Libmonster ID: RU-18239

Васильев П. Ястребиное перо

М.: Прогресс-Плеяда, 2009

Эта книжечка состоит из поэмы "Лето" и 24 стихотворений (одно из них, совершенно прелестное, - о юной учительнице Маше - доселе неизвестное). Конечно, книгу можно было бы составить и иначе. В пределах избранного объема (всего-то 2,5 листа) возможно до четырех неповторяющихся составов, по-своему и значительных, и замечательных. Меня, допустим, удивляет отсутствие неудержимо-бешеной "Тройки" и прельстительного "Принца Фомы". Но всякий отбор субъективен, и упор в данном случае сделан на любовной лирике. Существенно предисловие Д. Г. Санникова, сына поэта Григория Санникова, когда-то спасшего от уничтожения некоторые произведения Васильева, в том числе последнюю его поэму - "Христолюбовские ситцы".

Проживший немногим более четверти века, погибший в незабываемом 37-м, поэт в считанные годы с необыкновенной скоростью прошел огромный путь и своротил горы. Велико расстояние от подростковых и юношеских, также заметно талантливых стихов до относительно поздних, и роскошных, и пронзительных, - классических гекзаметров "Мню я быть мастером, затосковав о трудной работе...", "Каменотёса", монументальных поэм... Редкостный талант Павла Васильева был буйно-самородным и цепко-самовластным даром большого русского художника. Как в живописи дар Сурикова... Всё же нельзя изъять творчество "певца казачества" из контекста эпохи, из ткани времени, с которым оно, вольно или невольно, но поистине кровно связано. Творчество это настолько крупно, что не подлежит присвоению какой-либо из школ и фракций, но является средоточьем многих пересекающихся силовых линий.

В одной из нынешних антологий Павел Васильев подключается к "поэтам есенинского круга". Однако ко времени появления павлодарского провинциала в Москве самого Есенина уже несколько лет как не было в живых, а самые значительные авторы из этого весьма условного круга - Клюев и Клычков шли своей дорогой и на деле далеко отстояли от есенинского наследия - и от "Руси кабацкой", и от "Руси советской" (впрочем, оба поначалу радостно приветствовали приход в поэзию Васильева, "юноши с серебряной трубой", в котором виделся им именно есенинский преемник). Хочется по случаю сказать больше: сам Есенин не принадлежал к "есенинскому кругу" (как заявил Маркс: "Что касается меня,

стр. 101

то я не марксист"). Имажинизм Есенина не был случайностью. И в какой бы бревенчатой избе он ни родился, в какие бы скандалы ни встревал, а стал утончённым интеллигентом с потаённым томиком Гейне в чемодане, иногда извлекавшимся и почитываемым в подлиннике. Это уже позже Сергею Александровичу назначили тех литературных друзей, коих ему подобало иметь... Ну, разумеется, юноша из Павлодара, постранствовавший по Сибири и Дальнему Востоку, еще в своих степях и в таежной глуши возлюбил есенинскую лирику - не зря в одном стихотворном послании назвал Есенина "князем песни русския". Ощутимо и воздействие клюевских эпических поэм, поминальных плачей о Руси Уходящей. Но несомненно учитывался и опыт эпоса, созданного конструктивистами - Багрицким и Сельвинским. Нельзя не припомнить исповедальное признание Ярослава Смелякова, сотоварища Васильева по юной лире и горестной судьбе: "Над нами тень Багрицкого витала И шелестел Есенин за углом..." В "Христолюбовских ситцах" ощутимо воздействие образной системы Заболоцкого эпохи "Столбцов" и "Торжества земледелия". По верному замечанию С. А. Поделкова, в "Ярмарке в Куяндах" копирован ритмический рисунок гумилевского "Сентиментального путешествия". Но угадать трудно: изменен порядок рифмовки, европейская элегичность вытеснена из рамок заимствованной формы буйством изображаемой скачки кочевников, казахско-казачьим колоритом. Так степной волк (по-русски - бирюк), уходя от преследования, задними ногами заметает за собой свои следы на снегу. Да, очевидна учеба у акмеистов - у Гумилева, Мандельштама, Зенкевича. И в то же время над головами поколений возникла воздушная связь поэзии поднимающегося в полный рост Васильева с поэзией Плеяды - с Пушкиным, с Дельвигом и особенно - с Языковым. Словно бы вдруг воскресла кипящая сила бушующего языковского вдохновения. И вместе с тем здесь - перекличка с манделыптамовскими "Стихами о русской поэзии" (вымышленным диалогом Державина и Языкова). Так поэзия Золотого века была заново прочитана поэтами века бронзового - советского.

"Налево беру и направо, И даже без чувства вины..." - невозмутимо признавалась Ахматова. И Павел Васильев, столь многое походя позаимствовавший, не стал от этого подражателем. Слишком велик дар, неистощим запал, неподделен темперамент: В степях немятый снег дымится, / Но мне в метелях не пропасть, - / Одену руку в рукавицу, / горячую, как волчья пасть... И какая неутолимая дикая эротика: Чтобы твое яростное тело / С ядрами грудей позолотело, / Чтобы наглядеться я не мог.! Но умел быть нежно любящим, целомудренным: И слушать - / Как ты жарко дышишь, / Забыв скрипучую кровать. / И руки, чуть локтей повыше, / Во тьме кромешной целовать. Чуден в своей фольклорной основе язык трагической "Песни о гибели казачьего войска", жгуче-пронзающи резкие краски "Соляного бунта".

...Дни летели, и быстро, жадно глоталась отечественная и мировая культура. В более поздних вещах поражает не только словесная живопись, но и глубина раздумий, переданная смыслом и гулом немногих слов, за которыми ощущается и лично пережитое, и прочувствованное, прочитанное (славянофилы, Константин Леонтьев, Владимир Соловьев): Славя крест, имущество славя, / Проклиная безверья срам, / Волны медные православья/Тяжко катятся по вечерам.

К осени 1956 года, ко времени возвращения в печатающуюся литературу загубленного режимом поэта, относится известное высказывание Бориса Пастернака: "В начале тридцатых годов Павел Васильев производил на меня впечатление приблизительно того же порядка, как в свое время, раньше, при первом знакомстве с ними, Есенин и Маяковский. Он был сравним с ними, в особенности с Есениным, творческой выразительностью и силой своего дара

стр. 102

и безмерно много обещал, потому что, в отличие от трагической взвинченности, внутренне укоротившей жизнь последних, с холодным спокойствием владел и распоряжался своими бурными задатками. У него было то яркое, стремительное и счастливое воображение, без которого не бывает большой поэзии и примеров которого в такой мере я уж больше не встречал ни у кого за все прошедшие после его смерти годы..." Однако "холодное спокойствие" Васильева порой сочеталось с жесткостью и жестокостью, с чертами самого времени, чудовищного и кровавого, с тем воздухом, которым поэту пришлось дышать. Поэтому, превосходя нередко неряшливого, расхристанного Есенина силой воли и даже яркостью изобразительного дара, "златоволосый хищник ножевой" (смеляковская характеристика) явно уступал "последнему поэту деревни" в бесплотной, но драгоценной сфере духовности. И кажется, только последние, предсмертные стихотворения, пронизанные ужасающими предчувствиями близкой гибели, и своей, и друзей, и всего близкого и милого, они - подлинно духовны.

Павла Васильева тянули на дно доносы завистников и собственные роковые поступки, будь то в высшей степени опасные эпиграммы или пьяное хулиганство, вызванное безысходным отчаянием. Пытаясь спастись, он, быть может, со скрежетом зубовным писал стихи, определенно вынужденные, но все равно вдохновенные и мощные (как, например, послание Демьяну Бедному). Измениться коренным образом он все равно не мог, желание высказаться было сильнее желания выжить.

Чрезвычайно важным кажется заявление сосланного в Воронеж Осипа Мандельштама: "В России пишут я, Пастернак, Ахматова и Паша Васильев". Мандельштам имел в виду только большую поэзию, создаваемую немногими. И был прав, как прав Теофиль Готье, уверявший, что нет хороших и плохих стихов: "хорошие" - тоже плохие. И в конце концов поэзия - только великая поэзия. В стихах могут присутствовать изящество, изысканное плетение словес, остроумие, проникновенный лиризм, глубина мысли, изобилие метафор... Но ничто не заменит крыльев - стиховой мощи. Торжествует лишь неодолимый поток словесной энергии, пробивающий незримую стену времени.

Нетленное произведение (если очень повезет) способен создать и невеликий поэт, но - пожалуй, единственное. В свой звездный час, который может наступить и на закате дней... Павел Васильев, живший так недолго, успел дать русской поэзии столь много... Стоит привести суждение В. В. Розанова, сравнившего судьбы Пушкина и Лермонтова: "Пушкин в своей деятельности - весь очерчен: он мог сотворить лучшие создания, чем какие дал, но в том же духе... Но он - угадываем в будущем; напротив, Лермонтов - даже неугадываем..." Ясно нам только одно, что изменилось бы всё течение российской словесности, проживи они хоть несколько больше - Михаил Лермонтов в девятнадцатом столетии, Павел Васильев - в двадцатом.

  
  
 Учительница, изо всех профессий  
 Запомниться лишь эта мне смогла.  
 Учительница? С бантом? Где-то в детстве?  
 Но ты другая. Маша, ты как песня.  
 Каким ты светом, Машенька, светла? 
  
 Как снег глубок! Как неуклюжи шубы!  
 Как косолапы валенок следы! 
 Ответь, Мария, Маша! Почему бы,  
 Когда гляжу в глаза твои и губы,  
 Мне сразу вспоминаются сады? 
  
 Сады в июне плещущие, летом, 
 За полудень, немного погодя, 
 А может быть, сады перед рассветом... 
 ...Сады в цвету, сады после дождя... 
  
 

1934


© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/100-лет-Павлу-Николаевичу-Васильеву-1909-1910-1937

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Вадим КазаковContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Kazakoff

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

Михаил Синельников, 100 лет Павлу Николаевичу Васильеву (1909/1910-1937) // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 25.01.2023. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/100-лет-Павлу-Николаевичу-Васильеву-1909-1910-1937 (date of access: 05.02.2023).

Found source (search robot):


Publication author(s) - Михаил Синельников:

Михаил Синельников → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Вадим Казаков
Smolensk, Russia
45 views rating
25.01.2023 (11 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes
Related Articles
Животных на поле боя использовали с древних времён, как только человек понял, что на коне он менее уязвим, чем пеший. Впоследствии история знала немало случаев, когда человек делал попытки (с различной степенью успешности) использовать животных в качестве оружия. .. В общем, в средиземноморье конница их вытеснила полностью. Одной из последних попыток использовать колесницы была битва при Гавгамелах (см. про Александра Македонского). Тогда персы попытались использовать серпоносные колесницы, но, как мы знаем, македонской фаланге с 5-метровыми копьями было практически плевать. Несколько иной расклад был на Востоке: в Индии и Китае колесницы вполне нормально использовались параллельно с конницей. В Китае колесницы стали увеличивать в высоту. Таким образом, они играли роль небольших мобильных башен. В Индии колесницы и слоны использовались в качестве ударной силы, в то время как конница прибегала исключительно к дальнему бою.
Маленькая балерина: Исповедь русской эмигрантки
2 days ago · From Вадим Казаков
Прекрасная Гея. Опыт петербургского шизоанализа
Catalog: Философия 
2 days ago · From Вадим Казаков
Давид Самойлович Самойлов (1920-1990)
2 days ago · From Вадим Казаков
Выдвинутая академиком В. Амбарцумяном концепция главенствующей роли ядра в жизни галактики гласила: «Галактики образуются в результате выбросов вещества из их ядер, представляющих собой новый вид "активной материи" не звёздного типа. Галактики, спиральные рукава, газопылевые туманности, звёздное население и др. образуются из активного ядра галактики».[3] Солнце излучает с поверхности около 2млн. тонн материи в секунду. Какой источник энергии может излучать из астрономического объекта такую массу материи? Энергию сначала надо накопить, потом излучать.
Catalog: Физика 
3 days ago · From Владимир Груздов
Байкал: Путеводитель
Catalog: География 
3 days ago · From Россия Онлайн
7 чудес России и еще 42 достопримечательности, которые нужно знать
Catalog: География 
3 days ago · From Россия Онлайн
Марк Лазаревич Галлай. Однотомник воспоминаний
3 days ago · From Россия Онлайн
Христианский Запад
3 days ago · From Россия Онлайн
Русские Рязанского края: В 2 т.
4 days ago · From Вадим Казаков

New Publications:

Popular Publications:

Editor's Choice (Worldwide):

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
100 лет Павлу Николаевичу Васильеву (1909/1910-1937)
 

Contacts
Watch out for new publications: News only: Chat for Authors:

About · News · For Advertisers · Donate to Libmonster

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2023, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Sweden Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones