© И. В. ГРАЧЕВА, кандидат филологических наук

Традиционно на Руси церкви и монастыри называли в честь святых, церковных праздников или особо почитаемых икон - Казанской Божьей Матери, Смоленской Божьей матери и т. п. Но народ часто давал им свои дополнительные названия, которые составляли разнообразие и удивительную поэзию "имен" русских святынь.

Распространенным стало обозначение особенностей местонахождения храма или монастыря: название реки или озера, на берегах которых они располагались; улицы или слободы; свойств окружающего ландшафта и т. д. Например: храмы Покрова на Нерли под Владимиром, Николы на Осетре в Зарайске, Спаса на Торгу в Ростове Великом, Благовещения на Городище под Новгородом; монастыри Спасский у Золотых ворот во Владимире, Николы на Болоте в Ярославской губернии и т. д. В той же губернии находился древний монастырь Борисоглебский на Желтых Песках, который упразднили в XVIII веке, а немногочисленную братию перевели в другой Борисоглебский монастырь - на Горе, просуществовавший недолго и распущенный в царствование Екатерины II.

Под Казанью в начале XVII века был основан Вознесенский монастырь, но в народном сознании закрепилось иное его название - Семиезерная пустынь, так как находился он на том месте, где, по преданию, некогда было семь озер, слившихся затем в единое водное пространство.

В Рязани Никольские церкви различались по месторасположению, а вместе с тем получилось, что - и по социальной ориентации: храм Николы Дворянского на центральной Дворянской улице, где жила привилегированная часть горожан, и храм Николы Ямского в пригородной Ямской слободе, где по преимуществу обитало простонародье. На окраине Калуги стоит храм Николы на Козинках, то есть на козьем выпасе. Николай-угодник, особо почитаемый на Руси, по народным представлениям, покровительствовал всем странствующим и

стр. 76

плывущим по водам. Поэтому посвященные ему храмы часто ставили на выезде из городов или на берегах рек, служивших водными путями. А так как при весенних разливах вода неминуемо подбиралась к храму и нередко подтопляла его, то распространенным названием, встречавшимся в разных местах, стало - Никола Мокрый.

На окраине Костромы, где когда-то начинались густые леса, в XVII веке выстроили церковь, именовавшуюся Воскресение на Дебре, хотя и в то время лесная чащоба уже отступила от города, а церковь окружали не уходящие кронами в небо вековые деревья, а домишки шумной и многолюдной Кожевенной слободы. Сейчас рядом с ней высятся дома современных новостроек, а прежнее обозначение - на Дебре - так и осталось.

Нередко церковные постройки возникали среди лесов, издавна славившихся дичью, и тогда они приобретали необычные "звериные" или "птичьи" названия: Вепрева пустынь (в Ярославской губернии, упраздненная к XIX веку), Медвежья пустынь (в Дмитровском уезде Московской губернии, распущенная в конце XVIII века), Медведевские монастыри, существовавшие в древности в Старой Ладоге и под Киевом, сибирский Лосиноборский монастырь на реке Кети. В богатом средневековом Новгороде, славившемся многочисленными храмами и монастырями, некогда стояли монастыри Лисицкий (на Лисичьей горке), Сокольницкий (на Сокольей горке), Синицкий (на Синичьей горке), а еще был Зверин монастырь, свое название получивший якобы от княжьего заказника-зверинца, находившегося поблизости. Под Киевом в XVIII веке возник недолго существовавший монастырь в урочище Лебедином - Лебединский.

В крупных городах порой встречалось несколько храмов, посвященных одному святому или празднику, тут уж непременно требовались различавшие их обозначения. Так, в старинной Москве среди Ильинских церквей значились: Илья за Торгом, Илья Обыденный, Илья под Сосенками и т. д. В связи с этим возникали и своеобразные народные традиции, разграничивавшие функции самих церквей. Илья-пророк в народе почитался как громовержец и податель благодатных дождей, от которых зависел урожай. П. П. Свиньин рассказывал, что в Новгороде "в старину особенно был замечателен крестный ход к святому пророку Илии, во имя которого находились две церкви: одна, выстроенная на Софийской стороне, называлась церковью Илии Мокрого; другая же - на Торговой, Илии Сухого <...> Если бывала засуха и народ желал дождя, - то в день св. Илии-пророка крестный ход совершался к Илии Мокрому; а за погодою сухою и ясною обращались к Илии Сухому" [1].

Иногда названия русских святынь отражали особенности их архитектуры. В Москве была церковь Никола-Большие главы, ставшая центром монастыря; в Рязани Никола-Долгошей; в Ростове Великом выстроенный на высоком подклете храм именовался Спас на Сенях; а

стр. 77

в Старой Ладоге в прошлом действовал небольшой Застенный (Георгиевский) монастырь, ютившийся в стене, окружавшей крепость.

Зачастую храм или монастырь выделялись среди других по имени основателя или первого настоятеля. Например, близ Вологды на реке Пельшме в начале XV века появился монастырь, в дальнейшем известный как Лопотов-Пельшемский. Его основателем и первым игуменом являлся некий Григорий, представитель местной дворянской семьи Лопотовых. Аналогичным образом возникли названия Саввина-Сторожевского, Макаръева-Желтоводского, Кирилло-Белозерского и других монастырей. Любопытно, что в просторечии рядом с именем создателя чаще фиксировалось указание на местность, чем на официальное название монастыря.

Хотя встречается и второй тип названий: например, Троице-Сергиева лавра. В Ярославле среди Никольских церквей выделялась церковь Николы-Надеина, и именно вторая часть ее названия несла главную смысловую нагрузку. Воздвигнута она была по заказу местного купца, "государева гостя" Надей Светешникова. Надея занимался весьма доходным соляным промыслом, имел свои варницы в Соли Камской и на Волге близ Сызрани (это место именовалось Надеино Усолье). Энергичная предпринимательская деятельность купца требовала постоянных разъездов, потому он и старался своим даром -церковью - снискать покровительство "путеводителя" Николы.

Случалось, что имя устроителя становилось доминирующим. Одна из красивейших церквей Нижнего Новгорода, созданная в барочном стиле во времена Петра I, широко известна под названием Строгановской (так как ее заказчиком был Г. Д. Строганов). И только специалисты знают, что ее первоначальное, подлинное название - Рождества Богородицы. В Переславле-Залесском Данилов монастырь (Свято-Троице-Даниловский) связан с памятью о его основателе игумене, а Никитский - об иноке Никите Столпнике, жившем здесь в ХПвеке и прославившемся своими аскетическими подвигами. Зато местный Князь-Андреевский монастырь носил имя легендарного смоленского князя Андрея, который ни прямого отношения к его основанию не имел, ни насельником его не являлся. Предание гласит, будто в XIII веке в Переславле-Залесском на месте монастыря стояла приходская церковь. Благочестивый князь Андрей, решив удалиться от мирской суеты, покинул Смоленск и, скрывая свое имя, около 30 лет смиренно служил при церкви пономарем. Возле церкви он и был погребен. Спустя два века здесь выстроили Никольский монастырь. А в XVI веке при царе Иване Грозном неожиданно было открыто захоронение Андрея с хорошо сохранившимися останками и золотой княжеской цепью. Якобы тогда же весьма кстати обнаружилось краткое жизнеописание князя. Андрея причислили к лику святых, и с той поры монастырь назывался его именем.

стр. 78

Один из владимирских монастырей именовали кратко - Княгинин. Он был открыт по желанию супруги князя Всеволода Большое Гнездо Марии. Она всячески опекала монастырь, делала богатые вклады, а после смерти мужа приняла в нем постриг. Но смысл названия - Княгинин - оказался более широким, так как эту обитель избирали для монашеского уединения женщины из княжеских семей; одними из первых стали дочь и сестра Марии. Недаром в одной из летописей прямо говорится, что Мария выстроила "новый манастырь великим княжням" [2].

В XVI веке Иван Грозный повелел воздвигнуть на московской Красной площади собор в честь покорения Казанского царства. Так как победоносный штурм Казани совершился в день Покрова Богородицы, то и храм Покрова на Рву посвящался этому празднику. Возводить его начали на месте ранее существовавшей церкви Троицы. Она была известна тем, что ее паперть избрал для своего обитания юродивый Василий, почитавшийся и народом, и царским двором. Он и захоронен был возле Троицы. И хотя прежнюю церковь заменил новый храм, в народном сознании память о пребывании здесь "божьего человека" (блаженного - "праведного, святого") перевесила политическую значимость Казанского похода. И в веках за одним из самых необычных московских церковных памятников так и закрепилось название - храм Василия Блаженного.

Были и такие ситуации, когда со святынями связывались имена и вовсе далекие от церковной жизни. Так, на реке Клязьме недалеко от города Гороховца в лесу располагалась Флорищева пустынь. Местные предания утверждают, что Флор (Флорище) был просто богатым крестьянином, который занимался бортническим промыслом и держал в этом лесу обширные пчельники, отчего и сам лес, а заодно и возникший в нем монастырь получили его имя. Другой провинциальный монастырь, открытый под Вологдой в XVI веке, как оказалось, косвенно носил имя разбойника-лиходея. Народные сказания повествуют о бесчинствах грозного разбойника - атамана Оники (Аники), после смерти захороненного здесь в глухом урочище. Лес же прозывался Оникеевым, а пустынь, находившаяся за лесом, стала известна как Заоникеевская.

Большое значение при именовании имели и события, происходившие на месте строительства храмов. Например, в Ярославской губернии один из монастырей выстроили там, где в XV веке разыгралось кровопролитное сражение между войсками московского князя Василия II и галицкого князя Юрия Шемяки. Местные жители так и назвали монастырь - Никола на Бою или Никола-Бой.

Добавление к названию церкви на крови означало место гибели известного человека, например в Санкт-Петербурге Спас на крови (на месте смертельного ранения императора Александра II).

стр. 79

Часто в названии можно уловить и воспоминание о местных промыслах. Варницкий монастырь возле Ростова Великого получил свое имя от соляных варниц, находившихся в этой местности и принадлежавших родителям Сергия Радонежского. Точно так же, как и Смольный монастырь в Петербурге - от смолокуренного завода, располагавшегося поблизости.

Пожалуй, самым курьезным в истории народных наименований церквей остается людская память языческих верований. Так, название новгородского Перынского (или Перунского) монастыря связано с местом его основания - на бывшем капище Перуна. В том же Новгороде Болотов монастырь (на Волотовом поле) напоминал о том, что некогда здесь новгородцы поклонялись Велесу (Волосу). Название Волосов носил и монастырь возле Владимира.

О языческих верованиях свидетельствует и наименование одной из церквей на окраине Углича - Никола-Петухи. Здесь лежал большой странный камень с высеченным знаком, похожим на отпечаток лапы петуха. Никто не знал, что это было: остаток древних культов живших тут племен или какой-то межевой, или памятный знак. Но горожане прозвали камень Петуховым и передавали друг другу легенду о том, что перед большими несчастьями, происходившими в Угличе, на камне ночью прыгал необычный петух, тряс крыльями и беспокойно кричал [3]. Скорее всего, и церковь здесь выстроили ради борьбы с местными суевериями, но явления таинственного петуха не прекратились, порождая новые легенды, распространяемые досужей молвой, а сама церковь получила "петушиное" прозвание.

Характерно, что летописцы считали нужным непременно указывать народные наименования. Так, в "Мазуринском летописце" под 1506 годом читаем: "Того же году поставлен на Москве храм кирпичной Николы чюдотворца, иже ныне словет Гостунский, повелением великого князя Василья Ивановича, а преже того был тут храм Николы чюдотворца, пореклу Льняной..." [4].

О некоторых названиях слагались поэтические легенды. Под Рязанью на реке Оке находился небольшой монастырь Николы Лапотного. Передавали, будто один из здешних крестьян дал по какому-то поводу обет возвести церковь, посвященную Николе-угоднику (по другой версии - обновить обветшавшую и запущенную церковь). Деньги на строительство он зарабатывал плетением и продажей лаптей. В этих трудах он состарился, а накопленная сумма была недостаточной, чтобы поставить заветный храм. Петр I, плывший по Оке в Азовский поход, прослышал о заботе старика. Со свойственной ему энергией царь приказал своим спутникам раскупить весь запас хранившихся в крестьянском амбаре лаптей по высокой цене. На эти деньги и поставили Лапотную церковь, возле которой вскоре возник монастырь. Видимо, и в самом деле, этот глубинный, бедный и малоизвестный мо-

стр. 80

настырь был каким-то образом связан с вниманием царской семьи: среди его ценностей находилась церковная книга (псалтырь), присланная в дар царевичем Алексеем Петровичем [5].

"Повесть о Тверском Отроче монастыре" стала одним из ярких памятников русской литературы XVII века. Она рассказывала, как тверской князь Ярослав, живший в XIII веке, отнял у своего приближенного, отрока Григория, красавицу-невесту, увидев ее в день свадьбы, и сам пошел с ней под венец. Тоскующий, но покорившийся княжьей воле, Григорий уединился в лесной глуши, решив посвятить себя Богу. Он выстроил церковь и вознамерился создать монастырь. Князь, узнавший, где скрывается его любимый слуга, охотно помогал ему средствами, стремясь загладить свою вину. Произведение, написанное в XVII веке после бедствий Смутного времени, хотя и строилось на драматическом конфликте, но повествовало, как в конце концов восторжествовали добро и взаимопонимание в человеческих отношениях. Возможно, именно ради этой идеи оно и создавалось. Как считают специалисты, реально здесь лишь само имя тверского князя, всё же остальное - романтический вымысел. А название Отроч монастырь, видимо, изначально отражало состав его насельников (отроков), как и Девичьи монастыри, существовавшие в разных местах.

Народные наименования церковных святынь не только скрашивали скучное однообразие традиционного официоза, придавая каждой из них свое неповторимое "лицо", но и служили хранилищем исторической памяти, а нередко - источником творческой фантазии, порождавшей красочные легенды и предания, переходящие из века в век.

Литература

1. Свиньин П. П. Новгородские письма // Отечественные записки. СПб., 1826. С. 28.

2. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М. - Л., 1950.

3. Чехов С. М. О семье Чеховых. М. П. Чехов в Ярославле. Ярославль, 1970.

4. Полное собрание русских летописей. М., 1968. Т. 31.

5. Добролюбов И. Монастыри, бывшие прежде в пределах Рязанской епархии. Рязань, 1884.

Рязань

Постоянный адрес данной публикации: