© 2004 г.
В истории дипломатии советского периода имя Дмитрия Васильевича Богомолова осталось забытым в силу прежде всего его преждевременной трагической гибели, когда имена людей, незаконно репрессированных сталинским режимом, замалчивались в течение нескольких десятилетий.
Сказалось и то, что перед Великой Отечественной войной появилось новое блистательное имя в российской дипломатии - Александра Ефремовича Богомолова, посла СССР во Франции, Чехословакии и Италии, заместителя министра иностранных дел, а затем и имя его сына С. А. Богомолова - посла СССР в Испании 1 . Новые имена как бы затмили "старого Богомолова", которого вспоминают редко. А между тем он был по-своему очень интересной личностью. "Мне Богомолов очень нравился, -писал академик И. М. Майский, обычно скупой на похвалы в адрес дипломатических работников. - Это был умный, культурный, уравновешенный человек с хорошим характером и прекрасным знанием английского языка" 2 .
* * *
Судьба Д. В. Богомолова являлась характерным отражением той эпохи, когда развитие капитализма в России все более втягивало в города крестьян из разорявшейся российской пореформенной деревни. Его отец, выходец из деревни Дмитриевка Олонецкой губернии, перебрался в Петербург, где работал кондуктором на конке. Мать работала на табачной фабрике Богданова. В семье было трое детей.
Там, в Петербурге, 16 июня 1890 г. родился Дмитрий Васильевич. Отец его умер рано, когда ему не было еще трех лет. Поэтому все заботы легли на мать и его старшего брата Павла. Как и большинство его сверстников из простонародья, трудиться он начал, будучи ребенком. Окончив трехклассное начальное училище, побывал в учениках портного, а затем рассыльного на фирме. С 1902 по 1906 г. ему удалось поучиться в четырехклассном городском училище, по окончании которого он устроился конторщиком в отделение банка Бергера, ведавшего делами Восточного страхового общества. Работа в конторе дала ему возможность даже побывать во Владивостоке.
В 1910 г. его призвали на военную службу, но отбывал он ее в течение года в качестве вольноопределяющегося в г. Ямбурге в резерве Царицынского полка. Воспользовавшись относительно малой загруженностью по службе, Дмитрий Васильевич сдал экзамены экстерном за весь курс гимназии и получил свидетельство об окончании тогдашнего среднего учебного заведения. Отбыв обязательную воинскую повинность
Соколов Владимир Васильевич - кандидат исторических наук, специалист по международным отношениям и внешней политике СССР (России).
1 См. Дипломатический словарь, т. 1. М., 1984, с. 140 - 141.
2 Майский И. М. Воспоминания советского посла, книга 2. М., 1964, с. 16.
стр. 165
и получив звание прапорщика, уволился в 1911 г. в запас и уехал во Владивосток. Там работал сначала конторщиком, а затем бухгалтером в акционерном обществе Викандр и Ларсен, где ему потребовалось знание английского языка. Будучи великим тружеником, он постоянно занимался самообразованием, в том числе изучением иностранных языков.
Началась первая мировая война. В числе первых призывников его как прапорщика запаса уже в июле 1914 г. мобилизовали в армию и отправили на фронт в качестве младшего офицера. В августе 1915 г., будучи раненым, он попал к немцам в плен. В германском плену он пробыл три года, хорошо овладел немецким языком и даже впервые познакомился с марксистской литературой.
Заключение Брестского мира, а затем общее поражение кайзеровской Германии помогло ему в числе первых военнопленных возвратиться в революционный Петроград. Там он встретил друзей детства и по их рекомендации в декабре 1918 г. вступил в члены РКП(б).
Дмитрий Васильевич обратился в окружной военный комиссариат с просьбой направить его на фронт. Однако было принято другое решение: назначить его секретарем агитационно-пропагандистского отдела Окрвоенкома, где была острая необходимость в работниках, знающих иностранные языки для работы с военнопленными. В феврале 1919 г. Богомолова откомандировали в Харьков, а затем в Киев в распоряжение наркомата пропаганды Украины. Он боролся с бандитскими отрядами на Киевщине. В сентябре попал в плен к батьке Махно. Освободившись в ноябре, скоро оказался в тюремном застенке у Петлюры. По счастливой случайности ему удалось в декабре бежать из тюрьмы в Житомир, где свалился от сыпного тифа. В течение двух лет Богомолов был как бы "слуга двух господ", работая то в российских, то в украинских учреждениях. Важно здесь отметить, что в 1920 г. он перешел на дипломатическую работу.
В мае 1920 г. Д. В. Богомолов стал заведующим Информационным бюро Наркомата по иностранным делам НКИД (РСФСР) в Одессе, а в мае следующего года уже секретарем миссии Украины в Москве.
В июле 1921 г. с ним произошел неприятный эпизод, который сыграл в будущем негативную роль. Комиссия в Москве по чистке партии исключила его из партии даже без вызова на Комиссию "как чуждый элемент", поскольку он был офицером. Правда, недели через три Московский губернский комитет восстановил его в партии, но вынес выговор за "малую активность в партийной работе". Он, видимо, был не очень обескуражен этим выговором и не предпринимал шагов к его отмене. Выговор был в результате снят только в 1935 г.
НА ПЕРВОМ ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ПОСТУ ЗА РУБЕЖОМ
В марте 1922 г. Д. В. Богомолов выехал в Вену для работы в Украинской делегации по репатриации российских военнопленных, находившихся в Австрии. Хотя официальных дипломатических отношений еще не существовало, но 7 декабря 1921 г. между представителями РСФСР и УССР, с одной стороны, и правительством Австрии - с другой, было заключено Временное соглашение, которое предусматривало расширение круга деятельности делегаций по вопросам военнопленных. В состав делегаций, которые стали называться полномочными представительствами, входили также торговые представительства "для развития экономических сношений между их странами". Представительствам поручалась защита интересов граждан своих стран, они получали право беспрепятственного сношения со своими правительствами, включая применение шифров 3 . Возглавлял полпредство А. Г. Шлихтер.
Подписанное соглашение создало правовую основу для советско-австрийских отношений, которые стали развиваться более активно. Сотрудников в представитель-
3 Документы внешней политики СССР (далее - ДВП), т. 4. М., 1960, с. 562.
стр. 166
стве было мало, и Богомолову приходилось заниматься всеми вопросами - политическими, экономическими и консульскими. Но не успел он освоиться хорошенько в Вене, как его перевели в ноябре 1922 г. в полпредство Украины в Берлине.
Советско-германские отношения переживали время подъема после окончания Генуэзской конференции и подписания наркомом иностранных дел РСФСР Г. В. Чичериным 16 апреля 1922 г. Рапалльского договора об установлении нормальных дипломатических отношений между двумя странами. 5 ноября между Россией и Германией был подписан договор о распространении действия Рапалльского договора на другие союзные с РСФСР республики. От имени РСФСР этот договор подписал полпред Н. Н. Крестинский, а от имени Украины - полпред В. Х. Аусем. Тем самым между Германией и Украиной также устанавливались дипломатические отношения 4 . Поэтому Д. В. Богомолов оказался 1-м секретарем украинского полпредства в Берлине. Но это было недолго. После официального принятия 30 декабря 1922 г. I Съездом Советов декларации о создании СССР и подписании Союзного договора российские и украинские дипломаты работали вместе, поскольку они решали общие задачи. Возглавлял советское полпредство в Берлине видный политический деятель Н. Н. Крестинский, занимавший до этого пост секретаря ЦК РКП(б) и наркома финансов. Торгпредом был назначен Б. С. Стомоняков, сподвижник наркома внешней торговли Л. Б. Красина по революционной деятельности и совместной работе на высоких должностях в германской фирме Сименс-Шуккерт. Знакомство Богомолова с полпредом и торгпредом в Берлине помогало ему в будущем при решении возникавших вопросов, так как оба они стали заместителями наркома.
В мае 1923 г. Богомолов снова в Австрии. В Вену назначили нового представителя М. В. Левицкого, и ему был нужен знающий человек. Д. В. Богомолов возвратился в Австрию, когда международное положение СССР значительно укрепилось. После Генуэзской и Гаагской конференций с участием представителей СССР открылась Лозаннская конференция по рассмотрению проблем Ближнего Востока и установлению режима Черноморских проливов. Все чаще возникал вопрос об официальном признании Советского Союза и установлении с ним дипломатических отношений. В интервью австрийской газете "Нойе Винер Тагесблат" от 3 мая 1923 г. заместитель наркома иностранных дел М. М. Литвинов указал, что вопроса о так называемом признании СССР де-юре не возникает, так как Австрия признала советское правительство, когда она с ним заключила Брест-Литовский договор 5 . Он подчеркнул, что речь идет "о восстановлении нормальных дипломатических отношений" 6 . Это была своего рода программа деятельности для молодого дипломата.
Богомолов уделял много внимания привлечению австрийских деловых кругов к созданию смешанных торговых обществ. Были образованы два общества: "Ратао" ("Русско-австрийское торговое акционерное общество") и "Русавторг" с местопребыванием в Москве. Начал расти взаимный торговый обмен, составивший сначала сотни тысяч, а к концу 1923 г. более 2 млн. долларов.
Перспектива возможного расширения товарооборота с СССР требовала от австрийских правящих кругов более решительных шагов по нормализации советско-австрийских отношений. Сообщая в НКИД о своей беседе с видным деятелем австрийской социал-демократии О. Бауэром, состоявшейся 28 января 1924 г., Богомолов отмечал, что, по мнению Бауэра, австрийское правительство "выразит свое согласие на официальное признание Союза ССР де-юре сразу после признания Англией" 7 .
4 ДВП, т. 5. М., 1961, с. 658 - 663.
5 Австрия, однако, не считала себя правопреемницей Австро-Венгрии, заключившей Брестский мирный договор с советской Россией.
6 Архив внешней политики Российской Федерации (далее - АВП РФ), ф. 66, оп. 6, п. 8, д. 5, л. 6 - 9.
7 Соколов В. В. Становление советско-австрийских отношений (1917 - 1924 гг.). - Новая и новейшая история, 1979, N 3, с. 36.
стр. 167
Дмитрий Васильевич вновь затронул этот вопрос на обеде 1 февраля с лидерами социал-демократической партии К. Реннером, О. Бауэром и др., а также с членами правления кооперативного производственного объединения "Арсенал". Во время беседы он высказал мысль о необходимости давления на австрийское правительство со стороны социал-демократов с целью содействия скорейшей нормализации двусторонних отношений. В своем донесении в Наркоминдел Богомолов отмечал, что "они обещали в ближайшие дни начать энергичную кампанию" 8 .
Действительно, 5 февраля 1924 г. Бауэр выступил в газете "Арбайтер-цайтунг" со статьей относительно важности "восстановления нормальных экономических и дипломатических отношений с великим русским государством". Инициатива Богомолова в этом сыграла свою положительную роль. Через несколько дней министр иностранных дел Австрии А. Грюнбергер заявил постоянному представителю СССР в Вене М. В. Левицкому о том, что вскоре будут восстановлены дипломатические отношения. "Такое быстрое решение австрийского правительства, - писал Левицкий 12 февраля в НКИД, - объясняется не только признанием нас Англией и Италией, но также тем, что "христианские социалисты" не хотят допустить, чтобы признание советской России де-юре сделалось лозунгом социал-демократов" 9 .
25 - 29 февраля состоялся обмен нотами о возобновлении нормальных дипломатических и консульских отношений между двумя странами. Однако ожидания "большого скачка" в развитии торгово-экономических отношений не оправдались. Потребовалось время, чтобы австрийская экономика вышла из кризиса в результате развала Австро-Венгерской империи и нарушения сложившихся хозяйственных связей.
Незаметно прошло три года, и Богомолов в письме в коллегию НКИД от 18 августа 1923 г. поставил вопрос об освобождении его от работы в Австрии и возвращении на родину. Но все было не так просто. Вопрос рассматривался долго. 24 марта 1924 г. член коллегии НКИД В. Л. Копп писал в учетно- распределительный отдел ЦК РКП(б): отзыв Богомолова "как ценного и ответственного там сотрудника для нас является весьма нежелательным. Во всяком случае вопрос не может ставиться до приезда нового полпреда..., особенно учитывая предстоящие в Вене переговоры с румынами, где присутствие такого сотрудника, как т. Богомолов является крайне необходимым" 10 .
Д. В. Богомолов подключился к непосредственной подготовке советско- румынской конференции в Вене. В письме М. М. Литвинову от 5 февраля 1924 г. он сообщил, что в соответствии с указанием он разговаривал с министром иностранных дел А. Грюнбергером, который "выразил согласие австрийского правительства на созыв русско-румынской конференции в Вене" 11 . Эта конференция по нормализации советско-румынских отношений, проходившая в марте-апреле 1924 г., окончилась, как и три года назад в Варшаве, неудачей. Румынское правительство тогда не проявило готовности решить основной вопрос, препятствовавший нормализации двусторонних отношений - возвратить Бессарабию Советскому Союзу 12 . Возглавлял советскую делегацию на переговорах полпред в Германии Н. Н. Крестинский, который знал Богомолова по совместной работе в Берлине, как надежного и знающего сотрудника. Поэтому всю организационную и информационную работу по ходу конференции он возлагал на Богомолова. Дмитрий Васильевич оправдал его доверие.
Богомолов хорошо понимал "информационный голод", который испытывали сотрудники НКИД в Москве, а поэтому постоянно откликался на их просьбы, стремился им помочь в получении свежей информации. На просьбу отдела Запада
8 Там же, с. 37.
9 Соколов В. В. Прорыв дипломатической блокады. - Международная жизнь, 1974, N 5, с. 121.
10 АВП РФ, ф. 051, он. 10, п. 11, д. 5, л. 10 - 11.
11 АВП РФ, ф. 066, оп. 7, п. 104, д. 56, л. 1.
12 Советско-румынские отношения, т. 1. 1917 - 1934. Документы и материалы. М., 2000, с. 252 - 255.
стр. 168
НКИД присылать информацию об экономическом положении Австрии, он подготовил справку на тему "Торговля и внешняя политика", использовав соответствующий доклад министра иностранных дел Австрии Г. Матаи. В связи с просьбами о присылке австрийских газет и журналов он сообщал 5 июня 1924 г. в отдел Запада о направлении имеющихся у него экономических еженедельников, выходящих в Вене, "Дер Эстеррайхише Фольксвирт", "Эстеррайх унд дер Остен" и др. "К сожалению, - писал он, - это все, что мы при наших скромных средствах можем себе позволить выписать. Впредь я буду Вам регулярно высылать их по прочтении" 13 .
Несмотря, казалось бы, на интересную работу, Богомолов продолжал ставить перед Наркоминделом вопрос о возвращении на родину. Материалы его личного дела показывают, что он был востребован, и его деятельность оценивалась высоко. "Он старый наркоминделец, - говорилось в одной из записок, - хорошо знает нашу работу, недурно знает языки" 14 .
Вызванный в Москву, Богомолов на вопрос анкеты, где бы Вы хотели работать, к удивлению сотрудников отдела кадров НКИД ответил: "Хотел бы работать в Китае" 15 .
Однако руководство НКИД приняло иное решение - рекомендовать Д. В. Богомолова на должность 1-го секретаря полпредства в Великобритании. Поверенным в делах СССР в Лондоне был известный политик Х. Г. Раковский, занимавший до образования СССР пост главы правительства и наркома иностранных дел Украины. Он хорошо знал Богомолова, и его назначение он приветствовал.
В ЛОНДОНЕ
В декабре 1924 г. Дмитрий Васильевич вместе со своей супругой Аглаидой Петровной выехал в Лондон. Советско-английские отношения переживали не лучшие времена. После бурного подъема, связанного с дипломатическим признанием 1 февраля 1924 г. правительством лейбористской партии правительства новой России, переговорами и подписанием Общего договора и договора о торговле и мореплавании между СССР и Великобританией, в двусторонних отношениях начался резкий спад. Реакционные силы от консерваторов (У. Черчилль, О. Чемберлен) до либералов (Д. Ллойд Джордж, Г. Асквит и др.) объединились в общей борьбе за аннулирование подписанных договоров. В начавшейся избирательной кампании оппозиция не побрезговала прибегнуть к антисоветской фальшивке, так называемому "письму Коминтерна", подписанному якобы Г. Е. Зиновьевым и призывавшему к антигосударственному перевороту в Великобритании. Несколько лет спустя было точно установлено, что "письмо Коминтерна" было изготовлено в Берлине по заказу британской разведки 16 . В наши дни английские официальные лица подтвердили, что "письмо Коминтерна" было изобретением британских спецслужб.
А тогда Форин офис направил на имя поверенного в делах СССР Раковского ноту, в которой расценил указанную фальшивку "как прямое вмешательство извне во внутренние дела Великобритании" 17 .
В октябре 1924 г. лейбористское правительство распустило парламент и назначило новые выборы, на которых оно потерпело поражение. Победу одержала консервативная партия. Новое, консервативное, правительство во главе с С. Болдуином отказалось представить на ратификацию договоры, подписанные с СССР. Антисоветская кампания продолжалась.
13 АВП РФ, ф. 066, оп. 7, п. 10, д. 5, л. 9.
14 АВП РФ, ф. 051, оп. 10, п. 11, д. 5, л. 12.
15 Там же, л. 8.
16 ДВП, т. 7. М., 1963, с. 720.
17 Там же, с. 511.
стр. 169
В этой сложной политической обстановке, когда дипломатический состав полпредства был небольшой, только что приехавшему Д. В. Богомолову сразу же пришлось заниматься самым широким кругом вопросов: поддержанием официальных связей с чиновниками северного департамента Форин офиса, установлением контактов с общественно-политическими деятелями и лидерами профсоюзов, обладавшими тогда значительным политическим влиянием, участвовать вместе с торгпредом в переговорах по заключению торговых сделок.
Много неудобств создавал визовый режим, введенный британским МИД в отношении сотрудников полпредства, при котором советские дипломаты должны были через каждые три месяца продлевать свои визы. Это сковывало инициативу сотрудников и создавало неуверенность в их дальнейшей работе.
Несмотря на определенные политические рогатки, ему удалось установить деловые связи с редакторами некоторых лейбористских и профсоюзных органов печати, что позволяло проталкивать на их страницы объективную информацию об СССР. Он установил тесные контакты с представителями левого крыла в Генеральном совете тред-юнионов.
Вместе с наркомом труда В. В. Шмидтом, прибывшим с неофициальным визитом, он побывал на приеме у британских министров труда С. Майтлэнда и здравоохранения Н. Чемберлена, участвовал в обеде, организованном в честь В. В. Шмидта англорусским парламентским комитетом, на котором присутствовали видные деятели парламентской фракции лейбористской партии и Генсовета тред-юнионов. Регулярно посещал заседания парламента, а 10 марта 1925 г. был вместе с советником полпредства Я. А. Берзиным на приеме в Сент-Джеймском дворце.
Немало было неожиданных интересных встреч. Так, 21 апреля полпредство посетили братья Рузвельты, "сыновья бывшего президента США Теодора Рузвельта, предполагавшие совершить путешествие по Китайскому Туркестану и Памиру для собирания редких экземпляров растений и животных". На вопрос Богомолова, как скоро США признают СССР, один из них, ссылаясь на мнение отца, сказал: "как только большая половина активных 10% будет за признание, дело будет сделано" 18 .
По указанию руководства НКИД Богомолов провел в августе неофициальный зондаж о возможности вхождения СССР в состав Европейской Дунайской комиссии, членом которой согласно Парижского мирного трактата от 30 мая 1856 г. являлась и Россия. Однако заведующий департаментом британского МИД Моунси дал понять, что для английского правительства "было бы затруднительно поддержать упомянутое обращение вашего правительства" 19 .
Момент был действительно не самый благоприятный. В течение всего 1925 г. в Великобритании продолжалась ожесточенная антисоветская кампания, вызванная широкими революционными выступлениями в Китае, имевшими антиимпериалистическую, прежде всего антианглийскую направленность, инспирированными по утверждению официальных британских кругов, советскими представителями в Китае.
Летом 1925 г. поверенным в делах СССР в Великобританию был назначен А. П. Розенгольц, ранее находившийся на политической работе в армии (член РВСР). Его предшественник Х. Г. Раковский был назначен полпредом во Франции, а советник Я. А. Берзин - полпредом в Австрии.
Д. В. Богомолов оказался одним из "старожилов" и самым опытным сотрудником полпредства в Лондоне. Поэтому Розенгольц с большим уважением относился к Дмитрию Васильевичу, неизменно подчеркивая в своих донесениях в НКИД "мы вместе с т. Богомоловым".
В сложной политической обстановке, сложившейся в Европе в 1925 г., Богомолов много внимания уделял информационной работе, сообщая в НКИД об англо-фран-
18 АВП РФ, ф. 069, оп. 9, п. 20, д. 5, л. 49 - 50.
19 ДВП, т. 8. М, 1963, с. 530.
стр. 170
цузских переговорах по заключению Локарнских договоров с Германией, означавших отход Германии от тесных отношений с Россией и ее все большим сближением с Западом. Но он не замыкался только на европейских проблемах и предоставлял, в частности, информацию о разрешении Мосульского конфликта между Великобританией и Турцией, т.е. о передаче богатого нефтью Мосула Ираку, в то время подмандатной территории Великобритании, а также подробно информировал об английской политике в Персии и на Дальнем Востоке.
Но Москва, проводившая до начала 30-х годов двойственную политику, с одной стороны, линию наркома Г. В. Чичерина на нормализацию отношений с зарубежными странами, а с другой - линию Коминтерна на развитие мировой революции, нередко ставила тем самым советских дипломатов в сложное положение. Анализируя создавшуюся ситуацию, Богомолов в письме в НКИД от 3 июля 1926 г. прозорливо отмечал, что "английское консервативное правительство принципиально за разрыв отношений с нами... Весь вопрос для них сводится к тому, когда?... Если Германия в сентябре войдет в Лигу наций, а Пилсудскому удастся укрепиться 20 , то возможность серьезного конфликта между нами и Англией будет весьма, весьма реальной" 21 .
В этой сложной обстановке, когда возможности для работы в полпредстве были сильно ограничены, Дмитрий Васильевич, привыкший работать, не считаясь со временем, почувствовал некоторую неудовлетворенность и бесцельность своего пребывания в Лондоне. Он вновь направил в коллегию НКИД просьбу отозвать его в Москву для работы в центральном аппарате НКИД. И вновь коллегия отклонила его просьбу, так как "Ваше присутствие в полпредстве и работа в нем крайне важны и полезны для дела" 22 .
Оказалось, что он действительно был нужен в полпредстве, так как в связи с отъездом в отпуск советника И. М. Майского и командировкой А. П. Розенгольца в Москву Дмитрий Васильевич остался за старшего в полпредстве, исполняя обязанности временного поверенного в делах.
28 сентября 1926 г. в Лондон прибыл полпред Л. Б. Красин, назначенный еще в октябре 1925 г. Его хорошо знали в Великобритании как наркома внешней торговли и одного из авторов англо-советского торгового соглашения 1921 г. Обе стороны связывали надежды на улучшение климата в англо-советских отношениях. Даже антисоветская кампания в печати несколько поутихла. 11 октября Красин нанес протокольный визит министру иностранных дел О. Чемберлену, а затем встретился с представителями деловых кругов, в том числе с директором Английского банка М. Норманом. Его информация о беседах с лидерами британского бизнеса отражала попытки найти возможности расширения прежде всего экономических связей между двумя странами 23 .
Нарком Г. В. Чичерин писал Красину 8 октября: "Радостно приветствую Ваше возвращение... к Вашей уже испытанной лондонской работе... Для СССР обстановка в данный момент крайне тяжела, но Ваши лондонские связи и имеющиеся к Вам симпатии до некоторой степени облегчат Вашу тяжелую работу. Не торопитесь, ... не истощайте Ваши силы" 24 .
Но Леонид Борисович не мог работать вполсилы. 24 ноября он умер в Лондоне на своем посту. Это была тяжелая утрата для страны и лично для Богомолова, который неотлучно находился при Красине, выполняя все его поручения.
Советское правительство не назначило нового полпреда, что приветствовалось в британском МИД. В Лондон вернулся в качестве поверенного в делах А. П. Розен-гольц. Отношения между двумя странами вновь начали ухудшаться. Инициатором
20 Речь идет о совершенном Ю. Пилсудским в мае 1926 г. военном перевороте в Польше.
21 АВП РФ, ф. 069, оп. 10, п. 25, д. 9, л. 130 - 132.
22 АВПРРФ, ф. 051, оп. 10, п. 11, д. 5, л. 15.
23 ДВП, т. 9. М., 1964, с. 512 - 522.
24 Там же, с. 489.
стр. 171
новой антисоветской кампании стал У. Черчилль, занимавший пост министра финансов. Предлогом для этой кампании явилось нарастание революционных событий в Китае.
Дмитрий Васильевич близко к сердцу принимал происходившие события в Китае, стремился оказать помощь восставшему китайскому народу. Используя левую прессу и фракцию лейбористов в парламенте, он пытался смягчить позицию британских правящих кругов в отношении китайской революции. 11 сентября он информировал М. М. Литвинова о том, что конгресс тред-юнионов принял резолюцию "О военной опасности на Дальнем Востоке" 25 . Однако правительство Великобритании предприняло жесткие меры по подавлению китайской революции. 24 марта 1927 г. корабли Великобритании и США, стоявшие на реке Янцзы, открыли огонь по городу Нанкину. Было много убитых и раненых.
6 апреля 1927 г. по прямой указке англичан был организован маньчжурским диктатором Чжан Цзолином полицейский налет на советское полпредство в Пекине, произведен обыск, а несколько сотрудников арестовано. Полицейские налеты были совершены также на ряд советских консульств в Китае.
Правительство консерваторов продолжало свой враждебный курс под предлогом борьбы против советской подрывной пропаганды в Китае, связи советского правительства с деятельностью Коминтерна. 23 февраля 1927 г. О. Чемберлен направил на имя А. П. Розенгольца ноту протеста 26 . Руководство Наркоминдела в ответной ноте, а также в ряде заявлений пыталось разъяснить британской общественности желательность сохранения советско- английских отношений для дела мира в Европе и мире, но это не дало никаких результатов. Наметившееся 11 мая соглашение торгпредства СССР в Великобритании с банком "Мидленд банк" об условиях кредитования советских заказов на сумму 10 млн. фунтов стерлингов 27 ускорило принятие английским правительством нестандартных решений.
Буквально на следующий день, 12 мая, помещения советско-британского акционерного общества "Аркос" и Торговой делегации СССР были заняты вооруженной полицией и произведен обыск. Служебная переписка и почта были унесены полицией. Богомолов сразу же заявил устный протест чиновнику Форин офиса, который отделался незнанием существа инцидента. В тот же день полпредство направило ноту протеста 28 .
27 мая Чемберлен вручил Розенгольцу официальную ноту о разрыве дипломатических отношений между двумя странами и просил его и весь персонал покинуть территорию Великобритании в течение 10 дней. Правда, он заметил, что не будет возражать против "законных коммерческих операций общества "Аркос лимитед"" 29 .
Накануне отъезда советских дипломатов в здание полпредства "Чешем-хаус" явился его хозяин и напомнил, что срок аренды дома истекает в следующем году. Он предложил продлить его действие. На изумленный взгляд Богомолова, который его принимал, хозяин дома, пожав плечами, заявил: "Чего в жизни не бывает! Сегодня мы с вами в ссоре, завтра мы будем с вами в дружбе. А дом-то стоит, да и мне деньги пригодятся" 30 .
Советских дипломатов не тронула мудрость лендлорда, и предлагаемая сделка не состоялась. 3 июня 1927 г. они покинули Лондон.
Однако злоключения советских дипломатов, возвращавшихся из Лондона, на этом не закончились. 7 июня, когда поезд прибыл в Варшаву, они стали свидетелями страшной трагедии. В этот день полпред СССР в Польше П. Л. Войков прибыл на варшавский вокзал для встречи с советскими дипломатами, высланными из Великобритании.
25 АВП РФ, ф. 069, оп. 10, п. 25, д. 9, л. 214 - 215.
26 ДВП, т. 10, с. 60 - 62.
27 Там же, с. 191 - 193.
28 Там же, с. 198 - 200.
29 Там же, с. 247 - 248.
30 Майский И. М. Воспоминания советского посла, книга 2, с. 10.
стр. 172
После получасовой беседы в помещении вокзала полпред провожал А. П. Розенгольца и Д. В. Богомолова к вагону. В этот момент к Войкову приблизился неизвестный человек и произвел в него 6 выстрелов. Убийцей оказался монархист Б. Коверда, активный деятель белогвардейских группировок на территории Польши. Покушение связывалось будто бы с участием П. Л. Войкова в расстреле царской семьи.
Сообщение о совершенном злодеянии в отношении советского дипломата потрясло Польшу и Советский Союз. Президент Польши И. Мосьцицкий направил на имя председателя ЦИК СССР М. И. Калинина телеграмму соболезнования. Соболезнование выразил наркому Чичерину министр иностранных дел Польши А. Залеский 31 .
Не прошло и трех месяцев, как произошел новый инцидент. 1 сентября 1927 г. русский эмигрант П. Трайкович ворвался в здание полпредства СССР в Варшаве, пытаясь проникнуть к временному поверенному в делах А. Ф. Ульянову. Задержанный швейцаром, он пустил в ход оружие. В завязавшейся перестрелке Трайкович был убит сотрудником полпредства. Тем не менее польская печать попыталась создать вокруг этого "дела" антисоветскую шумиху 32 .
Английские правящие круги использовали все эти инциденты, чтобы разжечь антисоветскую кампанию во всем мире. Но правительство Польши не пошло на обострение отношений с СССР и с пониманием отнеслось к умеренным требованиям советской стороны о расследовании этих преступлений и наказании виновных.
В этот сложный период советско-польских отношений Д. В. Богомолов, побывав в отпуске, совершил кратковременную командировку в китайский город Харбин, где с марта не было генконсула. Он ехал туда вместе с женой. Однако его официальное назначение не состоялось. Совершенно неожиданно Дмитрий Васильевич был отозван в Москву.
ПОЛПРЕД В ПОЛЬШЕ
17 сентября 1927 г. Д. В. Богомолов был назначен полпредом СССР в Польше. Лично для него новое назначение означало серьезное продвижение по службе. Отношениям с соседней Польшей советское руководство постоянно уделяло самое пристальное внимание. В то же время, назначая на этот раз полпредом кадрового дипломата, Москва показывала, что она не удовлетворена обстановкой в советско-польских отношениях. Но кандидатура нового полпреда устраивала поляков, так как впервые на этот пост назначался именно кадровый дипломат, а не политический деятель, направленный в заграничную командировку.
В беседе с Г. В. Чичериным 22 сентября 1927 г. посланник Польши в Москве С. Патек, обсудив некоторые аспекты советского предложения о заключении пакта о ненападении между двумя странами, спросил, нельзя ли назначить Д. В. Богомолова председателем Комиссии по реэвакуации культурных ценностей и архивов. Патек высказался за то, чтобы Богомолов мог привезти с собой в Варшаву некоторые вещи, предназначенные для реэвакуации. "Это произведет, - говорил он, - прекрасное впечатление в Польше". По его словам, он "написал в Варшаву самые лучшие рекомендации Богомолову" 33 . Это было хорошее начало для деятельности Дмитрия Васильевича в Польше.
Он учел совет своего польского коллеги в Москве и занялся изучением проблемы, связанной с реституцией польских культурных ценностей, активизировав деятельность смешанной советско-польской комиссии.
11 октября 1927 г. Богомолов вручил верительные грамоты президенту Польской республики И. Мосьцицкому. Последовал традиционный обмен речами. Выступая
31 ДВП, т. 10, с. 640.
32 Документы и материалы по истории советско-польских отношений, т. 5. М., 1967, с. 205.
33 Там же, с. 207.
стр. 173
13 октября перед представителями польской печати, полпред заявил, что значительная часть культурных ценностей, захваченных в свое время царизмом, "уже возвращена Польше". Что касается Генерального соглашения по этому вопросу, то оно уже почти подготовлено 34 . И действительно 16 ноября 1927 г. полпред Богомолов и заместитель председателя делегации СССР в смешанной Комиссии Г. В. Лазарис подписали Генеральное соглашение между СССР и Польшей о возвращении Польше культурных ценностей 35 .
На пресс-конференции в полпредстве, на которую прибыли около 40 представителей польской печати, Богомолов по-польски заявил, что он сделал все возможное, чтобы ускорить подписание Генерального соглашения. "Я счастлив, - сказал он, - что именно мне выпало на долю поставить свою подпись на документе, благодаря которому будет возмещен ущерб, нанесенный царским правительством польскому народу и польской культуре. По моему мнению, это соглашение - большой шаг вперед по пути культурного сближения народов Советского Союза и Польши" 36 . Подлежали возврату Польше книжные собрания из библиотеки Залуских, меч Болеслава Храброго "Щербец", польские знамена, пушки, огнестрельное и холодное оружие, шедевры живописи из польских музеев и др.
Но очень скоро полпреду пришлось заниматься крупными политическими вопросами во взаимоотношениях СССР с Польшей. Дипломатия Москвы была направлена прежде всего на обеспечение безопасности Советского Союза. Договоры о нейтралитете были подписаны в 1925 г. с Турцией, а в 1926 г. - с Германией, Литвой и Афганистаном, причем с последним подписан договор о дружбе и ненападении. Москва стремилась заключить договоры о ненападении со всеми соседними странами, прежде всего с западными, в том числе и с Польшей. Однако в тот период разгорелся польско-литовский конфликт. В беседе с польским посланником С. Патеком 21 ноября 1927 г. Г. В. Чичерин обратил его внимание на "серьезную опасность для всеобщего мира, создаваемой польско-литовскими отношениями". При этом он указал, что любой человек в СССР будет усматривать в каком-либо нападении на Литву "первый этап нападения на нас" 37 . В соответствии с имевшимся поручением Д. В. Богомолов направил на имя министра иностранных дел А. Залеского ноту, в которой говорилось: правительство Советского Союза, "являющегося ближайшим соседом Польши и Литвы, кровно заинтересовано в сохранении мира в Восточной Европе", и выражает уверенность, что польское правительство "сумеет на деле устранить грозящую опасность войны" 38 .
Выступая 9 января 1928 г. на банкете в Обществе исследования международных проблем, польский министр иностранных дел Залеский отметил, что "благоразумное поведение польского правительства в конфликте, вызванном убийством посла Войкова, не только предотвратило обострение польско- советских отношений", но и создало предпосылки, "обещающие лучшую погоду на завтрашний день". Он упомянул в этой связи соглашение, подписанное Богомоловым о возврате польских культурных ценностей, обмен политическими заключенными, стремление советского правительства убедить литовское правительство в необходимости ликвидировать состояние войны между Литвой и Польшей, заинтересованность СССР в торговых переговорах с Польшей 39 . Последнее подтверждалось тем, что в Москве была создана комиссия по вопросу заключения торгового договора с Польшей во главе с А. И. Микояном, которая подготовила проект соглашения такого же типа, как советско-германское 40 . Однако выехавшие 25 января 1928 г. для переговоров в Москву начальник восточного отде-
34 Там же, с. 229.
35 Там же, с. 223 - 227.
36 Там же, с. 228.
37 ДВП, т. 10, с. 489.
38 Там же, с. 492.
39 Документы и материалы по истории советско-польских отношений, с. 244 - 245.
40 Иоффе А. Е. Внешняя политика Советского Союза. 1928 - 1932. М., 1968, с. 287.
стр. 174
ла МИД Польши Т. Голувко и директор департамента министерства промышленности и торговли М. Соколовский в связи с начавшимся в Москве процессом над киевским ксендзом Теофилом Скальским, обвиненным во враждебной деятельности, по настоянию польского посланника С. Патека возвратились в Варшаву. Не помогло и вмешательство Богомолова, который разъяснил польскому министру Залескому, что суд был закрытый и вынес оправдательный приговор. Однако С. Патек, несмотря на указание министра от 29 января "заявить о готовности вести переговоры через Голувко и Соколовского" 41 , все же настоял на своем. Сообщая о своей беседе с министром, Богомолов писал: "У меня сложилось определенное впечатление, что польская миссия в Москве раздувала дело Скальского на свой страх без указания министерства иностранных дел" 42 .
30 января на приеме в латвийской миссии Литвинов заявил Патеку, что Залеский сообщил Богомолову, что он распорядился немедленно начать переговоры. Он дал понять Патеку, что "искусство дипломата состоит в умении подавлять личные чувства и сохранять при всех обстоятельствах полное спокойствие и хладнокровие" 43 .
6 февраля член коллегии НКИД Б. С. Стомоняков поручил Богомолову разъяснить польскому министру произошедшее. В состоявшейся 8 февраля беседе полпред рассказал Залескому "все обстоятельства дела" и спросил его мнения о выходе из создавшегося положения. Министр пояснил Богомолову, что прежде чем решить вопрос о посылке в Москву польских делегатов, он должен вызвать Патека. Переговоры же считать временно прерванными.
Подводя итог состоявшейся беседы, Богомолов писал в НКИД: "Опасаюсь, что Патек по приезде в Варшаву сумеет создать для себя благоприятную обстановку среди окружения Пилсудского. По моему мнению, ведение переговоров в Москве под руководством Патека обречено на неудачу" 44 .
В последующие дни беседы полпреда с министром иностранных дел Польши, с приехавшим в Варшаву польским посланником в Москве Патеком, а затем с министром торговли и промышленности Э. Квятковским, в которых они высказывались "решительно в пользу торгового договора", конкретных результатов не дали.
Прошло несколько недель, и польские официальные лица стали вдруг увязывать заключение торгового договора с другими вопросами. Инициатором "нового подхода" стал все тот же Патек. В беседе с Богомоловым 27 апреля он увязал вопрос о начале торговых переговоров с выездом ксендза Т. Скальского в Варшаву. Б. С. Стомоняков писал в этой связи Богомолову, что "дело Скальского не имеет никакого отношения к торговым переговорам" 45 . А в телеграмме полпреду от 2 мая он предложил провести "переговоры в дипломатическом порядке через Вас", так как этот способ в настоящее время более желательный 46 .
Однако новая провокация в отношении официального советского представителя в Варшаве надолго застопорила поступательное развитие советско-польских отношений. Началось с того, что 5 апреля 1928 г. в полпредство СССР в Варшаве явилась русская эмигрантка Г. Валентинович, которая заявила, что от членов "Братства русской правды" в Вильнюсе ей известно о готовящемся покушении на советского полпреда Д. В. Богомолова 47 . Полпред не придал этому сообщению особого значения, хотя и уведомил об этом польские власти. Но прошел месяц, и 4 мая при выезде из полпредства торгового представителя СССР А. С. Лизарева в его автомашину было произведено три выстрела. К счастью, никто не пострадал, так как пистолет дал
41 Там же, с. 251.
42 ДВП, т. 11. М., 1966, с. 49.
43 Там же, с. 53.
44 Там же, с. 72 - 73.
45 Там же, с. 721.
46 Там же, с. 292.
47 АВП РФ, ф. 0122, оп. 12, д. 489, л. 1.
стр. 175
осечку. Выяснилось, что покушавшимся был глава террористической белогвардейской организации "Союз русской молодежи" Ю. Войцеховский, хорошо известный в польском МИДе.
В связи с произошедшим новым инцидентом полпред Богомолов направил 5 мая Залескому ноту, в которой отметил: "Ввиду того, что покушение было произведено вблизи Посольства и в час, когда я ежедневно выезжаю в этом направлении на прогулку на автомобиле, я полагаю, что покушение было организовано на меня и что покушавшийся принял по ошибке сидевшего в автомобиле г. Лизарева за меня" 48 .
Заявляя в связи с этим протест против бездействия польского правительства, полпред напомнил, что еще 24 июня прошлого года сотруднику польской миссии в Москве был вручен "список наиболее активных членов террористических организаций", под N 8 в котором "значился Юрий Войцеховский" 49 . В том же день Стомоняков сообщил Богомолову, что "от имени польского правительства Патек выразил сожаление по поводу покушения", но в то же время он просил не ставить польское правительство в трудное положение 50 .
Вторая половина года продемонстрировала некоторые сдвиги в советско- польском сотрудничестве по конкретным вопросам. В беседе с Богомоловым 13 января 1929 г. Патек, находившийся в Варшаве, поднял вновь вопрос о торговом договоре и высказался за то, чтобы эти переговоры велись в Варшаве. Полпред выразил надежду в этой связи, что после подписания торгового договора будет создана более благоприятная "атмосфера для других переговоров". Отвечая на вопрос Богомолова, Патек дал понять, что Польша скоро даст положительный ответ на советское предложение о досрочном введении в действие между СССР и Польшей пакта Бриана - Келлога об отказе от войны как средства национальной политики 51 . 9 февраля 1929 г. Польша подписала Московский протокол.
Отвечая на неоднократно сделанные советской стороной предложения о заключении торгового договора, Патек в беседе с Богомоловым 13 апреля сообщил: "по вопросу о торговом договоре говорил с Пилсудским. Сам Пилсудский не интересовался торговым договором, однако сказал ему, что он, Патек, может сделать все, что хочет в порядке частной инициативы" 52 . Руководствуясь полученным указанием, Патек вручил 15 апреля Богомолову записку о принципах торгового договора между Польшей и СССР 53 .
25 мая Стомоняков вызвал Патека и, сославшись на его записку о торговом договоре, врученную Богомолову, заявил, что советское правительство всегда относилось положительно к заключению с Польшей торгового договора. Проконсультировавшись с соответствующими правительственными ведомствами и хозяйственными органами, продолжал Стомоняков, он вручил ответ советской стороны, в котором четко формулировалась позиция СССР в отношении торгового договора, основанная на практике уже имеющихся торговых договоров с Германией, Италией и другими европейскими государствами 54 .
К сожалению, торговые переговоры так и не начались. Тем не менее Залеский, подводя итоги развитию советско-польских отношений за прошедший год, в своем докладе 21 января 1930 г. в сейме отметил, что эти отношения "можно охарактеризовать в общем как нормальные и корректные", подчеркнув при этим значительное развитие "экономических отношений с СССР", несмотря на отсутствие торгового договора 55 . Однако вопреки общему потеплению в советско-польских отношениях,
48 ДВП, т. 11, с. 295.
49 Там же, с. 296.
50 Там же, с. 297.
51 ДВП, т. 12. М., 1967, с. 31 - 32.
52 Там же, с. 161 - 162.
53 Там же, с. 325.
54 Там же, с. 318 - 325.
55 Документы и материалы по истории советско-польских отношений, т. 5, с. 449.
стр. 176
которого сумел добиться Богомолов, ему не удалось завершить свою деятельность в Польше на высокой ноте. Рецидивы прошлого не раз давали о себе знать. Так, 21 ноября 1929 г. было совершено новое нападение на советское представительство, теперь уже на консульство во Львове. В тот же день Стомоняков телеграфировал полпреду: "Немедленно посетите Залеского и заявите самый решительный протест" 56 . На следующий день Богомолов выполнил это указание. Залеский заверил полпреда, что виновники будут привлечены к ответственности и приняты меры для предотвращения подобных инцидентов в будущем 57 . Но не прошло и недели, как 1 декабря Богомолов был отозван со своего поста. Но это не было связано с произошедшим инцидентом.
СНОВА В ЛОНДОНЕ
Совершенно неожиданно прямо из Варшавы Богомолов был переведен в Лондон, при этом с понижением в должности до советника. А все объяснялось просто.
30 мая 1929 г. на выборах в парламент Великобритании крупную победу вновь одержала лейбористская партия, которая 8 июня сформировала второе лейбористское правительство во главе с премьером Р. Макдональдом и министром иностранных дел А. Гендерсоном. Одним из предвыборных лозунгов лейбористов было восстановление дипломатических отношений с СССР, с которым они связывали возможность расширения экономических связей, что было особенно важно в условиях начавшегося мирового экономического кризиса. Этому предшествовало создание в 1926 г. Англорусского комитета промышленников. С 25 марта до конца апреля делегация английских промышленников в составе 84 чел. побывала в СССР. Она представляла 1500 фирм. Это была самая крупная английская делегация, побывавшая в СССР. Однако под сильным нажимом консерваторов лейбористы медлили с решением этого вопроса. Только 5 ноября палата общин поддержала правительство в его усилиях по восстановлению отношений с СССР, что и было зафиксировано в обмене нотами 58 . 12 декабря произошел фактический обмен послами, а 20 декабря 1929 г. Г. Я. Сокольников вручил свои верительные грамоты. Назначение Сокольникова, по выражению лондонской газеты "Дейли-ньюс" - "крупнейшего финансового авторитета в СССР", бывшего наркома финансов, а затем одного из заместителей председателя Госплана СССР, встретило благожелательную реакцию в Лондоне. Однако он не имел опыта дипломатической работы. Поэтому срочно потребовался человек, знающий обстановку в Великобритании. Вспомнили о Д. В. Богомолове. Предстояло урегулировать некоторые вопросы, связанные с восстановлением дипломатических отношений, а полпред Сокольников до вручения верительных грамот не имел права вести дипломатическую переписку с Форин офис. Это пришлось делать Богомолову, срочно прибывшему в Лондон.
Уже 13 декабря Богомолова вызвали в британский МИД и вручили проект ноты о распространении действия статьи 16 Общего договора 1924 г. на доминионы. Это был рецидив старой болезни британских чиновников, поскольку упомянутая статья предусматривала отказ от поддержки так называемых "подрывных организаций". В состоявшейся беседе Богомолов заметил, что обмен подобными нотами с доминионами предполагал бы наличие с ними таких же отношений, как между СССР и Великобританией. Мы, однако, сейчас не видим необходимости поднимать вопрос об обмене с ними диппредставительствами, но полагаем, что доминионы могли бы предоставить нам право иметь наших торговых представителей 59 . Москва проявила интерес к сообщению Богомолова. Литвинов запросил 21 декабря полпредство, "готово ли австра-
56 ДВП СССР, т. 12, с. 589.
57 Там же, с. 768.
58 Там же, с. 598 - 600, 665 - 667.
59 Там же, с. 651 - 652.
стр. 177
лийское правительство разрешить нам иметь торгпредство" 60 . На соответствующий запрос Богомолова Форин офис ответил, что правительство Австралии готово будет принять советского консульского представителя при условии, что это "должностное лицо будет являться персоной грата для австралийского правительства" 61 .
Дмитрий Васильевич вновь с головой ушел в лондонские дела. В связи с общим укреплением позиций СССР и ростом его авторитета ему чаще, чем раньше, приходилось заниматься различными аспектами международного сотрудничества. В этом он находил поддержку нового полпреда, который ему не только всецело доверял, но и подчеркивал его значимость.
В донесениях в НКИД, например от 4 февраля 1930 г., Сокольников писал: со времени последней диппочты "я и т. Богомолов" имели свидание с заместителем министра по вопросам безработицы. Мы также посетили в парламенте самого министра Томаса. Обсуждались вопросы скорейшего заключения торгового договора, предоставления условий наибольшего благоприятствования, а также экспортных кредитов. Если министр занимал по всем этим вопросам сдержанную позицию, то "в кругах Генерального совета" тред-юнионов встречается "положительное настроение", - отмечал полпред 62 .
Продолжался мировой экономический кризис. 5 февраля 1930 г. палата общин Великобритании приняла резолюцию, в которой рекомендовалось английскому правительству использовать любую возможность для развития торговли с СССР. Полпредство воспользовалось благоприятной обстановкой, чтобы решить вопрос о статусе торгпредства, прежде всего его иммунитета, и заключении торгового соглашения. 16 апреля 1930 г. было подписано Временное торговое соглашение между СССР и Великобританией 63 . Это было еще одним шагом в восстановлении нормальных отношений между двумя странами. 22 мая Сокольников и министр иностранных дел Великобритании Гендерсон подписали Временное соглашение о рыболовстве 64 . В связи с отъездом Сокольникова на несколько недель в Москву Богомолов остался временным поверенным в делах.
Его хорошо знали в британском МИД. Он встречался с заместителем министра Х. Дальтоном, а 19 июня - с министром Гендерсоном, в ходе беседы с которым обсуждался вопрос о начале работы комиссии экспертов по вопросу взаимных финансовых претензий. Богомолов предложил начать заседание экспертов в начале июля, когда приедет полпред. Но Форин офис не согласился. В конце концов, заседание экспертов состоялось по предложению англичан 3 октября. Советскую комиссию экспертов возглавил Е. А. Преображенский. Но Богомолов в ней принимал самое активное участие. Наряду с этим ему приходилось вести всю текущую работу. 4 октября он встретился с заместителем министра торговли Великобритании Джиллетом для улаживания некоторых спорных вопросов, связанных с предоставлением английских кредитов советским хозяйственным организациям 65 . Хотя за прошедший год наметилось явное расширение советско-английской торговли за счет увеличения советских заказов с 6,1 млн. ф.ст. до 13,3 млн. ф.ст. 66 , однако английское правительство не пошло навстречу предложению СССР заключить постоянное торговое соглашение. Отвечая на письмо советника британского МИД Сеймура, Богомолов констатировал 13 декабря, что отсутствие постоянного соглашения не будет "способствовать дальнейшему развитию торговых отношений между Великобританией и Советским Союзом" 67 .
60 Там же, с. 671.
61 Там же, с. 671 - 672.
62 ДВП, т. 13. М., 1967, с. 74 - 75.
63 Там же, с. 213 - 219.
64 Там же, с. 285 - 287.
65 Там же, с. 538.
66 Там же, с. 820.
67 Там же, с. 723.
стр. 178
В связи с очередной VI сессией (второй части) Подготовительной комиссии Конференции по разоружению в Женеве, на которой советскую делегацию возглавлял нарком иностранных дел М. М. Литвинов, Сокольников в беседе с Х. Дальтоном 4 ноября 1930 г. высказал свое личное предложение, чтобы глава британской делегации лорд Р. Сесиль встретился в Женеве с Литвиновым. Дальтон поддержал это предложение и повторил его на следующий день Богомолову, сообщившему ему "о положительном отношении советского правительства к установлению контакта между Литвиновым и Сесилем" 68 .
Осенью 1930 г. в Лондоне состоялась конференция стран-производителей наркотических веществ, созванная по решению майской сессии Совета Лиги наций. В конференции приняли участие делегации 10 стран. Советскую делегацию было поручено возглавить Богомолову. Выработанный конференцией доклад содержал лишь общее положение, чтобы мировое производство наркотических веществ ограничивалось пределами, устанавливаемыми на основе оценок, которые предоставляются странами о потребностях в наркотиках. Советская же делегация предложила, чтобы на конференции был рассмотрен вопрос об ограничении производства прежде всего сырья, идущего на изготовление наркотиков 69 . Однако это предложение не нашло поддержку.
Но скоро Богомолов вновь оказался нужным теперь как специалист по наркотикам, когда в Женеве в мае 1931 г. открылась международная конференция по ограничению производства наркотиков. В конференции приняли участие представители 57 государств. Наркоминдел решил, по рекомендации полпреда, направить в Женеву в качестве главы советской делегации Богомолова. Конечно, побывать в Женеве, в центре мировой политики, где находилась Лига наций, было интересно и поучительно для Дмитрия Васильевича.
В заявлении, сделанном им 12 июля на конференции, говорилось, что Советский Союз является единственной страной, где производство, изготовление и распространение наркотиков строго регламентируется государством. Тем самым почти полностью устранена незаконная торговля и наркомания, хотя в стране и насчитывалось еще 10 тыс. наркоманов.
Не навязывая своего опыта другим странам, советская делегация изложила программу из 4 пунктов, в основу которых было заложено "ограничение производства всех сырых материалов", а также "введение государственной монополии на производство, изготовление и распределение наркотиков" 70 . Однако эти предложения под различными предлогами были отклонены. Большинство участников конференции приняло за основу работы франко-японский проект, основным недостатком которого, по словам Богомолова, было то, что он "не предусматривает мер по уменьшению национального производства наркотиков" 71 . Советская делегация не подписала конвенцию.
Не дожидаясь окончания конференции, Богомолов срочно вернулся в Лондон. Там в результате давления консерваторов второе лейбористское правительство вынуждено было уйти в отставку. Р. Макдональд номинально сохранил свой пост премьер-министра, но ценой больших уступок консерваторам. В августе 1931 г. был создан коалиционный "национальный" кабинет, в который вошли С. Болдуин и Н. Чемберлен, либерал Дж. Саймон, ставший с ноября министром иностранных дел, лейборист Ф. Сноуден и др. Новое правительство прекратило начавшиеся в октябре 1930 г. англо-советские переговоры об урегулировании взаимных финансовых претензий и заняло жесткую позицию по защите интересов британских компаний.
Будучи в Женеве, Дмитрий Васильевич имел возможность встретиться с членом делегации и.о. заведующего 2-м Западным отделом НКИД Ф. С. Вейнбергом, кото-
68 Там же, с. 612.
69 ДВП, т. 14. М, 1968, с. 805.
70 Там же, с. 422 - 423.
71 Там же, с. 805.
стр. 179
рый курировал отношения СССР с Великобританией и ее доминионами, а также другими интересными людьми. Его еще сильнее потянуло на родину, где он не был много лет. Он написал новое письмо руководству НКИД с просьбой перевести его на работу в Наркоминдел.
12 октября 1931 г. заместитель наркома Н. Н. Крестинский писал И. В. Сталину, что Богомолов в течение последнего года уже третий раз "настойчиво ставит перед НКИД вопрос об отзыве его из Лондона и о предоставлении ему возможности перейти на работу в СССР. Мы просили его подождать до весны, потом до осени... Теперь же, обсудив этот вопрос вместе с т. Сокольниковым, Коллегия пришла к убеждению, что она ни в коем случае не может согласиться на отъезд т. Богомолова из Лондона, так как сколько-нибудь равноценной замены для него у НКИД нет, а оголить лондонское полпредство особенно в настоящее время Коллегия не считает возможным. Мы ... просим ЦК утвердить наше решение о том, что т. Богомолов должен остаться в Лондоне" 72 . Сталин согласился, а Дмитрию Васильевичу оставалось только подчиниться.
Полпред Сокольников, включенный в состав советской делегации во главе с Литвиновым на конференции по разоружению, открывавшейся 11 февраля 1932 г., выехал через Берлин в Женеву. Временным поверенным в делах остался Богомолов. 5 февраля его вызвал министр иностранных дел Великобритании Саймон и, сообщив, что он тоже едет в Женеву, просил передать советскому правительству следующее.
Английское правительство обеспокоено неблагоприятным для Великобритании балансом в англо-советской торговле и хотело бы знать, имеются ли у советского правительства предложения для улучшения создавшегося положения. Он высказал пожелание о сбалансировании англо-советской торговли.
Богомолов заявил, что он передаст это заявление советскому правительству, заметив при этом, что при обсуждении торгового баланса необходимо также учитывать так называемый невидимый экспорт из Великобритании (фрахты, страховки, проценты и т.п.), а также советские закупки в английских колониях и доминионах, в торговле с которыми у СССР пассивный баланс. Он обещал ему прислать имеющиеся в полпредстве данные об англо-советской торговле 73 .
Учитывая, что в силу традиций полпредство поддерживало слабые связи с влиятельными кругами консервативной партии, он предпринял некоторые шаги в этом направлении, что было особенно важно после их возвращения к власти.
23 февраля 1932 г. он встретился с членом парламента от консервативной партии лордом Р. Бутби. Тот заверил его, что отношения между двумя странами "сейчас лучше, чем когда бы то ни было. Вопрос о разрыве с Советским Союзом совершенно не обсуждается консервативной партией".
В то же время он подтвердил, что новое английское правительство будет настаивать на улучшении торгового баланса. В этой связи упомянул, что закупка Советским Союзом сельдей "произвела благоприятное впечатление в политических кругах", так как "6 округов Шотландии заинтересованы в этом". Конечно, лорд Бутби умолчал о своей личной заинтересованности в этой сделке. Богомолов в своем ответе заметил, что политика теперешнего правительства не совсем последовательна. С одной стороны, правительство выступает за увеличение советских закупок, а с другой, сокращает сроки предоставления кредитов. "При лейбористском правительстве, - продолжал Богомолов, - мы имели кредит от 24 до 30 месяцев на оборудование и использовали его в полной мере, разместив в течение нескольких месяцев заказы на 6 млн. ф.ст., теперь сроки кредитов нам урезаны до 12 месяцев" 74 .
72 АВПРФ, ф. 051, оп. 10, п. 11, д. 5, л. 25.
73 ДВП, т. 15. М., 1969, с. 86 - 87.
74 Там же, с. 125 - 126.
стр. 180
Бутби обещал Богомолову организовать встречу с начальником департамента внешней торговли Великобритании Колвиллом. Такая встреча 10 марта действительно состоялась. Но она ничего нового не дала.
В начале мая 1932 г. Сокольников уехал в Москву и больше на свой пост не вернулся. Богомолов в очередной раз остался за временного поверенного в делах. Он, по-прежнему, уделял самое пристальное внимание развитию торговых отношений, которые становились проблемой политической, поскольку ими постоянно занималось руководство британского МИД. 24 мая его пригласил в Форин офис министр иностранных дел Саймон и сделал представление по поводу публикации в Берлине в якобы одном из изданий Коминтерна "Проекта платформы действий молодежной коммунистической лиги Индии". Ссылаясь на настроения в парламенте, он даже заметил, что может возникнуть вопрос о дальнейшем сохранении дипломатических отношений с СССР. Затем министр обратил внимание на неблагоприятное для Великобритании состояние англо-советской торговли, а в заключение поставил вопрос, касающийся урегулирования претензий компании "Лена-Голдфилдс", имевшей концессию в СССР.
Сайман подчеркнул, что все его представления сделаны в дружественном духе, и он хотел бы, чтобы Богомолов довел их до сведения советского правительства. Но скоро оказалось, что все эти вопросы британский министр поставил и перед Литвиновым в Женеве, который успокоил Богомолова, дав понять, что решить эти вопросы при негибкой позиции британского правительства практически очень трудно 75 .
5 сентября Литвинов, сообщая Богомолову о своей беседе с временным поверенным в делах Великобритании в Москве У. Стрэнгом по делу "Лена- Голдфилдс", констатировал: "Мы остаемся на своей формальной позиции, что претензии, вытекающие из частных сделок, не могут быть разрешаемы в дипломатическом порядке. Единственный путь - это прямые переговоры с Главконцессокомом". Но для Богомолова имел личное значение тот абзац телеграммы, в которой нарком информировал, что он запросил через Стрэнга агреман для И. М. Майского в качестве полпреда СССР в Лондоне 76 .
Эта весть не была неожиданной для Богомолова, так как он хорошо знал Майского и понимал, что ему будет не нужен поводырь. Более того, он знал, что новый полпред будет формировать свою команду, а это увеличивало шансы на его скорый отъезд, к чему он так стремился. Его смущало только то, что Сокольников, смещенный якобы по собственному желанию, в течение полугода оставался без работы. 15 октября было официально объявлено о назначении И. М. Майского. Для Дмитрия Васильевича наступили дни ожидания.
В Лондон прибыл первый секретарь СБ. Каган, который имел поручение нового полпреда подыскать более удобное здание для размещения полпредства. Не сразу, но вместе с Богомоловым, такой особняк был найден в Кенсингтоне, на одной из самых фешенебельных улиц Лондона.
17 октября 1932 г. британское правительство, воспользовавшись "междуцарствием", т.е. отсутствием полпреда, осуществило давно задуманную акцию о денонсации Временного торгового соглашения от 16 апреля 1930 г., прислав в полпредство соответствующую ноту 77 . 27 октября в Лондон прибыл Майский, а 8 ноября он вручил королю свои верительные грамоты. Теперь Дмитрий Васильевич был свободен и после недолгих сборов выехал в Москву.
Покидая Лондон, Богомолов как-то особенно не задумывался о том, что ожидает его в родной столице. Квартиры и даже маленькой комнаты он не имел. Пришлось с женой останавливаться в гостинице. Возникли первые бытовые трудности, от которых уже отвыкли, особенно супруга, за годы жизни в Лондоне. Да и сама Москва
75 Там же, с. 332 - 334, 434 - 436.
76 Там же, с. 506.
77 Там же, с. 674.
стр. 181
сильно изменилась: не стало, как во времена нэпа, широкого раздолья для частной торговли, сократилось число ресторанов и закусочных, повсюду чувствовалась нехватка товаров. Страна возвращалась временно к карточной системе.
ПОЛПРЕД В КИТАЕ
Уже в ходе первых визитов в НКИД Богомолову было ясно сказано, что понимают его желание поработать в центральном аппарате, но свободной должности, соответствующей его опыту и знаниям, пока нет. Это подтвердил и Н. Н. Крестинский, который его хорошо знал по встречам в Берлине и Вене, а затем по работе в Великобритании, поскольку курировал не только вопросы отношений СССР со странами Запада, но и кадры. В то же время Николай Николаевич не скрывал, что, по всей видимости, скоро будут восстановлены дипломатические отношения с Китаем 78 и сейчас подыскивается подходящая кандидатура на пост полпреда. Обстановка в Китае, где нет нашего полпреда более 6 лет, кардинально изменилась, продолжал он, и нам нужны люди, не связанные с деятельностью Коминтерна и революционными событиями середины 20-х годов. Поэтому его кандидатура, как профессионального дипломата, по-видимому не встретит возражений со стороны нанкинских властей.
Он посоветовал Богомолову встретиться с заместителем наркома Л. М. Караханом, курировавшим отношения СССР со странами Востока, прежде всего с Китаем и Японией. Дмитрий Васильевич последовал его совету. С Караханом он встречался в 1929 г. перед своей краткой командировкой в Харбин, и произвел на него самое благоприятное впечатление. И на этот раз заместитель наркома живо рассказал о сложности положения на Дальнем Востоке, о необходимости учета позиций США и Великобритании в треугольнике Москва- Нанкин-Токио, о соблюдении китайских обычаев и т.д.
На сетования Богомолова, что он оторвался от московской жизни и деятельности НКИД, Лев Михайлович резонно заметил, что он в этом отношении не одинок. Нынешний полпред в Турции Я. З. Суриц работает там уже более 10 лет, а до этого был в Дании, Афганистане и Норвегии, а в НКИД ему тоже поработать не пришлось. Но это не значит, что его работу не ценят. Напротив, он считается одним из лучших наших дипломатов.
Подытоживая, он сказал, что будет предлагать его кандидатуру наркому М. М. Литвинову. Дмитрий Васильевич согласился. Предложение поехать полпредом в Китай даже обрадовало Богомолова, столкнувшегося уже с рядом бытовых неудобств жизни в Москве.
Дальний Восток всегда привлекал его. Здесь во Владивостоке он начинал самостоятельную жизнь. Ему уже приходилось заниматься Китаем, будучи советником полпредства в Лондоне в 1925 - 1927 гг., когда там не прекращалась антисоветская кампания в связи с участием ряда деятелей Коминтерна в китайской революции.
И в период своей второй командировки в Лондон ему приходилось постоянно уделять внимание дальневосточным проблемам. Захват Японией Маньчжурии (Северо-Восточных провинций Китая) в 1931 г. осложнил советско-японские отношения. Отказ Японии от советского предложения от 31 декабря 1931 г. заключить пакт о ненападении еще более посеял недоверие в отношениях между двумя странами 79 . Оно усилилось, когда стало известно, что определенные круги в США и Великобритании с нетерпением ожидали развязывания советско-японской войны 80 . Поэтому информация
78 Политический совет Гоминьдана 6 июля 1932 г. принял секретное решение о начале переговоров с Москвой о восстановлении дипломатических отношений между Китаем и СССР. См. Тихвинский С. Л. Путь Китая к объединению и независимости. 1898 - 1949. М., 1996, с. 209.
79 Соколов В. В. На боевых постах дипломатического фронта. Жизнь и деятельность Л. М. Карахана. М., 1983, с. 157 - 158.
80 Documents on British Foreign Policy. 1919 - 1939. Second series, v. VIII- XI. London, 1960 - 1965.
стр. 182
Богомолова из Лондона, бывшего тогда поверенным в делах, М. М. Литвинову от 19 августа 1932 г. оказалась очень интересной. В ней говорилось: товарищ министра иностранных дел А. Идеи сообщил лорду Бутби, что "несколько месяцев тому назад японское правительство запросило английское и французское правительства, может ли оно рассчитывать на прямую поддержку их в случае войны с СССР. По словам Идена, английское правительство ответило, что в настоящий момент (at the present stage) - нет" 81 . Теперь ему всецело предстояло заниматься китайскими делами.
После кратковременного отпуска Дмитрий Васильевич приступил к стажировке в Дальневосточном отделе НКИД. Он внимательно следил за переговорами Литвинова в Женеве с главой делегации Китая В. В. Иен (Янь Хуйцин) на конференции по разоружению и с удовлетворением прочитал сообщение об обмене 12 декабря 1932 г. нотами о восстановлении дипломатических и консульских отношений между СССР и Китаем 82 . С немалым интересом прочитал интервью наркома, данного представителям иностранной прессы в Женеве, в котором подчеркивалось, что разрыв отношений между СССР и Китаем вряд ли принес последнему какую-либо пользу. Более того, по его мнению, отсутствие отношений между двумя странами способствовало "возникновению нынешних пертурбаций на Дальнем Востоке", т.е. захвату Японией Северо-Восточных провинций Китая. Нарком при этом подчеркнул, что "народы СССР относились и относятся с величайшей симпатией к китайскому народу", и что "советское правительство дало немало доказательств своего дружественного отношения к Китаю" 83 .
По возвращении наркома в Москву предложение о назначении Богомолова полпредом было внесено в Политбюро ЦК ВКП(б), которое 28 декабря опросным порядком приняло соответствующее решение 84 .
20 февраля 1933 г. Д. В. Богомолов был официально назначен постановлением ЦИК СССР полпредом СССР в Китае. Недолгие сборы и в дальний путь: поездом до Владивостока, пароходом до Шанхая, а оттуда - в Нанкин.
2 мая он вручил свои верительные грамоты президенту Китайской Республики Линь Сэну.
Однако несколько месяцев потребовалось, чтобы подыскать подходящее здание и наладить соответственно нормальную работу полпредства. В конце года Дмитрий Васильевич, касаясь бытовых условий работы, писал: "Мы, наконец, кое-как устроились в Нанкине". В доме нашего полпредства в Нанкине благодаря довольно хорошему расположению комнат и небольшому садику "нам удалось провести прием 7 ноября более или менее успешно. Посетителей было очень много - человек 150, причем была вся верхушка китайского правительства во главе с Ван Цзинвэем и новым министром финансов Кун Сянси и целый ряд министров, находящихся в Нанкине" 85 .
Но главное для него была политическая, дипломатическая работа, налаживание деловых связей с руководящими деятелями Китая. Это было непростым делом. В Китае шла необъявленная война против ползучей японской агрессии.
После захвата Маньчжурии в начале 1933 г. японские войска получили проход в китайской стене Шанхайгуань, что открыло им путь в Северный Китай. В марте 1933 г. они вошли в провинцию Жэхе (Внутренняя Монголия). Центральное китайское правительство, фактически возглавлявшееся в то время правым лидером партии Гоминьдан Чан Кайши, являвшегося одновременно главнокомандующим вооруженными силами, проводило капитулянтскую политику перед лицом японского агрессора. Оно было озабочено больше организацией карательных походов против
81 ДВП, т. 15, с. 791.
82 Там же, с. 680 - 681.
83 Там же, с. 681 - 682.
84 Архив Президента Российской Федерации (далее - АП РФ), ф. 3, оп. 55 д. 487, л. 30.
85 ДВП, т. 16. М., 1970, с. 632.
стр. 183
китайских коммунистов, контролировавших ряд районов страны, чем борьбой с внешним врагом.
Но именно это обстоятельство создавало особые трудности для деятельности полпреда, впервые прибывшего в Нанкин после разрыва в 1929 г. по инициативе Чан Кайши советско-китайских отношений. Настороженно относились к Богомолову, как представителю "коммунистического режима", и другие китайские лидеры.
Первые контакты полпреда с чиновниками китайского МИД показали, что он встречает вежливый прием и выражение скрытой надежды, что нормализация советско-китайских отношений ускорит вовлечение СССР в войну с Японией. Эту надежду питали и участившиеся японские провокации на Китайско- Восточной железной дороге (КВЖД), ранее находившейся в совместном пользовании СССР и Китая. Не обошлось здесь и без прямого иностранного влияния, будировавшего антисоветские настроения в китайских правящих кругах.
Поэтому начавшиеся переговоры между СССР и Китаем проходили медленно, с большими перерывами. Мешало здесь и сильное прояпонское лобби в правящей элите Китая.
Тем не менее в результате состоявшихся бесед китайская сторона проявила "инициативу" и 11 мая 1933 г. Богомолову был вручен проект пакта о ненападении между двумя странами 86 . Проект содержал наряду с обязательством о ненападении ряд статей, имевших скрытый смысл. Так, например, статья об отказе от соглашений, направленных к нарушению территориальной целостности, подразумевала, что СССР не должен был признавать существовавшее более 12 лет новое государство - Монгольскую Народную Республику.
Полпред, сообщая в НКИД о предложенном китайской стороной проекте пакта, высказал сомнение в приемлемости его отдельных положений. В телеграмме Богомолову от 31 июля Карахан писал" "Заявите китайскому правительству, что мы даем принципиальное согласие на ведение переговоров о пакте ненападении ... Со своей стороны представим на рассмотрение китайского мининдела свой проект" 88 . Такой проект, утвержденный 29 сентября Политбюро ЦК партии, полпред 13 октября вручил китайскому МИД.
Однако прошел месяц со дня вручения советского проекта, писал Богомолов в НКИД 13 ноября, а китайское правительство никак на него не реагирует. Причин для задержки, по мнению полпреда, несколько. Китайское правительство потеряло заинтересованность в пакте, поскольку статья 1 советского проекта о нейтралитете, по словам ушедшего в отставку министра финансов Сун Цзывэня "ничего не дает Китаю", так как при соблюдении Советским Союзом нейтралитета "Китай все равно не может оказывать сопротивления Японии" 89 . Поэтому Чан Кайши начал, с одной стороны, новую кампанию "против советских районов" Китая, а с другой - нанкинское правительство стремилось к заключению соглашения с Японией 90 . Еще 26 октября полпред сообщал в НКИД: "Чан Кайши может надеяться на реальную помощь как вооружением, так и инструкторами только от Японии". Война с китайскими коммунистами истощает государственную казну. США и Великобритания существенной помощи Китаю не оказывают. Поэтому "большой приманкой со стороны Японии" является возможность оказания "экономической помощи Китаю" 91 .
86 О намерении заключить такой пакт китайская сторона заявляла еще в июне 1932 г. до восстановления дипломатических отношений. См. "Советско- китайские отношения. 1917 - 1957". Сборник документов. М., 1959, с. 156.
87 ДВП, т. 16, с. 851.
88 Там же, с. 474.
89 Там же, с. 629.
90 Там же, с. 630 - 631.
91 Там же, с. 866.
стр. 184
Разъясняя позицию своих партнеров по переговорам, полпред писал в НКИД, что китайское правительство "совсем не собирается подписывать с нами пакт". Он с уверенностью отмечал, что прояпонский деятель Ван Цзинвэй, занимавший в тот период пост премьера (председатель Исполнительного юаня) и министра иностранных дел, будто бы "уже дал соответствующее заверение Японии" 92 .
Однако расширение японской агрессии в Китае вызывало рост патриотических настроений в китайском народе. Несмотря на гоминьдановский террор против компартии и ее вооруженных сил, антияпонское патриотическое движение все расширялось, особенно в студенческой среде и в вооруженных силах отдельных провинций, которые непосредственно сталкивались со зверствами японской военщины. Все это заставляло окружение Чан Кайши задумываться о поиске альтернативных решений, поскольку правительства западных стран саботировали любое предложение в рамках Лиги наций, направленное к обузданию японской агрессии. Поэтому Чан Кайши с оптимизмом смотрел на активизацию советской внешней политики.
Согласно донесениям Богомолова, Чан Кайши приветствовал установление дипломатических отношений между СССР и США и вступление СССР в Лигу наций, считая, что после этих важных акций "сотрудничество между Китаем и СССР будет значительно облегчено" 93 . При этом, отмечал полпред, Чан Кайши и его сторонники рассматривают экономическое и военное усиление СССР как "положительный фактор, способный сдерживать японскую агрессию" 94 .
Учитывая внутриполитические сложности, в которых приходилось действовать Чан Кайши, Москва пошла навстречу его пожеланиям установить неофициальные связи помимо дипломатических каналов. В марте 1934 г. китайская военная делегация во главе с генералом Ян Цзе 9 - 11 марта находилась в Москве. Она посетила авиазавод, военно-учебные заведения, части МВО, ЦАГИ и др. Делегацию принял нарком по военным и морским делам К. Е. Ворошилов и секретарь Президиума ЦИК СССР А. С. Енукидзе. Генерал интересовался возможностями поставки в Китай советского оружия 95 .
Через полгода Чан Кайши предпринял новую акцию, организовав неофициальный визит в Москву своего доверенного лица профессора пекинского университета Цзян Лифу.
8 октября 1934 г. Богомолов сообщил в НКИД, что министр финансов Кун Сянси сказал ему, что "Чан Кайши просит оказать содействие профессору Цзян" 96 . В связи с этой просьбой заместитель наркома Б. С. Стомоняков 16 октября принял профессора Цзян. Оказалось, что его визит в Москву в обход китайского МИД имел определенную цель: выяснить, не является ли личность Чан Кайши препятствием для возобновления по-настоящему дружественных отношений между двумя странами, поскольку "руководящую роль в Китае во время разрыва отношений играл именно Чан Кайши".
Стомоняков, изложив позицию советского правительства, подчеркнул, что "никакие личные моменты, никакие предрассудки не могут неблагоприятно отразиться на нашей позиции... Мы относимся к нему как к руководителю дружественной нам страны". Он согласился со словами, якобы сказанными Чан Кайши профессору Цзян, что "Китай и СССР связаны рядом общих интересов" и что если по интересам СССР будет нанесен какой-либо удар, то это будет означать "удар и по положению и по интересам Китая" 97 .
92 ДВП. т. 17. М., 1971, с. 805.
93 Там же, с. 406.
94 Там же, с. 804.
95 Советско-китайские отношения. 1917 - 1957. Сборник документов. М., 1959, с. 158.
96 ДВП, т. 17, с. 823.
97 Там же, с. 640 - 644.
стр. 185
8 февраля 1935 г. китайский посланник в Лондоне Го Тайци посетил И. М. Майского и наряду с общим рассказом о положении в Китае упомянул, что китайский посол Янь Хуйцин возвращается в Москву. "Это, - по его мнению, - надо рассматривать как серьезный поворот в китайской политике по отношению к СССР" 98 . Действительно 23 февраля китайский посол возвратился в Москву, где он отсутствовал почти два года.
Д. В. Богомолов находился в это время в Москве в отпуске. В решении Политбюро ЦК от 19 марта 1935 г., подготовленным Наркоминделом при активном участии полпреда, находившегося в Москве, указывалось, что при возвращении в Китай Богомолов должен лично заверить Чан Кайши и Ван Цзинвэя, что Советский Союз выступает за установление дружественных отношений с Китаем. Полпреду поручалось заверить нанкинское правительство в абсолютном уважении Советским Союзом суверенных прав Китая, в том числе и в Синьцзяне, и опровергнуть необоснованные слухи, распускаемые агентами империалистических держав, о будто бы имеющихся захватнических намерениях СССР в отношении Синьцзяна.
Далее этим решением Богомолову поручалось проводить в жизнь целую программу конкретных действий, в том числе продолжение переговоров о пакте о ненападении, дать принципиальное согласие на переговоры о торговом договоре на началах наибольшего благоприятствования, предложить Чан Кайши образовать смешанное советско-китайское общество для установления воздушного сообщения по линии Чугучак-Урумчи-Хами, а также поручить Наркомводу, по просьбе китайской стороны, установить пароходную линию Шанхай - Владивосток (без захода в Японию). Впервые ставился вопрос о развитии сотрудничества по культурному сближению с Китаем. Планировалось организовать в 1935 - 1936 гг. поездки представителей советской науки и культуры в Китай и поощрения выступлений китайских представителей в СССР. Предусматривалась также организация художественных выставок в Китае 99 .
В свою очередь и китайская сторона стала проявлять большую заинтересованность в развитии отношений с СССР. В беседе с М. М. Литвиновым китайский посол в Москве Янь Хуйцин 15 марта 1935 г. выразил надежду, что Богомолов, возвращаясь из отпуска, "повезет с собой проект торгового договора" 100 . Дмитрий Васильевич учел это пожелание.
15 мая Богомолов официально передал китайскому МИД проект торгового договора. "Теперь, - писал полпред, - очередь за китайским правительством" 101 . Но уже 8 июня он телеграфировал в НКИД: " Полагаю, что китайское правительство будет оттягивать переговоры о торговом договоре. ...Китайское правительство ... так напугано японской акцией на Севере, что не пойдет ни на какие мероприятия, могущие вызвать японский протест" 102 .
Но полпред ошибся. Китайские лидеры продолжали, хотя и осторожно, искать пути к сотрудничеству с СССР. Об этом Богомолов сообщил в НКИД телеграммой от 4 июля 1935 г., в которой говорилось, что к нему без предупреждения зашел Кун Сянси, замещавший Ван Цзинвэя. Он сообщил, что японцы уже укрепляются в провинции Чахар и пытаются проникнуть в провинцию Суйюань, а потом начать наступление на МНР. В этой связи он поставил перед полпредом вопрос, готово ли советское правительство заключить пакт о взаимопомощи с Китаем.
Это был новый вопрос для полпреда и в какой-то степени неожиданный. В Китае уже фактически шла необъявленная война с Японией. Заключение пакта о взаимопомощи автоматически вовлекло бы Советский Союз в войну с Японией, которая бы пользовалась экономической и иной поддержкой самых развитых стран западного ми-
98 ДВП, т. 18. М., 1973, с. 72.
99 АП РФ, ф. 3, оп. 5, д. 542, л. 124.
100 ДВП,т. 18, с. 181.
101 Там же, с. 637.
102 Там же, с. 649.
стр. 186
ра. Поэтому полпред спокойно сказал, что его удивляет постановка этого вопроса, поскольку китайское правительство отказывается от заключения пакта о ненападении и затягивает ответ на предложение о заключении торгового договора. Разговор о пакте о взаимопомощи, по мнению полпреда, мог бы пойти только тогда, когда все эти вопросы будут решены. Кун Сянси ответил, что в отличие от МИД "китайское правительство к торговому договору относится положительно". Не отрицал он возможности договориться и по другим вопросам, но для этого требуется время 103 .
Китайское правительство, находясь под сильным политическим и военным прессингом со стороны японских милитаристских кругов, продолжало лавировать, стремясь избежать прямого военного столкновения с Японией. Надежды на политическую и экономическую поддержку со стороны США и Великобритании постепенно таяли. В этих условиях Чан Кайши и его сторонники все чаще стали обращать свои взоры в сторону Советского Союза. В беседе с Богомоловым 9 октября 1935 г. Кун Сянси поинтересовался, "сможет ли китайское правительство получить из СССР военное снаряжение через Синьцзян", если оно "вынуждено будет оказать вооруженное сопротивление Японии", учитывая, что "морским путем оно едва ли что-нибудь сможет получить" 104 . Полпред не счел возможным ответить что-либо определенное и запросил НКИД. Ответ от Стомонякова пришел не сразу. 19 ноября он кратко сообщил: "Согласны продавать" 105 . Но до этого у полпреда состоялась еще одна важная встреча.
Кун Сянси 19 октября зашел к полпреду и сообщил ему, что вечером у него будет Чан Кайши и полпред может его повидать без посторонних лиц. Переводить будет сам Кун. Вечером Богомолов имел встречу с Чан Кайши, который высказался за улучшение китайско-советских отношений. Он подтвердил, что согласен заключить торговый договор и пакт о ненападении, но считает, что "они являются только формальным актом". Он предложил "такое существенное соглашение, которое действительно способствовало бы сердечным отношениям между Китаем и СССР и могло бы гарантировать мир на Дальнем Востоке". Чан Кайши дал понять, что "имеет в виду секретное военное соглашение" 106 . В Москве долго думали, и ответ пришел только через два месяца. 14 декабря Б. С. Стомоняков телеграфировал полпреду: "советское правительство не возражает против соглашения и готово обсудить с китайской стороной этот вопрос конкретно" 107 . В письме от 28 декабря заместитель наркома подробно разъяснил Богомолову позицию НКИД в отношении предложения Чан Кайши, в которой явно просматривались те озабоченности, которые высказывал сам полпред в своих донесениях в Москву. Но были и новые моменты, свидетельствовавшие о том, что некоторые положения явно сформулированы руководством страны.
В письме, в частности, указывалось, что "мы согласны на предложение Чан Кайши о сотрудничестве и взаимной помощи против японской агрессии. ... Мы готовы оказать посильную поддержку Китаю, если бы он действительно вступил в освободительную войну против Японии". В то же время в письме отмечалось, что, возможно, еще не настал момент, чтобы связывать себя соглашением с Чан Кайши, поскольку тот колеблется и идет на уступки японским требованиям.
Богомолову поручалось встретиться с Чан Кайши и выяснить его планы по защите Китая от японской агрессии и каковы должны быть обязательства Советского Союза. Одновременно было указано, что "без реализации единого военного фронта войск Чан Кайши с частями китайской Красной армии невозможна серьезная борьба против японской агрессии" 108 .
103 Там же, с. 437 - 438.
104 Там же, с. 662.
105 Там же, с. 663.
106 Там же, с. 537.
107 Там же, с. 590.
108 Там же, с. 601 - 602.
стр. 187
Москва в то же время дала ясно понять, что она не может на себя взять какую- либо посредническую роль и что Чан Кайши имеет полную возможность непосредственно договориться с китайской компартией. В то же время не исключалась возможность прибытия в Москву любого представителя Чан Кайши.
Еще до получения вышеприведенного указания Богомолов 19 декабря встретился с Чан Кайши и сообщил ему, что Москва готова обсудить его предложение о заключении соглашения. При этом полпред подчеркнул, что "СССР - сторонник политического объединения и экономической стабильности Китая", так как только "в этом случае Китай будет важнейшим фактором мира на Дальнем Востоке". Чан Кайши, выразив сожаление, что в прошлом между Китаем и СССР был целый ряд недоразумений, в том числе и по вопросу его отношения к китайской компартии, сделал предложение положить в основу советско-китайских отношений "декларацию Сунь Ятсена - Иоффе, подписанную ими в январе 1923 г." 109 . Богомолов, видимо, не зная этого документа, не прореагировал на это предложение должным образом.
Б. С. Стомоняков в письме от 19 мая 1936 г. разъяснил полпреду, что "основой этой декларации было признание со стороны А. А. Иоффе неприменимости к Китаю советского строя и коммунистической организации. Вы сами понимаете, что подтверждение нами этого тезиса... было бы поистине ударом ножом в спину героической китайской компартии и китайским красным армиям" 110 .
А тем временем еще в беседе 22 января Чан Кайши, посовещавшись с Кун Сянси, заместителем председателя Исполнительного юаня, сказал Богомолову, что он считает возможным договориться с компартией на определенных условиях. А через месяц Богомолов сообщил в НКИД, что Кун Сянси сообщил ему "по секрету", что "Чан Кайши уже ведет переговоры с компартией о едином фронте. Он лично надеется на успех" 111 .
К тому имелись определенные предпосылки. Еще летом 1935 г. VII конгресса Коминтерна поставил перед компартиями задачу создания единого фронта в борьбе против фашизма и войны. Компартия Китая приняла 1 августа 1935 г. "Обращение к народу об отпоре Японии и спасении родины". В обращении предлагалось создать правительство национальной обороны из представителей различных политических и военных группировок, единое командование и объединенную антияпонскую армию. Это предложение встретило поддержку различных политических и общественных кругов 112 .
Чан Кайши уже не мог игнорировать мнение общественности и поручил военному атташе Китая в Москве встретиться с главой делегации КПК в Исполкоме Коминтерна Ван Мином и попытаться найти путь к соглашению. Но договориться им не удалось. В феврале 1936 г. на переговорах в Москве было принято решение перенести внутрикитайские переговоры в Шанхай 113 . Но независимо от этих контактов нарастало общее движение различных общественных сил за создание единого фронта борьбы против японской агрессии. Это позволило Богомолову в докладе в НКИД от 24 июня 1936 г. констатировать о "неизбежности столкновения Чан Кайши с Японией", поскольку "вопрос о едином фронте в Китае безусловно назрел" 114 . Подтверждая свою мысль, он указал на популярность единого фронта как среди студенческой молодежи и интеллигенции, так и среди военных и даже левых гоминдановцев. Полпред обратил внимание Москвы, что один из генералов, "Чжан Сюэлян, не только в принципе за соглашение с красными армиями для общей борьбы против Японии, но что даже фактически у него заключено перемирие" с коммунистами 115 .
109 Там же, с. 599.
110 ДВП, т. 19. М., 1974, с. 270.
111 Там же, с. 724.
112 Тихвинский С. Л. История Китая и современность. М., 1976, с. 247.
113 Тихвинский С. Л. Путь Китая к объединению и независимости, с. 266 - 267.
114 ДВП, т. 19, с. 741.
115 Там же, с. 740.
стр. 188
Однако процесс этот шел трудно. Рецидивы прошлого с учетом давления японских милитаристских кругов на правящую верхушку Китая давали о себе знать. Так, 7 апреля 1936 г. китайский МИД вручил полпреду ноту протеста в связи с подписанием 12 марта советско-монгольского протокола о взаимопомощи, усмотрев в этой миролюбивой акции, направленной на обеспечение безопасности двух государств, нарушение территориальной целостности Китая 116 . Правда, ни Чан Кайши, ни приближенные к нему лица не заостряли этого вопроса. Тем не менее сам факт появления такой ноты не создавал атмосферы полного доверия в отношениях между двумя странами.
22 мая Стомоняков поручил полпреду сообщить Кун Сянси, что мы не отвечали на предложения Чан Кайши о союзе и пакте о взаимопомощи, считая, что позиция китайского правительства в корне изменилась. Сославшись на китайскую ноту по поводу советско-монгольского договора о взаимопомощи, а также на выступления некоторых китайских газет, заместитель наркома констатировал: "Без выяснения положения и намерений нанкинского правительства нам было бы очень трудно продолжать переговоры" 117 . Попытка полпреда в беседе с Кун Сянси прояснить этот вопрос показала, что китайцы все еще колеблются, хотя и выразили согласие отказаться от секретного характера такого договора 118 .
Несмотря на сложности достижения договоренности по политико- экономическим проблемам, постепенно развивались связи в гуманитарной и культурной областях. Летом 1935 г. на юге Китая в ряде провинций произошло сильное наводнение, от которого пострадало свыше 10 млн. человек. Богомолов в телеграмме от 20 июля писал в НКИД: "Наводнение приняло размеры большого бедствия и считается крупнейшим за последние 40 лет. Затоплены огромные территории, тысячи населенных пунктов, имеется много жертв" 119 . 10 августа Стомоняков сообщил Богомолову: Принято решение о переводе через Красный Крест 10 тыс. кит. долларов для помощи пострадавшим от наводнения" 120 .
Сообщая в НКИД 5 сентября 1935 г. о своем визите к председателю Исполнительного юаня Ван Цзинвэю, полпред отметил, что "Ван благодарил за помощь Красного Креста жертвам наводнения" 121 . 19 октября полпред вручил ноту китайскому МИД, в которой информировал китайские власти о том, что власти провинции Синьцзян обратились через генконсульство в Урумчи к советскому правительству с просьбой оказать помощь в борьбе с чумой в провинции Синьцзян. Советское правительство согласилось направить противочумный отряд в Хотанский округ- Синьцзяна. МИД Китая от имени главы Исполнительного юаня поблагодарил советское правительство за помощь в борьбе с чумой 122 .
В качестве аккорда, символизировавшего заметное улучшение советско- китайских отношений, явилось создание 25 октября 1935 г. Китайско- советского культурного общества. Принят был устав общества. Председателем общества был избран председатель Законодательного юаня Китая Сунь Фо (сын Сунь Ятсена). На собрании, сообщал Богомолов, присутствовало 220 членов, представлявших китайскую интеллигенцию, партию Гоминьдан и государственный аппарат. Почетными председателями общества были избраны председатель Контрольного юаня Юй Южень и президент Академии наук Китая Цай Юанпэй 123 .
В марте 1935 г. в СССР состоялись гастроли китайского театра Мэй Ланьфана. Весной следующего года произошло официальное открытие шанхайского отделения Китайско-советского культурного общества.
116 Советско-китайские отношения, с. 158 - 160.
117 ДВП, т. 19, с. 276.
118 Там же, с. 283.
119 ДВП, т. 18, с. 655.
120 Там же, с. 469.
121 Там же, с. 655.
122 Там же, с. 536.
123 Там же, с. 539, 663.
стр. 189
22 января 1936 г. Богомолов в письме Стомонякову сообщал об огромном успехе выставки советской графики, организованной в Нанкине при содействии Китайского общества культурных связей с СССР, который "превзошел наши ожидания". "Этот успех подтверждает, - отмечал заместитель наркома в письме полпреду, - какую благодарную почву находит работа по культурному сближению с Китаем" 124 .
2 сентября 1936 г. Богомолов в письме Стомонякову, сообщая о своих беседах в Нанкине, в том числе о пакте о взаимопомощи, писал: "Я считаю, что вообще заключение нами пакта о взаимопомощи с Китаем весьма желательно... Однако я полагаю, что в данный момент внутриполитическое положение в Китае слишком неясное, чтобы мы могли бы идти на такой шаг. Отсюда практический вывод - по возможности затянуть переговоры, не нарушая той достаточно дружественной атмосферы, которая существует в настоящее время". Хорошим предлогом оттянуть переговоры, считал полпред, была бы его поездка в СССР, сначала в качестве члена ЦИК на Съезд Советов, а затем проведение отпуска. В Москве можно было бы подробно обсудить вопрос о советско-китайских переговорах 125 . Его предложение было принято.
В начале ноября Богомолов должен был выехать в Москву, встретившись предварительно с Чан Кайши. Однако выяснилось, что Чан Кайши в течение трех недель в столице не ожидается. В полпредстве не могли предположить, какие события в скором времени произойдут в Сиани.
В завершение ряда встреч полпред имел 7 ноября длительную беседу с министром иностранных дел Чжан Цюнем. Отвечая на вопросы, поставленные министром, Богомолов заявил, что советское правительство желает "видеть Китай единой и сильной страной", ибо "сильный Китай явился бы фактором мира на Дальнем Востоке". Что касается Синьцзяна, продолжал полпред, то "заинтересованность наша в этой провинции является экономической". "Политически мы заинтересованы в Синьцзяне лишь настолько, поскольку мы не желаем проникновения туда японцев и создания там... базы агрессии против СССР". Об этом заявлял на весь мир, подчеркнул полпред, глава советского правительства В. М. Молотов. Он еще раз напомнил о советских предложениях, имеющих целью укрепление отношений между двумя странами, о пакте о ненападении и о торговом договоре, хотя переговоры по ним "протекают весьма медленно" 126 .
10 ноября 1936 г. Д. В. Богомолов выехал в Москву.
Воспользовавшись этим, новый китайский посол в СССР Цзян Тинфу предпринял несколько попыток перенести переговоры об улучшении отношений между двумя странами в Москву. Но Литвинов, подчеркнув доверительный характер переговоров, которые вел Богомолов в Нанкине, отклонил предложение китайского посла 127 .
А тем временем в Китае произошли внутриполитические события, заметно повлиявшие на расстановку сил в стране. Чан Кайши, сосредоточив 16 дивизий против китайской Красной армии, решил одним ударом покончить с внутренней оппозицией. Он прибыл в г. Сиань, где, по его данным, находилось командование войск во главе с Чжан Сюэляном, установившим контакты с руководством китайской компартии. Но вопреки планам Чан Кайши он неожиданно был арестован в ночь на 12 декабря 1936 г. патриотически настроенными офицерами, которые потребовали от него прекращения гражданской войны и организации отпора японской агрессии. Его положение оказалось очень опасным. Спас положение один из руководителей компартии Чжоу Эньлай, усилиями которого конфликт был улажен. Чан Кайши был вынужден пойти на уступки и согласиться на создание единого фронта Гоминьдана и КПК с целью борьбы против японской агрессии 128 .
Сианьские события вызвали глубокую озабоченность в Москве, опасавшейся возникновения внутрикитайского конфликта, что было бы на руку японским милита-
124 ДВП, т. 19, с. 271.
125 АП РФ, ф. 3, оп. 5, д. 566, л. 75 - 77.
126 ДВП, т. 19, с. 544 - 545.
127 Там же, с. 600 - 601.
128 Тихвинский С. Л. Дипломатия: исследования и воспоминания. М., 2001, с. 210 - 211.
стр. 190
ристским кругам. Газеты "Правда" и "Известия" вышли со статьями, подтверждавшими дружественное отношение СССР к нанкинскому правительству. В этой связи 15 декабря Литвинов принял китайского посла Цзян Тинфу и заявил, что "мы считаем выступление Чжан Сюэляна большим несчастьем" 129 . На следующий день Стомоняков в телеграмме временному поверенному в делах И. И. Спильванеку занял ясную и определенную позицию осуждения сианьских событий, "которые объективно могут принести пользу только врагам Китая" 130 .
Прошло почти три месяца, и лица, близкие к Чан Кайши (Чэнь Лифу и Кун Сянси) стали интересоваться, когда полпред возвратится в Китай. 11 февраля Стомоняков поручил Спильванеку сообщить китайскому руководству, что Богомолов сделал доклад правительству и с конкретными предложениями по вопросу о будущем сотрудничестве с Китаем выезжает в конце февраля 131 . Однако решение вопроса об отъезде полпреда затянулось. И это было связано не только с его личными делами, но и с изменением позиции правительства, отразившейся в новых указаниях полпреду. Если в конце 1936 г. советское правительство, хотя и сочло преждевременным заключение двустороннего советско-китайского пакта о взаимопомощи, тем не менее в указании полпреду предлагало "заключение широкого пакта о дружбе" 132 , то весной 1937 г. оно заняло еще более осторожную позицию. Объяснялось это той "политикой умиротворения" агрессоров, которую последовательно стали проводить правительства Великобритании, Франции и США в Абиссинии, Испании и Китае. В то же время агрессивные государства, прежде всего Германия и Япония, консолидировали свои силы на антисоветской основе, подписав 25 ноября 1936 г. "Антикоминтерновский пакт". В этих условиях советское правительство видело единственную возможность противостояния агрессору в создании коллективного фронта миролюбивых государств.
С учетом новой обстановки Политбюро ЦК ВКП(б) 8 марта 1937 г. постановило: поручить Богомолову возобновить предложение о пакте о ненападении; обещать нанкинскому правительству поддержку в случае проявления им инициативы в вопросе заключения Тихоокеанского регионального пакта о взаимопомощи; согласиться с просьбой о продаже китайскому правительству самолетов, танков и другого военного снабжения в кредит на сумму в 50 млн. долл. с покрытием стоимости вооружения поставками олова, вольфрама, тунгстена, чая и других товаров; дать согласие на подготовку в СССР китайских летчиков и танкистов; не возражать против поездки в Китай сына Чан Кайши, если он сам на это согласен.
Было принято предложение Богомолова: а) о посылке в Китай на гастроли сборной труппы для показа искусства народов СССР (народные песни, танцы, музыка, б) об организации в Китае выставки картин видных советских художников. Расходы, связанные с этим, предусматривалось покрыть за счет резервного фонда СНК СССР 133 . Это постановление Политбюро явилось для него инструкцией для дальнейшей работы. Выполняя его, Богомолов по распоряжению Сталина встретился 15 марта с сыном Чан Кайши Цзян Цзинго, который более десяти лет учился и работал в Советском Союзе под фамилией Елизарова Николая Васильевича.
Цзян Цзинго, уже столкнувшийся к этому времени с некоторыми негативными сторонами советской действительности, сказал Дмитрию Васильевичу, что сам хочет вернуться в Китай, поскольку "при изменившейся обстановке его пребывание там будет полезно для дела". Он обещал сам написать об этом отцу 134 . Богомолов мог быть доволен: он выполнил просьбу Чан Кайши, с которой тот впервые обратился к нему еще два года назад 135 .
129 ДВП, т. 19, с. 668.
130 Там же, с. 670.
131 ДВП, т. 20. М., 1976, с. 81.
132 Там же, с. 701.
133 АП РФ, ф. 3, оп. 86, д. 145, л. 15.
134 Русско-китайские отношения в XX веке, т. IV, книга 1: 1917 - 1944. М., 2000, с. 44.
135 ДВП, т. 18, с. 438.
стр. 191
16 марта Богомолов выехал в Китай. Сразу по прибытии 1 апреля он встретился в Шанхае с Кун Сянси, который хотел повидать его перед своим отъездом в Лондон. Полпред в соответствии с инструкцией изложил ему советский подход к организации системы безопасности на Дальнем Востоке путем заключения Тихоокеанского пакта. Там же, в Шанхае, полпред встретился 3 апреля 1937 г. с Чан Кайши, который поблагодарил за позицию, занятую советской прессой во время сианьских событий, и заверил, что, со своей стороны, он примет все меры к улучшению советско-китайских отношений. Не преминул он поблагодарить "вождя народов" Сталина за разрешение его сыну выехать в Китай 136 .
Богомолов, вдохновленный началом политического и военного сотрудничества с Китаем, развил бурную деятельность. 12 апреля в беседе с новым министром иностранных дел Ван Чунхоем он предложил китайскому правительству взять на себя инициативу вступить в переговоры о Тихоокеанском региональном пакте о взаимопомощи, обещав затем поддержать эту инициативу. Одновременно высказался за немедленное начало переговоров о заключении пакта о ненападении, которые в дальнейшем, по его словам, облегчат возможные переговоры о пакте о взаимопомощи 137 . Последняя фраза была дипломатической ошибкой полпреда, так как никто не поручал ему даже упоминать о возможности двустороннего договора о взаимопомощи. На это ему дважды указал нарком Литвинов .
Китайское правительство медлило выступать с инициативой заключения Тихоокеанского пакта о взаимопомощи. 15 мая Литвинов встретился в Лондоне с заместителем председателя Исполнительного юаня Кун Сянси, который обещал, что "при первом случае позондирует Идена, а затем президента США Ф. Рузвельта" 139 .
А тем временем премьер-министр Австралии Дж. Лайонс выступил с предложением о заключении Тихоокеанского пакта, правда, о ненападении, а не о взаимной помощи, как предлагал Советский Союз Китаю. Таким образом, Китай упустил инициативу и политически проиграл.
Великобритания, по словам А. Идена, положительно отнеслась к идее Тихоокеанского пакта о ненападении. Однако Ф. Рузвельт четко заявил, что "пакты не дают никакой гарантии, им нет веры. Америка вступать в союзы или что-либо подобное не может" 140 . Позиция западных держав была хорошо известна китайскому правительству, и оно делало соответствующие выводы.
16 июня 1937 г. Богомолов сообщал в НКИД, что, хотя министр иностранных дел Ван Чунхой в беседе с ним высказался в пользу Тихоокеанского пакта, "китайское правительство в настоящее время относится к идее пакта отрицательно". Такой же негативной позиции оно придерживается и по вопросу заключения договора о ненападении и "продолжает тянуть" 141 .
Но 7 июля 1937 г. японская армия совершила нападение на китайские войска к югу от Великой стены у населенного пункта Лугоуцяо около Бейпина (Пекина), начав новый этап японской агрессии в Китае. Характерно, что накануне провокационные японские акты произошли и на советской дальневосточной границе 142 .
Анализируя создавшуюся обстановку, полпред в письме Стомонякову от 17 июля отмечал, что "основной причиной усиления японской агрессии в Китае является, безусловно, англо-японское соглашение". В то же время он подчеркивал, что Китай может успешно сопротивляться Японии только в том случае, если война против Японии будет "действительно народной войной" при поддержке всех политических партий и всех слоев населения. "Крупнейшие китайские финансисты..., с которыми я беседовал
136 ДВП, т. 20, с. 156.
137 Там же, с. 167 - 168.
138 Там же, с. 737 - 738.
139 Там же, с. 712.
140 Там же, с. 266 и 338.
141 Там же, с. 738 - 739.
142 Русско-китайские отношения в XX веке, т. 4, книга 1, с. 58 - 59.
стр. 192
вчера, безусловно, за организацию вооруженного сопротивления Японии, на что они готовы дать деньги". Но, к сожалению, "ставка на японо-советскую войну остается у Чан Кайши по-прежнему идеей фикс" 143 .
Этот вывод полпреда подтверждается также тем, что сначала председатель Законодательного юаня Сунь Фо, а затем министр Ван Чунхой обратился к Богомолову, а китайский посол в Москве к наркому с вопросом, нельзя ли организовать передвижение и сосредоточение советских войск на маньчжурской границе, что могло бы оказаться полезным Китаю. Полпред ответил, что в Японии знают "силу нашей Дальневосточной армии, которая не позволяет ей отвлекать войска от границы Маньчжурии" 144 .
Отвечая Богомолову 31 июля, что все китайские политики так или иначе ставят вопрос о заключении пакта о взаимопомощи, нарком, ссылаясь на мнение Политбюро ЦК партии, вновь подтвердил прежние предложения, сделанные Нанкину. "Для заключения пакта о взаимной помощи момент ныне менее подходящий, чем раньше, ибо такой пакт означал бы наше немедленное объявление войны Японии". Далее в телеграмме говорилось, что СССР готов "увеличить поставки оружия до 100 млн. кит. долларов с доставкой в течение года. В счет поставок можем дать 200 самолетов со снаряжением и 200 танков. Хотели бы послать в Нанкин небольшую группу людей для ознакомления с военными нуждами Китая и принять для обучения китайских летчиков и танкистов. Непременным условием военных поставок является предварительное заключение пакта о ненападении" 145 .
2 августа полпред изложил Чан Кайши вышеприведенные указания. Переводила жена китайского лидера, которая хорошо знала английский язык. Основная дискуссия развернулась по вопросу о пакте о ненападении, отмечал полпред. Чан Кайши категорически выступал против какой-либо увязки двух документов - соглашения о военных заказах и пакта о ненападении, усматривая в этом нарушение китайского суверенитета. Богомолов на это заявил, что "китайское правительство должно понять наше положение: мы не можем поставлять наше вооружение Китаю, не имея даже минимальной гарантии в форме пакта о ненападении, что наше же оружие не будет употреблено против нас". Чан Кайши заверил со своей стороны, что "Китай никогда не нападет на СССР".
Чтобы как-то примирить собеседников и сблизить точки зрения, жена Чан Кайши мудро заметила, что полпред мыслит вполне логично по-западному, а Чан Кайши по-восточному, и это нужно понять 146 .
Оценивая состоявшийся разговор с Чан Кайши, Богомолов констатировал, что советское "предложение о пакте о ненападении, по-видимому, было неожиданным и нежелательным для Чан Кайши". Полпред тем не менее просил срочно прислать текст проекта такого договора, сделав его чем короче, тем лучше 147 . Москва отреагировала быстро, и через три дня советский проект был получен и передан китайской стороне.
В эти дни работать Богомолову пришлось особенно напряженно. Он часто бывал в Шанхае, где лечился от рецидива амебной дизентерии, и одновременно предпринимал там меры в связи с информацией от китайских военных о готовящейся провокации со стороны русских белогвардейцев против советского генконсульства. Вскоре разгром советских консульских учреждений действительно произошел, но в Тяньцзине после захвата его японцами.
Наряду с переговорами о заключении договора о ненападении велись многочисленные дискуссии об организации воздушного транспортного сообщения через Синьцзян, о посылке представителей нанкинского правительства в Советский Союз. Делегацию, состоявшую из 18 человек, возглавил генеральный секретарь Исполнительного юаня Вэн Вэньхао. Китайские специалисты познакомились с деятельностью различных
143 ДВП, т. 20, с. 388 - 390.
144 Там же, с. 742 - 743.
145 Там же, с. 430.
146 Там же, с. 438 - 439.
147 Там же, с. 440.
стр. 193
отраслей народного хозяйства СССР. Это был первый опыт в налаживании советско-китайского экономического сотрудничества.
Но основная задача полпреда состояла в том, чтобы добиться скорейшего подписания договора о ненападении, который имел большое политическое значение, ибо он позволял идти дальше в расширении советско-китайского сотрудничества, в том числе по военной линии.
18 августа Богомолов заехал к Чан Кайши по его просьбе. Китайского лидера интересовал прежде всего вопрос о советских военных поставках. При этом он сказал, что китайское правительство готово подписать пакт о ненападении, но ждет советских разъяснений, связанных с ратификацией договора 148 .
Советское правительство, стремясь ускорить международно-правовое оформление сотрудничества с Китаем, предложило ввести в действие договор о ненападении между двумя странами немедленно, без его ратификации. Богомолову, как видно из его телеграммы в НКИД от 12 августа, удалось убедить китайского министра Ван Чунхоя принять советское предложение. Договор о ненападении между СССР и Китаем был подписан в Нанкине 21 августа 1937 г. Богомоловым и министром иностранных дел Китая Ван Чунхоем сроком на пять лет с автоматическим продлением каждый раз на 2 года, если ни одна из сторон не заявит о своем отказе от его пролонгации 149 .
Как справедливо указывали в своей вступительной статье к IV тому сборника документов "Русско-китайские отношения в XX веке" российские исследователи В. С. Мясников и А. М. Ледовский, главное значение договора состояло в том, что в нем косвенно осуждалась японская агрессия против Китая. Договором создавалась международно-правовая основа для советско-китайских дружественных отношений. Условия договора не возлагали на СССР прямого обязательства оказывать военно-техническую помощь Китаю в его оборонительной войне против Японии, но и не лишали его такого права, не давая при этом Японии формального повода для агрессивных действий против СССР 150 .
В беседе с Богомоловым 27 августа 1937 г. Чан Кайши просил его передать советскому правительству, что "китайское правительство приняло решение сопротивляться японской агрессии "до последнего" независимо от того, получит оно помощь от другого государства или нет" 151 . Это была последняя встреча полпреда с Чан Кайши, информация о которой опровергает будущие наветы на Богомолова руководителей партии и правительства.
9 сентября 1937 г. в Москве состоялась первая встреча китайской военной делегации с представителями наркомата обороны СССР, а 14 сентября была достигнута договоренность о конкретных военных поставках в Китай в счет предоставляемого Советским Союзом долгосрочного кредита. По настоянию китайского правительства, прежде всего лично Чан Кайши, о чем неоднократно информировал Богомолов, сроки доставки первой партии самолетов были сокращены до минимума. Первые 225 самолетов (62 средних бомбардировщика, 155 истребителей, 8 тренировочных самолетов) советская сторона обязалась подготовить и отправить в Китай в период между 25 сентября и 25 октября 152 .
Интересно отметить, что эти поставки военной техники начали осуществлять задолго до того, как в 1938 г. были подписаны соответствующие советско- китайские официальные документы. Но это уже было без участия Богомолова.
25 ноября 1937 г. Чан Кайши направил И. В. Сталину первое письмо, в котором выразил от имени китайского народа благодарность "за моральную поддержку и материальную помощь, которую Советский Союз оказывает нам в течение последних месяцев". Поскольку к этому времени он уже знал от генерала Ян Цзе об обвинениях
148 Там же, с. 463.
149 Там же, с. 745, 466 - 468.
150 Русско-китайские отношения в XX веке, т. IV, книги 1, с. 9.
151 ДВП, т. 20, с. 480.
152 Сиполс В. Я. Советский Союз в борьбе за мир и безопасность. 1933 - 1939. М., 1974, с. 146.
стр. 194
К. Е. Ворошилова и И. В. Сталина в адрес полпреда Богомолова, он счел возможным, тем не менее, упомянуть его имя, чтобы как-то реабилитировать полпреда. Он писал: "Перед тем, как Ваш посол Богомолов покинул Китай, я воспользовался случаем, чтобы объяснить ему подробно политику моего правительства так же, как и мою глубокую надежду на китайско-советское сотрудничество для поддержания мира в Восточной Азии. Он, без сомнения, передал Вам мое послание" 153 .
Но Чан Кайши не мог предполагать, что Богомолова и военного атташе при полпредстве СССР в Китае комкора Я. А. Лепина уже обвинили во всех смертных грехах. В беседе с главой китайской делегации по вопросам организации советской помощи Китаю генералом Ян Цзе 1 ноября Ворошилов сообщил ему, что Богомолов и Лепин отозваны "за неправильную информацию нашего правительства о положении в Китае", что "Китай к войне не подготовлен" и т.д. На попытки китайского генерала как-то выручить полпреда, сказав, что Чан Кайши вел подготовку скрытно и что даже они, а также дипкорпус, включая английского посла, ничего не знали об этом, Ворошилову ничего не оставалось, как сказать, что он передаст мнение генерала советскому правительству 154 .
18 ноября 1937 г. генерала Ян Цзе и его заместителя Чжан Цюня, бывшего ранее министром иностранных дел и неоднократно встречавшегося с Богомоловым, принял сам Сталин. В ходе беседы он счел необходимым вновь затронуть вопрос о Богомолове, утверждая, что "полпред очень сильно тормозил заключение пакта о ненападении". "Я хочу, чтобы Чан Кайши понял, - продолжал Сталин, - что мы имели от Богомолова неправильную информацию ... Мы вызвали Богомолова и спрашиваем, кто ты такой? Оказывается, он троцкист, мы его арестовали. Плохих информаторов, и послов в том числе, мы арестовываем" 155 .
Об отношении Сталина к дипломатическим кадрам в тот период свидетельствовала и его "шутка" относительно поверенного в делах СССР в Китае Г. М. Меламеда, оставшегося в Нанкине после отъезда Богомолова: "Река Янцзы у вас глубокая? Может быть, утопить его в ней?" 156 .
Дмитрий Васильевич Богомолов действительно, как и сказал Сталин, 13 октября 1937 г. был арестован в комнате 308 гостиницы "Москва", где он остановился, не зная еще, что он приехал не в командировку, а насовсем. Как теперь хорошо известно, с середины 30-х годов началась широкая полоса репрессий. Под ее жернова попали многие советские дипломаты, с которыми в разное время работал Д. В. Богомолов -Х. Г. Раковский, Г. Я. Сокольников, Н. Н. Крестинский, Л. М. Карахан, Б. С. Стомоняков. А если к ним добавить имена Я. А. Берзина, наркома внешней торговли СССР А. П. Розенгольца, военных работников, включая маршала В. К. Блюхера и деятелей Коминтерна, которые работали в Китае и с которыми контактировал в разное время Богомолов, то криминала против него по тем временам было более чем достаточно.
Дмитрия Васильевича обвинили в участии в антисоветской террористической организации, хотя он практически и не жил в Советском Союзе. Его расстреляли 7 мая 1938 г.
Военная коллегия Верховного Суда СССР реабилитировала Д. В. Богомолова 13 июля 1957 г. посмертно за отсутствием состава преступления 157 . Настоящим очерком мы отдаем должное его памяти.
153 Русско-китайские отношения в XX веке, т. IV, книга 1, с. 160.
154 Там же, с. 136 - 137.
155 Там же, с. 154 - 155.
156 Там же, с. 155.
157 Расстрельные списки. Москва, 1937 - 1941. "Коммунарка". Бутово. М., 2000, с. 54.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
 |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
|
Либмонстр Россия ® Все права защищены.
2014-2026, LIBMONSTER.RU - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие России |
|
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия
