Япония предъявляет России претензии на ряд островов Курильской гряды, находящихся под юрисдикцией России. Как географический объект, эти острова представляют собой слабо выгнутую островную цепь от Камчатки до японского острова Хоккайдо, именуемую в России Курильскими островами. При этом Южными Курилами называют два острова Большой Курильской гряды - Итуруп и Кунашир - и расположенную параллельно этим островам Малую Курильскую гряду, состоящую из острова Шикотан и группы островов Хабомаи.

В Японии считают, что Курильский архипелаг (Тисима рэтто) заканчивается островом Уруп, а то, что в России называют Южными Курилами, вообще в Курилы не входит и образует "северные территории". Структуру "северных территорий" в Японии обозначают как "четыре острова", т.е. Кунашир, Итуруп, Шикотан и Хабомаи, принимая для простоты в последнем случае группу островов за четвертый остров. Отсюда требование передачи Японии "северных территорий" звучит как возвращение четырех островов.

Тема российско-японских отношений в российской и зарубежной литературе разработана в духе утверждения незыблемости прав или Японии, или России на четыре острова Южно-Курильской гряды. В отечественной литературе, а также в научных и политических кругах России проблема принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи дискутируется особо горячо. Среди российских специалистов существует четкое разделение на сторонников передачи названных островов Японии во главе с Г. Ф. Кунадзе, В. Н. Ереминым, В. Б. Рамзэсом, Б. Н. Славинским, В. К. Зайцевым, А. В. Загорским и яростных противников - И. А. Латышева, И. А. Фархутдинова, Н. Овчинникова, В. Середы, В. Озерова. В зарубежной литературе однозначно считается, что Россия должна вернуть т.н. "северные территории" Японии.

До начала 1990-х гг. позиция Советского Союза относительно территориальных претензий Японии твердо состояла в том, что территориальный вопрос между СССР и Японией решен и закреплен соответствующими международными соглашениями, которые должны соблюдаться. Наиболее полно, четко и аргументированно эта позиция в последний раз была официально изложена в 1989 г. заместителем министра иностранных дел СССР И. Рогачевым в газете "Известия"¹ . В статье на основе подробного анализа фактов и документов было показано, что:

а) приоритет открытия и освоения Южных Курил принадлежит нашей стране;

б) в то время, когда эти острова принадлежали Японии, она использовала их как плацдарм для агрессии в отношении соседних государств, в частности для нападения на Перл-Харбор 7 декабря 1941 г. и на советские мирные суда в течение Второй мировой войны, когда действовал советско-японский Пакт о нейтралитете;

в) Япония как государство-агрессор во Второй мировой войне на основании решений стран-победительниц была лишена части территории, в том числе и всех Курильских островов, в качестве наказания за эту агрессию;

г) пересмотр этих решений будет означать пересмотр итогов Второй мировой войны, что "...чревато потенциальной опасностью внесения ненужных деструктивных элементов". В то же самое время было подтверждено стремление Советского Союза развивать сотрудничество на основе равенства и взаимной выгоды, а также "зафиксировать послевоенные границы между Советским Союзом и Японией".

Казалось бы, вопрос исчерпан, тем более, что послевоенную границу соблюдали обе стороны, поскольку действия Японии (в частности, подписание соответствующих договоров) означали фактическое признание ею этой границы. Однако общее ослабление государственного механизма в перестроечные годы и жесткое противостояние в борьбе за власть между М. Горбачевым и Б. Ельциным привели к тому, что средством этого противостояния стала и внешняя политика, в частности "Курильский вопрос".

Стремясь любыми способами ослабить позиции президента СССР, сторонники Ельцина стали открыто выступать за передачу островов Японии или их продажу за 20 - 50 млрд. долл. США. Своеобразным итогом этой деятельности стал выдвинутый Ельциным без каких-либо санкций и согласований с центром в ходе его поездки в Японию в 1990 г. т.н. "пятиэтапный план" решения "территориального вопроса".

План включал: 1) официальное признание "проблемы", 2) демилитаризацию островов, 3) объявление территории зоной

стр. 31

свободного предпринимательства, 4) подписание мирного договора и установление "совместного управления" над островами, 5) поиск путей окончательного решения вопроса будущим поколением политиков.

Впоследствии, будучи уже президентом России, Ельцин, хотя и говорил об имеющихся у него чуть ли не 14 вариантах решения "Курильской проблемы", пятиэтапный план с повестки дня не снимал, как, впрочем, ни разу его на официальном уровне не озвучивал. При этом практические действия и самого Ельцина, и исполнительных властей на разных уровнях дают веские основания говорить о том, что он неуклонно, хотя и с некоторыми корректировками, исполнялся. Более того, можно считать, что этот план был и до сих пор остается "негласной" основой политики Кремля по т.н. "Курильской проблеме".

ПЕРВЫЙ ВИЗИТ ВЫСШЕГО СОВЕТСКОГО ОФИЦИАЛЬНОГО ЛИЦА В ЯПОНИЮ

Прорыв в территориальном вопросе японская сторона связывала с первым в истории советско-японских отношений визитом высшего советского должностного лица - президента СССР М. Горбачева в Японию, который состоялся в апреле 1991 г. "Страна восходящего солнца" рассчитывала на "подарок" - передачу хотя бы части требуемых территорий, т.е. односторонних уступок. Однако надеждам не суждено было сбыться.

В течение всего 1990 г. в СССР шла подготовка к визиту. Была создана комиссия, которую возглавил вице-президент СССР Г. Янаев. В ходе работы вырабатывалась позиция по самому сложному вопросу - территориальному. Мнение аналитических групп из ЦК КПСС и МИД СССР сводилось к необходимости возврата к принципам Декларации 1956 г.²

Все же М. Горбачев не последовал советам комиссии. К началу 1991 г. его положение уже было неустойчивым, и он боялся предпринимать какие-либо шаги, которые могли бы вызвать критику в его адрес. В результате, он решил проявить гибкость во всех вопросах, кроме территориального.

В разгар провозглашенной Горбачевым политики "нового мышления" МИД Японии издал два сборника документов по проблеме "северных территорий". В них были собраны и обработаны все существовавшие в японских архивах исторические документы по этой проблеме. Именно они были призваны доказать российскому руководству законность суверенитета Японии над спорными островами.

В преддверии визита президента СССР Япония провела проверку возможности радикального решения территориального спора. Генеральный секретарь Либерально-демократической партии И. Одзава в марте 1991 г. приехал в Москву с предложением о пакетном решении вопроса: в обмен на передачу Японии островов Шикотан и Хабомаи и согласие на потенциальный суверенитет Японии в отношении Итурупа и Кунашира Япония оказала бы СССР экономическую помощь в размере 28 млрд. долл. Это предложение не было принято, что явилось политическим поражением лично для Одзава.

По итогам визита после затяжных и трудных переговоров в своем заявлении стороны только упомянули Совместную декларацию 1956 г., выразив намерение в целях скорейшего заключения мирного договора "использовать весь позитив, который был накоплен в двухсторонних переговорах в разные годы, начиная с 1956 г., когда Япония и СССР совместно декларировали прекращение состояния войны и восстановление дипломатических отношений между ними³ . Неясность заявления и разные интерпретации не давали четкого ответа на вопрос: согласна ли советская сторона признать договоренность 35-летней давности касательно передачи островов Шикотан и Хабомаи?

Тем не менее, в этом документе признавалось наличие нерешенного территориального спора с указанием на то, что имеются в виду острова Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итуруп. СССР согласился с подписанием Совместного советско-японского заявления, где решение территориальной проблемы считалось условием для заключения мирного договора. По предложению Горбачева, стороны должны были открыть путь для безвизовых поездок на острова. Таким образом, устанавливался особый статус этих островов. В знак согласия М. Горбачев и премьер-министр Т. Кайфу совершили "юбикири", т.е. по японскому обычаю сцепили мизинцы в знак твердой договоренности. Через полгода Советский Союз перестал существовать.

стр. 32

Б. ЕЛЬЦИН И НОВЫЙ ЭТАП РОССИЙСКО-ЯПОНСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Правопреемницей СССР в международных отношениях стала Российская Федерация. Она унаследовала многие проблемы сверхдержавы, хотя и перестала быть таковой.

В августе 1991 г. после путча произошла смена политического курса, возникли условия для создания в Москве основ новой политики в отношении Японии.

В письме россиянам от 16 ноября 1991 г. Б. Ельцин разъясняет позицию Российской Федерации по вопросу Южно-Курильских островов и обещает, что при решении проблемы пограничного размежевания между Россией и Японией он будет исходить из принципов справедливости и гуманизма и "ни одна судьба жителей Южных Курил не будет сломлена", а "исходным принципом любых договоренностей с Японией будет забота о благе нашего единого и неделимого великого Отечества"⁴ . Можно сказать, что этими словами Ельцин дает установку на будущее - не допустить отторжения русских земель. Но всегда ли он будет следовать этому девизу на деле?

Взяв власть в свои руки, Б. Ельцин направил в Японию специального посла - Р. Хасбулатова. Идея нового партнерства с Японией получила огласку в февральском послании Ельцина от 1992 г. японскому премьер-министру Киити Миядзава, в котором говорилось, что Россия и Япония - "потенциальные союзники". Было внесено предложение провести переговоры о заключении мирного договора на основе принципов "законности и справедливости".

Но изменения экономической и политической ситуации в России после реформ начала 90-х гг. привели к тому, что на двусторонних отношениях стали сказываться старые "структурные" проблемы и, в первую очередь, территориальный спор. Самая больная тема для российского государства, особенно после распада СССР и отделения некоторых территорий от России, входивших в ее состав в течение веков, территориальный вопрос стал препятствием на пути создания новых отношений между двумя странами не только с японской, но и с российской стороны.

Скоро на правительство "демократов" посыпались обвинения в национальном предательстве, а западные страны стали оказывать давление на Россию в этом чисто двустороннем вопросе. К примеру, в политической декларации мюнхенской встречи "большой семерки" от 6 июля 1992 г. впервые была выражена уверенность участников совещания в необходимости решения территориального спора между Японией и Россией.

Российский МИД рядом уступок японской стороне пытался снять враждебное настроение некоторых стран по отношению к России, но это не принесло ожидаемых результатов. Кроме того, в России возникло противодействие политике МИДа, в результате чего планировавшийся на начало сентября 1992 г. визит Ельцина в Японию был отменен за несколько дней до начала, что само по себе нанесло моральный ущерб двусторонним отношениям.

Спустя несколько месяцев, летом 1993 г., в Токио проходило совещание глав семи ведущих развитых стран мира, на которое был приглашен Б. Ельцин. Стремившийся к превращению "семерки" в "восьмерку", российский президент на этот раз поехал в Токио. Переговоры в рамках встречи в верхах были настолько удачными, что Москва приняла решение о проведении госвизизита в Японию в октябре того же года. Но запланированный визит оказался под угрозой срыва в связи с кровавыми событиями 3 - 4 октября 1993 г. в Москве. И все же спустя всего несколько дней после силового подавления оппозиции российский президент отправился в Токио.

ТОКИЙСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ 1993 ГОДА

Итогом встречи с премьер-министром Японии Морихиро Хосокава стало подписание Токийской декларации. Она воплощала как договоренности, достигнутые во время визита Горбачева в 1991 г., так и новые пункты, вставшие на повестку дня из-за динамично развивающихся событий. Так, подтверждалось, что "Российская Федерация является государством-продолжателем СССР и что все договоры и другие международные договоренности между Советским Союзом и Японией продолжают применяться в отношениях между Японией и РФ"⁵ .

Напряженный график визита, беседы Б. Ельцина с императором Акихито и премьер-министром Хосокава, его встреча с лидерами деловой Японии, подписание 18 документов создали впечатление заметного прогресса в российско-японских отношениях. Однако, если проанализировать реальные результаты со всеми достижениями и взаимными уступками обеих сторон, окажется, что итог близок к нулю.

Никаких сенсаций визит не принес. Признание Б. Ельциным того, "что Российская Федерация является государством-продолжателем СССР", а также принесение им извинений за страдания японских военнопленных, интернированных сталинским режимом в Сибирь, на деле ничего нового в российско-японские отношения не внесли, никаких проблем не решили. Открытым остался вопрос о Южно-Курильских островах и конкретных экономических программах.

Подписанные документы и публичные заявления лидеров обоих государств изобиловали высокими оценками визита, как "открывающего новую страницу в двусторонних отношениях". Однако нигде не были упомянуты ни конкретные сроки завершения переговоров по островам, ни реальные масштабы японской экономической помощи. Не отдав Курилы, Б. Ельцин вернулся в Москву, "получив лишь ни к чему не обязывающие обещания японского правительства в отношении экономической помощи России"⁶ . В газете японских деловых кругов "Нихон кэйдзай" это было оценено, как "ни прорыв, ни неудача"⁷ .

Тем не менее, некоторые

стр. 33

японские и западные журналисты склонны считать визит дипломатической победой Москвы. Прежде всего потому, что в территориальном вопросе Б. Ельцин не вышел за рамки того, что было запланировано заранее. По мнению корреспондента "Асахи"⁸ , высказывания президента России по территориальной проблеме были сделаны "на грани того, что он мог допустить". Минимальным требованием японской стороны, без выполнения которого визит просто не мог состояться, было включение Декларации 1956 г. в перечень документов, подлежащих исполнению Россией как преемницей бывшего СССР. Однако нельзя не заметить, что в тексте Токийской декларации она не упомянута, а президент "вспомнил" о ней, лишь отвечая на вопрос в ходе итоговой пресс-конференции. Весьма показательно и то, что на ней российский лидер довольно неохотно отвечал на "территориальные" вопросы, опасаясь, возможно, сказать чего-нибудь лишнего из самых лучших побуждений.

Недовольство Токио таким исходом выразил в интервью корреспонденту ИТАР-ТАСС председатель японской Ассоциации содействия торговле с Россией Я. Тосикуни. Он высказал сожаление, что "Россия все-таки не согласилась на предложение Японии выступить с отдельной декларацией по территориальному вопросу, ограничившись лишь включением скромного тезиса по этой проблеме в Токийскую декларацию"⁹ .

Признание наличия территориальной проблемы и необходимости ее решения без указания конкретных путей и сроков было столь далеко от ожидаемой японской стороной передачи островов, что напрашивается вывод о значительном влиянии на президента РФ какой-то "третьей силы". Объяснение этому, видимо, следует искать в позиции влиятельных правительственных и военных кругов.

Действительно, российское военное присутствие на островах в ходе переговоров открыто не обсуждалось, во всяком случае, об этом не было объявлено. Лишь на итоговой пресс-конференции Б. Ельцин подтвердил готовность вывести с Курил все войска, кроме пограничных, однако вновь без указания сроков. Кроме того, сохранение погранвойск, а, следовательно, и границы в ее нынешнем виде, в свою очередь, явилось косвенным подтверждением весьма отдаленной перспективы окончательного территориального размежевания. Возможно, что и почти демонстративный сброс в Японское море ядерных отходов Тихоокеанского флота буквально через день после визита стал своего рода демонстрацией независимой позиции армии.

Как бы парадоксально это ни звучало, второй группой, практически сведшей на нет деятельность сил в российской правящей элите, стоящих на прояпонской позиции, могли быть и, видимо, стали представители новых предпринимательских структур. В правительственных кругах высказывалось мнение, что именно заинтересованность в японских капиталовложениях стала одной из главных причин того, что визит состоялся-таки в точно назначенные сроки. Тем более, что вскоре после вступления на пост премьер-министр Хосокава выступил с заявлением о готовности японской стороны пойти на разграничение политики и экономики в отношениях с Россией. Именно это заявление, по словам президента Б. Ельцина, сделало визит возможным, т.к. именно после него был решен вопрос о сроках.

Однако для российских предпринимателей, то есть собственно заинтересованных лиц не было секретом, что никакого "прорыва" в области экономического сотрудничества в ходе визита не ожидалось. Официальный Токио еще накануне неоднократно подчеркивал, что никаких новых программ экономического сотрудничества или оказания помощи Москве во время пребывания Б. Ельцина в Японии объявлено не будет. Более того, японские эксперты крайне осторожно высказывались и о возможности реализации тех программ, которые уже были провозглашены ранее. Одновременно в японской прессе без излишней дипломатии отмечалось, что, поскольку "Б. Ельцин считает, что Япония отказалась от принципа неразделимости экономики и политики и готова, отложив территориальный вопрос, развивать экономические отношения, премьер-министр должен объяснить ему, что это заблуждение, и заложенный в экономической Декларации принцип расширяющегося баланса есть на деле продолжение концепции неразделимости экономики и политики"¹⁰ .

Сложилась ситуация, когда особенно ясно просматривалось нежелание Токио идти навстречу Москве, несмотря на осуществление долгожданного визита. В этих условиях любое заявление представителя российских деловых кругов в пользу передачи Курил Японии в обмен на инвестиции автоматически вписывало бы его в ряды "торговцев российскими землями", причем без всяких гарантий получения хоть чего-нибудь взамен.

Возможно, как раз скрытое противодействие этих сил форсированному решению "территориального вопроса" в пользу Японии и объясняет весьма неожиданные по своей категоричности высказывания вице-премьера Е. Гайдара. Пресса обратила внимание на его заявление, что "...речь не идет о торге. Российское правительство категорически не приемлет прямую увязку политических и экономических проблем, схему, которая предполагает экономическую помощь только при уступке в политической сфере"¹¹ . Не ощущалось, казалось бы, естественного разочарования и в признании министра иностранных дел А. Козырева сохранения разногласий по территориальной проблеме между Москвой и Токио, в результате чего территориальный вопрос стал лишь одним из составных элементов подписанной Токийской декларации.

Возвращаясь к спорной оценке визита как "дипломатической победы" российского президента, следует остановиться еще на двух моментах, которые оказались в центре внимания. Первый тесно связан с тем, что визит состоялся сразу же после и несмо-

стр. 34

тря на трагические события в Москве 3 - 4 октября 1993 г. Многими журналистами отмечалось, что Б. Ельцин получил и реализовал возможность напрямую обратиться к одной из ведущих стран "семерки" с разъяснениями своей версии событий и "на глазах у всего мира заручиться поддержкой Токио"¹² .

Однако, судя по замечанию президента на итоговой пресс-конференции о том, что "...государству приходится иногда применять силу. Я не хочу вспоминать историю японского народа"¹³ , получение такой поддержки потребовало определенных усилий. Тем более, что японская общественность, потрясенная телевизионными репортажами о штурме Белого дома, была настроена отнюдь не благодушно. Об этом же свидетельствуют и пожелания премьер-министру Хосокаве, высказанные в ряде японских изданий. Его побуждали более активно обсуждать с Б. Ельциным вопрос о внутреннем положении в России, в частности, поинтересоваться, будут ли обеспечены законность выборов и участие в них оппозиционных партий. Трудно с уверенностью сказать, были ли поставлены эти "неудобные" вопросы и получены ли на них ответы, но примечателен сам факт того, что "демократичность" происходящих в России процессов вызвала в Японии некоторые сомнения.

Вторым отмеченным свидетельством "дипломатического успеха" российского президента явились принесенные им извинения за страдания японских военнопленных. По словам премьер-министра Хосокавы, они устранили одну из наиболее болезненных психологических проблем в отношениях между двумя странами, "ознаменовав начало их морального примирения"¹⁴ . Видимо, аналитики, готовившие визит, учли национальную психологию японцев и предсказали гарантированную положительную реакцию на этот шаг. Действительно, согласно опросам общественного мнения, около 90% жителей Токио были тронуты тем, что президент России "неоднократно приносил извинения, говорил проникновенным голосом и очень по-японски кланялся".

Однако умиление проходит быстро. Похоже, психология, выйдя на первый план в отношениях двух стран, оттеснила на второй экономику и политику. Это было отмечено журналистами и на заключительной пресс-конференции, и в публикациях после визита. Но вряд ли успехи на этом поприще, как бы существенны они ни были, смогли способствовать прогрессу российской экономики. Для этого гораздо важнее сдвиги в позициях японского бизнеса, который руководствовался в своих планах не столько ставшим более благоприятным психологическим климатом, сколько реалиями российской жизни, характеризовавшейся политической и финансовой нестабильностью и отсутствием стройной законодательной системы. Поэтому шутливый (хотя, быть может, и не очень корректный) призыв президента Б. Ельцина к Японии "экономически" завоевать Россию японские предприниматели встретили "в целом хладнокровно, а точнее, трезво"¹⁵ . По мнению корреспондента газеты "Либерасьон", визит "не привел к формированию у японских деловых кругов настроений в пользу того, чтобы развивать двусторонние экономические связи по инициативе частного сектора"¹⁶ .

В свою очередь, заявленная в Декларации перспектива торгово-экономических отношении, готовность японского правительства поделиться с Россией "полезным опытом, приобретенным Японией в ходе послевоенного экономического развития" взамен реальных капиталовложений, могла бы обрадовать любую африканскую или латиноамериканскую страну лет двадцать назад. Но для крупнейшей экономической державы, которой еще недавно была Россия в составе Советского Союза, такое предложение звучало почти оскорбительно.

Таким образом, единственным общепризнанным результатом с таким нетерпением ожидавшегося визита стало улучшение психологического климата в двусторонних отношениях. Анализ же Токийской декларации свидетельствует о первых серьезных уступках Японии по т.н. "проблеме северных территорий". В ней, в частности, говорится, что стороны "...провели серьезные переговоры по вопросу принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Стороны соглашаются в том, что следует продолжить переговоры с целью скорейшего заключения мирного договора путем решения указанного вопроса"¹⁷ . Обратим внимание на формулировку "о принадлежности", а не "о японских террито-

стр. 35

риальных претензиях, как это должно было бы быть, поскольку не существует проблемы принадлежности островов - они принадлежат России - есть лишь проблема претензий Японии на эти острова. Кроме того, сами острова ни разу не названы территорией Российской Федерации, что совершенно недопустимо в документах подобного рода.

"ВСТРЕЧИ БЕЗ ГАЛСТУКОВ" В КРАСНОЯРСКЕ И КАВАНЕ

В 1994 - 1996 гг. начал осуществляться второй этап негласного плана Ельцина - демилитаризация островов. Он был проведен весьма успешно. В результате, на южных Курилах фактически остались лишь пограничные заставы и военно-морские подразделения. При этом противостоящая России военная группировка Японии на о. Хоккайдо не только не уменьшилась, но и дополнительно усилилась за счет оснащения ее новейшими вооружениями.

Такое развитие событий Япония восприняла как признак слабости России и развернула беспрецедентный нажим на российскую сторону, инициировав массовый несанкционированный заход специально подготовленных быстроходных судов в территориальные воды у Южных Курил якобы для промысла рыбы. Количество таких нарушений достигало 10 тыс. в год. В этих условиях тогдашний директор ФПС генерал А. Николаев¹⁸ добился разрешения на применение против нарушителей силы вплоть до открытия огня, что ранее в советское время никогда не использовалось.

Такое развитие событий поставило под угрозу весь пятиэтапный план. В связи с этим были применены дипломатические коррективы, начались переговоры о предоставлении японским судам (по существу браконьерам) права промысла в наших территориальных водах. Беспрецедентный в истории случай!

В Японии в эти годы произошли серьезные перемены - Рютаро Хасимото на выборах в сентябре 1995 г. был избран лидером Либерально-демократической партии. И уже 11 января 1996 г. занял пост премьер-министра после отставки партнера ЛДП по коалиции лидера Социал-демократической партии Т. Мураямы.

На встрече "большой семерки" в Москве в апреле 1996 г. состоялся первый личный контакт Б. Ельцина с новым японским премьер-министром. Б. Ельцин попросил у Р. Хасимото поддержки в вопросе вхождения России в "большую семерку" и превращения последней в полноценную "восьмерку" (Россия не принимала участия в заседаниях, на которых обсуждались экономические вопросы). На что Хасимото ответил, что возможность участия России в работе "семерки" связана со степенью ее интеграции в мировую экономическую систему, которая пока недостаточна.

Характерно, что во время встречи не была ни в каком виде затронута территориальная проблема, которая всегда увязывалась японской стороной с любыми аспектами российско-японских отношений. Несмотря на краткий протокольный характер встречи, обе стороны сочли ее важной для определения перспектив сотрудничества.

В 1997 г. в российско-японских отношениях наметились новые черты. Японская сторона выразила намерение отделить территориальный вопрос от других аспектов развития двусторонних отношений. Р. Хасимото стал первым из представителей высшего японского руководства, кто сумел реалистично оценить ситуацию и понять, что договор должен представлять взаимовыгодный обмен, а не одностороннюю уступку. В официальных документах (в частности, в Белых и Голубых книгах¹⁹ по внешней политике Японии) значительное внимание стало уделяться России. Большую роль в двусторонних отношениях сыграла персональная дипломатия - "встречи без галстуков" Б. Ельцина и Р. Хасимото в Красноярске (1997 г.) и Каване (1998 г.).

Накануне встречи в Красноярске представители левой оппозиции в Госдуме начали готовить заявление под названием "Обеспечить территориальную целостность России" в качестве реакции на возможные договоренности между Ельциным и Хасимото по Курилам. Но вопреки опасениям оппозиции, Ельцин отнюдь не выразил готовности вернуть Японии четыре Курильских острова.

1 и 2 ноября 1997 г. в Красноярске прошла неформальная встреча президента России и премьер-министра Японии. Было принято решение о заключении к 2000 г. мирного договора между двумя странами. Договор должен был быть заключен на базе Токийской декларации, подписанной в 1993 г. Однако саммит не прояснил, каким образом могла решаться проблема Южных Курил.

По мнению окружения Б. Ельцина, намерение подписать мирный договор к 2000 г. означало лишь провозглашение цели, а не достижение конкретного результата. Кроме того, до сих пор неясно, случайно или нет на пресс-конференции для журналистов Б. Ельцин назвал именно эту дату. Учитывая политическую конъюнктуру в России, он явно не хотел, чтобы его обещание заключить официальный мир было истолковано как капитуляция. Приложить все силы для подписания договора - не значит подписать. Тем не менее, в сознании многих четко отложилось: в 2000 г. в решении территориального вопроса будет достигнут какой-то прорыв. На самом севере Японии - в городе Немуро, появились огромные панно: "2000-й - год возвращения Северных территорий".

Куратор российско-японских отношений в правительстве РФ Б. Немцов не прояснил конкретных деталей будущего договора, а на прямой вопрос, будут ли острова отданы Японии, ответил: "Читайте Конституцию. В ней говорится о единой и неделимой России"²⁰ . Появились опасения, что в основу договора будет положен вариант, согласно которому Южные Курилы исключались бы из состава Сахалинской области и переходили под прямое управление президента. Японцам же предоставлялись бы исключительные налоговые

стр. 36

льготы при инвестировании. Но пока это были только прогнозы, и даже установление конкретного срока еще не означало, что мирный договор будет подписан.

Другим результатом встречи стало принятие программы экономического сотрудничества России и Японии, получившей название "план Ельцина-Хасимото". Однако гарантий его выполнения не было, хотя речь шла о вполне конкретных проектах. Главными в этом плане явились задачи по активизации инвестиционного сотрудничества. По просьбе японской стороны было решено, что инвестиции в российскую экономику японские бизнесмены смогут осуществлять под гарантии российских коммерческих банков, что соответствовало изменившейся экономической ситуации в России (раньше подобные гарантии давало только российское правительство). По мнению российской стороны, новые условия позволяли увеличить приток японского капитала. Обе страны выразили намерение расширить диалог по освоению энергетических ресурсов Сибири и Дальнего Востока и пообещали достичь в течение года соглашения по обеспечению безопасности японских рыбаков, занимающихся промыслом в омывающих спорные острова водах.

Пожалуй, самым "значимым" результатом встречи, имевшей целью установить дружеский личный контакт, который облегчил бы решение на официальном уровне многих вопросов японо-российских отношений, стало решение двух лидеров перейти на "ты" и обращаться друг к другу по именам: Борис и Рю.

В промежутке между двумя "встречами без галстуков" одно событие привлекло к себе внимание. В феврале 1998 г. на заседании Государственной Думы полномочный представитель правительства А. Себенцов от имени Ельцина опротестовал подготовленный законопроект "Об обеспечении территориальной целостности Российской Федерации". Указанный представитель заявил о требовании президента изъять из законопроекта статью о том, что территория России является неделимой, неприкосновенной, и никакая ее часть не может передаваться иностранному государству. И это накануне встречи Ельцина с Хасимото на японском курорте Кавано в апреле 1998 г.

Несколько слов о ситуации на российской политической арене в преддверии ответного визита Б. Ельцина в Японию. Президент улетел в Японию на следующий день после того, как Государственная Дума во второй раз проголосовала против кандидата на пост премьер-министра С. Кириенко. Фактически страна была оставлена на и.о. премьера, недоверие которому было выражено накануне. Кое-кто считал тогда, что Б. Ельцин проявил характер и не отменил визит, однако это обстоятельство подспудно влияло на атмосферу встречи российского президента и японского премьера.

Надо отметить, что к встрече Ельцина японцы готовились особенно тщательно. В комнатах отеля, куда должен был приехать президент России с супругой, путем установления специальной температуры было приостановлено цветение сакуры. Так что, в дни пребывания 18 - 19 апреля российского друга премьера Японии в его апартаментах благоухала сакура, в то время как по всей стране она уже отцвела.

Казалось, что японская сторона создала "климатические" и психологические условия для решения проблем в свою пользу. Но итогом второй неформальной встречи лидеров двух стран стало лишь решение ускорить подготовку мирного договора, который, по словам Е. Примакова, должен был включать решение территориального вопроса. Б. Ельцин предложил Р. Хасимото расширить рамки намечаемого договора, сделав его "договором о мире, дружбе и сотрудничестве"²¹ . В ответ японский премьер-министр выступил с инициативой решения территориального вопроса путем "демаркации границы", или так называемым "гонконгским вариантом". То есть фиксировалась пограничная линия к северу от спорных островов, между островом Уруп и Южными Курилами. На первом этапе такого решения Россия признала бы сам факт суверенитета Японии над этими островами, осуществляя над ними временное административное управление; на втором - непосредственно передала бы Японии этот суверенитет. Такой вариант, по мнению японской стороны, свидетельствовал о том, что позиция Токио стала более гибкой в вопросе о сроках окончательного возвращения островов; кроме того, термины "территориальный вопрос" и "территориальные уступки" (которые, согласно Конституции РФ, не допускаются) заменялись на нейтральную формулу "демаркация границы".

На пресс-конференции после встречи с премьер-министром Японии президент России Б. Ельцин был настроен чрезвычайно оптимистично и даже сделал вид, что он бранит руководство министерства иностранных дел Российской Федерации, заявив: "Темпы переговоров о мирном договоре - слишком медленные"²² .

"ОТВЕТ НА ПРЕДЛОЖЕНИЕ В КАВАНЕ" И МОСКОВСКАЯ ДЕКЛАРАЦИЯ 1998 ГОДА

Следующий этап российско-японских переговоров относится к периоду нахождения на посту премьер-министра Японии Кэйдзо Обути. 30 июля 1998 г. Обути, занимавший ранее пост министра иностранных дел, стал новым лидером Японии.

В ноябре 1998 г. состоялась встреча Ельцина и Обути в России. Это был первый официальный визит главы японского правительства в Россию за 25 лет (встречи "без галстуков" не в счет). В Москве прошли российско-японские переговоры на высшем уровне. Вначале президент России и премьер-министр Японии провели 40-минутную встречу в узком составе, а затем продолжили переговоры на заседании. Обсуждался весь комплекс двусторонних отношений и актуальные международные вопросы. В ответ на инициативу Р. Хасимото по решению пробле-

стр. 37

мы Южных Курил Б. Ельцин передал К. Обути встречные предложения по территориальному размежеванию. Они, по словам министра иностранных дел России И. Иванова, предусматривали создание таких условий, которые бы, не нанося ущерба государственным интересам и политическим позициям двух стран, создавали благоприятные условия для совместного хозяйствования на островах. В "Ответе на предложение в Каване"²³ предлагалось разрешение территориального вопроса в два этапа: 1) заключить до 2000 г. договор о мире и дружбе, в котором будет упомянута необходимость (выделено нами. - А. Т. ) разрешить вопрос о принадлежности Северных территорий; 2) договориться о разрешении территориальной проблемы в отдельном договоре.

То, о чем говорится в "Ответе" Б. Ельцина, не только диаметрально противоположно предложению Р. Хасимото, но и по своему содержанию нарушает собственное официальное обязательство Б. Ельцина, когда руководитель России по своей инициативе поставил вопрос о том, чтобы "заключить мирный договор до 2000 г., разрешив (выделено нами. - А. Т. ) территориальный вопрос"²⁴ . В этом, с точки зрения Японии, таилась неизбежная опасность раз и навсегда похоронить результаты улучшения японо-российских отношений, достигнутые кропотливым трудом.

Однако, как ни удивительно, в Московской декларации, подписанной 13 ноября 1998 г. по итогам визита, был проявлен весьма благожелательный подход к улучшению отношений. В ней записано буквально следующее: "Президент Российской Федерации и премьер-министр Японии... дают указание своим правительствам активизировать переговоры о заключении мирного договора на основе Токийской декларации и договоренностей, достигнутых во время встреч на высшем уровне в Красноярске и Каване". В этом документе впервые в истории двусторонних связей была зафиксирована задача установить отношения партнерства между нашими странами.

В соответствии с Декларацией, в целях активизации переговоров по мирному договору в рамках Совместной российско-японской комиссии по вопросам заключения мирного договора были созданы две подкомиссии - 1) по пограничному размежеванию, 2) по совместной хозяйственной деятельности на островах, которая определила бы виды возможной совместной деятельности, не наносящей ущерба юридическим позициям обеих сторон. Возникает вопрос, чем должна была заниматься первая из них, если МИД РФ заявлял о нерушимости российского суверенитета над Южными Курилами?

Есть еще одна деталь. И в Заявлении 1991 г., и в Токийской и Московской декларациях претензии Японии признаются почему-то не на два - Хабомаи и Шикотан, - а на четыре острова, включая Кунашир и Итуруп, хотя в Совместной советско-японской декларации 1956 г. - на которую все время ссылаются в Токио, как на базу развития двусторонних отношений - говорится о возможной передаче Японии после заключения мирного договора только двух островов (островов Малой Курильской гряды), а о Кунашире и Итурупе не говорится ни слова. Таким образом, опираясь на Декларацию 1956 г., о претензиях Японии можно говорить применительно лишь к островам Малой Курильской гряды, а о двух других островах речь вообще идти не должна.

Кстати, необходимо сказать, что ни Токийская, ни Московская декларации не были обсуждены в высшем органе представительной власти - Федеральном Собрании, как того требуют подобные межгосударственные договоренности. Можно предположить, что администрация президента Ельцина сделала это сознательно, понимая, что эти документы, содержащие откровенно невыгодные для России положения, будут подвергнуты суровой критике и не имеют никаких шансов на одобрение парламентом.

И последнее, японская сторона добилась согласия президента России на введение так называемого облегченного, т.е. свободного режима посещения островов японскими гражданами - бывшими жителями островов и членами их семей. Выполняя соответствующие положения Декларации, стороны в сентябре 1999 г. разработали максимально облегченный режим посещения островов японцами.

Вторая и последняя встреча Б. Ельцина и К. Обути состоялась в июне 1999 г. в Кельне на саммите "большой восьмерки". Информация о беседе Ельцина с Обути достаточно скупа. Несколько проливают свет на подробности беседы японские СМИ, которые сообщили, что речь, в частности, шла о проблеме Косово. Обути высоко оценил роль Бориса Ельцина в урегулировании этой проблемы.

По сведениям агентства "Киодо цусин", японский премьер весьма осторожно затронул и тему "северных территорий": "Наша с вами историческая миссия заключается в том, чтобы, договорившись о пограничной линии между двумя странами и осуществив Красноярские договоренности и Московскую декларацию, заключить мирный договор"²⁵ . По словам того же агентства, российский президент выразил согласие с такой пози-

стр. 38

цией, напомнив, что он сам являлся автором этой идеи. Что касается приглашения нанести визит в Японию, последовавшего от Обути, то конкретного ответа с российской стороны не последовало.

Правда, уже 17 ноября 1999 г., находясь с визитом в Турции, где проходила встреча на высшем уровне стран Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе, Ельцин, отвечая японским журналистам на вопрос, нанесет ли он визит в Японию до конца года и будет ли в обещанные сроки подписан мирный договор, ответил отрицательно, слегка обнадежив при этом японскую сторону, что визит может состояться в марте-апреле 2000 г. Но после досрочного сложения Ельциным своих полномочий 31 декабря 1999 г. Япония поняла, что необходимо менять тактику.

ОСНОВНЫЕ ВЫВОДЫ О РОССИЙСКО-ЯПОНСКИХ ОТНОШЕНИЯХ ПОСЛЕДНЕГО ДЕСЯТИЛЕТИЯ XX ВЕКА

Итогом российско-японских отношений за период нахождения на посту президента Б. Ельцина стало осознание того факта, что обеим сторонам пора проводить новую политику в отношении друг друга. Ситуация в мире менялась настолько динамично, что на предрассудках прошлого нельзя построить отношения нового уровня, отношения будущего.

Политическое руководство Японии пришло к важному выводу, что стратегия и тактика превентивной дипломатии должна быть изменена, необходимо перестать переоценивать роль одного лидера, в данном случае Б. Ельцина, в решении проблем двусторонних отношений. По существу, ни одно официальное высказывание Ельцина в Красноярске, Каване, Токио или Москве по поводу заключения мирного договора не было одобрено ни парламентом, ни общественностью.

Российская сторона еще раз признала наличие территориальной проблемы и стала работать над тем, чтобы решить ее в том или ином виде. В Московской декларации 1998 г. прямо говорится о намерении сторон "провести серьезные переговоры по вопросу о принадлежности островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи"²⁶ , а не о претензиях на них Японии. МИД РФ не только признает "наличие проблемы", но перестает "замечать" нарочитость в перечислении японской стороной требуемых островов - не с юга на север, как это было раньше (вначале малые острова - Хабомаи и Шикотан, а затем крупные - Итуруп и Кунашир), а с севера на юг, что следует рассматривать как небольшую, но принципиальную уступку Японии. Уступку не только в том, что было дано молчаливое согласие с официальной заявкой японской стороны на присоединение российской территории в желанной для Японии последовательности, но и в том, что создавалось впечатление некой неразрывности данной группы островов, что отвечает интересам Японии, которая вообще не включает "северные территории" в состав Курильских островов и ежегодно издает политические карты мира, где указанные острова окрашены в цвет государственной территории Японии.

Можно сделать вывод о том, что в 1990-е гг. позиции России по территориальному вопросу были ослаблены, но в то же время японская сторона не добилась конкретного результата, и мирный договор к 2000 г. подписан не был.

Однако в вопросе получения уступок в области рыбного промысла в районе Курильских островов японское правительство добилось беспрецедентного в международной практике успеха. Россия добровольно предоставила японским рыбакам - гражданам другого государства экстерриториальный статус, в соответствии с которым они могли не подчиняться законам Российской Федерации на ее территории, т.е. в российских территориальных водах у берегов Южных Курил. Это прямо вытекает из текста Рыболовного соглашения 1998 г.

В его первой статье сказано, что "стороны сотрудничают в целях осуществления промысла живых ресурсов японскими рыболовными судами в морском районе... у островов Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи, а также сохранения, рационального использования и воспроизведения живых ресурсов в этом морском районе"²⁷ . Получается, что мы сотрудничаем с иностранным государством, ведущим промысел в наших территориальных водах (т.е. на нашей территории), а не разрешаем ему вести этот промысел за соответствующую плату, как это всегда бывает в подобных случаях (о чем и идет речь в указанном Соглашении).

Более того, из формулировок Соглашения вытекает также, что японские рыбаки будут вести промысел в явочном порядке не в территориальных водах России, а в безымянном, никому не принадлежащем "морском районе", о государственной принадлежности которого не говорится ни слова. Исходя из такого подхода - фактического отказа России от своих прав в территориальных водах вокруг Южных Курил в пользу японских рыбаков - любые другие государства могут также потребовать себе аналогичные "привилегии". И возражать России будет трудно.

Думали ли об этом в российском МИДе, давая согласие на включение в Соглашение подобных формулировок, и чем при этом руководствовались? Знает ли об этом нынешний президент - гарант по Конституции территориальной целостности России?

Далее. В документе нет ни единого слова о контроле за ведением промысла японскими судами со стороны российских органов рыбоохраны и пограничников, равно как ничего не говорится о соблюдении японскими рыбаками наших законов и правил. Иными словами, Япония, как государство, не берет на себя никаких официальных обязательств по этому ключевому вопросу. В результате подобных "дипломатических загогулин" мы, фактически, имеем дело с небывалым случаем - и это сле-

стр. 39

дует особо подчеркнуть - предоставлением японским подданным в наших территориальных водах экстерриториального статуса, т.е. неподчиненности их законам Российской Федерации в ее территориальном море, - статуса с точки зрения современного международного права дискриминационного и в отношениях между государствами недопустимого. По существу, это не что иное, как ползучая передача Японии морской территории России.

Однако и это еще не все. В "Меморандуме о понимании" к Соглашению (документ, на основе которого осуществляется конкретное сотрудничество между сторонами) на 1998 и 1999 гг. и в "Руководстве по порядку промысла морских живых ресурсов японскими рыболовными судами" наряду с русскими употребляются японские географические названия, включая даже названия мысов. Как это понимать? Разве не известно российским авторам Соглашения (японским, безусловно, да), что географические названия являются одним из важнейших элементов, подтверждающих суверенитет государства над своей территорией, и уважающее себя государство никогда не допустит, чтобы принадлежащая ей территория в международном договоре обозначалась иностранными географическими названиями, пусть даже наряду с собственными?

Подобный подход к международному договору России не только является грубым нарушением Закона РФ "О наименовании географических объектов", предусматривающего использование в официальных документах только собственных географических названий. Он также закономерно вызывает еще один вопрос: у нас с Японией кондоминиум (совместное владение Южными Курилами) или все же острова принадлежат России?

Не менее важно и то обстоятельство, что присутствие в наших территориальных водах иностранных рыболовных судов, фактически неподконтрольных российским законам, непосредственно затрагивает и вопросы безопасности территории и проживающих на ней граждан. Нашей территории и наших граждан.

И вот такой документ приводится в Московской декларации как пример плодотворного сотрудничества", который "высоко оценивают руководители обеих стран". Совершенно очевидно, что Японии здесь удалось добиться небывало выгодных для себя юридических формулировок, о которых еще несколько лет назад они не могли и мечтать, - формулировок, создающих необходимую правовую базу, серьезно размывающую российский суверенитет над Южными Курилами; формулировок, создающих юридический прецедент, который в дальнейшем будет весомым аргументом на переговорах, или, если понадобится, и в международном суде. И возразить здесь что-либо нам опять будет весьма сложно.

Вероятно, понимая всю уязвимость и невыгодность для России этого соглашения, министр иностранных дел И. Иванов счел необходимым успокоить общественность, заявив, что "он осведомлен о некоторой настороженности, существующей в отношении данного соглашения"²⁸ .

(Окончание следует)

-----

¹ "Известия", 24.04.89.

² 19 октября 1956 г. председатель Совета Министров СССР Н. А. Булганин и премьер-министр Японии Итиро Хатояма подписали "Совместную декларацию Союза Советских Социалистических Республик и Японии". Добросовестно или преднамеренно заблуждаясь, многие утверждают, что послевоенный мир между Японией и СССР начинается с этой даты. Тем самым вольно или невольно компрометируется поистине эпохальный (без преувеличений) Акт о безоговорочной капитуляции Японии, установивший этот мир еще 2 сентября 1945 г. Декларация же 1956 г. - это хоть и важный, но очередной рабочий акт по дальнейшей нормализации советско-японских отношений. В статье 9 Декларации, являющейся сейчас отдельным предметом спекуляций, сказано (дословно): "...При этом Союз Советских Социалистических Республик, идя навстречу пожеланиям Японии и учитывая интересы японского государства, соглашается на передачу Японии островов Хабомаи и острова Шикотан с тем, однако, что фактическая передача этих островов Японии будет произведена после заключения мирного договора между Союзом Советских Социалистических Республик и Японией" (выделено нами. - А. Т. ). - Сейчас кто-то может осудить Хрущева и Булганина, а кто-то, наоборот, похвалить за обещание передать Японии Малую Курильскую гряду. Но никто не имеет никаких оснований утверждать, что статья 9 Декларации 1956 г. хоть как-то покушается на пересмотр итогов Второй мировой войны. Хрущев и Булганин обещают передать в будущем и на особых условиях то, что по праву принадлежит СССР. В тексте нет даже намека на правомочность спора.

³ "Из совместного советско-японского заявления от 18 апреля 1991 г."//Совместный сборник документов по истории территориального размежевания между Россией и Японией. - Sine datum, sine locus., с. 50.

⁴ "Письмо Президента Российской Федерации Б. Н. Ельцина россиянам" от 16 ноября 1991 г.//Совместный сборник документов по истории территориального размежевания между Россией и Японией. - МИД РФ, МИД Японии.

⁵ Материал сайта Генерального консульства Японии в Хабаровске (http://www.khabarovsk.ru.emb-japan.go.jp).

⁶ "Браушвайгер цайтунг", 14.10.93.

⁷ "Нихон кэйдзай", 14.10.93.

⁸ "Асахи", 14.10.93.

⁹ "Обозрение", N 1, 12.01.94 (http://www.nasledie.ru).

¹⁰ "Иомиури", 13.10.93.

¹¹ "Внешняя политика", 12.01.94.

¹² "Майнити", 12.10.93.

¹³ "Обозрение", N 1, 12.01.94.

¹⁴ "Независимая газета", 14.10.93.

¹⁵ "Иомиури", 14.10.93.

¹⁶ "Либерасьон", 13.10.93.

¹⁷ Материал сайта Генерального консульства Японии в Хабаровске.

¹⁸ http://www.general-nikolaev.ru/deput.htm

¹⁹ Diplomatic Bluebook. 1997, p. 18, 40.

²⁰ Строкань С. "Без руля и без Курил", 2000// "Итоги", N 50, 2000 г.

²¹ Посольство Японии в России. Информационный бюллетень N 25, апрель-май 1998 г.

²² http://www.japantoday.ru

²³ Посольство Японии в России. Информационный бюллетень N 28, декабрь 1998 г.

²⁴ Посольство Японии в России. Информационный бюллетень N 25, апрель-май 1998 г.

²⁵ "Газета.ру", 21.06.99.

²⁶ Посольство Японии в России. Информационный бюллетень N 28, декабрь 1998 г.

²⁷ Сборник документов Посольства Японии в России. М., 1998 г.

²⁸ "Независимая газета", 23.02.99.

Постоянный адрес данной публикации: