Редакция тома: член-корр. АН СССР С. В. Бахрушин, доктор исторических наук А. А. Новосельский, кандидат исторических наук А. А. Зимин, кандидат исторических наук Н. В. Устюгов. Академия наук СССР. Институт истории. Издательство Академии наук СССР. М. 1952. 777 стр.

Выпуск первого тома "Истории Москвы" - крупное событие в нашей культурной жизни. С именем Москвы неразрывно связано прошлое России, настоящее Советского Союза и будущее всего мира. К Москве было обращено приветствие И. В. Сталина. В этом приветствии И. В. Сталин отметил исторические заслуги Москвы, выразил то чувство любви и уважения, которое питает к Москве весь советский народ и всё прогрессивное человечество.

Перед нами роскошно изданный том большого формата в 777 страниц. Он сопровождён приложением - превосходно выполненными планами Москвы XII - XVII вв. (в отдельной папке). Отпечатан том на прекрасной бумаге, снабжён многочисленными иллюстрациями (260), украшен заставками и концовками, выполненными художником Н. А. Седельниковым по мотивам древнерусских рукописей XII - XVII веков.

Всё в этом томе свидетельствует о стремлении авторов, редакторов и издательства сделать для читателя максимально удобным пользование книгой: хорошо составлены указатели - именной, топографический и географический; к тому приложена обширная библиография; дан список принятых сокращений, список иллюстраций и планов; оглавление детально развёрнуто и облегчает разыскивание нужных материалов. Обдуманностью отличается и самая конструкция тома; чувствуется большая работа редакторов по унификации изложения. Наконец, том пронизан единой концепцией: авторы исходят из определения И. В. Сталиным исторической заслуги Москвы как основы и инициатора создания централизованного государства на Руси¹ , как центра национальной жизни русского народа² .

История Москвы, по существу, до сих пор не была ещё написана. Существуют работы по истории отдельных частей столицы, её улиц, церквей, монастырей. И. Е. Забелин, опубликовавший ряд работ по истории Москвы, написанных на основании изучения архивных материалов, в своей "Истории города Москвы" (ч. 1-я, изд. 2-е, исправленное и дополненное, М., 1905) ограничился только историей Кремля. Часть вторая его работы, где должна была быть описана история Московского посада, осталась незаконченной. Главным образом истории Кремля касается и автор другой монументальной работы - "Археология и топография Москвы" (М. 1913) - Н. А. Скворцов.

Истории Москвы посвящены также фундаментальные работы И. М. Снегирева³ , П. Хавского⁴ , И. К. Кондратьева⁵ , П. В. Сытина⁶ . Однако все эти работы трактуют историю Москвы главным образом как историю её градостроительства, историю

Данная рецензия посвящена главным образом критическому разбору тех глав рецензируемого труда, в которых освещается история культуры. Редакция предполагает продолжить разбор этого выдающегося труда по другим вопросам, в частности по вопросам социально-экономической истории периода феодализма.

¹ См. "Приветствие тов. И. В. Сталина". "Правда", 7 сентября 1947 года.

² См. "Московскому городскому Совету депутатов трудящихся. Московскому Комитету ВКП(б). Трудящимся города Москвы". Приветствие Москве в день её 800-летия от Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б). "Правда", 7 сентября 1947 года.

³ И. М. Снегирев. Памятники московской древности, с присовокуплением очерка монументальной истории Москвы и древних видов и планов древней столицы. М. 1842 - 1845.

⁴ П. Хавский. Семисотлетие Москвы. 1147 - 1847, или Указатель источников её топографии и истории за семь веков. М. 1847.

⁵ И. К. Кондратьев. Седая старина Москвы. Исторический обзор и полный указатель её достопамятностей. М. 1893.

⁶ П. В. Сытин. Прошлое Москвы в названиях улиц. Изд. 2. М. 1948; его же. История планировки и застройки Москвы. Материалы и исследования. Т. I, 1147 - 1762. М. 1950.

её застройки, постепенного расширения, как историю её архитектурных памятников в узких пределах городской черты.

Особого внимания заслуживает вышедшая к 800-летию Москвы книга М. Н. Тихомирова "Древняя Москва" (М. 1947), охватившая, однако, только первые три с половиной века её существования. В этой книге М. Н. Тихомиров стремится шире обычного трактовать историю Москвы и уделяет большое внимание вопросам культуры.

Предпринятая Институтом истории Академии наук СССР шеститомная "История Москвы" должна впервые дать научную историю Москвы от её возникновения и до наших дней. Первый том позволяет судить о широте замысла и правильности его осуществления. Москва показана в этом томе как экономический, политический и культурный центр нашей страны. Авторы настоящего издания рассматривают историю Москвы как часть истории России и уделяют значительное внимание ведущей роли Москвы в русской истории XIV - XVII веков. В томе раскрыта роль Москвы как основы и инициатора создания Русского централизованного государства, показан её вклад в общерусскую культуру, её значение как центра развития исторической мысли, литературы, живописи, зодчества, ремёсел, торговли. Авторы тома прослеживают, как постепенно в Москве сосредоточивается руководство внешней политикой всей Руси, её военными силами, как Москва становится на защиту общерусских интересов, становится во главе народных движений XVII века. Подробно и обстоятельно рассказывается в книге о том, как Москва дважды освобождала нашу Родину от иноземного гнёта - монгольского ига и польско-литовского нашествия. Перед читателем возникает величественная молодость мирового города, политического и культурного средоточия самого крупного европейского государства.

Разделы, посвященные хозяйственной жизни Москвы XIV - XVII вв. (авторы - М. Н. Тихомиров, С. В. Бахрушин, Н. В. Устюгов, Е. И. Заозерская, С. К. Богоявленский), впервые исследовательски обобщают многочисленные данные отдельных работ и частично написаны на основании неопубликованных материалов. В этих разделах отчётливо показано, что могущество Москвы основывалось на труде русского народа. Уже в конце XIII - начале XIV в., после периода упадка, связанного с татаро-монгольские нашествием, восстанавливаются производительные силы, развивается ремесло, упрочивается торговля. В XIV и первой половине XV в. Москва - крупный город с многочисленным торгово-ремесленным населением. Как показано в томе, Москва в последней четверти XV в. становится не только столицей Русского централизованного государства, но и экономическим центром страны. По своим размерам она уже в то время превосходит некоторые крупнейшие города Западной Европы.

Глава, посвященная хозяйству Москвы в XVII в., отчётливо показывает, что Москва в то время - центр складывающегося "всероссийского рынка". В истории Москвы XVII в. нашли своё выражение черты, характеризующие, по определению В. И. Ленина, "новый период русской истории"⁷ фактическое слияние всех русских областей, земель и княжеств в одно целое. В XVII в. в Москве сосредоточиваются наиболее сложные виды ремёсел, в частности ювелирное, оружейное и литейное. Автор раздела о ремесле XVII в. (Н. В. Устюгов) отмечает крупные усовершенствования в технике ремесла, появление письменных руководств, обобщающих технические достижения, и прослеживает рост товарного производства, заметнее всего сказавшийся в тяглом ремесле (стр. 373). Изделия московских ремесленников расходились по всей стране и служили образцами для местного производства.

В разделе о развитии московской мануфактуры XVII в. охарактеризованы крупные по тому времени промышленные предприятия мануфактурного типа: Пушечный двор - старый и новый, мастерские Оружейной палаты, Пороховая мельница, Гранатный двор, кирпичные заводы, Денежный двор, Бумажная мельница, Хамовный двор и др. Москва показана в этом разделе как место возникновения первых мануфактур, как центр обрабатывающей промышленности. В этом разделе правильно отмечается: "Московские казенные мануфактуры нельзя рассматривать как капиталистические мануфактуры. Вся организация производства и труда была феодальной. Рабочая сила комплектовалась по царскому указу, и приток людей, добровольно изъявивших желание работать на этих предприятиях, был невелик. Но в то же время нельзя поставить знака равенства между этими казенными мануфактурами и вотчинными мануфактурами

⁷ В. И. Ленин. Соч. Т. 1, стр. 137.

XVIII в., основанными на крепостном труде" (стр. 409).

Хорошо освещена в томе руководящая роль Москвы в объединении Руси и в борьбе с татаро-монгольским игом и польско-шведской интервенцией.

Одна из наиболее интересных глав первой части тома - пятая, посвященная Москве в годы крестьянской войны и интервенции в начале XVII века. Авторы этой главы правильно считают началом крестьянской войны восстание Хлопка 1603 года, "Массовый характер и широкий размах восстания Хлопка, - пишет В. Д. Королюк, - позволяют характеризовать его как первый этап крестьянской войны в Русском государстве" (стр. 289). Это положение имеет большое принципиальное значение. Традиционная точка зрения приписывала Лжедмитрию I возбудительное начало в массовом движении крестьян и холопов, нашедших в появлении Лжедмитрия I благоприятный момент, чтобы отомстить своим угнетателям. Нам представляется, что восстание Хлопка недооценено и в книге И. И. Смирнова "Восстание Болотникова", где оно трактовано как "наиболее грозное предвестие восстания Болотникова"⁸ .

Другое принципиальное положение этой главы заключается в том, что в ней подчёркнут общенародный характер второго ополчения в противоположность обычной точке зрения, согласно которой второе ополчение считалось по преимуществу дворянским и купеческим. "Огромной заслугой вождей ополчения - "выборного человека" нижегородского земского старосты Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, - пишет А. А. Новосельский, - было то, что они сумели объединить под своим руководством мощные силы - поволжского и заволжского крестьянства, посадского населения, служилого казачества и рядового дворянства" (стр. 346).

Особый интерес представляют в книге разделы, посвященные московскому восстанию 1648 г. (авторы - А. А. Новосельский и С. В. Бахрушин) и московскому восстанию 1662 г. (автор - К. В. Базилевич). Здесь детально проанализированы социальные силы восстаний и их причины. Авторам этих разделов удалось убедительно показать, что московское население в XVII в. выступало в авангарде антифеодальной классовой борьбы. Московские восстания 1648 и 1662 гг. нашли отклики и поддержку во всей стране. Передовая роль Москвы в народной борьбе с угнетателями показана в этих разделах с полной отчётливостью. И это значительно расширяет наши представления о Москве как центре народной жизни, о её особом значении в истории нашей Родины. В этом важная заслуга составителей тома. Новыми данными насыщены разделы, посвященные просвещению, научной и технической мысли XVII в. (авторы - С. В. Бахрушин, С. К. Богоявленский, Н. В. Устюгов). В частности, очень интересны новые сведения о продукции Печатного двора XVII в., сообщаемые в томе на основании материалов неопубликованной диссертации Т. И. Куро. Выясняется, что Печатный двор выпускал не только церковные книги, как это обычно представлялось. Церковные книги составляли лишь половину общего количества печатавшейся литературы. За вторую половину XVII в. Печатным двором было выпущено более 300 тысяч букварей, около 150 тысяч учебных псалтырей и часословов, причём бывали годы, когда тираж букварей в несколько тысяч раскупался в течение нескольких дней (стр. 611). Кроме того Печатный двор выпускал учебники арифметики (1682 г.), пения (1688 г.) и целый ряд правительственных изданий: "Уложение", "Книгу ратного строя", таможенный устав 25 октября 1653 г., книгу о сошном письме и т. д. Высокое совершенство изданий Печатного двора особенно наглядно видно на примере букваря Кариона Истомина, представляющего собою подлинное произведение искусства.

Хорошо освещено в томе и возрастающее международное значение Москвы. Уже в последней четверти XV в., при Иване III, став столицей Русского централизованного государства, Москва приобретает крупное значение в международных отношениях Восточной Европы. В XVI и XVII вв. Москва влияет на политику западных государств. В XVII в. она ведёт успешную борьбу за воссоединение Украины и Белоруссии. В Москве видели своего освободителя славянские народы, страдавшие под игом Турции, а также народы Закавказья. С полным основанием авторы тома пишут: "Выросшее в условиях борьбы с татаро-монгольской, турецко-татарской, польско-литовской и немецкой агрессией, Русское государство сделалось естественным центром притяжения для всех народов, задавленных агрессией этих государств. Украинцы и белорусы, южные славяне и греки, молдаване и валахи, народы Северного Кавказа и Закавказья

⁸ И. И. Смирнов. Восстание Болотникова. Л. 1949, стр. 80.

смотрели на русский народ как на своего защитника, на которого они могли опереться в отстаивании своей самостоятельности, в борьбе за освобождение от иноземного ига. В Москву, столицу Русского государства, обращались они за поддержкой и помощью" (стр. 564).

Живейший интерес вызывают в книге разделы, посвященные сношениям Грузии и Армении с Русским государством.

Характеризуя том в целом, необходимо прежде всего отметить, что история Москвы никогда ещё не рассматривалась с такою широтой и разносторонностью. История Москвы представлена разнообразно и глубоко. В основу этого труда положены указания И. В. Сталина, высказанные им в его историческом Приветствии Москве. Текстом приветствия И. В. Сталина Москве в день её 800-летия и открывается всё издание.

Безусловно правильная концепция тома, согласно которой история Москвы XII- XVII вв. рассматривается как часть истории России, недостаточно чётко проведена, однако, во всех разделах.

Некоторые недостатки должны быть отмечены в самой композиции тома. Том открывается разделом, посвященным древнейшим вятическим поселениям на месте будущей Москвы. Вслед за этим непосредственно следует раздел, где говорится о первых известиях о Москве. Создаётся впечатление, будто Москва возникла в диком и относительно пустынном крае: единственными предшественниками Москвы оказываются селения вятичей и "глухие вятические леса", представлявшие собой "непреодолимое препятствие между Рязанью и Черниговом" (стр. 15). Такое представление верно только в том случае, если узко рассматривать предисторию Москвы только как предисторию того места, на котором она была непосредственно создана.

Между тем, говоря о крае, в котором возникла Москва, следовало бы рассказать о Владимирско-Суздальской Руси в целом, показать рост в ней городов в XI - XII вв., дать анализ социальных сил на северо-востоке Руси, сообщить о развитии здесь сильной княжеской власти, о её борьбе с боярством, о той поддержке, которую оказывало княжеской власти ремесленное и торговое население городов, и дать чёткое представление о высокой культуре этих мест, о владимирско-суздальском зодчестве, живописи, литературе, общественно-политической мысли. Истинными предшественниками Москвы были, конечно, не вятические поселения, а Ростов, Суздаль, Муром и особенно Владимир-Залесский, политические и культурные традиции которого продолжила Москва в XIII - XV веках.

Узко трактует свою тему и раздел, посвященный основанию Москвы Юрием Долгоруким. Сам Юрий Долгорукий проходит в этом разделе бледной тенью. Как государственный деятель он не охарактеризован; его политика на северо-востоке Руси не проанализирована, не вскрыты побудительные мотивы его градостроительной деятельности. В связи с этим основание Москвы Юрием Долгоруким не получило в томе своего исторического объяснения.

На стр. 20 тома правильно говорится о выгодном военном расположении московского кремля, однако из-за дефектов предшествующего изложения остаётся неясным, что и от чего защищал московский кремль, с какой целью были основаны его укрепления. Всё это получило бы своё объяснение, если бы в томе было уделено большее внимание Владимирско-Суздальской земле в целом, её народу, её историческим судьбам и, в частности, Юрию Долгорукому. Построение Москвы Юрием Долгоруким необходимо было бы рассматривать в связи со всей его политикой укрепления городами культурного "ополья" северо-восточной Руси (в связи с построением Юрьева-Польского, Переяславля-Залесского, Дмитрова). "

Недостаточное внимание уделено в томе начальному этапу в развитии московского зодчества. Московское архитектурное искусство не рассматривается вплоть до конца XV века. В первых двух главах говорится о строительстве Москвы, о её постепенном расширении, появлении в ней новых зданий, но о московской архитектуре как об искусстве в этих главах не говорится вовсе. Вследствие этого выпали искусствоведческие характеристики таких памятников, как Спас на Бору (1328 - 1330 гг.) или замечательный белокаменный собор Андрониева монастыря (60-е годы XIV в.) и многие другие.

Может быть, следовало при рассмотрении московского зодчества выйти за пределы самой Москвы. Градостроительная деятельность Юрия Долгорукого получила бы более яркое освещение, если бы в томе были помещены снимки с сохранившихся зданий, построенных по инициативе Юрия Долгорукого (церкви Бориса и Глеба в Кидекше 1152 г., Спасо-Преображенского собора в Переяславле-Залесском 1152 - 1157 гг.). Постройки Юрия Долгорукого выделяются техникой кладки из "белого камня" (местного извест-

няка) с заполнением внутренности стены бутом. Эта техника была новой для своего времени, резко отличной от киевской техники кирпичной кладки; она привилась в Москве и на несколько столетий определила развитие её строительного искусства. Может быть, стоило, не останавливаясь только на строительстве Юрия Долгорукого, охарактеризовать также строительное искусство времени Андрея Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо. Блестящие сооружения этой эпохи в городах северо-восточной Руси ещё более позволили бы преодолеть устарелые представления о древнейшей Москве как о городе, возникшем в дикой стране, среди "глухих лесов вятичей". Соседи и спутники древней Москвы XII - XIII вв. - это отдельная и весьма важная тема, которую следовало бы включить в том.

Рассмотрение зодчества Владимиро-Суздальской Руси было бы необходимо ещё и потому, что Москва в своём строительстве XIV - XV вв. исходила прежде всего из владимирской строительной традиции, творчески её развивая, совершенствуя и наполняя общерусскими архитектурными идеями.

Вне всякого сомнения, было бы чрезвычайно важно включить в рассмотрение московского зодчества и те памятники архитектуры, которые Москва строила по своему почину вне пределов своей Городской черты. Так, например, целая группа памятников строилась по инициативе Димитрия Донского накануне Куликовской битвы в Коломне; из них наиболее значительное произведение - коломенский белокаменный Успенский собор 1379 - 1382 годов⁹ . Это самая крупная из созданных московскими зодчими XIV в. построек, памятник патриотического подъёма в годы национально-освободительной борьбы с татаро-монгольским игом.

Не связаны с общей концепцией тома и разделы, посвященные московской литературе. В сущности, эти разделы представляют собой разрозненные описания нескольких литературных памятников, позволяющие с большей или меньшей уверенностью предполагать, что они возникли в пределах городской черты Москвы. В результате московская литература с её своеобразными, собственными традициями, литературными направлениями и общерусскими прогрессивными тенденциями в томе не показана. Не показана и ведущая роль московской литературы в литературном развитии XIV - XVII веков. Между тем необходимо было бы более полно раскрыть передовые тенденции московского летописания, борьбу московских летописцев с историческими идеями областных летописей за идею единого Русского государства. Необходимо было рассказать и о том, как использовались московские общерусские летописные своды начала XV в. и последующего времени в областном летописании Новгорода, Пскова, Смоленска, Твери, Ростова, какое огромное значение имели эти московские и выросшие на их основе областные летописи в идейном сплочении Руси вокруг Москвы. Нетрудно было бы показать аналогичную роль и отдельных произведений московской литературы, переписывавшихся и переделывавшихся по областям. С этой стороны известный интерес представляет, например, новгородская редакция "Сказания о Мамаевом побоище".

Заслуживала бы особого внимания литературная борьба Новгорода и Москвы, Твери и Москвы, в которой победа неизменно оказывалась на стороне передовой Москвы. Чтобы читатель ясно представил себе передовую роль московской литературы, необходимо было, хотя бы в очень общей форме, сказать о развитии всей русской литературы XIV - XVII вв. и показать литературных сторонников Москвы в Новгороде, Пскове и Твери. Ведь не случайно, что первое произведение московской литературы - житие московского митрополита Петра (кстати сказать, об этом произведении в томе нет ни слова) - составлено ростовцем Прохором, теория Москвы - третьего Рима - ярче всего выражена псковским старцем Филофеем, а записки тверского купца Афанасия Никитина о его хождении за три моря в Индию были доставлены после смерти Никитина его товарищами в Москву московскому дьяку Василию Мамыреву для включения в московскую летопись. Не случайно и постоянное обращение Москвы с литературными заказами то в Тверь (к Спиридону-Савве - автору послания о князьях владимирских), то в Новгород (через новгородских архиепископов Геннадия и Макария). В высшей степени примечательно и участие в московской литературе представителей других национальностей. В Москве работали: серб (Пахомий Логофет), болгарин (Киприан), грек (Максим-Михаил Триволис) и др. Почти таким же разнообразием отличался круг московских архитекторов

⁹ Н. Н. Воронин. К характеристике архитектурных памятников Коломны времени Димитрия Донского. "Материалы и исследования по археологии СССР". М. -Л. 1949. N 13.

(ростовцы, тверитяне, псковичи, сербы, итальянцы, украинцы) и живописцев (новгородцы, тверитяне, нижегородцы, псковичи, греки, армяне).

Из частных недостатков раздела литературы отметим неправомерность включения в московскую литературу произведений Епифания Премудрого - писателя начала XV в. (стр. 78). Последнего нельзя считать москвичом. В его "Житии Стефана Пермского" имеются прямые выпады против Москвы.

В разделе, посвященном московской литературе XIV - первой половине XV в., дана неправильная характеристика тому приподнятому и усложнённому литературному стилю, который появился на Руси в конце XIV - начале XV в. в результате усиленного культурного общения с южнославянскими странами. Стиль этот способствовал лексическому обогащению русского литературного языка и развитию его синтаксиса. Между тем в строках, посвященных Епифанию Премудрому, говорится, что "необычайная витиеватость ("плетение словес") мешала автору проявить свой литературный талант" (стр. 78). Это утверждение противоречит высказыванию в другом месте тома, где о последующем этапе в развитии этого "приподнятого" стиля в XVI в. говорится, что ему принадлежала "значительная заслуга в развитии общерусского литературного языка" (стр. 245). В действительности дело обстояло иначе: в начале XV в. "приподнятый стиль", несомненно, имел прогрессивное значение в развитии русской литературы и русского литературного языка, к середине же XVI в. это прогрессивное значение было им уже утрачено.

Кстати сказать, приведённое выше замечание об общерусском литературном языке единственное в томе. О роли Москвы в развитии общерусского литературного языка ничего не говорится, и это, несомненно, серьёзный пробел в той всесторонней картине роли Москвы в развитии русской культуры, нарисовать которую взяли на себя труд авторы.

Все сделанные замечания направлены к одному - к необходимости более последовательно провести в томе правильную концепцию о ведущей роли Москвы в истории нашей Родины, положенную авторами в основу издания. Но и то, что создано авторским коллективом, даёт ясное представление о величии исторических заслуг Москвы на протяжении первых веков её существования.

В отличие от дворянских и буржуазных историков, узко трактовавших историю Москвы в отрыве от истории страны, только как историю её территории в пределах городской застройки, авторский коллектив широко показал передовую экономическую, политическую и культурную роль Москвы в истории нашей Родины.

История Москвы впервые предстаёт перед нами в тесной связи с историей русского народа, как часть этой истории, как история центра национальной жизни русского народа.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - Д. С. ЛИХАЧЕВ:

Комментарии: