Libmonster ID: RU-9082

"РАСТВОРЕНИЕ В ПРОСТРАНСТВЕ"1

Принято считать, что смерть это - неизвестность, которая стоит за порогом жизни, лежит в основе человеческого страха перед уходом. Тем не менее, спокойный и трезвый взгляд на то явление, с которым мы на каждом шагу сталкиваемся в окружающем нас мире, приводит к выводу, что загадки смерти как таковой нет, а есть только страх. И именно страх, в основе которого лежит понятное нежелание расставаться с жизнью, с её позитивной составляющей, нежелание терять себя как источник чувственного и эмоционального восприятия действительности, ставшее уже привычной, и лежит в основе нашего мистифицирования смерти. Ведь недаром же, когда доля физических страданий превышает предел терпения, человек просит об эвтаназии. Когда душевные муки переполняют чашу, человек сводит счёты с жизнью. Но главное - и то, и другое происходит тогда, когда человек теряет веру в будущее, теряет надежду на лучшее, когда он не видит перспективы. Недаром мы повторяем как молитву, как заклинание банальную, но во многих случаях единственно правильную формулу: "Потерпи, всё будет хорошо" - "И это пройдёт". При этом если смерть кажется единственным выходом, если человек устал бороться за жизнь или бороться с жизнью, смерть уже не пугает неизвестностью, но, наоборот, даже манит, притягивает к себе как единственно верное, ясное и надёжное избавление от мук. Таким образом, простая формулировка, вынесенная в заглавие "Растворение в пространстве" и есть определение смерти. Никаких тайн, никакой мистики, одним словом небытие и всё.


1 В работе использованы конспекты лекций по философской и политической антропологии, прочитанных проф., д.ф.н. В. А. Подорогой в 2001 - 2002 гг. для студентов ГУГН.

стр. 74

Летом в дождливую погоду на дорогу из травы выползает масса улиток, идёшь, особенно в темноте, не видишь их и давишь и слышишь этот ужасный хруст из-под ног. Хруст смерти, которую ты, человек, невольно, с сожалением, с болью, против воли своей несёшь ни в чём неповинной твари. Просто, хоть сиди в доме и не выходи никуда. А ведь, если поглядеть на эту раздавленную улитку, что это теперь? Бесформенный комочек биологической массы, который уже никуда не ползёт, не живёт, не чувствует и в скором времени будет съеден муравьями, разнесётся по дороге прохожими на подошвах обуви и будет смыт окончательно с лица земли очередным дождём. По сути дела концентрация и трансформация веществ, которые происходили в процессе жизни улитки, сменятся новой фазой трансформации и растворения в пространстве. И только смешной и наивный антропоцентризм приводит нас к мысли, что человеческая жизнь и смерть есть явления совсем другого порядка, чем жизнь и смерть этой несчастной улитки. Давайте будем честными до конца и не будем строить из себя богов. Мы такие же тварные и бренные существа, разница только в том, что вместе с нашим телом в пространстве растворяются наши мысли, наши знания, наши идеи и наши чувства, облачённые "плотью" слов.

Пока человек живёт, он взаимодействует с окружающей средой как некая биологическая система, стремящаяся как любая система к гомеостазу. Она вбирает в себя некие вещества извне и выбрасывает вовне то, что отработано ею. Точно так же, пока человек живёт как информационная система, он вбирает в себя извне необходимую информацию и, переработав её, выбрасывает вовне, в окружающую его более сложную информационную систему, систему высшего социального характера - продукт в виде знаний, мыслей, идей и чувств, облечённых в словесную вербальную или невербальную формы. Сама по себе эта информация живёт обычно дольше, чем её биологический носитель и продуцент. Человек умирает. Но другие люди продолжают помнить о нём. И человек как источник этой информации, пока его не забыли, ещё не растворился вполне. Но так ли уж много среди нас тех, о ком будут помнить не только дети и внуки, но и многие-многие поколения людей через сотни лет. Умирает человек-тело, потом умирает его имя-память о нём, умирает авторство, а порой умирают даже его идеи. Давным-давно некий человеческий гений изобрёл колесо, а кто нам скажет, как звали его, кто помнит, каким он был? А все ли мысли и идеи Сократа дошли до нас? Многие, но ведь наверняка не все. А те, что дошли, сохранили ли они свою аутентичную форму? Кто знает, что

стр. 75

сберёг, а что навеки похоронил Платон из сократовского наследия? Знаем ли мы сегодня точно технологию строительства египетских пирамид или каменных изваяний на острове Пасхи? Сколько секретов древних мастеров утрачено безвозвратно, какова здесь доля того, что действительно сохранилось до наших дней, а что было вновь переоткрыто, реконструировано современными учёными?

Человек, верящий в бога, скажет, что помимо всего этого есть душа. И душа человека ни в каком пространстве не растворяется. Душа бессмертна. Но сам по себе этот факт мною не оспаривается и не анализируется как недоступный вполне нашему пониманию. В этом смысле понимание смерти как растворения в пространстве, на мой взгляд, не должно противоречить христианской религиозной концепции, так как уже просто по определению не распространяется на те сущности и явления, которые небытию не подвластны.

Казалось бы, можно было бы вопрос о смерти закрыть, но существует одно противоречие, которое не даёт покоя. Это противоречие смысла. В чём смысл явления? В чём его конечная цель? В чём смысл жизни, для начала хотя бы человеческой жизни, если жизнь сама по себе конечна? С одной стороны, смерть ставит перед нами этот вопрос наиболее остро. И вправду, стоило ли человеку рождаться? Переходить эту грань из небытия в бытие, если рано или поздно он всё равно умрёт? Что приобрел человек в жизни, если это обретение бренно? Что приобрёл мир в лице его, если он вскоре вновь раствориться в тумане вечности? Зачем нужен я, если до меня и после меня мир был столь же полон и самодостаточен как теперь со мной? С другой стороны, только смерть и придаёт жизни смысл. Если бы человек жил вечно, то никакого смысла в его жизни, смысла, лежащего вне её, у него бы не было. Если жизнь вечна, значит, смысл есть только в ней самой. Но если я знаю, что меня ждёт смерть, я должен знать, зачем я живу.

Философия не раз задавалась этим вопросом. Однако следует уточнить, что, будучи призванной помочь человеку в поисках смысла жизни, она не вправе никому навязывать единый и готовый ответ. Каждый сам для себя отвечает на этот вопрос, каждый сам ищет и сам находит. Вместе с тем философия пытается ответить на вопрос о смысле существования человека не как отдельного индивида, а как целого явления в жизни мира. Более того, философия вопрошает и в чём смысл бытия вообще. Мы не можем уйти от этого вопроса и не можем окончательный дать ответ. Всякий ответ, какой бы мы ни дали, всякий смысл, всякая цель, даже самые глобальные, какие бы мы не положили в основу бытия - промежуточны. Промежу-

стр. 76

точны уже просто потому, что сам вопрос существует. Существует слово "зачем". И это слово всегда будет последним словом. Что бы мы ни сказали, встает вопрос: "Зачем?". Что бы мы вновь не ответили, мы опять спросим себя "Зачем?". Какой бы мы не дали последний ответ, вопрос "зачем?" сделает его предпоследним, промежуточным этапом в поисках бесконечной истины. Быть может, эта бесконечность нашего вопрошания, нашего поиска смысла бытия и есть единственно верное доказательство его бесконечности во времени и пространстве. Но как бы там ни было, мы должны на этот вопрос вновь отвечать, и вновь, главное, чтобы наш ответ был адекватен эпохе, в которой мы живём. И далее будет ясно, что бедная улитка, которую мы случайно, нехотя, вопреки нашему желанию, вопреки нашей "доброй" воле раздавили на дороге, как пример и как метафора заползла сюда не случайно.

Попробуйте открыть рот. Шире, шире, еще шире. Все, больше уже не можете? Человеку трудно порой бывает откусить от крупного яблока. Но при этом каждый готов проглотить Землю. Таков ли человек по природе или это культура делает его таким? Первое, потому что человек делает культуру.

Человеческая жизнь всегда была рискованным предприятием. Холод, голод, войны и эпидемии, стихии, которым мы не в силах противостоять, лишают порой необходимого, и мы стремимся к излишнему. Воистину: "Кто однажды голодал, никогда уж досыта не наестся". Человек видит - значит хочет, даже если видит в воображении. Он гонится за объектом? - Нет. Он бежит от смерти! Человек знает, что он умрет, и поэтому хочет жить. Все живое борется за жизнь, а человек хочет жить, желает. И как всякое желание, оно - это желание есть желание другого. Он хочет другой жизни. Той, которой живет другой, он и ее тоже хочет прожить. Отнять, присвоить, иметь. Но жизнь не оторвать от смерти. И они приходят к нему вместе, всегда. Жизнь - это концентрация, смерть - это растворение в пространстве. Человек - оболочка Он как монада включает в себя все и сливается со всем. Можете ли вы выпить море? Стакан, ведро или море? А в чем разница? Стакан растворится в вас, а в море должны раствориться вы - то же самое? Включение в себя - концентрация или включение себя - растворение, где грань между ними? Это мера. Помните у греков: "Соблюдай меру во всем". Принеси жертву. Остановись, ты не проглотишь столько. Мы проглотим самих себя. В основе цивилизации лежит институт жертвоприношения. Природа человека, его первобытное - это захват, война всех против всех. А культу-

стр. 77

ра - это отдать вместо взять, выпустить из рук вместо схватить, протянуть, а не притянуть. Мера. Времена эти давно прошли. Мы ушли далеко, слишком далеко, быть может. Куда-то вперед или куда-то в сторону? Ничего вроде не изменилось. С начала жертва, потом десятина, теперь вот подоходный налог. Сперва - Богу, потом церкви, теперь государству. Только раньше кары боялись, а теперь наказания - разница какая-то все же есть.

В октябре 2000 г. в Москве в музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина прошла выставка картин голландских живописцев "Век Рембрандта". Пейзажи, жанровые сцены, натюрморты, портреты. Я ходил и наблюдал, каким человек видел себя в XVII в. Разные люди, молодые и старые, богатые и бедные, мужчины и женщины, жившие давно, триста лет тому назад, красивые и не очень. Но что общее? Что можно подметить? У них нет рта. Он есть, но его нет. Рот теряется на лице. Значит, рот - это не главное. Для них и тогда. А для нас? Посмотрите на наши картины и плакаты. Кроме рта, нет уже больше ничего. Женщина сегодня может не накрасить глаза, не напудрить нос, чего-то не будет хватать, но без помады - значит без макияжа. Современный человек - это рот, потому что это человек-потребитель. Когда-то, давным-давно, необходимость и предусмотрительность преодолели меру. Страх перед завтрашним днем породил насилие. "Трусость - мать жестокости" (Монтень). Жертва остановила насилие, перенацелила его, ввела в рамки. Мера вернулась к человеку, другая мера, не та, что у животных - сыт и довольно, но культурная мера - табу, запрет. Запрещал Бог. И теперь он умер? А необходимости больше нет. Но есть механизм, когда-то уже запущенный. Промышленность - дочь нужды или мать потребностей? Сначала желание понуждало к действию. Теперь действие порождает желание. Когда-то давным-давно человек мог жить и не чистить зубы. Теперь нельзя чистить зубы щеткой старой модификации. Каждую неделю изобретают новую зубную щетку. Это что - прогресс? Эти брюки теперь уже никто не носит! А что, новые теплее или удобней? Человек боится уже не завтрашнего дня, он боится сегодняшнего, вдруг он отстал, вдруг он в чем-то не соответствует. Сегодня общество - это потребительское общество, и оно формирует человека потребителя - глотательный аппарат. Жевать он уже не может, только глотать. Во Франции дети не читают "Три мушкетера ", они смотрят комиксы "Три мушкетера". Люди не читают журналы, а листают. Мир визуализируется. Читать - жевать слишком долго и трудно. Человек хочет взглянуть и проглотить.

стр. 78

Я в детстве читал Дюма, в книге не было иллюстраций, мой д'Артаньян был совершенно не похож на Боярского, но это был мой д'Артаньян. И у каждого ребенка был свой. Теперь можно создать некий образ на компьютере и внедрить его в сознание миллионов. Сегодня машина, компьютер копирует человека, а человек в ответ копирует компьютерный образ - копирует машину. Индивидуальные образы - это очень интересно, но что дает это многообразие? Зачем оно? Другое дело, общие коллективные образы - они сплачивают, объединяют, усредняют. Это коллективная память, она противостоит и вытесняет индивидуальную. Это удобно, человеком удобнее управлять. Личность растворяется в обществе, и управлять можно уже не человеком, а обществом. Человек растворился - умер. Это уже не субъект, а объект - мертвое тело. Наверное, так проще для всех. Он хотел поглотить пространство, и пространство растворило его в себе. Эта смерть не есть только утрата памяти и критичности - это потеря себя, но и потеря жизни как времени того времени, что отпущено человеку. Чем больше человек стремится достичь, тем больше он отчуждает себя от своего времени, т. е. жизни в обмен на блага, тем более он в них растворяется. Общество оказывается заинтересовано в том, чтобы человек потреблял и производил. Потребление вынуждает его производить, а производству нужен человек потребитель. Восемь часов человек спит и восемь часов работает, остальное время он потребляет, и так крутится это колесо, не оставляя времени ни на что другое. Если я хочу больше иметь, я должен больше работать. Ограничив потребление, человек может ограничить и время работы, тем самым освободиться от общества. Я не отдаю вам себя и ни чего не прошу у вас - я свободен. Общество страшится этого. Оно вбирает в себя всего человека, все его время, не только рабочее время, но и его досуг. Свободное время заполняется престижными формами времяпровождения, оно уже не свободно. Человеку навязаны те или иные развлечения, его приучают к ним, без них он уже не может. Потому что отказ от них это - маргинализация. Вы смотрите телевизор? - Нет?! Вы слушаете музыку? - Нет, почему? Вы не любите музыку?! Вы любите путешествовать, ездить заграницу? - Нет? Вас что, ничего не интересует?! Так жить нельзя. Вы должны то-то, то-то и то-то. Такова логика экономического человека. Ему нужно все время больше и больше. Он хочет, потому что его вынуждают хотеть. Он не принадлежит себе. Для него цель - потребление, а средство - это работа, деньги. И есть два пути к освобождению. Доэкономический чело-

стр. 79

век - это уход из сферы потребления и производства. И постэкономический, когда работа самоценна, она и есть цель его жизни, сама жизнь. Найти эту жизнь - значит найти себя в жизни. Найти свое желание. Желание - это всегда желание другого, но не только потому, что свободных желаний (объектов) уже не осталось, но еще и потому, что я должен желать того же, что и все.А мое желание - это желание творческое. Художник хочет написать ту картину, которую хочет написать именно он сам и никто другой. И это только его. Здесь только и оживает человек, только и живет. Это требует от него концентрации, собирания себя и в себя. Это помогает ему воссоздать свою оболочку, вычленить ее из пространства. У Мерло-Понти подробно описана клиническая картина раненого солдата Шнайдера. Шнайдер - это церебральный автомат, у него разрушена схема тела, это делает невозможным любое движение, он каждый раз его вновь изобретает, нет автоматизма, так как нет тонуса и осознания себя. Чтобы коснуться носа, Шнайдер начинает весь раскачиваться - нужно ощутить свои органы, выбрать, который из них может быть рукой. Шнайдер жив, в биологическом смысле, но он мертв, так как не может себя отделить от мира, понять, где он и где не он. Каждый раз он оживает, восстанавливая себя, свою схему, осознание, где его рука, где нога. Это оживание - концентрация, и человеку сегодня, чтобы жить, нужно сконцентрироваться, понять, где его мысль, а где чужая. Обрести себя, свою индивидуальную память. Современные средства информации образуют единое пространство - единый океан памяти. Но это - коллективная память, и она противостоит индивидуальной - моей. Сегодня у людей нет своей памяти. В древности жрецы помнили сотни мифов наизусть и передавали их. Запоминание было сакрализовано, это был обряд инициализации. Сегодня мы ничего не помним, у нас все где-то записано. Человек владеет информацией, но не помнит, не может вспомнить, потому что нельзя вспомнить то, что забыто, вспомнить можно только то, что помнишь сейчас. Я как-то раз подметил одну деталь. Допустим, по радио был упомянут некий интересный факт, то, чего раньше не знали, или о чем даже не думали, потом вдруг то же самое читаем в газете, потом слышим по телевизору. Этот факт вдруг начинает, один раз попав в информпространство, прыгать в нем как мячик от стены к стене. Мы все читаем одни и те же газеты, смотрим одни и те же программы, в Москве, Питере или в деревне под Урюпинском знают одно и то же и думают одинаково. Мой сосед знает то же, что и я, нам нечем поделиться друг с другом.

стр. 80

Нам не нужно разговаривать, мы можем только болтать, мы становимся удивительно, даже как-то зловеще похожи друг на друга Он мой двойник, и это катастрофа, не только потому, что он претендует на мое место, а еще и потому, что я уже не могу отделить себя от него, от многих других, я растворяюсь, умираю, моя оболочка размывается. Меня нет больше как индивидуальности. Есть только некая единица общества. Мое имя мне больше уже не нужно. Мне можно присвоить номер, например, ИНН, индивидуальный номер налогоплательщика. Это всех устраивает, это очень удобно. Обществу я интересен как налогоплательщик и только так. Потребитель номер такой-то, производитель номер такой-то, "Укладчик N 7", как в коробке конфет. И ничего не поделаешь, таков прогресс потребительского общества, цена, которую мы платим. Может ли человек мириться с этим? Как спастись? За что уцепиться? Когда Бог пришел на Землю, человек обрел лицо. Лик божественный отразился в лицах. А потом? Потом Ватикан купил лицо актера, игравшего Иисуса Христа. Богу присвоили лицо, уже не как образ, а как типаж. Появилась дикая фраза: "Похож на Иисуса Христа". А кто его видел - Христа? Кто знает, на кого он похож? Раньше Бог был у каждого. У каждого свой. У каждого был свой опыт познания Бога. Бог делал каждого неповторимым, единственным. Даже будучи таким, как все, членом своей социальной группы или клана, человек оставался ее особым членом. Его принимали и любили как своего, но принимали именно его, а не кого-то другого. Он отвечал за всех, это ко многому обязывало, но и все отвечали за него. Сегодня он никого не интересует, важен не человек, а место, место всегда может занять кто-то другой. Был, например, мастер-ремесленник, а теперь конзеерный рабочий, как у Райкина, - каждый что-то пришивает, а за качество никто не отвечает. Вещи так лее обезличены, как и люди. Естественно, людям нужно слишком много вещей. Человек сам себя променял на вещи. Сегодня он то, что на нем одето, то, на чем он ездит, то, где он живет, то, чем распоряжается, чем владеет. Что такое Билл Гейтс без его миллионов? Это уже не он. Всеми этими вещами может обладать вместо меня любой другой, разницы никто не заметит. Утрата индивидуальной памяти идет на всех уровнях, даже на бытовом, человек не только усваивает общие для всех представления, он даже ест то же, что и все. Вся страна ест американские куриные окорочка, вся страна, все. Ни в одном доме уже не пекут хлеб, у хлеба нет особого вкуса, вкуса этой семьи. Вся округа ест хлеб с хлебозавода. Да, это естественно, иначе, наверное, быть не

стр. 81

может. Но как следствие человек уже ничего не может, сам он абсолютно зависим, плюс теперь уже полностью под контролем. Пластиковые деньги, пластиковые удостоверения личности, пластиковая медицинская карта и трудовая книжка, пластиковый билет в метро. Все эти карточки нужно только заменить одной, это совсем не сложно. Вы не думали о том, что сейчас в метрополитене по компьютеру можно выяснить, когда и куда вы ездили. Все компьютеры собраны в единую сеть. На пластиковой карте может быть отражена вся информация, даже та, о которой вы не подозреваете, вы забыли, а она помнит. Она знает о вас больше, чем вы сами. В один прекрасный момент некто нажмет кнопку и будет знать о вас все. Вы абсолютно прозрачны, потому что вас уже нет. У вас нет личной жизни, собственных тайн, своих мыслей, вкусов, своих вещей. Вы просто номер - набор цифр на кусочке пластмассы. А ученые так долго бились над этим "вечным" вопросом "что есть человек?". Какой наивный странный вопрос, человека то давно уже нет! Человек умер вместе с Богом. И это случилось не в один день и не в одной стране. Открытое общество - это единое информационное пространство. По замыслам его апологетов мир должен быть прозрачен как пустота, даже не как стекло или воздух - на стекле может осесть пылинка. Мир, в котором все так единообразно, это мир лишенный альтернатив. Ему нечем питать себя, нечем обмениваться в себе. Утрата особенностей национальных культур есть растворение их в глобальном мире - растворение в пространстве. А ведь эти культуры тоже часть человека. Человек умирает не только тогда, когда его тело, разлагаясь, растворяется в материальном мире, а тогда и, главное, тогда только, когда рушится его индивидуальность. Тело нужно человеку как сосуд - вместилище души, человек не только тело, а то, что в теле. В каждом теле заключено нечто особое и неповторимое. Лейбниц сказал когда-то: "Если бы Адам был один, зачем ему нужно было бы тело?". А если б все мы были как один - были одним, зачем нам нужны были бы тела? Сегодня человеческое тело в своей индивидуальности это анахронизм. Параметры женского тела, например, должны соответствовать схеме: 90x60x90, и это должно всем нравиться! Уже выработана модель единого тела, общего для всех. И это полностью соответствует логике текущих процессов. Даже различие, грань мужского и женского постепенно стирается. Но проблем с размножением у нас не будет. Нужно только выработать, создать эталон самый подходящий, самый удобный - оптимальный, а далее механизм клонирования размножит его

стр. 82

как на ксероксе. В дианетике, например, есть такое понятие - "клир" - это "человек в его оптимальном состоянии". Нет, конечно, дианетика не признана официально, это, с позволения сказать, наука, широко применяющая в практике массовый гипноз и зом-бирование, где-то даже запрещена и осуждается. Но то, что происходит с нами и вокруг нас, разве это не дианетика? Человек постепенно все больше и больше приходит в это оптимальное состояние. Может быть, человек только кажется таким? Но быть и казаться - одно и то же.

Утрачивая индивидуальность, входя в какие-то общие рамки, человек и вокруг себя стремится этими рамками обкорнать живое. Таково наше отношение к природе. Я не буду здесь говорить о хищничестве и разрушении нами окружающей среды. Я буду говорить об эстетических взаимоотношениях человека и природы. Есть много разных точек зрения на смысл и предназначение человека в мире. Одна из них состоит в том, что человек должен увидеть, познать и оценить красоту этого мира. И это, пожалуй, единственное, что ведет к оправданию его существования. Но справляется ли человек и с этой задачей? Природа настолько совершенна, что к ней нельзя прикасаться. Нельзя позволить любому желающему подправить что-то на картинах того же Рембрандта. Всякий, кто сказал бы об этом, был бы сумасшедшим. Но человек преобразует природу, он не терпит ее "дикости", ее естественности, он окультуривает пространство, все время его уродуя. Я даже не о поворотах сибирских рек и не о трагедии Аральского моря, я о парках и английских газонах. Да это удобно, это красиво, если мы, конечно, знаем, что значит красиво, но вдумайтесь, как это на самом деле ужасно, когда на несколько акров вокруг тебя нет ни одной травинки, которая высилась бы над остальными. Это шокирующее однообразие флоры, взгляду не за что зацепиться, это же пустота. В мире нет пустоты, но это пустота однообразия. А парк - подстриженные кустики - это уродство симметрии. А почему бы не взять сосну и не подпилить на ней ветки, чтобы они были одной длины? В живой природе нет прямых линий, и нигде, как в живой природе, ты не ощущаешь этого идиотизма симметрии. И даже когда человек стремиться уйти от нее, он не может. Симметрия и прямые линии есть в кристаллах в мертвой природе. Почему вдруг человек - живое существо - стал носителем (в своем сознании) этой мертвечины? Может быть, если бы я жил в тайге, я не чувствовал бы так остро этой проблемы, но я живу в городе и отдыхаю за городом. Я вижу, как и сколько земли изуродовано человеком. Я убежден поэтому, что человек есть

стр. 83

ошибка природы (если это ее ошибка). Существует мнение, что человек как единственный на земле носитель разума в принципе, по сути своей антиэкологичен. Разум делает его не таким, как все, и исключает возможность вхождения человека в экологическую систему. Может быть, природе, как и человеку (по Фрейду), свойственно стремление к танатосу? И она сама породила это орудие собственной своей смерти? Но неужели же разум, которым мы так гордимся, не может стать орудием сбережения и защиты? Не созидание промышленных монстров, потому что это созидание есть разрушение, не создание прекрасного, потому что это всегда всего лишь жалкая пародия на природу, но именно сбережения как гармонии. И если природа действительно создала нас, чтобы погубить себя, то единственное, в чем мы могли бы превзойти ее, так это в том, чтобы предотвратить ее смерть. Вот цель истинно достойная человека, но, видимо, недостижимая для него, так как это - овладение вечностью. При всем том, я остаюсь твердо стоять на позициях жесткого, тотального детерминизма. Мы не знаем будущего, и поэтому можем обсуждать различные его варианты. Мы вправе говорить о наших предпочтениях и желаниях, но надо помнить всегда, что возможно только одно будущее, которое будет таким и только таким, каким его определяет прошлое. Наши цели, задачи и предпочтения, то, за что мы боремся в настоящий момент, также предопределены, как и результат наших действий независимо от того, отрицательным или положительным будет он.

Мы верим в нашу великую цель, в нашу благородную миссию созидания и творчества. Мы видим себя равными Творцу и творим. Мы гордимся этим, этой нашей способностью. Мы создаем, мы осуществляем свою мечту, мы реализуем нашу тягу к прекрасному, а позади у нас смерть и разрушение. Пройденный нами путь устлан обломками красоты и останками жизни. Потому что на деле мы можем только разрушать и губить. И если судить о нас по делам нашим, то только смерть есть наше призвание. Мы можем мыслить себя разумными и прекрасными, но наш разум создан природой исключительно как орудие смерти, чтобы убить самого себя. Уничтожить этот мир - вот наше предназначение. Наш долг погубить его и погибнуть вместе с ним, чтобы на этом месте через много веков вновь возродилась жизнь в совершенно иных, неведомых и непредсказуемых формах, но от этого не менее прекрасная, чем теперь. Этот новый мир будет абсолютно другим, он будет несопоставим и несравним с нашим, в котором мы живем и который мы уничтожим. Жизнь хрупка и ранима, но она неис-

стр. 84

требима и вечна. Мы не знаем, как живое могло родиться из мертвого, и это дает мне право верить, что оно существовало всегда и только лишь качественно менялось, приобретая все новые и новые формы. Мы считаем этот мир совершенным, единственно возможным или лучшим из возможных миров, но при этом мы верим во всемогущество Творца. Так кто же дал нам право усомниться в Его возможностях, ограничить полет Его фантазии? Почему мы думаем, что природа исчерпала на нас весь свой потенциал творчества? Мы так переоценили себя и так недооценили её. Мы не хотим, чтобы жизнь закончилась, но мы губим её вопреки нашему желанию и нашему представлению о должном. Мы делаем то, что предначертано, то, что предопределено. Мы всегда считали, что разум должен упорядочивать и стабилизировать мир. Но, видимо, мы ошиблись, разум - это деструктивная сила, и она погружает в хаос всю систему природы, чтобы из хаоса мог возникнуть новый порядок жизни. Это кажется тем более вероятным, когда осознаешь, что человеческий разум, его познавательная способность несопоставимы с уровнем сложности и многообразия жизни. Наш разум неспособен создавать, созидать живое. Значит, эта задача никогда перед нами и не стояла. Наш разум может убивать и разрушать - это то, что мы и делаем с особым успехом. Природа наделила нас только теми способностями, которые были адекватны её целям и задачам. Нам может нравиться или не нравиться это, но все действительное остается разумным, а все разумное - действительным. Мы вполне могли бы отнестись ко всему происходящему с нами и благодаря нам абсолютно и совершенно спокойно. Эта позиция была бы вполне достойна философа, тем более что это есть спокойное отношение к собственной своей смерти. Но этого не происходят и не должно происходить с нами. Мы не можем принять будущее спокойно и с достоинством, потому что мы не знаем его. Наши представления о том, что есть "мое будущее", и о том, что нужно для "нашего будущего", находятся в столь жестком противоречии, что будущего у нас может и не быть. Достаточно простого примера: все, что я говорю и пишу, вся эта работа может иметь своей идеальной целью вразумить людей и спасти живую природу, но все, что я делаю, и то, как я живу, широко используя все плоды цивилизации и технического прогресса, имеет своей реальной целью погубить её. И нам с вами остается только гадать, что окажется более значимым и более действенным: слова, которые мы говорим, или дела, которые делаем.

Сегодня человек является паразитической болезнетворной

стр. 85

бактерией внутри этого организма. Если организм планеты не поборет ее, то она его уничтожит. А потом черви начнут пожирать самих себя, и все кончится. Мне возражают, говорят, что человек уникален, он носитель таких исключительных феноменов, как любовь, благородство, верность, материнство, патриотизм и самопожертвование. Но разве волки или лебеди не образуют пару - раз и на всю жизнь, разве знают они, что есть измена, коварство или предательство? Разве львица или медведица не защитят своих детенышей, и разве бросают они потомство на произвол судьбы? А олени и лоси не охраняют свою территорию, и ведома ли им зависть? А собака, ее преданность человеку имеет ли оборотную сторону, как человеческое "добро"? В человеке все это уравновешивается злом и пакостью. И быть может, добро и самоотверженность в нем есть только потому, что зло существует. Человек не сумел еще создать ничего, что было бы устроено сложнее инфузории-туфельки, но он научился курочить этот хрупкий мир и на этом основании поставил себя над миром. Человек строит искусственную среду, которая нужна и приемлема только для него одного. Человек становиться биофобом. Это очень хорошо видно по выходным, когда дачники, приехав якобы на природу - врубают музыку - они бояться тишины вечера или утреннего пения птиц. Человек хочет быть ближе к земле, но и на даче он заливает цементом свои дорожки. Горожане остекляют балконы. А за городом стоят каменные дома. Что-то в человеке стремиться к природе, но что-то вечно отгораживается от нее, не выпускает из искусственной среды. Но нельзя забывать, что искусственная среда постоянно продуцируется за счет естественной среды, при этом вытесняя ее с планеты. Искусственная среда не способна к репродукции. Она стремится замкнуться, но не может быть замкнута - принцип синергетики говорит нам, что замкнутых систем не бывает. Значит, эта среда существует ровно столько, сколько существует естественная, и переживет ее не надолго. Прогресс дал человеку все то материальное, что он имеет, взамен он лишил его способности существовать в естественной среде. Гибель среды - это уже физический конец человека. А если бы человека не было? Если бы его не было изначально? Кто мог бы оценить красоту природы, восхититься ее гармонией? Утратило бы прекрасное свой смысл, и было бы оно прекрасным? Я не знаю ответа на этот вопрос, но я убежден, что наша планета без человека была бы куда прекрасней, и ей бы ничего так не угрожало. Человек не вписан в природу не только с экологической,

стр. 86

но и с чисто эстетической точки зрения. Под Москвой, в поселке Жаворонки, где я отдыхаю, есть очень красивый пруд, за прудом лес, деревья выходят прямо к воде, сосны и небо отражаются в ней, и для меня нет в мире картины прекрасней, чем эта. Я часто выхожу к тому месту и любуюсь его красотой, но украшаю ли я его сам, своим присутствием? Летом, в жару в пруду купаются люди, лежат, загорают на берегу. И даже если абстрагироваться от кучи мусора, которую они образуют там за лето, становится совершенно ясно, что человек, одетый или обнаженный, совершенно лишний в этом пейзаже, он уродует картину просто своим присутствием, и сам почему-то смотрится совершенно уродливо, даже красивый человек. На улицах города он полностью органичен, летом в выходные дни, когда дачники разъезжаются, Москва становиться мертвым городом. Она теряет свою прелесть, ей чего-то не хватает, не хватает человека. А в природе? На картинах Шишкина нужен ли там человек? Шишкин не умел писать человека и животных не писал (знаменитых мишек писал на шишкинском пейзаже другой художник). А если бы умел? Если бы на картинах: "Рожь", "После грозы", "На севере диком", "Сосновый бор" вдруг появился бы человек? Нет, мы бы не испугались, но уже не любили бы так Шишкина. Человек там лишний. Лучше, без человека. Но кому лучше? И в этом весь парадокс. Значит человек, наверное, нужен? Только где и как и зачем? Нуждается ли природа в нашей оценке, той оценке, которую мы даем, вместе с тем уничтожая ее. Неужели мы должны убить человека, чтобы понять, что он живой? Неужели же нам надо уничтожить мир, чтобы узнать, как он был прекрасен? Прекрасное не утилитарно, прекрасное - самоценно. И наше эстетическое чувство есть только жалкая попытка оправдать наше существование. А по-настоящему оправдано оно может быть только единой целью - сохранить эту нерукотворную красоту. И чувство прекрасного, которым мы обладаем, не есть сама цель, а есть только средство к осознанию этой цели.

Господь Бог создал человека бессмертным, потому что душа бессмертна. В человеке столько многообразия, что оно делает его бездонным и бесконечным. Даже черные души грешников не гибнут со смертью, они вечно живут в своих адских муках. Господь Бог за грехи мог лишить блаженства, но не лишает жизни. И только человек, соединив все воедино, уничтожив эту необозримую мозаику индивидуальности, умерщвляет в себе бессмертное. Никакие природные катаклизмы не смогли за все время его истории уничтожить с лица Земли человека. Он преодолел и голод, и эпидемии, и сти-

стр. 87

хию. Он только не может преодолеть самого себя, свою алчность. И сам себя он душит ею без воздуха и без чистой воды.

По сути дела, ничто сегодня не дает человеку права на существование: ни его отношения с внепшим миром, ни его отношение к самому себе. Что остается человеку - право выбора, надежда, что в будущем он найдет дорогу в Эдем. Просто откроет, наконец, глаза шире, шире, еще шире. Увидит, наконец, как прекрасен этот мир сам по себе, без его участия, обретет в нем место, сконцентрируется, наконец, направит в себя, а не вовне весь свой преобразовательный потенциал. Встряхнется как тот раненый солдат, почувствует, что здесь его, а что здесь иное, свою границу, соберет себя - восстановит схему своей души. Признает права другого. Возможно ли это? Скорее всего, нет. Если развитие идет линейно, а не циклически - экстраполяция имеющихся тенденций есть погружение в смерть. Но если кризис, к которому мы вплотную приблизились, кризис всех сфер жизни человека явится для нас точкой отрезвления, крайней точкой циклического движения маятника, значит, сохраняется вероятность того, что жизнь к нам все же еще вернется.


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/-РАСТВОРЕНИЕ-В-ПРОСТРАНСТВЕ

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Galina SivkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Sivko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

П. А. Панарин, "РАСТВОРЕНИЕ В ПРОСТРАНСТВЕ" // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 14.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/-РАСТВОРЕНИЕ-В-ПРОСТРАНСТВЕ (date of access: 06.08.2021).

Found source (search robot):


Publication author(s) - П. А. Панарин:

П. А. Панарин → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Galina Sivko
Краснодар, Russia
1792 views rating
14.09.2015 (2152 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
ПЕРЕСЛАВСКИЙ КРАЕВЕД С. Е. ЕЛХОВСКИЙ И ЕГО ФОЛЬКЛОРНО-ЭТНОГРАФИЧЕСКОЕ СОБРАНИЕ
18 hours ago · From Россия Онлайн
ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ АРХЕОЛОГИЯ И ЭТНОАРХЕОЛОГИЯ ОХОТНИКОВ И СОБИРАТЕЛЕЙ
Catalog: История 
18 hours ago · From Россия Онлайн
ОДОНТОЛОГИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ К АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ КАВКАЗА
2 days ago · From Россия Онлайн
СТОЛ И КРАСНЫЙ УГОЛ В ИНТЕРЬЕРЕ КРЕСТЬЯНСКОЙ ИЗБЫ СЕВЕРО-ЗАПАДА РОССИИ И ВЕРХНЕГО ПОВОЛЖЬЯ
2 days ago · From Россия Онлайн
РУССКИЕ РАЗГОВОРЫ С НЭНСИ РИС
2 days ago · From Россия Онлайн
О ВКЛАДЕ НЭНСИ РИС В "РУССКИЙ МИФ"
2 days ago · From Россия Онлайн
ОТРЫВКИ РУССКИХ РАЗГОВОРОВ
2 days ago · From Россия Онлайн
Творцы Сфинкса и Пирамид, его свиты — Атланты, Луны древний люд.
Catalog: Философия 
2 days ago · From Олег Ермаков
КРУГЛЫЙ СТОЛ" НА ИСТОРИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ МГУ
Catalog: История 
4 days ago · From Россия Онлайн
Р. В. Долгилевич. СОВЕТСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ И ЗАПАДНЫЙ БЕРЛИН (1963-1964 гг.)
Catalog: Право 
4 days ago · From Россия Онлайн

Actual publications:

Latest ARTICLES:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
"РАСТВОРЕНИЕ В ПРОСТРАНСТВЕ"
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2021, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones