Четыре десятилетия холодной войны и апартеида так отдалили Россию и Южную Африку друг от друга, что многие, наверное, зададут сейчас вопрос: а в чем выразила общая борьба? Да, они сражались вместе в составе антигитлеровской коалиции. Но были ли у них в ходе этой борьбы какие-то непосредственные связи друг с другом? Чувствовала ли Россия, на чью долю выпала самая тяжелая ноша, дружеское плечо этой далекой страны? Что можно ответить на такой вопрос?

Во время второй мировой войны вооруженные силы Южно-Африканского Союза (ныне - Южно- Африканская Республика) насчитывали 200 тысяч человек. Среди них были представители всех народностей, населяющих страну, хотя "небелых" допускали только до вспомогательных работ - санитаров, носильщиков... Огнестрельного оружия им не давали.

Неприязнь буров (или, как они себя называют сами, - африканеров) к Англии сказалась и тогда. Наиболее крайние бурские националисты не хотели воевать на стороне Англии.

Но все же на фронтах второй мировой войны южноафриканцы сыграли немалую роль. Они участвовали в освобождении Эфиопии, которую в середине 30-х годов захватил Муссолини, сражались в Северной Африке, в Италии. В ходе войны погибло около девяти тысяч южно- африканцев.

Тяжелые бои, которые вели южноафриканские войска в Восточной Ливии, под Тобруком и Аламейном, совпали по времени с решающими сражениями на советско-германском фронте. В газетах всего мира информационные сводки из России и из Северной Африки проходили рядом. Появились книги под названием "От Тобрука до Смоленска" и "К Сталинграду и Аламейну".

В южноафриканских частях было немало выходцев из России, вернее, их сыновей и внуков. Еще до 1914 года в Южную Африку эмигрировало

стр. 2

из России около сорока тысяч человек, в подавляющем большинстве это были евреи, бежавшие от погромов и дискриминации.

Сохранилось свидетельство русского офицера британской армии о схватках с войсками немецкого фельдмаршала Роммеля, начавшими 26 мая 1942 года наступление в Ливии.

"В течение пяти дней ожесточенных боев нам удалось отогнать Роммеля и укрепиться в Агейле, около трехсот миль от Газали, где наша линия фронта установилась несколько месяцев назад. Задачей нашей части было защищать 25-фунтовые южноафриканские орудия, и мой взвод занимал позицию на левом фронте".

Роммелю, как известно, удалось организовать очень мощное наступление. "Линия обороны была полностью прорвана, и южноафриканские орудия были выведены из строя, но мы оставались в наших траншеях еще час или два, пока я не получил приказ, что все, кто еще остался на передовой, должны отступить, стараясь сохранить как можно больше военной техники, поскольку передовые немецкие танки уже зашли к нам в тыл".

Русский офицер отнюдь не винил южноафриканцев. Наоборот, восхищался ими. Писал, что немецкой армии удалось прорвать фронт "несмотря на героические усилия южноафриканцев".

Кто этот человек, прошедший бок о бок с южноафриканскими солдатами в ходе их самых тяжелых испытаний?

Тогда он был лейтенантом (вскоре - капитаном) восьмой британской армии. Бригадный генерал Бриггс дал ему кличку Сорбо (сорбо - газель). А фамилия его - Соболев. Родился в Сибири в 1901 году. В молодости сражался против большевиков в войсках Колчака. Затем был в русском отряде китайской армии. Решил совершить кругосветное путешествие, чтобы побывать в общинах русских эмигрантов, разбросанных по всему свету. И сперва на велосипеде, а затем на мотоцикле с флагом Российской Империи проехал всю Азию и Европу, переправился в Америку, пересек ее. Затем переплыл в Японию и оттуда вернулся в Шанхай. С 1932 года обосновался в Англии. С началом второй мировой войны вступил в британскую армию.

Жизнь свела его не только с южноафриканскими солдатами, но и с самой Южной Африкой. Его часть была отправлена из Шотландии в Египет - через Кейптаун. А за участие в бою на севере Африки он был награжден военным крестом и удостоился краткой беседы с английским королем Георгом VI.

АРХАНГЕЛЬСК И МУРМАНСК

Широко известно, что британские корабли провозили в Архангельск и Мурманск вооружение, боеприпасы, продовольствие. Это называлось "русскими конвоями". В этих конвоях принимали участие и моряки-южноафриканцы.

Первый конвой - в составе большого каравана судов - отправился в Россию в сентябре 1941 года. Среди них был тральщик "Гусар". Он прошел невредимым весь путь до Архангельска - редкое везение для "русских конвоев". В Архангельске он оказался схвачен льдами. С помощью русского ледокола он добрался до Мурманска. Там ему, как и нескольким другим судам британского королевского флота, пришлось задержаться надолго. Лишь в январе 1942 года он отправился в обратный путь. На его борту были английские летчики. Они сопровождали самолеты "Спитфайр" и, передав их советским авиаторам, возвращались на родину.

В Англии "Гусару" пришлось отдыхать недолго. Вскоре, весной того же 1942 года, его опять послали в Мурманск. На этот раз немецкие самолеты его обнаружили, преследовали, атаковали. Но все же он снова добрался до Мурманска. И пробыл там до июля.

В экипаже этого минного тральщика был и южноафриканский офицер, чье имя потом приобрело известность. Он стал коммодором (последний чин перед адмиральским) и кавалером многих орденов.

На российскую землю он ступил уже опытным моряком. А вырос в южноафриканском портовом городе Порт-Элизабет. На флоте служил с 1935 года. Имя этого человека Уильям Дуглас Хогг.

Южноафриканцы принимали участие в известной схватке в Северном море, когда крейсер "Эдинбург" с сопровождавшими его кораблями шел из Мурманска домой в Англию. Тральщики, в том числе и "Гусар", сопровождали караван в начале пути. 19 апреля 1942-го они уже возвращались в Мурманск. Но на следующий день пришлось опять сменить курс и идти к каравану. Им сообщили, что немецкая подводная лодка торпедировала "Эдинбург". "Раненый" крейсер попытался идти в Мурманск - преодолеть 200 миль пути. Советская канонерка "Рубин" и два английских эскадренных миноносца патрулировали вокруг него, охраняя от подводных лодок. Но вскоре на горизонте появились три немецких миноносца. "Эдинбург" получил вторую торпеду - в противоположный борт, прямо напротив первой пробоины. Теперь уже только верхняя палуба и киль держали корабль, не давали ему сломаться пополам. На "Эдинбурге", кроме экипажа, было несколько сот человек, возвращавшихся из Мурманска в Англию. 840 моряков спаслись. Их подобрали миноносцы. Из южноафриканцев погибли двое.

Все корабли, кроме "Эдинбурга", пришли в Мурманск. Там они получили послание от командира советской канонерки "Рубин":

"Советские моряки были свидетелями героической борьбы английских моряков с превосходящими силами врага.

Английские моряки выполнили священный долг перед своей родиной.

Мы гордимся стойкостью и мужеством английских моряков - наших союзников".

Это лишь два эпизода истории

стр. 3

участия южноафриканцев в "русских конвоях".

С августа 1941-го по май 1945 года, правда, с многомесячным перерывом, в Мурманск и Архангельск прошли 35 караванов - 715 кораблей. В самом отчаянном сражении из 36 кораблей конвоя PQ17 погибло 23.

Во время войны в британском флоте было 3 тысячи южноафриканцев. Никто не подсчитывал, сколько из них участвовали в русских конвоях. Но сохранилось немало свидетельств, например письмо южноафриканского лейтенанта Питера Филипа к родителям с описанием его участия в этих опасных плаваниях. Он был награжден медалью, как и лейтенант-коммодор Энтони Трю, коммодор А. Помрой.

Что к этому можно добавить? Архангельск и Мурманск не были тогда для южноафриканцев такими уж незнакомыми местами. И не впервой им получать русские ордена и медали.

Еще в 1918-1920 годах в период интервенции в России, по неполным данным, участвовали 49 южноафриканцев. Некоторые были в составе английских войск на севере, в районе Архангельска.

Наиболее известна история подполковника Кеннета фан дер Спая -одного из первых южноафриканских летчиков. Его самолет потерпел аварию к северу от Вологды. Фан дер Спай попал в плен к большевикам. Его привезли в Москву. С ним встречался заместитель наркома иностранных дел Максим Литвинов. Затем он провел несколько месяцев в Бутырках. После освобождения вернулся в британскую армию. Во второй мировой войне воевал уже в звании генерал-майора. За участие в действиях на севере России был награжден орденом Св. Владимира и Георгиевским крестом.

Капитан У. Д. Элбе и подполковник У. Д. Кларк получили ордена Св. Станислава, подполковник X. X. Дженкинс - орден Св. Анны. Еще больше южноафриканских офицеров были награждены русскими орденами в войсках Деникина и Врангеля.

Сражались ли южноафриканцы тогда и на стороне красных?

Вполне вероятно - особенно из числа выходцев из Российской Империи. Они эмигрировали, протестуя против царского режима и, естественно, многие из них симпатизировали большевистской революции. Среди них должны были найтись и такие, кто вернулся, чтобы поддержать близкие им идеи. Но прямых свидетельств пока найти не удалось. Ведь в России эти люди считались не южноафриканцами, а соотечественниками.

ЛУЧШЕМУ ДРУГУ

В военном музее, что в старой кейптаунской крепости, хранится маленькое зеркальце. Но оборотной его стороне старательно нацарапана надпись: "От советских летчиков - лучшему другу Wolhuter, sergeant S. G. за оказанную помощь. Герой СССР Козуля. 5.12.43".

Это зеркальце было подарено южноафриканскому сержанту, который помог выжить находившимся в плену в Германии четырем советским летчикам. Валли Вольхютер, тоже военнопленный, был одним из переводчиков в лагере военнопленных в Германии возле Мюльберга - Stalag 4B. Однажды к нему подошел молодой русский парень Фрол Козин и попросил помочь четырем советским летчикам - заключенным тюремного барака. После наступления темноты пленным запрещалось выходить из своих бараков. Но Вольхютер пошел за Козиным. Он сочувствовал русским пленным. Как известно, советское правительство отказалось подписать Женевскую конвенцию о военнопленных. Поэтому они не получали посылок и другой помощи от Международного Красного Креста. Голодали. Но дело не только в этом. Поскольку Красный Крест не защищал их интересы, гитлеровские власти обращались с ними неизмеримо хуже, чем с американцами или англичанами.

"С того самого момента, как они попадали в плен, подавляющее большинство из них оказывались в таком аду, который невозможно описать, и вряд ли когда-нибудь можно будет дать о нем реальное представление. Почти у всех русских пленных отнимали обмундирование и вместо него давали самую безобразную и унижающую одежду, которая делала их изгоями. У них отнимали сапоги и давали взамен деревянные башмаки с тряпками (так называемые Fusslappen), которыми обматывались ноги вместо носков". Так писал впоследствии Вольхютер.

Но то, что он увидел в тюремном бараке, было еще страшнее. "Там было ужасно холодно. Печь не топилась, а на койках не было ни одеял, ни соломенных тюфяков. Фрол открыл дверь, ведущую в уборную с цементным полом. Тут было еще холоднее. Здесь и находились четыре пилота Красной авиации".

Их посадили туда за попытку к бегству. Козуля показал Вольхюте-ру медаль, которой его наградили за 550 затяжных прыжков, и сказал, что он был когда-то чемпионом мира в этом виде спорта. А в тюремный карцер его посадили за попытку к бегству и отказ выступить по немецкому радио с осуждением Советского Союза.

На следующую ночь Вольхютер пришел к летчикам с английским сержантом Биллом Дэвисом. А затем они стали собирать у других пленных из присылаемых им посылок: по чайной ложечке сахару, по кусочку печенья, по ломтику мяса. Это привело к созданию в лагере "Комитета взаимопомощи". Помогать больше всего пришлось русским, а также пленным итальянцам, которых содержали еще хуже русских, поскольку считали предателями.

Летчики сумели выжить. Их благодарность и хранится в музее старой крепости в Кейптауне.

ЮЖНОАФРИКАНСКАЯ КРОВЬ ДЛЯ СОВЕТСКИХ РАНЕНЫХ

В Москве, в Архиве внешней политики Российской Федерации хранятся документы, относящиеся к 1941-1945 годам. Документов, касающихся участия Южной Африки во второй мировой войне и явно заслуживающих цитирования, слишком много. Поэтому приведу названия лишь некоторых:

"Документ о кампании сбора крови для советских раненых. 1943 г."

"Документ о передаче СССР в дар крови и медикаментов. 20 мая. 1943 г." (Советским раненым вливали южноафриканскую кровь!)

"Документ об оказании СССР гуманитарной помощи. 18 июня. 1942 г."

"Меморандум общества "Медицинская помощь в России". 1942 г."

"Документ о передаче в дар медикаментов. 19 августа 1942 г."

"Документ об оказании СССР медицинской помощи. 18 сентября 1942 г."

"Список товаров, переданных в дар народам СССР жителями Претории. 1942 г."

"Документ об отправке медпомощи. 23 марта 1943 г." Такие же документы от 7 апреля 1943 года, 28 ноября 1944 года, 13 января, 18 января, 1 марта, 2 марта, 9 марта, 4 мая 1945 года.

Перечень таких материалов можно продолжать и продолжать. И не

стр. 4

только о медикаментах, а и о продовольственной помощи, о денежных пожертвованиях, о подарках советским детям.

УСТАНОВЛЕНИЕ КОНСУЛЬСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Межгосударственные отношения СССР и ЮАР (тогда - ЮАС:

Южно-Африканский Союз) во время войны оставались сложными. Премьер-министр ЮАС Ян Смэтс никогда не был поклонником советского режима. Но как умный и весьма практичный политик он увидел в СССР главную силу в борьбе против гитлеризма и радовался успехам советского оружия. В декабре 1941 года, после первого же немецкого поражения в битве под Москвой, Смэтс писал своим друзьям: "Германия потерпела поражение в наступлении на Москву и Ленинград и теперь вынуждена ретироваться на зимние квартиры, а медведь наступает ей на пятки".

Наиболее важным показателем улучшения отношений между СССР и Южной Африкой стало соглашение об установлении консульских отношений. Переговоры об этом начались в октябре 1941 года. Вели их посол СССР в Великобритании И. М. Майский и верховный комиссар ЮАС в Лондоне С. Ф. Уотерсон. В ходе этих переговоров было решено создать советское генеральное консульство в Претории и консульство в Кейптауне. 21 февраля 1942 года Майский и Уотерсон подписали документ об установлении консульских отношений. И 17 апреля Майский представил Уотерсону список первого состава работников советских консульств - 18 фамилий. В июне 1942 года эти люди прибыли в Преторию и Кейптаун.

Установление консульских отношений с СССР вызвало бурю возмущения среди наиболее правых кругов ЮАС. Резко осудил этот шаг И. Стрейдом - один из будущих премьер-министров ЮАС. Да и самого Смэтса вряд ли радовали красные флаги над советскими консульствами. А когда в войне наступил перелом, и поражение фашизма стало очевидным, он оказался среди тех, кого особенно встревожило усиление СССР. В августе 1945 года он, не скрывая горечи, писал своим друзьям:

"Я считаю, что мы возложили на Россию слишком тяжкую долю военного бремени. Нам не послужит на пользу, что англо-американский союз не взял на себя более серьезную ношу. Нам не послужит на пользу, что мы оказались не на высоте в своих военных усилиях. Может стать трагедией, если впоследствии окажется, что это Россия выиграла войну".

Установление консульских отношений было сделано под сильным давлением южноафриканской общественности. И помощь, посылавшаяся в Россию, собиралась не на государственные, а на общественные средства. Центром организации помощи было общество "Друзья Советского Союза". Оно возникло в 1931-1932 годах сначала в Кейптауне, а потом и в ряде других городов.

Кампания по сбору медикаментов для СССР была организована сразу же, как только началась война. Было создано общество "Медицинская помощь для России", тесно связанное с обществом "Друзья Советского Союза".

В начале сентября 1941 года в поддержку этой кампании состоялся такой большой митинг в Городском холле Йоханнесбурга, что приветствия ему послали премьер-министр Смэтс, министры, члены парламента. "Медицинская помощь для России" действовала настолько эффективно, что, по сведениям советского консульства, только с 1943-го по июнь 1944 года среди населения Южной Африки было собрано около 700 тысяч фунтов стерлингов. Из них 130 тысяч были переведены на имя советского посла в Лондоне, а 20 тысяч - в фонд британской организации помощи СССР, возглавляемой женой У. Черчилля. Товаров было послано в СССР более чем на 426 тысяч фунтов стерлингов, продуктов - на 200 тысяч, медикаментов - на 129,5 тысячи, теплой одежды и одеял - на 80 тысяч, крови для переливания - на 13,3 тысячи, витаминов - на 3,5 тысячи.

Кроме того, Советскому Союзу присылались и такие подарки, как, например, описание изобретения южноафриканских ученых о применении рентгеновских лучей для удаления инородных тел из глаза. Специальные подарки шли Сталинграду - для его детей.

"Друзья Советского Союза" развернули кампанию за признание Советского Союза. А в конце июня 1942 года, когда приезжали консул и сотрудник советского консульства, в Городском холле Йоханнесбурга был снова устроен митинг. В нем приняли участие несколько тысяч человек.

В первой Национальной конференции общества "Друзья Советского Союза" в 1943 году участвовали делегаты из Йоханнесбурга, Кейптауна, Дурбана, Претории, Боксбурга, Джермистона, Бе-нони, Кимберли, Спрингса, Потчефстрома.

Наряду с журналом "Советская жизнь", который появился в декабре 1941 года, и "Бюллетенем новостей", выходившим вслед за журналом, общество выпустило немало брошюр как самого общего характера, так и об отдельных сторонах жизни в СССР. Выходили брошюры и на языке африкаанс. И даже художественные произведения русских авторов.

Пик активности и влияния общества - это 1943-й и 1944 годы. Активное участие в его работе принимали

стр. 5

16 профсоюзных организаций, объединявших 75 тысяч человек. Вскоре число профсоюзов стало еще больше. Обществу активно помогал один из членов правительства - Колин Стайн, министр юстиции. За поддержку военных усилий Советского Союза выступили клубы левых в Йоханнесбурге и Кейптауне.

Просоветская позиция еженедельника "Гардиан" в немалой степени содействовала увеличению его тиража: с 12 тысяч в 1940 году до 33 тысяч в июне 1942-го и до 42 тысяч - в 1943 году.

Вторая общенациональная конференция, состоявшаяся 6-9 июля 1944 года, была подлинным триумфом общества. Одно лишь перечисление его покровителей заняло в программе- приглашении две страницы убористого текста. Министры во главе с премьер-министром Смэтсом, сенаторы, члены парламента, мэры Йоханнесбурга, Кейптауна, Дурбана, Претории и Питермарицбурга, генералы, ученые, церковные деятели, послы многих стран, аккредитованные в Южной Африке. Конференция призвала правительство Южной Африки принять срочные меры для направления в Советский Союз дипломатических и консульских представителей.

Эта конференция и в целом 1944 год были самыми успешными для "Друзей Советского Союза". Общество имело отделения или уполномоченных не только в крупных городах Южной Африки, но и в Южной Родезии - в Солсбери, Булавайо и в Северной Родезии. Во время войны возникло общество "Родезийские друзья Советского Союза". Оно имело свое отделение даже в Медном поясе, в Нкана-Китве. 11 марта 1944 года общество "Друзья Советского Союза" было создано и в Кении. Советское генконсульство в Претории получало журнал этого общества "Феникс" и посылало его в Москву.

Общество расширяло сферу своей деятельности. Из дискуссионного клуба в 30-х годах оно превратилось во влиятельную организацию. И если поначалу работало исключительно в среде белого населения, то в последние годы мировой войны стало действовать и в тауншипах, где проживали чернокожие, включилось в социально-политическую борьбу, которая усилилась в стране с проведением массового бойкота автобусов из-за расовой сегрегации и созданием Молодежной лиги Африканского национального конгресса. Общество получило поддержку некоторых групп черного населения, но именно этим навлекло на себя недовольство правящего режима и поддерживавших его сил.

Несомненно, что среди всех стран Африки симпатии к России проявились ярче всего в ЮАР. Тому было много причин. Не последнюю роль сыграло то, что в Южной Африке жили десятки тысяч выходцев из России, их дети и внуки.

Что касается африканеров, то многие из них помнили то сочувствие и симпатии, которые проявила к ним российская общественность во время англо-бурской войны.

На волне симпатий к борьбе советских людей с фашизмом укрепилась южноафриканская коммунистическая партия (тогда она называлась Коммунистической партией Южной Африки). Она вела энергичную пропаганду в пользу СССР.

НА ВСТРЕЧЕ В КЕЙПТАУНЕ

Материалы к этому очерку я собирал несколько лет, работая в Центре российских исследований Кейптаунского университета. В связи с 50-летием Победы в этом Центре 24 апреля 1995 года состоялся симпозиум "Россия и Южная Африка - союзники во второй мировой войне". К участию в его проведении нам удалось привлечь Южноафриканский институт международных отношений. Южноафриканский институт обороны. Морской музей. В истории Южной Африки это была самая крупная встреча, посвященная итогам второй мировой войны. Во времена режима апартеида официальные круги не поощряли интереса к этой теме. Среди правителей страны оказались тогда даже те, кто во время войны открыто симпатизировал Гитлеру. Так, Балтазар Форстер, ставший с середины 60-х годов премьер-министром, был во время войны среди тех, кого тогдашние власти вынуждены интернировать за выражение поддержки германским нацистам.

Готовя конференцию, мы разыскивали ветеранов второй мировой войны, особенно тех, кто участвовал в "русских конвоях". Пришел коммодор Хогг - тот самый, проведший когда-то несколько месяцев в Мурманске. Пришли другие участники тех славных рейдов. Пришли ветераны боев в Северной Африке, в Италии и на других фронтах. Среди них те, кто родился в России, или чьи родители были нашими соотечественниками: Френк Бредлоу, Брайен Бантинг, Уолфи Кодеш, Лу Вулф. Хиллел (Илья) Турок, известный кейптаунский архитектор, подарил нам портрет своего отца, который сражался в русской армии в первую мировую войну, был Георгиевским кавалером.

А уже после конференции мне удалось разыскать и сержанта Вольхютера, которого Герой Советского Союза Козуля благодарил от имени спасенных советских летчиков. Вольхютер живет под Кейптауном в весьма престижном доме для престарелых. Он в отличной форме, о нем даже не скажешь: старик. Подарил мне книгу своих воспоминаний. Рассказал подробности, не вошедшие в нее. Показал свой портрет, нарисованный одним из советских военнопленных.

* * *

То сближение, которое произошло между Россией и Южной Африкой в годы нашей общей борьбы, не удалось похоронить даже холодной войне. Оно принесло плоды в 60-80-х годах, когда Россия стала одним из главных центров поддержки Африканского национального конгресса.

Хочется думать, что оно скажется и сейчас, когда, после долгого перерыва, двери к новому сближению наших стран широко раскрылись.

Постоянный адрес данной публикации: