Статья посвящена анализу текста т.н. Неаполитанской стелы - автобиографии египетского вельможи, уроженца Гераклеополя Сематауитефнахта, который оказался накануне македонского завоевания на территории Ахеменидской державы. Обосновывается предположение о том, что он был депортирован после второго персидского завоевания Египта в 343 г. до н.э. в составе корпорации жрецов богини Сохмет, бывших также профессиональными врачами.

Ключевые слова: Сематауитефнахт, Неаполитанская стела, автобиография, жрец, врач, Сохмет, депортация, Ахемениды, Александр Великий, Египет, Гераклеополь, Иран.

Источник, которому посвящена настоящая статья, - так называемая Неаполитанская стела, получившая название по месту своего хранения в Национальном археологическом музее в Неаполе (№ 1035), - хорошо известен египтологам, работающим с текстами начала эллинистического времени [Tresson, 1930; Kanel, 1984, p. 120-125; Perdu, 1985; RoBler-Kohler, 1991, S. 282-284 (nr. 86a); Burkard, 1994, S. 39-40; Menu, 1995, p. 84-86; Gorre, 2009, p. 210-215]. Однако он несравненно реже привлекается исследователями, изучающими эту эпоху преимущественно по античным свидетельствам: симптоматичным образом, о нем ничего не говорится в наиболее подробном на сегодняшний день очерке истории эллинистического Египта, написанном антиковедом В. Хуссом: [НиВ, 2001, S. 52-54].

Данный памятник был обнаружен в храме Исиды в Помпеях во время их классических раскопок в 1765 г.: он представляет собой прямоугольную плиту высотой 105 см и шириной 44 см [La collezione..., 1989, p. 142 ff. (nr. 15); Pirelli, 1998; Verhoeven, 2005]. Возможно, что исходно эта плита представляла собой часть монументальной стелофорной статуи (ее ранние описания указывают на наличие иероглифов и на ее боковых гранях [Tresson, 1930, р. 369-371]). Она увенчана фризом из 14 фигур, который является на самом деле энигматической надписью, "шифрующей" имя и эпитеты бога Херишефа [Sethe, 1904-1916, S. 1 (Z. 13); Perdu, 1985, p. 96-97]. Под этим фризом располагается 20 горизонтальных и ориентированных справа налево строк основного текста надписи (иероглифическая транскрипция: [Sethe, 1904-1916, S. 1-6]; переводы и комментарии: [Tresson, 1930, р. 382-384; Roeder, 1959, S. 214-219; Lichtheim, 1980, p. 41-44; Perdu, 1985; Тураев, 1936, с. 164; Перепелкин, 2000, с. 462-463]). Ее содержание - автобиография вельможи Сематауитефнахта из Гераклеополя - позволяет, как мы увидим дальше, надежно датировать памятник концом IV или, с меньшей вероятностью, началом III вв. до н.э. По-видимому, данный памятник происходит из гераклеопольского храма Херишефа, откуда он мог быть доставлен в Италию уже в римское время; в Помпеях он был использован в оформлении пилястра храма Исиды [Porter, Moss, 1951, p. 418; Tresson, 1930, p. 369; Malaise, 1972, p. 274].

"Герой" автобиографического текста Неаполитанской стелы был представителем местной знати Гераклеопольского нома. Его имя - "Сематауитефнахт"

стр. 18
- «Его сила - "Объединитель Обеих Земель"»; - эпитет ряда древнеегипетских богов, в том числе гераклеопольского бога Херишефа [Leitz, 2002, S. 313 (13)]). Оно в I тыс. до н.э. неоднократно засвидетельствовано именно для выходцев из Гераклеополя [Mokhtar, 1983, р. 209]: так, в середине VII в. до н.э. некий Сематауитефнахт, сын Петеисе, был местным правителем Гераклеополя, унаследовавшим от своего отца этот пост и целый ряд административных и жреческих титулов (в том числе характерный титул "начальника кораблей") и поддерживавшим основателя XXVI династии Псамметиха I при его возвышении [Kitchen, 1986, р. 402-404]. П. Каплони допускал, что Сематауитефнахт Неаполитанской стелы мог быть потомком именно этого рода "начальников кораблей" VII в. до н.э. [Kaplony, 1971, S. 258]. Не отрицая такой возможности, замечу, что она недоказуема; во всяком случае, на протяжении правления XXVI династии (656—525 гг. до н.э.) и первого персидского владычества (525-404 гг. до н.э.) этот род должен был постепенно растерять свое влияние и превратиться в обычную знатную семью, сохраняющую определенные наследственные титулы.

Что касается "героя" автобиографии Неаполитанской стелы, его происхождение и статус четко указаны в начале этого текста: «Князь и правитель, казначей царя Нижнего Египта, "единственный друг" (царя), (жрец-)"слуга бога" Хора, владыки Хебену, (жрец-)"слуга бога" богов Антилопьего нома, (жрец-)"слуга бога" Сематауи в (букв. - конструкция косвенного генетива) Иат-Хеху, "уста бога", "стоящий над берегом", начальник (жрецов)-уабов Сохмет в земле до пределов ее, Сематауитефнахт, сын "владыки зерна" (жреца-)"слуги бога" Амона-Ра, владыки Пер-Шат, Джедсематауиефанха, рожденный владычицей дома Анхет...» (сткк. 1-3 = [Sethe, 1904-1916, S. 2 (Z. 3-10)]:

Насколько можно судить по данному фрагменту, наиболее важную роль в жизни Сематауитефнахта, как, видимо, и его предков, играли жреческие полномочия, связанные со среднеегипетскими культами (культами Гераклеополя, вблизи которого располагалось место Иат-Хеху [Perdu, 1985, р. 97, comm. 'f']; но также и с культами XVI верхнеегипетского нома - титулы «"слуга бога" Хора, владыки Хебену», "жрец богов Антилопьего нома" [Meulenaere, 1969, р. 21ff.; Perdu, 1985, p. 97, comm. 'd']). Нежреческие титулы в этом фрагменте являются традиционными наследственными ("князь и правитель" [Берлев, Ходжаш, 2004, с. 193]) или связаны с положением их обладателя при царском дворе ("единственный друг"; ср. с указаниями текста о близости Сематауитефнахта к царскому двору - см. ниже) и вряд ли отражают его реальные властные полномочия. Иными словами, вряд ли есть основания считать Сематауитефнахта сколько-нибудь самостоятельным местным правителем, подобным "начальникам кораблей" VII в. до н.э.

Религиозный момент, а именно связь с гераклеопольским божеством Херишефом и непрестанное ощущение ответного покровительства с его стороны, оказывается определяющим не только для служебной деятельности Сематауитефнахта, но и для его личной судьбы в гораздо более широком смысле. Текст стелы открывается молитвой Херишефу [Sethe, 1904-1916, S. 2 (Z. 15) - 3 (Z. 9)], имя которого, как и в энигматической надписи на верху памятника, сопровождается царскими эпитетами (nsw idbw "царь Обеих Земель, владыка берегов" [Sethe, 1904-1916, S. 2 (Z. 15)]) и выписано знаком, предполагающим солярный аспект этого божества (фигурка сидящего бараноголового божества с солнечным диском на голове; возможно, имеется в виду его отождествление с Pa [Perdu, 1985, р. 99-100, comm. 'b']). Согласно тексту стелы, помошь Херишефа обеспечила его жрецу близость к кому-то из представителей XXX династии, вероятнее всего к ее последнему царю Нектанебу II (сткк. 7-8 = [Sethe, 1904-1916, S. 3 (Z. 12-13)]: «Ты (т.е. Хе-

стр. 19
ришеф) открыл (букв, "расширил") (мне) частый доступ в царский дворец, (причем) сердце благого бога (было) довольно (тем, что) я говорил»).

Однако событие, которым, по единодушному мнению исследователей, могло быть только установление в Египте второго персидского владычества в 343 г. до н.э., привело не только к концу карьеры Сематауитефнахта при египетском дворе, но и к тому, что сам он оказался за пределами Египта; при этом попечение Херишефа о своем слуге не прекратилось и позволило ему как снискать расположение персидского царя, так и уцелеть при разгроме персов македонянами [Sethe, 1904-1916, S. 3 (Z. 14)-4 (Z. 7)] (см. подробнее ниже). После этого Херишеф являлся Сематауитефнахту во сне, чтобы предложить вернуться под его защитой в Гераклеополь, и жрец действительно преодолел долгий путь на родину, не претерпев никаких бедствий [Sethe, 1904-1916, S. 4 (Z. 11-16)]. Любопытная и, кажется, до сих пор не комментировавшаяся специально особенность Неаполитанской стелы состоит в том, что, согласно ей, "власть" местного бога Гераклеополя выходит далеко за пределы его нома и он оказывается в состоянии опекать своего почитателя даже на чужбине; это хорошо согласуется и с наделением его такой характерной в египетской религии чертой универсального божества, как солярный аспект (см. выше).

Я сосредоточусь как раз на той части жизненного пути Сематауитефнахта, которая пришлась на второе персидское владычество в Египте (343-332 гг. до н.э.). Соответствующий фрагмент текста стелы гласит:

«Ты отличил меня среди множества, когда обратил (букв. "сделал") ты спину свою к Египту. Ты вложил (букв. "дал") любовь ко мне (букв. "любовь меня") в сердце властителя Азии, (причем) семеры его молили за меня бога. Сделал он (т.е. "властитель Азии") для меня должность начальника (жрецов-)уабов Сохмет на место брата матери моей, начальника (жрецов-)уабов Сохмет Юга и Севера Нахтхенеба. Ты защитил меня в битве хау-небу, после того как отразил ты Азию; убивали они (т.е. хау-небу) множество возле меня, (но) не поднялась ничья рука (букв, "рука его") против меня» (сткк. 8-11 = [Sethe, 1904-1916, S. 3 (Z. 11) -4 (Z. 6)]:

Как можно видеть, приведенный фрагмент, строго говоря, не содержит прямых указаний на то, что описанные в нем события происходили за пределами Египта, в Азии; вместе с тем это очевидно по тому, что далее текст описывает возвращение Сематауитефнахта в Египет через ряд чужеземных стран ("нагорий"; см. о данном термине в контексте традиционной древнеегипетской идеологии [Демидчик, 2005, с. 132-178]) и "Великую Зелень" (см. о данном термине как об обозначении Мирового океана и его составляющих [Helck, 1980]), т.е. в данном контексте явным образом Средиземное море: "Прошел я нагорья, будучи один, переправился я через Великую зелень; не страшился я, зная, (что) не преступаю (я) сказанного тобой (т.е. богом Херишефом"(сткк. 12-13 = [Sethe, 1904-1916, S. 4 (Z. 11-15) - 4 (Z. 6)]:

Не вызывает сомнений, что термин Stt/Stt, появляющийся в Неаполитанской стеле во втором своем варианте и вообще способный служить предельно широким обозначением азиатских земель [Erman, Grapow, 1940-1959, Bd. 3, S. 348(3): "alte Bezeichnung der Lander n.o. von Agypten; 'Asien'"], в настоящем фрагменте, как и в ряде других источников I тыс. до н.э., служит политонимом, обозначающим межрегиональную азиатскую державу, притом что в конце VI—IV вв. до н.э. ею могла быть только держава Ахеменидов [Ладынин, 2002(1), с. 9-10; Ladynin, 2011, р. 325—332]. Соответственно, обозначение "властитель Азии" должно относиться к одному из владевших Египтом последних Ахеменидов ([Perdu, 1985, р. 105—106, comm. 'i'] — Артаксерксу III, Арсесу или Дарию III - или, имперсонально, ко всем ним сразу), а слова о "битве хау-

стр. 20
небу"1, имевшей место после того, как бог Херишеф "отразил Азию" - к какому-то из эпизодов разгрома державы Ахеменидов Александром Великим. Таким образом, слова Неаполитанской стелы о милостях "властителя Азии" и его придворных к Сематауитефнахту следует понять, как свидетельство его действительного пребывания при дворе великого царя в метрополии его державы.

В работах, посвященных Неаполитанской стеле, уже давно было высказано мнение о том, что именно могло снискать Сематауитефнахту расположение персидского царя и его придворных: как известно, жрецы Сохмет были специалистами по медицине [Kanel, 1984], и в то же время существует целый ряд примеров пребывания египетских медиков при персидском дворе [Burkard, 1994]. Поэтому довольно прочно утвердившееся мнение о том, что именно врачебное искусство позволило Сематауитефнахту выдвинуться в ахеменидской метрополии [Tresson, 1930, р. 389-390; Burkard, 1994, S. 39-40; Menu, 1995, p. 85, п. 10] кажется вполне корректным.

Почти столь же определенно суждение о том, что вообще привело Сематаиутефнахта в Азию: еще П. Трессон в 1930 г. обратил внимание на упоминание "битвы хаунебу", в которой герою текста удалось уцелеть благодаря покровительству Херишефа. Исследователь буквально воспринял слова об истреблении подле Сематауитефнахта "множества" (букв, "миллиона" - ) азиатских воинов и, обратившись к реальной статистике персидских потерь в разных эпизодах войны с Александром, сделал вывод, что египетский вельможа принимал участие (разумеется, исходя из содержания текста, на стороне персов) в качестве врача в битве при Гавгамелах [Tresson, 1930, р. 390-391]. Некоторые исследователи допускали, что речь могла идти также о битве при Иссе, участие в которой египетских контингентов под командованием сатрапа Сабака засвидетельствовано в античной традиции (Arr. Anab. II.11.8; Diod. XVII.34.5; Curt. III.11.10; IV. 1.28; [Schafer, 1890, S. 97; Тураев, 1935, с. 164]; см. мнение, согласно которому речь идет об одной из этих двух битв [Perdu, 1985, р. 108, comm. 't'; Burkard, 1994, S. 40]), однако суть дела от этого не менялась: участие Сематауитефнахта на стороне персов в войне с македонянами представлялось вполне добровольным, и тем самым он приобретал сомнительную репутацию человека, пошедшего на сотрудничество с завоевателями своей родины [Spalinger, 1978, S. 153; HuB, 1997, S. 139; Перепелкин, 2000, с. 462-464]. Очевидной моделью такого сотрудничества служит хорошо известная автобиография Уджахорреснета - современника Камбиса и Дария I, содействовавшего легитимации их власти над Египтом и побывавшего на протяжении своей жизни в Иране [Posener, 1936, р. 1-26; Lloyd, 1982; HuB, 1997, S. 135-136].

Вместе с тем мнение о том, что Сематауитефнахт (или, во всяком случае, составитель его автобиографии) не был столь уж лоялен к персидским властителям Египта, высказал А.Б. Ллойд [Lloyd, 1982, р. 178-179]. Согласно этому исследователю, Неаполитанская стела отказывала им в легитимном по египетским представлениям царском статусе (соответственно, великий царь и именуется в ее тексте всего лишь "властитель Азии") более того, создатель стелы якобы "неприкрыто ликовал" по поводу разгрома персов при Иссе или при Гавгамелах. Сомнительно, что в точности такое настроение можно обнаружить в данном источнике; однако предполагаемый коллаборационизм Сематауитефнахта действительно плохо совместим с идеологической тенденцией Неаполитанской стелы. Сематауитефнахт, в отличие от знаменитого Уджахорреснета,

1 Термин в птолсмссвскос время стал одним из наиболее употребительных обозначений греков [Vcrcouttcr, 1949, p. 178ff.; Daumas, 1952, р. 187-188; Perdu, 1985, р. 107, comm. 'о']. Ср. с мнением Кл. Вандсрслссна, считавшего во всех случаях обозначением территорий Восточного Средиземноморья, которое в данном фрагменте якобы указывает на локализацию описываемых боевых действий в Сирии [Vandcrslcycn, 1971, р. 148]. Применительно к данному фрагменту это предположение опровергается присутствием в нем фразы "убивали они множество возле меня" в которой местоимение .zп ("они") очевидно согласовано с [Perdu, 1985, р. 108, comm. 's']; при этом по смыслу оно должно обозначать тех, кто истреблял персидское войско и/или окружение Дария III, - т.е. заведомо македонян и греков - независимо от того, где это истребление происходило [Ладынин, 2002(1), с. 10, прим. 25].

стр. 21
не признает персидского правителя законным сакральным царем Верхнего и Нижнего Египта; однако это теоретически можно объяснить самим составлением данного текста уже под властью македонян, когда позитивные реминисценции второго персидского владычества могли не приветствоваться.

Более существенно, на мой взгляд, что Неаполитанская стела вообще не признает полноценным царем Египта никого из его реальных хозяев со времени падения XXX династии: именно в связи с этим временем упоминаются "дом царя" (pr-nsw, с употреблением в данном выражении обозначения легитимного сакрального правителя; см., например, [Blobaum, 2006, S. 62-67]) и "благого бога" (ntr nfr; см. о значении данного термина: [Берлев, 2003]), притом что далее, как мы уже видели по ряду фрагментов Неаполитанской стелы, царский статус недвусмысленно и в весьма ярких выражениях переносится на бога Херишефа [RoBler-Kohler, 1991, р. 282-283; cf.: Otto, 1954, S. 117]. Сама эта манипуляция означает, что составитель Неаполитанской стелы не делал принципиальной разницы между персидскими и македонскими завоевателями Египта и считал их в равной мере лишенными легитимной царской власти, сопряженной со способностью совершать ритуал [Демидчик, 2005, с. 14-27]. Подобная позиция, зафиксированная данным памятником, достаточно плохо вяжется с возможностью коллаборационизма его владельца по отношению к этим чужеземным правителям (по крайней мере, на уровне подлинной лояльности к ним).

Представляется, при решении вопроса о коллаборационизме Сематауитефнахта не следует основываться только на фрагменте стелы, относящемся к войне с Александром. Даже если он дает основания говорить о прямом участии героя стелы в этой войне, что не столь очевидно (см. ниже), остается неясным, было ли это участие добровольным или вынужденным. На мой взгляд, гораздо более интересный материал для размышлений предоставляет сообщение о том, что персидский царь наделил Сематауитефнахта египетским жреческим саном, весьма нетривиальное по двум причинам.

Во-первых, отношение последних Ахеменидов к религиозно-идеологической традиции жизни Египта никоим образом нельзя назвать лояльным. Вторжение Артаксеркса III в 343 г. до н.э. сопровождалось захватом храмовых ценностей и, по-видимому, вывозом за пределы страны культовых предметов [Ладынин, 2002(2), с. 213-214], что в итоге вызвало к жизни целую традицию о святотатствах этого царя в Египте [Schwartz, 1949]. В дальнейшем персы держали под жестким контролем хозяйства египетских храмов [Ladynin, 2005, р. 105-108], не проявляя особого интереса к прочим сторонам их жизни (весьма показательно, что от имени Артаксеркса III и его преемников не было возведено ни одной храмовой постройки [Arnold, 1999, р. 137]). Последние Ахемениды явно не стремились принимать на себя подобающие легитимному египетскому царю обязанности главы египетских культов. Таким образом, наделение одним из этих царей Сематауитефнахта египетским саном "начальника (жрецов-)уабов Сохмет" (стк. 9 = [Sethe, 1904-1916, S. 4 (Z. 1)]: ) резко диссонирует с основной тенденцией их политики в Египте.

Во-вторых, весьма необычно, что это назначение произошло, судя по тексту Неаполитанской стелы, когда Сематауитефнахт находился за пределами Египта, при персидском дворе. В качестве единственной альтернативы этому можно было бы допустить, что он был наделен этим саном Артаксерксом III в Египте непосредственно после завоевания этой страны, когда персидский царь находился в ее пределах. Однако, как видно из текста, Сематауитефнахт успел еще до своего назначения провести довольно длительное время при дворе персидского царя, в среде его приближенных, именуемых "семерами". Судя по самому употреблению этого египетского обозначения придворных, речь идет именно о постоянном дворе в одной из центральных царских резиденций в Иране или Вавилонии, а не о том военном окружении, которое могло сопровождать Артаксеркса в Египте (логично предположить, что в таком случае речь скорее шла бы не о "семерах", а о "войске" - — персидского царя и его начальниках).

стр. 22
Кроме того, непосредственно к упоминанию о назначении Сематауитефнахта примыкает рассказ о событиях войны с Александром, уже вне всякого сомнения разворачивавшихся в Азии. Наконец, показателен сам титул назначения, которое Сематауитефнахт получил от персидского царя: если его предшественник в должности и родной дядя по матери Нахтхенеб именовался "начальником (жрецов-)уабов Сохмет Юга и Севера" (сткк. 9-10 = [Sethe, 1904-1916, S. 4 (Z. 2)]: ), то из титула Сематауитефнахта упоминание "Юга и Севера" (т.е. обеих частей Египта) по каким-то причинам выпадает. Это объяснимо как раз в том случае, если данный жреческий сан был получен им вне Египта и их упоминание в соответствующем титуле теряло смысл. Правда, в перечислении званий Сематауитефнахта в начале Неаполитанской стелы этот титул выглядит как "начальник (жрецов)-уабов Сохмет в земле до пределов ее" (стк. 2 = [Sethe, 1904-1916, S. 2 (Z. 8)]:

Исследовательница иерархии жрецов Сохмет и Серкет Фр. фон Кенель увидела в данном титуле уникальное распространение полномочий Сематауитефнахта не только на Египет, но и на весь мир в целом ([Kanel, 1984, р. 249]: '"directeur des pretres-ouab de Sekhmet dans toute la terre', a savoir = la totalite du monde civilise..."). Подобную интерпретацию нельзя исключить, в особенности если Сематауитефнахт получил свой титул в бытность при персидском дворе и стал благодаря ему главой данной жреческой корпорации на всей территории Ахеменидской державы, т.е. действительно в большей части известного египтянам мира. В то же время и при более "сниженном" понимании выражения "в земле до пределов ее" в смысле "во всем Египте" данную форму титула Сематауитефнахта можно считать модификацией его первоначального "персидского", не содержавшего этого словосочетания, варианта, которая была связана с возвращением обладателя этого титула в Египет2.

Думается, что назначение Сематауитефнахта "начальником (жрецов-)yабов Сохмет" хотя и произошло вне Египта, вряд ли имело чисто церемониальное или престижное значение. Если бы один из последних Ахеменидов просто пожелал возвысить своего приближенного-египтянина, он пожаловал бы ему не египетский жреческий сан, едва ли имеющий ценность с точки зрения персов, а персидский придворный титул (который "конвертировался" бы в египетском восприятии в обозначение "семера", применяющееся в Неаполитанской стеле к персидским придворным, или что-то подобное). Весьма показательно также, что получение этого сана сделало Сематауитефнахта преемником другого египетского жреца, к тому же его родственника. Напрашивается предположение, что этот его предшественник получил свой сан еще в независимом Египте, а в эпоху второго персидского владычества, так же как и Сематауитефнахт, оказался в Персии, сохраняя при этом свой сан; причиной же, по которой его пост стал вакантным, с наибольшей вероятностью была его смерть или глубокая старость3.

2 Можно обратить внимание, что в титулатурс Александра, сына Александра Великого и Роксаны, как формального царя Египта (с 317 по 305/304 it. до н.э.) "золотое имя" выглядит как ("властитель в земле (или земли) до пределов се" [Blobaum, 2006, S. 426]). Представляется, оно отмечено некоторой неопределенностью в плане того, включаются ли во владения этого правителя земли за пределами Египта (это может предполагаться при интерпретации термина "земля" - как обозначения земного мира в целом; однако мыслимо и его прочтение как обозначения одного Египта: [Erman, Grapow, 1940-1959, Bd. 5, S. 212(6), 215]). Возможно, эта неопределенность предполагается и в данной формулировке титула Сематауитефнахта, который скорее всего был современником формального царствования сына Роксаны.

3 О том, что могла представлять собой пресловутая коллегия жрецов Сохмет за пределами Египта, я еще скажу ниже; однако очевидно, что организацией, могущей хотя бы в малейшей мерс обеспокоить своими действиями или влиянием персидские власти, она не была. Соответственно, нет смысла предполагать, что персидский царь стал бы вмешиваться в отношения внутри этой коллегии и заменять одного ее главу еще при его жизни другим. Столь же маловероятно и то, что предшественник Сематауитефнахта мог пасть жертвой репрессий со стороны персидских властей - при наличии за ним какой-то серьезной вины перед персами на его место едва ли был бы поставлен его близкий родственник. Напротив, его смерть или достижение им очень преклонного возраста весьма вероятны, учитывая его принадлежность к поколению родителей Сематауитефнахта (тем более что и сам он ко времени своего пребывания в Азии, учитывая его предыдущую карьеру при египетском дворе, был, без сомнения, далеко не юношей).

стр. 23
И обладание данным жреческим саном, и его передача от одного жреца к другому могли иметь смысл для всех участвовавших в этом лиц, включая санкционировавшего эту передачу персидского государя, только в том случае, если данный сан предполагал какие-то вполне реальные религиозные полномочия. В таком случае остается предположить, что оба эти жреца в точном соответствии с их титулами осуществляли руководство египетской жреческой коллегией уабов Сохмет, в составе которой они, повидимому, и оказались на чужбине.

Трудно представить себе, чтобы принадлежавшие к этой коллегии жрецы покинули Египет по собственной воле. В связи с этим стоит обратить внимание на высказанное в свое время Ф. Дершеном предположение о том, что египетские жрецы, побывавшие, как известно по связанным с ними источникам, в персидской метрополии, могли оказаться там в результате осуществленных Ахеменидами депортаций [Derchain, 1965, р. 150; cf.: HuB, 1997, S. 125, Anm. 27]. Перемещение населения завоеванных территорий вошло в практику великих держав Передней Азии I тыс. до н.э. еще в новоассирийское время и практиковалось Ахеменидами довольно широко [Дандамаев, Луконин, 1980, с. 179-180; Briant, 1996, р. 521-523, 980-981; Фрай, 2002, с. 154], причем византийский словарь "Свида" содержит прямые указания о безжалостной депортации части жителей Египта после его захвата Артаксерксом III (Suida, s. v. аоато; [Schwartz, 1949, p. 71]).

В связи с этим предположением нельзя не задаться вопросом, что могло побудить персидских завоевателей Египта к этой акции. Чтобы ответить на него, стоит обратить внимание на фразу, открывающую рассказ о возвышении Сематауитефнахта при персидском дворе: «Ты (бог Херишеф) отличил меня среди множества, когда обратил (букв, "сделал") ты спину свою к Египту» (стк. 8 = [Sethe, 1904-1916, S. 3 (Z. 14-15)]: Как заметил исследователь памятника сына Нектанеба II Ж.-Ж. Клер, употребленное здесь выражение (букв, "сделать спину к...") чрезвычайно близко к идиоме ("дать спину к..."), которая может иметь значение "покинуть" (cf.: [Erman, Grapow, 1940-1959, Bd. 4, S. 9(14); Daumas, 1952, p. 243]). Соответственно, в процитированной фразе речь идет о том, что герой Неаполитанской стелы не был оставлен милостями Херишефа после того, как тот покинул Египет в буквальном смысле слова. По мнению Клера, данная фраза относится к завоеванию Египта Артаксерксом III и содержит аллюзию на вывоз из египетских храмов культовых предметов, в том числе, вероятно, и главной чтимой статуи Херишефа из Гераклеополя [Clerе, 1951, р. 152, п. 5].

Автор стандартного исследования Неаполитанской стелы О. Пердю не оспаривает чисто языковую сторону данной интерпретации, но считает, что смысл данной фразы не столь буквален. По его мнению, составитель текста стелы исходил из того, что Херишеф, отвернувшись от Египта, сделал то же самое по отношению к ближневосточной государственности вообще и, перейдя на сторону греков и македонян, обеспечил им победу над Ахеменидами (в соответствии со смыслом слов "...отразил ты Азию"; [Perdu, 1985, р. 105, comm. 'g']).

Спорность подобной интерпретации достаточно очевидна: текст не дает оснований считать, что слова о "повороте" Херишефа от Египта следует отнести и к противостоянию державы Ахеменидов с Александром, а не только ко второму персидскому завоеванию Египта. Можно было бы считать, что данная фраза характеризует время после падения XXX династии как "полосу неудач" в истории Египта, на протяжении которой боги, включая Херишефа, отвернулись от страны, лишив ее своего покровительства (ср. с характеристикой подобной ситуации в амарнское время в "Реставрационной стеле" Тутанхамона [Sethe, Helck, 1906-1958, S. 2027; Демидчик, 2005, с. 44-45]). Однако с таким смыслом этой фразы, пожалуй, плохо сочеталось бы присутствующее в Неаполитанской стеле представление о Херишефе как о сакральном царе Египта, предполагающее его попечение об этой стране и, разумеется, присутствие в ней. В таком случае

стр. 24
стоит вернуться к предположению Ж.-Ж. Клера о более конкретном значении данной фразы как аллюзии на проведение персами в эпоху второго персидского владычества конфискации и вывоза из Египта предметов храмового культа.

Достоверно известно, что такие акции практиковались персами в разных странах, оказывавших сопротивление их господству, причем, как показал М.А. Дандамаев, их смысл состоял в лишении народов этих стран средств контакта с их божествамипокровителями и, соответственно, возможности обращать их силу себе на пользу [Дандамаев, Луконин, 1980, с. 343; Оппенхейм, 1990, с. 146 и ел.; Ладынин, 2002(2), с. 205-206; ср. применительно к древнему Египту: Ассман, 1999, с. 68-77]. О том, что подобные действия действительно совершались в пору второго персидского владычества в Египте, свидетельствует сообщение Диодора о захвате персами при Артаксерксе III египетских священных текстов (Diod. XVI.51.2), мотивированном, конечно, не их материальной ценностью и имевшим смысл лишь в рамках более масштабной конфискации [Ладынин, 2002(2), с. 213-214]. Симптоматична параллель между этим сообщением и свидетельством "Стелы сатрапа" о возвращении Птолемеем из Азии в ходе войн 310-х гг. до н.э. как храмовой утвари, так и священных текстов ( - "душ Pa"; [Sethe, 1904-1916, S. 14 (Z. 9-10)]), т.е. очевидно, об исправлении того зла, которое было причинено египетским храмам непосредственно накануне эллинистического времени. Таким образом, можно высказать предположение, что имплицитно Неаполитанская стела связывает появление Сематауитефнахта при персидском дворе с проведением подобной акции в Египте его персидскими завоевателями.

Характер этой связи становится, на мой взгляд, понятным, если взглянуть на религиозные функции жрецов-yабов Сохмет и причины, по которым они оказываются специалистами в области медицины. Как известно, Сохмет - свирепая богиня, способная принести людям гибель от болезней; однако в силу этого она оказывается повелительницей болезней и держит под своим контролем не только гибель, но и исцеление от них. Соответственно, жреческое служение Сохмет - это контакт с личной силой божества, стоящей за человеческими болезнями, который дают возможность ее умиротворить [Kanel, 1984, р. 235—239]. Чисто практической стороной такого "контакта", неотделимой от его ритуальных аспектов, оказывается профессиональное владение медицинскими знаниями. Таким образом, владеющие определенными знаниями уабы Сохмет сами по себе служили для населения Египта важнейшими посредниками в контакте с этим божеством; их депортация исключала саму его возможность, угрожая стране всей силой олицетворенных в образе Сохмет эпидемий, и с этой точки зрения была для Ахеменидов столь же целесообразна, как и изъятие из египетских храмов чтимых статуй. Судя по близости "начальников (жрецов-)уабов Сохмет" к персидскому двору, депортированные жрецы должны были быть размещены в метрополии Ахеменидской державы. Трудно сказать, насколько персы принимали в расчет пользу от переселения к себе целого отряда прославленных на весь Передний Восток врачей; однако в любом случае, оказавшись на чужбине, переселенцы были вынуждены прибегнуть к своему представляющему высокую ценность занятию.

Вернусь в заключение к вопросу о возможном участии Сематауитефнахта в войне персов с Александром. Прежде всего, стоит отказаться от попыток буквальной интерпретации упоминания "миллиона" жертв нашествия хау-небу, павших подле Сематауитефнахта: скорее всего, что данное слово служит идиоматическим обозначением множества, как в одной из предшествующих фраз того же фрагмента, начинающейся со слов: «Ты отличил меня среди множества (букв, опять же "миллиона")...». Пресловутое упоминание "битвы хау-небу" не только заведомо не поддается точной идентификации с каким-то конкретным сражением Александра с персами, но, весьма вероятно, и не требует такой точной идентификации, так как может служить общим обозначением их борьбы. В то же время в тексте стелы есть уточнение, что защита Херишефа пригодилась Сематауитефнахту уже на том этапе "битвы", когда бог окон-

стр. 25
чательно "отразил Азию" употребление в данном случае глагола завершенного действия в сочетании с предлогом dr, обозначающим пространственный или временной предел, определенно показывает, что "отражение Азии" предшествовало защите богом Сематауитефнахта [Erman, Grapow, 1940-1959, Bd. 5, S. 592-593; Engsheden, 2003, p. 124-126; Kurth, 2008, S. 959]), т.е. в ней явно обозначился перелом в пользу македонян.

На мой взгляд, такое упоминание может относиться только ко времени после решающей для Восточного похода Александра битвы при Гавгамелах, т.е. к военным действиям конца 331-330 гг. до н.э., когда Александр занял Вавилонию и Иран - области метрополии Ахеменидов, где, собственно, и должны были быть размещены уабы Сохмет. Едва ли депортированный Сематауитефнахт подключился бы к борьбе персов против Александра, в особенности на этом заключительном ее этапе, по доброй воле: нельзя исключить, что он мог быть мобилизован персами в качестве своего рода "военного врача". Однако практически равновероятно, что он просто находился в ахеменидской метрополии во время ее занятия Александром, естественно, рискуя жизнью, как любой непосредственный свидетель такого события. В связи с этим стоит заметить, что, в отличие от занятых ранее Вавилонии и Сузианы, македоняне столкнулись с особенно сильным сопротивлением в Персиде и, в свою очередь, вели себя чрезвычайно жестоко [Шахермайр, 1984, с. 170-177; Nawotka, 2010, р. 252-253; Ладынин, 2002(1), с. 10, прим. 24]. Исходя из этого можно предположить, что Сематауитефнахт встретил приход Александра именно здесь.

В своей монографии о категории Двойника в египетском мировоззрении Древнего царства А.О. Большаков заметил, что "с египетской точки зрения воспроизведение в современной книге должно рассматриваться как создание нового памятника для давно умершего человека, т.е. как акт высшего благочестия" [Большаков, 2001, с. 143, прим. 1]. Если предложенная мною гипотеза верна, то следует очистить память о "начальнике (жрецов-)уабов Сохмет" Сематауитефнахте от подозрений в коллаборационизме. Практически же чрезвычайно важно, что предложенная интерпретация может послужить еще одним аргументом в пользу историчности сведений о репрессиях против египетских культов в период второго персидского владычества.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Ассман Я. Египет: Теология и благочестие ранней цивилизации / Пер. с нем. Т.А. Баскаковой. М.: Присцельс, 1999.

Ьсрлсв О.Д. Два царя - Два Солнца: к мировоззрению древних египтян // Discovering Egypt from the Neva: The Egyptological Legacy of Oleg D. Berlev. В.: Achct-Vcrlag, 2003.

Бсрлсв О.Д., Ходжаш С.Я. Скульптура древнего Египта в собрании Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина. М.: Вост. лит., 2004.

Большаков А.О. Человек и его Двойник: Изобразительность и мировоззрение в Египте Старого царства. СПб.: Алстсйя, 2001.

Дандамасв М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика древнего Ирана. М.: Наука; Глав. ред. вост. лит., 1980.

Дсмидчик A.E. Безымянная пирамида: Государственная доктрина древнеегипетской Гераклеопольской монархии. СПб.: Алстсйя, 2005.

Ладынин И.А. Обозначение stt в "Стеле сатрапа" (Urk. II. 13.4): к восприятию мировой державы Аргсадов на Востоке // Вестник древней истории. 2002(1). № 2.

Ладынин И.А. Сведения о возвращении из Азии египетских культовых предметов правителями династии Птолемеев // Mvnua: Сборник научных трудов, посвященный памяти проф. В.Д. Жигунина. Казань: Изд. дом "Ритор", 2002(2).

Оппснхсйм А.Л. Древняя Месопотамия: Портрет погибшей цивилизации. М.: Наука; Глав. ред. вост. лит., 1990.

Псрспслкин Ю.Я. История древнего Египта. СПб.: Журнал "Нева", "Летний сад", 2000.

Турасв Б.А. История древнего Востока. Т. 2. Л.: ОГИЗ; Лснсоцэкгиз, 1935.

Фрай Р. Наследие Ирана. Изд. 2-е. М.: Восточная литература, 2002.

Шахермайр Ф. Александр Македонский. М.: Наука; Глав. ред. вост. лит., 1984.

стр. 26
Arnold D. Temples of the Last Pharaohs. N.Y.; Oxford: Oxford University Press, 1999.

Blöbaum A. I. ''Denn ich bin ein König, der Maat lieht": Herrscherlegitimation im spätzeitlichen Ägypten. Eine vergleichende Untersuchung der Phraseologie in den offiziellen Königsinschriften vom Beginn der 25. Dynastie bis zum Ende der makedonischen Herrschaft (Aegyptiaca Monasteriensia, 4). Aachen: Shaker, 2006.

Briant P. Histoire de l'empire perse. De Cyrus à Alexandre. P.: Fayard, 1996.

Burkard G. Medizin und Politik: Altägyptischc Heilkunst am persischen Königshof // Studien zur altägyptischen Kultur. 1994. Bd. 21.

Clère J-J. Unc Statuette du fils ainé du roi Ncctanabô // Revue d'égyptologie. 1951. T. 6.

Daumas Fr. Les moyens d'expression du Grec et de l'Egyptien comparés dans les décrets de Canope et de Memphis (Supplément aux Anna/es du Service des antiquités de l'Égypte,- 16). Lc Cairc: lmprimcric de I'IMFAO, 1952.

Dcrchain Ph. Essai de classement chronologique des influences babylonienncs et hellcnistiqucs sur l'astrologic égyptienne des documents démotiques // La divination en Mésopotamie ancienne et dans les régions voisines: Actes de la XIVe Rencontre Assyriologique Internationale (Strasbourg, 2-6 juillet 1965). P.: Presses Universitares de France, 1966.

Bngshcdcn Å. La reconstitution du verbe en égyptien de tradition 400 30 avant J.-C. (Uppsala Studies in Egyptology, 3). Uppsala: Uppsala University, 2003.

Erman A., Grapow H. Wörterbuch der ägyptischen Sprache. Bd. 1 V. Leipzig: Hinrichs; В.: Akademie-Verlag, 1926-1953.

Gorrc J. Les rélations du clergé égyptien et des Lagides d'après les sources privées (Studia Hellenistica, 45). Lcuvcn: Pcctcrs, 2009.

Hclck W. Meer // Lexikon der Ägyptologie. Bd. III. Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 1980.

Huß W. Ägypten in der hellenistischer Zeit, 332-30 v. Chr. München: Beck, 2001.

Huß W. Ägyptische Kollaborateure in persischer Zeit // Tyche. 1997. Bd. 12.

Käncl Fr. von. Les prêtres-ouâb de Sekhmet et les conjurateurs de Serket (Bibliotheque de l'ecole des hautes etudes. Section des sciences religieuses, 87). P.: Presses Univcrsitaircs de France, 1984.

Kaplony P. Bemerkungen zum ägyptischen Königtum vor allem in der Spätzeit // Chronique d'Egypte. 1971. T. 46.

Kitchen K.A. The Third Intermediate Period in Egypt (1100-650 B.C.). Warminster: Aris & Phillips, 1986. 2nd cd.

Kurth D. Einführung ins Ptolemäische: eine Grammatik mit Zeichenliste und Übungsstücken. Bd. 2. Hützcl: Backe, 2008.

La collezione egiziana del Museo Archeologico Nazionale di Napoli. Napoli: Arte tipografica, 1989.

Ladynin I.A. The Near Eastern Empires of the First Millennium B.C. in Terms of Ancient Egyptian Texts: The Name Stt/Stt // Scripta antiqua: Вопросы древней истории, филологии, искусства и материальной культуры. М., 2011. Т. 1.

Ladynin I.A. "Adversary Hsrysi": His Name and Deeds According to the Satrap Stela // Chronique d'Egypte. 2005. T. 80.

Lcitz Chr. Lexikon der ägyptischer Götter und Götterbezeichnungen (Orientalia lovanensia analecta, 115). Bd. VI. Lcuvcn-Paris-Dudlcy: Pcctcrs, 2002.

Lichtheim M. Ancient Egyptian Literature: Vol. 3: The Late Period. Berkeley Los Angeles London: University of California Press, 1980.

Lloyd A.B. The Inscription of Udjahorrcsnct: a Collaborator's Testament // Journal of Egyptian Archaeology. 1982. Vol. 68.

Malaise M. Inventaire preliminaire des documents egyptiens retrouves en Italie (Etudes preliminaires aux religions orientates dans l'Empire romain, 21). Leiden: Brill, 1972.

Menu B. Lcs carricrcs des Egyptiens a l'ctrangcr sous les dominations pcrscs: les critcrcs dc justification, leur evolution ct leurs limitcs // Transeuphratene. 1995. T. 5.

Mculcnacrc H. dc. Horus dc Hcbcnou ct son prophctc // Religions et Egypte hellenistique et romaine. Colloque de Strasbourg, 16-18 mai 1967. P.: Presses Univcrsitaircs dc France, 1969.

Mokhtar M. Gamal el-Din. lhnäsya el-Medina (Herakleopolis Magna): Its Importance and Its Role in Pharaonic History (Bibliotheque d'etude, 40). Lc Cairc: lmprimcric dc 1'IFAO, 1983.

Nawotka Krz. Alexander the Great. Cambridge: Cambridge Scholars Publishing, 2010.

Otto E. Die biographischen Inschriften der ägyptischen Spätzeit (Probleme der Ägyptologie, 2). Leiden: Brill, 1954.

Perdu О. Lc monument dc Samtoutcfnakht à Naples // Revue d'egyptologie. 1985. T. 36.

Pirelli R. Il monumento di Samtawytcfmakhtc с il tempio di Isidc a Pompci // L'Egitlo in Italia: Atti del III Congresso lnternazionale Italo-Egiziano (Roma, CNR-Pompei, 13-19 novembre 1995). Roma, 1998.

Porter В., Moss R.L.B. Topographical Bibliography of Ancient Egyptian Hieroglyphic Texts, Reliefs and Paintings. Vol. VII: Nubia, the Deserts, and Outside Egypt. Oxford: Clarendon Press, 1952 (rcpr. 1995).

Poscncr G. La premiere domination perse en Egypte (Bibliotheque d'etude, 11). Lc Cairc: lmprimcric de 1'IFAO, 1936.

Rocdcr G. Die ägyptische Religion in Texten und Bildern. Bd. I: Die ägyptische Götterwelt. Zürich; Stuttgart: Artemis, 1959.

стр. 27
Rößlcr-Köhlcr U. Individuelle Haltungen zum ägyptischen Königtum der Spätzeit: Private Quellen und ihre Königswertung im Spannungsfeld zwischen Erwartung und Erfahrung (Göttinger Orientforschungen, IV. Reihe: Ägypten, 21). Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 1991.

Schäfer H. Noch einmal die Inschrift von Neapel // Aegyptiaca: Festschrift für Georg Ebers zum I. März 1897. Leipzig: Wilhelm Hngclmann, 1897.

Schwartz J. Les conquerants perses et la littérature égyptienne // Bulletin de l'Institut français d'archéologie orientale. 1949. T. 48.

Scthc K. Hieroglyphische Urkunden der griechisch-römischen Zeit (Urkunden des ägyptischen Altertums, 2). Leipzig: Hinrichs, 1904-1916.

Scthc K., Hclck W. Urkunden der 18. Dynastie (Urkunden des ägyptischen Altertums, 4). Leipzig: Hinrichs, 1906-1958.

Spalingcr A. The Reign of King Chabbash: An Interpretation // Zeitschrift für ägyptische Spräche und Altertumskunde. 1978. Bd. 105.

Trcsson P. La stele de Naples // Bulletin de l'Institut français d'archéologie orientale. 1930. T. 30.

Vandcrslcycn Cl. Les guerres d'Amosis, fondateur de la XVIII dynastie (Monographies Reine Elisabeth, 1). Bruxelles, 1971.

Vcrcouttcr J. Les Haou-Ncbout // Bulletin de l'Institut français d'archéologie orientale. 1949. T. 48.

Vcrhocvcn U. Der Priester und Gifrthcilcr Somtu-tcf-nacht aus Hcraklcopolis Magna// Ägypten - Griechenland Rom: Abwehr und Berührung, Städeliches Kunstinstitut und Städtliche Galerie 26. November 2005 - 26. Februar 2006. Frankfurt am Main: Städcl, 2005.

Winnicki J.K. Carrying Off and Bringing Home the Statues of the Gods: On the Aspect of the Religious Policy of the Ptolemies Towards the Egyptians // Journal of Juristic Papyrology. 1994. Vol. 24.

стр. 28

Постоянный адрес данной публикации: