилася, аи на ком не сыскалося"1 ,

У А. Гильфердинга, в отличие от Кирши, Борисовичи представлены как "князья благоверные Митрий Борисович да Борис Борисович"2 . Вариант Кирши Данилова, записанный в середине XVIII в., старше, И утеря конца "Песни" в записях Гильфердинга может быть отнесена к. XVIII - XIX векам.

"Песня о Щелкане" почти не вызвала специальных исследований, где были бы поставлены вопросы о времени её сложения. Лишь в общей литературе мы имеем высказывания о том, что представляли собой действующие лица "Песни" - Борисовичи, - были ли они реальными историческими героями 1327 г. и, если это так, кто они по своей социальной принадлежности. Вместе с этим решался вопрос о происхождении, возрасте и исторической документальности "Песни о Щелкане".

Остановимся на некоторых из этих высказываний.

С. Соловьёв говорит о "Песне" в очерке внутреннего состояния русского общества до 1462 г., т. е. считает её сложившейся в XIV - XV вв., и приводит как образец светской литературы, "замечательный по взгляду на татар и на поведение ханских баскаков на Руси". Борисовичей Соловьев считал князьями3 .

В. Келтуяла полагает, что в основу "Песни о Щелкане" положены рассказы о действительном событии в Твери в 1327 году. Текст песни хорошо отражает эти события, воспроизводя собственные имена исторических лиц и общую картину татарского произвола. "Зато имя князя тверского Александра забыто и вытеснено отчеством - Борисовичи: в этом отчестве отразились воспоминания о позднейшем времени в истории Твери - о времени князя Бориса Александровича и его сына Михаила". Автор считает, что это отчество, как и заключительный стих о благополучном исходе восстания, противоречащий действительности, присоединены певцами позднее, когда реальные черты события изгладились. Не датируя прямо возникновение "Песни", автор, повидимому, относит её к XIV веку4 .

М. Сперанский относит "Песню о Щелкане" к старшей группе исторических песен, к эпохе монгольского ига: "Летописный рассказ, особенно с деталями, сообщаемыми Тверской летописью, даёт объяснение песни почти целиком, кроме конца её, будто поступок тверичей сошёл для них безнаказанно: это изменение конца может указывать на ту пору редакции нашей песни, более позднюю, когда татары уже перестали быть грозою русских, а песня со счастливым окончанием тем более льстила народному самолюбию и представлялась с таким содержанием вполне естественной. Замена князя Александра братьями Борисовичами указывается то же: имя Борисовичей следует считать отзвуком уже XV в., когда Тверь при князе Борисе Александровиче переживала в последний раз блестя-


1 Сборник Кирши Данилова, стр. 13 - 14. СПБ. 1901.

2 Гильфердинг А. Онежские былины. Т. III, стр. 253, 415, NN 235, 269, 283. М. и Л. 1940.

3 См. Соловьёв С. История России. Т. I, стр. 1314 - 1315. Изд. "Общественная польза". СПБ.

4 Келтуяла В. Курс истории русской литературы. Ч. 1-я. Кн. 2-я, стр. 267 - 270. СПБ. 1911.

стр. 75

щую по наружности эпоху своей независимости"1 . Таким образом, автор, относя возникновение "Песни" ко времени, близкому к описываемому событию, и сближая её с версией рассказа о Шевкале в Тверском сборнике, полагал, как и Келтуяла, что первоначальным действующим лицом "Песни" был Александр Михайлович Тверской, а не Борисовичи, что "Песня" заканчивалась мрачной картиной разгрома Твери, что, следовательно, вариант Кирши Данилова далёк от текста протооригинала.

В специальной статье А. Седельникова "Песня о Щелкане и близкие к ней по происхождению"2 возникновение первоначального текста памятника отнесено к творчеству скоморохов времени Грозного; самый же сюжет произведения истолкован как сатирическое отображение событий XVI века, скомороший памфлет на Грозного (Азвяк) и его шурина Михаила Темрюковича (Щелкан). Тем самым автор отрицал возможность "признать за данной песней значительное старшинство перед всеми остальными великорусскими историческими песнями"3 . Таким образом, "Песня о Щелкане", как утверждает автор, имеет отношение к Москве XVI в., а не к Твери XIV века. Тверское событие 1327 г. было использовано как маскировка для выпада против царя Ивана и опричнины.

Выводы А. Седельникова не встретили возражений и были приняты в последующих работах по русскому фольклору4 . С отнесением "Песни о Щелкане" к XVI в. всё развитие русской исторической песни получало начало лишь со времени Грозного5 . Нужно отметить, что построение А. Седельникова представляется чрезвычайно искусственным и мало убедительным. Попытка связать содержание "Песни" с событиями XVI в. была бы правомерна, если бы ее содержание совершенно расходилось с фактами XIV века. Однако, как увидим ниже, при ближайшем анализе оказывается несомненным, что "Песня" без всяких натяжек и надуманных построений целиком отвечает событиям 1327 г. и, более того, является ценным историческим источником для более полного их освещения.

*

В недавнее время Я. Лурье высказал мысль, что "удалые Борисовичи" "Песни" - это не князь с братом, а тверской тысяцкий с братом6 . При этом автор сослался на генеалогию бояр Шетневых; их родоначальником был Борис Фёдорович Половой, внук которого, Михаил Шетнев, был тверским тысяцким; после Михаила эта должность закрепилась в их роде7 . Догадка эта встречает поддержку в позднейших источниках, свидетельствующих о большой популярности в Твери рода Борисовичей ещё в XVI - XVII веках. Писцовые книги XVI в. по Тверскому уезду знают три поколения Борисовичей, или чаще Борисовых, - это народное прозвище, видимо, было более распространённым, чем фамилия Шетневых: она упомянута только один раз8 . В перечнях владений "бояр и детей боярских тверич" Борисовичи стоят на первом или втором месте, что свидетельствует об их политическом и родовом весе.

Старший и наиболее крупный землевладелец Василий Петрович Борисович, доживавший свой век в Москве, имел сёла и деревни в разных волостях, но основной массив земель (109 деревень и починков) был в волости Кавь. Среднее поколение Борисовичей к концу XVI в. уже вымерло: это сыновья Василия Петровича - Тимофей Васильевич и Никита Васильевич Борисовичи. Землями Тимофея владела его вдова Настасья с сыновьями Григорием и Иваном, служившими у князя Владимира Андреевича. Землями Никиты владела "Стефанида, жена Борисова", с сыновьями Матвеем, Александром и Василием, служившими на государевой службе9 . Очень характерно, что землевладение Борисовичей, в отлична от большинства других владельцев Тверского края, подтверждалось "крепостями старинными", частью погоревшими в тверском Спасском соборе "в великий пожар". Можно установить, что под "старинными крепостями" писцы разумеют акты времени великого князя Бориса Александровича10 . Таким образом, история Борисовичей углубляется до первой половины XV в., когда они пользовались, видимо, особым благоволением княжеского двора. Это время отстоит всего на 100 лет от 1327 г. и Тверского восстания. Однако источники позволяют заполнить и этот разрыв.

В тех же писцовых книгах упоминаются владения тверского Михаило-Архангельского монастыря, "что кладутца Борисовичи". Старший из Борисовичей XVI в., Василий Петрович, отдаёт монастырю деревню Боково. Тот же Василий


1 "Былины. Исторические песни". Т. II, стр. 324 и 340. Под ред. М. Сперанского. М. 1919.

2 "Художественный фольклор". Т. IV - V, стр. 36 и сл. М. 1929.

3 Там же, стр. 36.

4 См., например, Соколов Ю. Русский фольклор, стр. 262 и сл. М. 1938.

5 Там же.

6 Лурье Я. Роль Твери в создании национального государства. "Учёные записки ЛГУ" N 36, стр. 107.

7 Борзаковский В. История Тверского княжества, стр. 222 - 223. СПБ. 1876; Соловьёв С. Указ. соч., стр. 952, прим 3.

8 Необычность фамилии - "Борисовичи" - заставила издателя сопроводить её при первом упоминании недоуменным "sic!". Писцовые книги Московского государства. Ч. 1-я, отд. 2, стр. 164. Изд. Н. Калачова. Уп. Петра Шетнева на стр. 221.

9 Земли Василия Петровича, см. Там же, стр. 181, 184, 226, 284 - 285; Тимофея Васильевича и его сыновей, стр. 84, 232, 258; Никиты Васильевича и его сыновей, стр. 164, 255, 284, 288 - 289.

10 Там же, стр. 164; указание, что "старинные крепости" - акты князя Бориса, стр. 168, 169; грамот старше князя Бориса не было предъявлено ни разу.

стр. 76

Петрович жаловал земли другому Михайловскому монастырю, "что Михайло Арханьил на пустыньки, аз реке на Шоше, бывала Василья Петровича"1 . Понять значение почитания Михаила Архангела в роде Борисовичей помогают источники XVII века.

Писцовая книга Потапа Нарбекова 1626 г. при описании тверского Загородского посада также сообщает о Михаило-Архавгельском монастыре на берегу Волги: "Монастырь Архангельской, где кладутца Борисовичи, а в нём храм древян клецки обалилея, да место пусто, а стоял на том месте храм Похвалы пресвятые Богородицы"2 .

Здесь упомянуты не какие-либо другие Борисовичи, а именно потомки Бориса Полового. Об этом свидетельствует посвящение храма Архангелу Михаилу - патрону первого в роде Шетневых тысяцкого, Михаила Фёдоровича Шетнева, который," повидимому, и положил основание Михайловскому монастырю, ставшему местом погребения их рода. Характерно, что тверской тысяцкий поставил свой храм не в Кремле, где были княжеская усыпальница - Спасский собор - и княжеская дворцовая церковь Михаила Архангела3 , а вне Кремля, на Загородском посаде "старой, богатой Твери", как бы подчёркивая этим свою социальную связь с демократическими слоями городского населения. Таким образом, можно считать доказанным, что Борисовичи "Песни о Щелкане" - реальные исторические участники событий 1327 г., а не позднейшая замена фигурировавшего первоначально имени князя Александра, как это полагали и М. Сперанский и В. Келтуяла.

Следует напомнить подмеченное В. Борзаковским отличие судьбы тверских тысяцких от участи тысяцких в Москве и Рязани. Если о последних мы знаем в связи с упоминанием об их трагических убийствах и связанных с этим волнениях, то о судьбе тверских тысяцких таких сообщений нет4 . Видимо, здесь между тысяцкими, боярством и княжеской властью не возникало тех острых политических противоречий, которые вели к гибели тысяцких и, наконец, к исчезновению этой должности. Выступление тысяцкого во главе восстания 1327 г. против татар представляется вполне естественным. Вспомним киевское восстание 1068 г., связанное с борьбой против половцев, когда явившиеся в город за оружием жители киевской округи после отказа князя обратились в первую очередь к своему тысяцкому Коснячку5 . У тверских тысяцких Борисовичей ненависть к татарам подогревалась свежими воспоминаниями о предке их рода, черниговском боярине Феодоре, казнённом в 1246 г, в Орде вместе с князем Михаилом Всеволодовичем Черниговским. Любопытно, что именно около церкви-усыпальницы Борисовичей происходили торжественные встречи останков погибших в Орде тверских князей Михаила Ярославича и Александра Михайловича.

Изложенное со всей определённостью свидетельствует о том, что "Песня о Щелкане" в варианте Кирши Данилова говорит о вполне реальных деятелях восстания 1327 г., т. е. сохраняет чрезвычайно жизненную связь с этим событием; рассказ о нём реалистичен и конкретен, т. е. ещё не подвергся значительной фольклорной переработке с амортизацией и заменой жизненных деталей общими местами и сюжетными оборотами. Это вновь ставит вопрос о времени появления "Песни о Щелкане", которое, на наш взгляд, может быть значительно приближено к 1327 году.

*

Летописные повествования о шевкаловщине дошли до нас в двух вариантах. Первый и наиболее интересный вариант содержится в первой части Тверского летописного сборника6 ; второй, отличаясь от первого по содержанию и стилю изложения, приписывает руководство восстанием князю Александру7 , тогда как в первом выступают безыменные тверские горожане. К этой же группе принадлежит рассказ I Псковской летописи. Сохраняя руководящую роль Александра Тверского, этот рассказ пропитан похвалами ему и дополнен весьма сочувственным описанием его пребывания во Пскове8 .

Рассказ о шевкаловщине в Тверском сборнике носит характер вставного, записанного со слов повествования. Его начало вполне фольклорно: злые татары посоветовали хану погубить князя Александра и других русских князей, чтобы прочнее владеть Русью; - Шевкал берётся уничтожить христианство и князей и полонить их семьи. Это вступление по смыслу сближается с началом "Песни о Щелкане". Далее следует изложение деятельности Шевкала в Твери. Придя сюда, Шевкал согнал князя Александра с отцовского двора и занял его. Начались надругательства над народом, на-


1 Писцовые книга Московского государства, Ч. 1-я, отд. 2, стр. 195, 278, 287, 157.

2 Выпись из Тверских писцовых книг Потапа Нарбекова, стр. 64. Тверь. 1626. Тверь. 1901. Автор анонимной статьи "Загородский посад в 1626 г." ("Тверские губернские ведомости" N 7, за 1865 г.), полагал, что "Борисовичи" здесь - потомки князя Бориса Михайловича Кашинского.

3 Овсянников Н. Тверь в XVII веке. Тверь. 1889, а также данные летописей о названных княжеских храмах.

4 Борзаковский В. Указ. соч., стр. 223 - 224; Иловайский Д. История Рязанского княжества, стр. 120 - 121. М. 1858; Соловьёв С. Указ. соч. Т. I, стр. 951 - 952, 987. В Тверской земле тысяцкие - "тысячники" - играли значительную роль ещё в середине XV в.; См. Лихачёв Н. Инока Фомы слово похвальное..., стр. 53. СПБ. 1908.

5 Полное собрание русских летописей (ПСРЛ), I. Лаврентьевская летопись 1068 г., ст. 170 - 171. Л. 1926.

6 ПСРЛ, XV. Тверская летопись, ст. 415.

7 ПСРЛ, VII. Воскресенская летопись, ст. 200; X. Никоновская летопись, ст. 194.

8 ПСРЛ, IV, ст. 185.

стр. 77

силия и грабежи. "Народи же, гордостью повсегда оскрьбляеми от поганых, жаловахуся многажды великому князю, дабы их оборонил; он же, видя озлобление людий своих, не могый обороните, трьпети им веляше; и сего не трьпяще тверичи, и искаху подобна времени (т. е. ждали случая для нападения на татар. - Н . В. )". И этот случай представился: 15 августа, в Успеньев день, дьякон Дюдко вёл ранним утром к Волге на водопой "кобилицу младу и зело тучну"; татары позарились на лошадь и отняли её; на крик Дюдко сбежались тверичи, а татары взялись за сабли. Тверичи не отступили, но "удариша в колоколы и сташа вечием и поворотися весь град и весь народ там часе събрашася и бысть в них замятия (т. е. некоторое колебание. - Н . В .) и кликнута тверичи и начата избывати татар, где кто застропив, дондеже и самого Шевкала убита и всех поряду. Не оставиша и вестоноши, разве еже на поли пастуси коневии пасуще и похватиша лучший жеребци и скоре бежаша на Москву и оттоль в Орду и тамо възвестиша кончину Шевкалову".

Здесь, как и в "Песне о Щелкане", князь Александр не играет никакой роли; на первом плане рассказа - "люди тверичи", подобно тому как в "Песне" - вожди народа "удалые братья Борисовичи". С. Соловьёв отдаёт предпочтение перед другими вариантами рассказу о 1327 г. Тверского сборника, так как здесь "Шевкалово дело рассказано подробнее, естественнее и без упоминания о замысле Шевкала относительно веры"1 .

Обратим внимание на одну подробность рассказа, придающую ему особую живость и конкретность. Это - описание выхода ранним утром дьякона Дюдко с его столь любовно описанной "зело тучной младой кобылицей" и заключение рассказа, где вновь выступает осведомлённость о том, что происходит вне города, на поле, где паслись конские стада и откуда "коневии пастуси", взнуздав "лучший жеребци", помчались на Москву с тревожным известием об избиении татар. Эти подробности наводят на мысль, что этот рассказ сообщён кем-либо из этих пастухов (если это не были татары), или, скорее, самим дьяконом Дюдко, любителем лошадей, имя которого вместе с именами князя и Шевкала названо в тексте2 . Рассказ не носит черт книжной речи, что особенно ярко сказывается при сравнении с текстом летописных рассказов второго типа, изобилующих литературными штампами и поучительными ремарками летописца.

Следует обратить внимание на место рассказа о Шевкале в Тверском сборнике.

1327 годом оканчивается великокняжеский летописный свод, доведённый до этого года князем Александром3 . Сжатый и деловой текст летописи под 1327 г. неожиданно прерывается рассказом о Шевкале, резко отличающимся от официального и сухого языка летописных записей смежных лет. Перед началом рассказа помещена краткая запись о получении князем Александром великого княжения, резко отличная по характеру от фольклорного начала рассказа о Шевкале: "Того же лета князю Александру Михайловичу дано княжение великое, и прииде из Орды, и седе на великое княжение". После заключения рассказа о восстании, в котором уже сообщено о гибели Шевкала, снова идут типичные летописные записи: "Той же зыми преставися Пётр Митрополит и убиень бысть Шевкаль", а дальше, под 1328 г., - сообщение о Федорчуковой рати: "И то слышав (т. е. убийство Шевкала. - Н . В .), беззаконный царь на зиму посла рать на землю русскую". Дублирование сообщения о смерти Шевкала и отличие по языку рассказа о Тверском восстании от окружающего летописного текста свидетельствуют о его интерполяции и ином происхождении. На это же указывает его начальная словесная связка с предшествующим летописным текстом о получении князем великокняжеской власти: "потом, за мало дней за умножение грех ради наших". Она напоминает те связки, когда летописец, внося в текст чей-либо рассказ, затрудняется привести его точное хронологическое определение и ограничивается общим указанием, вроде "в те же времена", "в лета те" и пр. Здесь подобная связка выглядит странно, так как в рассказе указан точно день восстания, и можно удивляться, что дата появлений Шевкала в Твери выпала.

Текст Рогожского летописца, отражающий редакцию Тверского свода 1455 г.. почти в точности повторяет текст Тверского сборника, но пытается завуалировать допущенное дублирование известий. После заключения рассказа 1327 г. об убийстве Шевкала записано последнее событие этого года: "Тое же зимы преставися Пётр Митрополит", а следующий абзац перередактирован: "А убиен бысть Шевкал в лето 6835, И то слышав беззаконный царь" и пр.4 . Попытка упразднить повторение путём его некоторого изменения лишь ярче подчёркивает факт разрыва последовательного летописного текста вставным повествованием о Шевкале.

Всё изложенное приводит к выводу, что интерполированный в Тверскую летопись рассказ о Шевкале представляет запись народного живого рассказа, сохранившего непосредственную свежесть пережитых событий.

Для уточнения даты записи существенно то обстоятельство, что она не содержит описания последовавшего за восстанием


1 Соловьёв С. Указ. соч., Т. I, стр. 918.

2 В этом отношении сохранение и "Песней, о Щелкане" имени тысяцкого с братом чрезвычайно симптоматично.

3 Насонов А. Летописные своды Тверского княжества. Доклады АН СССР. Ноябрь - декабрь 1926 г., стр. 126.

4 ПСРЛ, XV. Рогожский летописец, ст. 43. Птг. 1922.

стр. 78

разгрома Твери - об этом событии повествует уже летописец под следующим, 1328 годом. В этом можно видеть указание на то, что рассказ записан в том же, 1327 году, до прихода карательной экспедиции Калиты. Как увидим ниже, эта же особенность характерна и для "Песни о Щелкане", что отмечалось исследователями как историческая погрешность "Песни", образовавшаяся в результате позднейших её переработок.

Рассказ о 1327 г. включён в летопись, видимо, не без ведома князя Александра, а скорее по его инициативе. Политический смысл этого включения очевиден: согласно этому рассказу, Александр не повинен в восстании, это - стихийное возмущение народа, не внявшего призывам князя к терпению. Это было очень существенно для тверского князя, только что облечённого, волею хана, великокняжеским достоинством. Эта версия оправдывала его перед судом истории и ограждала от возможных преследований со стороны хана1 .

В этом смысле вторая версия рассказа о Шевкале отражает противоположную тенденцию. Не народ восстал, но князь призвал тверичей к оружию, он приказал зажечь двор отца своего, где скрывались татары, - за это и обрушивается на Тверь карательная экспедиция Калиты и затем начинается преследование Александра. Мы уже отмечали книжный характер данной обработки сюжета. Решив истребить тверичей, собравшихся в день праздника Успения, Шевкал не знал? что бог хранит "от сыроядець" род христианский. Александр, призывая народ к оружию, говорит: "Не аз почах избивати" и пр., подобно известной речи Ярослава перед битвой со Святополком2 . Столкновение с татарами изображено как организованное выступление народа. "И съступишася обои въсходящу солнцу и бишася весь день" - оборот, явно повторяющий обычный литературный штамп. Но в то же время во второй версии сохраняется вступление к рассказу вполне фольклорного типа, отражавшее носившиеся а народе в связи с приездом Шевкала тревожные слухи. Сохраняется и точная дата события - 15 августа, на праздник Успения. Для этой второй летописной версии о восстании 1327 г. весьма характерна подробность, приписывающая Шевкалу намерение "привести христиан в татарскую веру", что сообщает Александру черты борца с басурманами и защитника православия. Эта особенность рассматриваемого рассказа позволяет выяснить время его возникновения.

Повествование о Шевкале нашло вторичное отражение в том же Тверском сборнике, в его последней части - "Летописце княжения Тферского благоверных великих князей тферьских", составленном по инициативе князя Бориса Александровича3 . Задачей этого произведения, возникшего в 1455 г., после падения Константинополя, в обстановке борьбы Москвы и Твери за византийское наследство, было доказательство прав на него Тверского княжества и тверских князей как исконных поборников православия. Центральной фигурой "Летописца" является князь Михаил Александрович, которому посвящен обширный текст. Приступая к биографии князя Михаила, автор упоминает о его отце, а в связи с этим рассказывает и историю о Шевкале. Шевкал представлен как "притеснитель православного града Твери", "христианский губитель" и "церковный боритель". Александр выступает защитником православия. Напротив, пришедший с татарами "Иван Московский... вожь им на грады, Тверскыа бываше", т. е. является вероотступником и предателем церкви. Гибель Александра в Орде (1339) изображена как мученическая кончина за веру: "Получи желание свое, еже за христианы течение съверьшити, и въсприят мучениа добро победный венец от рукы Вседрьжителя"4 . В этой версии "Летописца" князя Бориса Александровича, повидимому, и следует видеть источник вполне книжной версии рассказа о Шевкале, условно названного нами вторым типом рассказа и носящего на себе следы московской политической редакции5 .

Я. Лурье показал связь сюжета "Песни о Щелкане" с изображениями на рогатине князя Бориса Александровича тверского, тем самым вскрыв большую популярность этого произведения в Твери первой половины XV века. Автор склонен отнести к этому времени возникновение и "Песни о Щелкане"6 . Тем самым он положил конец попытке истолковать "Песню о Щелкане" как сатирическое произведение скоморохов Москвы XVI в., так как она явно существовала уже в первой половине XV века.

*

Я. Лурье дополнительно отметил, что отношение "Песни" к татарам, которые представлены в ней без издевки и насмешки, как реальная и грозная власть, не позволяет


1 Любопытно, что в Симеоньевской летописи, отразившей свод 1327 г. в уже отредактированном при Калите или его преемнике виде, рассказ о Шевкале совершенно опущен, а разгром Калитой Твери мотивирован как божья кара "множества ради грех наших" (ПСРЛ, XVIII, ст. 90; Насонов А. Летописные своды Тверского княжества, стр. 765. ИОГН. 1930).

2 См. Соловьёв С. Указ. соч. Т. I, стр. 918, прим. 2.

3 ПСРЛ, XV, ст. 465 - 466; Насонов А. Указ. соч., стр. 738 и сл.

4 Насонов А. Указ. соч., стр. 747 и сл. В смысле проведения той же тенденции любопытна замена новгородского архиепископа Василия в рассказе об обучении юного князя Михаила Александровича "митрополитом Киевьским Фегнастом". ПСРЛ, XV, ст. 467.

5 Может быть, в связи с оживлением интереса к истории 1327 г. при князе Борисе поднялся авторитет Борисовичей, получивших в это время, как мы видели выше, земельные пожалования ("крепости старинные" Бориса Александровича указаны в писцовой книге конца XVI века).

6 Лурье Я. Указ. соч., стр. 104 - 107.

стр. 79

датировать памятник временем после 1480 года1 . Однако эта же черта песни, как нам кажется, ведёт не к первой половине XV в., а к более раннему времени.

С конца XIV в. в оправившейся Твери вновь усиливаются антитатарские настроения. В это время и в первой половине XV в. мы наблюдаем, например, исчезновение татарских надписей на тверской монете2 . Международный авторитет Тверского княжества этого времени также способствовал переоценке отношения к недавно безраздельной власти монголов. Это позволяет думать, что "Песня о Щелкане" с её ясно выраженным пиететом к монголам возникла ещё до периода князей Михаила и Бориса Александровичей, с именами которых связан зенит политического могущества Твери. Нам представляется более вероятным отнести появление "Песни" ко времени второй четверти XIV в., вскоре после Тверского восстания 1327 года. Реализм и историческая конкретность "Песни" указывают, как мы отмечали, что она слагалась под свежим впечатлением события, сохранив многие бытовые и исторические его подробности, особенно яркие в варианте Кирши Данилова, стоящем, несомненно, ближе других к первоначальному содержанию и характеру произведения.

*

В Твери конца XIII и начала XIV в. народное творчество, видимо, с особой остротой реагировало на гнёт монгольской неволи. Мы видели выше, что ходячий народный рассказ о шевкаловщине был внесен в Тверскую летопись, сохранив почти в нетронутом виде свою непосредственную свежесть и простоту. Не менее симптоматично появление в великокняжеском своде 1305 г. вставки под 1283 - 1285 гг. повествования о баскаке Ахмате, который действовал в далёком Курском княжестве. Это повествование носит характер устного народного рассказа, сложившегося из сообщений купцов, как предполагает М. Приселков, где-либо во Владимиро-Суздальской или Новгородской области3 . Едва ли есть необходимость в этом территориальном ограничении, так как Тверь была одним из крупнейших торговых центров русского средневековья, и здесь этот бродячий рассказ мог услышать тверской сводчик 1305 года. Стоит напомнить сюжет данного повествования: некий "бесерменин злохитр и вельми зол", по имени Ахмат, державший "баскачьство Курьскаго княжениа", откупал дань, отягощая князей и чёрных людей. Его отрады, стоявшие в двух слободах на земле князя рыльского Олега, опустошали поборами и насилиями округу. По жалобе Олега хану Телебуге Олег и Святослав князь липовичьский силами татарского отряда изгоняют отряды Ахмата из этих слобод. Ахмат донёс хану Ногаю о происшедшем; Олег был вызван к хану, но он побоялся ехать в ханскую ставку. Тем временем князь Святослав липовичьский, без извещения Олега, снова ударил на татарские слободы "в ночи - разбоем". Ногай послал карательный отряд в землю Олега; князь бежал к своему хану Телебуге, а Святослав скрылся а Воронежских лесах; татары, ограбив землю, восстановили разбитые Олегом слободы, куда свели полон и награбленное добро. Приведённые к Ахмату бояре были казнены; их одежды были отданы находившимся тут "гостям-паломникам", с тем чтобы они ходили по землям и разносили молву, что такая же казнь ждёт всякого, кто будет противиться баскакам. Трупы обезглавленных бояр были повешены на деревьях, а их отрубленные головы и правые руки татары собирались послать для устрашения "по землям", но так как округа была опустошена и устрашать было некого, бросили "псам на снедь". Многие люди, ограбленные донага, замёрзли; "Се же великое зло сътворися грех ради наших; Бог бо казнить человека человеком, тако сего бесерменина навёл злаго за нашу неправду, мню же, - поясняет сводчик, - и князей ради, понеже живяху в которе. Много имам писати, но то оставим". Далее под 1284 г. летописец подробно рассказывает о новом набеге Святослава, - он напал на отряд из баскаческой слободы и истребил 25 русских и 2 татар. Братья Ахмата, оставленные им в слободах, бежали к нему в Курск. Олег потребовал, чтобы Святослав шёл Орду держать ответ перед ханом, но тот отказался. Олег привёл татар "и уби князя Святослава по царёву слову, и потом брат Святославль князь Александр уби князя Олега и Давида сына его, на едином месте, и сътворил радость диаволу и его поспешнику бесерменину Ахмату"4 .

Политическая мораль этого повествования совершенно недвусмысленно подчёркнута автором и более ярко и сильно была выражена столетием раньше в "Слове о полку Игореве". Это-гибельность для Руси княжеских "котор", которые к тому же осложнялись устанавливавшимся двоевластием в самой Орде. Оттенённые в конце повествования взаимное истребление князей я роль в этом татар как бы дополняли курской иллюстрацией те кровавые раздоры, которые происходили в среднерусских княжествах. Рассказ о баскаке Ахмате ярко иллюстрирует отмеченную К. Марксом политику, которая состояла в сталкиваний княжеских интересов и в истощении русской силы в бесплодных "которах". "Натравливать князей друг на друга, поддерживать несогласие между ними, уравновешивать их силы, никому из них не давать усиливаться - всё это было традиционной


1 Лурье Я. Указ. соч., стр. 103.

2 Рубцов М. Деньги великого княжества Тверского (XIII - XV вв.), стр. 82 - 83. Тверь. 1904.

3 Приселков М. Лаврентьевская летопись (история текста). "Учёные записки ЛГУ" N 32. стр. 139 - 140.

4 ПСРЛ, XVIII. Симеоньевская летопись 1283 - 1284 гг., ст. 79 - 81; IX. Никоновская летопись, ст. 162 и сл. Описываемые события относятся к 1287 - 1293 гг.; Насонов А. Указ. соч., стр. 70. прим. 3.

стр. 80

политикой татар"1 . По политическим соображениям, автор рассказа об Ахмате умолчал о своих дальнейших умозаключениях ("много имам писати, но то оставим")2 . Ой, видимо, рассчитывал на возможность объединения усилий князей в борьбе против татар. Смысл повести заключается не в устрашении читателя рассказом о расправе Ахмата, а в возбуждении ненависти к баскакам и укреплении у читателя мысли о реальной возможности борьбы с ними при условии, если будут ликвидированы княжеские "которы". Реальный выход указывала сама "жизнь - усиление великокняжеской власти, за которое и шла борьба между Москвой и Тверью.

Характерно, что это повествование, тематически не связанное с содержанием летописного свода, вошло в его состав наряду с официальными летописными источниками. Несомненно, введение в изложение великокняжеского свода народного рассказа о баскаке Ахмате не было личной инициативой сводчика и, во всяком случае, было согласовано с заказчиком свода Михаилом Ярославичем. Отсюда можно заключить о политической преднамеренности занесения данного сюжета в официальный свод тверского князя3 .

Народное возмущение против татар накапливалось в Твери ещё задолго до восстания 1327 г., и Тверь как центр и опорный пункт в возможной борьбе с ними была широко известна народным массам смежных княжеств, устремившимся сюда в поисках спасения от монгольского террора.

Сообщение летописи о Дюденевой рати 1293 г. после описания разгрома, учинённого татарами по городам и сёлам Владимиро-Суздальской области, особо выделяет Тверь: "И оттоле въсхотеша (татары. - Н. В. ) ити на Тферь. Тогда велика бысть печаль Тферичем, понежь князя их Михаила не бяше в земли их, но в Орде, и Тферичи целоваша крест, бояре к черным людем, такоже и черныя люди к бояром, что стати с единого, битися с Татары; бяше бося умножило людей и прибеглых в Тфери и из иных княженей и волостей перед ратью". Тем временем подоспел князь Михаил, и татары, узнав об его прибытии, "не поидыша ратью к Тфери", свернув на Волок. Однако зимой того же 1293 г. Тверь не избежала расправы карательного отряда "царя Токтомеря" (хана Тохты) за попытку князя Михаила завязать связь с ордой хана Ногзя4 . Текст подчёркивает единство низов и боярских кругов города в стремлении сопротивляться татарам; это находит отклик в "Песне о Щелкане", где Борисовичи - тысяцкий Михайло Шетнев вместе с братом - являются участниками расправы над Шевкалом. Приведённые факты показывают, что в этой напряжённой обстановке в Твери особенно внимательно следили за деятельностью татар. В народных массах слагались рассказы на эту тему. Одно из таких народных сказаний - о баскаке Ахмате - было лаже внесено в великокняжеский свод 1305 г., подчеркнувший этим сочувствие тверского князя народным чаяниям. Естественно, что взрыв народного гнева - восстание 1327 г." освещенное внесённым в великокняжеский свод (руководившийся в это время тверскими князьями) рассказом о Шевкале, - нашёл яркое отражение также и в появлении "Песни о Щелкане"5 .

По своей форме и стилю "Песня о Щелкане", бесспорно, стоит в начале развития данного жанра русской устной словесности: при краткости и собранности изложения она носит характерные зля былинного эпоса черты (повторения, общие места, былинная ритмика, эпический характер повествования об убийстве Шевкала) Но вместе с этим её "зачин" уже носит облик исторического ввеления к конкретной тверской теме "Песни" - в обобщённых формулах дано верное определение "старой, богатой Твери" и любовно сохранено родовое отчество героев 1327 г. Борисовичей - тысяцкого Михаила Фёдоровича с братом.

Примечательными и характерными чертами "Песни" являются выраженные в ней глубокий оптимизм и вера в конечную победу над угнетателями. "Песня" заканчивается описанием убийства Шевкала, которое "ни аз ком не сыскалося", в то время как в действительности восстание было потоплено в море крови соединёнными усилиями Ивана Калиты и ханского карательного отряда. Напомним, что и рассказ, внесённый в Тверскую летопись, заканчивается


1 K. Marx. Secret diplomatic history... p. 78. London 1889. Весьма характерно, что борьба между Москвой и Тверью за великое княжение в глазах тверского летописца представляется результатом татарской политики. В Тверд хорошо понимали, что татары - главная сила, мешающая объединению Руси. Так, например, освещена история с послом Сарыкожей, перешедшим на сторону Димитрия Московского, и покупкой последним ярлыка на великое княжение. "Они же (Мамай и его "князи". - Н. В. )... безбожною своею лестью вверыли мечь и огнь в Русскую землю на крестианьскую погыбель" (ПСРЛ, XV. Рогожская летопись. ст. 96).

2 В Никоновской летописи: "много имам о сем писати, но оставим сиа долготы ради постигяет бо мя лето повествующе о сих" (ПСРЛ, X, ст. 164).

3 Показательна внимательность тверского летописца к деятельности ханских агентов на Руси. Так, например, А. Насонов предполагает, что известия о великом баскаке владимирском Иаргамане и его зяте Айдаре, сохранённые под 1269 и 1273 гг. в Никоновской летописи, восходят к тексту Тверского свода. Насонов А. Указ. соч., стр. 769.

4 ПСРЛ, XVIII. Симеоньевская летопись 1293 г., ст. 82 - 83; Насонов А. Монголы и Русь, стр. 76 - 77. М. и Л. 1940.

5 Отметим сохранение в бывшей Тверской губернии обрядовых песен с яркими воспоминаниями о татарщине. См. "Тверские губернские ведомости" NN 34 и 35 за 1850 год.

стр. 81

описанием победы тверичей, а последующий разгром Твери описан в летописной краткой манере уже самим летописцем. Это дало нам основание предположить, что рассказ этот возник под свежим впечатлением события в том же 1327 году. Не в этом ли году сложилась и тверская часть варианта "Песни о Щелкане", сохранённого Киршей Даниловым? Характерно, что эта наиболее конкретная и носящая местный характер часть "Песни" не была повторена вариантами А. Гильфердинга явно позднейшего происхождения: рассказ о давно забытом событии, естественно, отпал в процессе исторической жизни "Песни". Так или иначе, но даже если безымённый автор "Песни о Щелкане", опустив мрачный финал восстания, и совершил единственное большое отступление от исторической правды, то в этой тенденциозности заключалось инстинктивное сознание народом неизбежности разгрома татар и торжества освобождения Руси от монгольского ярма.

Рассмотренные нами факты и вытекающие из них выводы углубляют и наше понимание Тверского восстания 1327 года. Если согласиться с нашей датировкой "Песни о Щелкане" в её наиболее близком к древнему варианте Кирши Данилова, то мы получаем вполне доброкачественный исторический источник. Главное в его показаниях - руководство Тверским восстанием Борисовичей: тысяцкого Михаила и его брата, неизвестного нам из родословной Шетневых. Данные писцовых книг конца XVI в. и писцовой книги 1626 г., приведённые нами выше и свидетельствующие о сохранении народной памятью воспоминаний о роде тверских тысяцких и их монастыре-усыпальнице на Загородском посаде, делают эту деталь "Песни" особенно яркой и убедительной. Разноречия "Песни" и рассказа Тверской летописи нам представляются легко примиримыми ввиду различия назначения, характера и самой жизни этих произведений. Летопись могла не упомянуть тысяцкого, так как его руководство вооружённым народом было вещью обычной, тогда как самоустранение князя Александра от борьбы находит подтверждение в умолчании о нём в "Песне". Упоминание в последней о поднесении даров Шевкалу и его распре с Борисовичами, приведшей к вполне эпически трактованной гибели татарина, может отражать имевшую место ещё До восстания попытку тысяцкого Михаила купить ценой подарков смягчение режима грабежей и издевательств над тверичами, установленного Шевкалом. Однако, видимо, это не изменило дела, я нападение на дьякона Дюдко послужило каплей, переполнившей чашу терпения тверичей, "искавшим подобна времени", - это время пришло, я татары были избиты.

Повесть о баскаке Ахмате, рассказ и "Песня" о Шевкале вместе с летописный освещением жизни Двери в годину Дюденевой рати (1293) показывают, сколь глубоки и органичны были нарастание в Твери того времени протеста против монгольского ига и рост стремлений к борьбе за национальную независимость.

Инициатива этой борьбы и этих стремлений рождалась не в княжеском кругу, а в глубоких слоях народных масс и вызывала сочувствие княжеской власти.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/-ПЕСНЯ-О-ЩЕЛКАНЕ-И-ТВЕРСКОЕ-ВОССТАНИЕ-1327-г

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Valentin GryaznoffContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Gryaznoff

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Н. ВОРОНИН, "ПЕСНЯ О ЩЕЛКАНЕ" И ТВЕРСКОЕ ВОССТАНИЕ 1327 г. // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 11.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/-ПЕСНЯ-О-ЩЕЛКАНЕ-И-ТВЕРСКОЕ-ВОССТАНИЕ-1327-г (date of access: 16.12.2019).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Н. ВОРОНИН:

Н. ВОРОНИН → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Rating
0 votes

Related Articles
СПРАВКА О НАРОДАХ СССР, СОХРАНЯВШИХ ДО УСТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ ПЕРЕЖИТКИ РОДОПЛЕМЕННОГО БЫТА
2 days ago · From Россия Онлайн
ТРАДИЦИОННЫЕ ВЕРОВАНИЯ ЗАКАМСКИХ УДМУРТОВ: ИСТОРИОГРАФИЯ ПРОБЛЕМЫ
2 days ago · From Россия Онлайн
УЧЕНИЕ КУНТА-ХАДЖИ В ЗАПИСИ ЕГО МЮРИДА
2 days ago · From Россия Онлайн
ВИРДОВЫЕ БРАТСТВА В ИНГУШЕТИИ
2 days ago · From Россия Онлайн
КУЛЬТ МУСУЛЬМАНСКИХ СВЯТЫХ В АСТРАХАНСКОМ КРАЕ
2 days ago · From Россия Онлайн
ТАРИКАТ, ЭТНИЧНОСТЬ И ПОЛИТИКА В ДАГЕСТАНЕ
2 days ago · From Россия Онлайн
РАИЛЬ ГУМЕРОВИЧ КУЗЕЕВ (1929 - 2005)
2 days ago · From Россия Онлайн
ФЕНОМЕН УСТОЙЧИВОСТИ ЭТНИЧЕСКОЙ ИДЕНТИФИКАЦИИ УЙЛЬТА В КОНТЕКСТЕ ЭТНОНИМИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ НАРОДОВ СЕВЕРА (КОНЕЦ XIX - НАЧАЛО XXI В.)
Catalog: География 
2 days ago · From Россия Онлайн
РОССИЙСКИЕ АРМЯНЕ И ИХ ИССЛЕДОВАТЕЛИ
2 days ago · From Россия Онлайн
КРАСНОДАР - КАРАБАХ - МОСКВА: ОПЫТ ДИАЛОГИЧЕСКОЙ АВТОЭТНОГРАФИИ
2 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
"ПЕСНЯ О ЩЕЛКАНЕ" И ТВЕРСКОЕ ВОССТАНИЕ 1327 г.
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones