B. LAURENT. La Commune de 1871. Les Postes, les ballons, le telegraphe d'apres des documents et des souvenirs inedits. Avant-propos de M. Lucien Descaves. Paris, Sorbon, 1934, p. VIII + 373.

Количество работ, посвященных истории революции 18 марта 1871 г., как известно, весьма велико. Однако среди большого количества различных статей и книг о Парижской коммуне только очень немногие детально освещают отдельные стороны ее деятельности и дают возможность судить о том, как в действительности функционировали те или другие органы первой в мире диктатуры пролетариата. Легко понять поэтому, с каким большим и законным интересом раскрывает читатель новую работу Бенуа Лорана, целиком посвященную истории организации почтово-телеграфной связи при Коммуне. И надо сказать, что читатель не обманывается в своих ожиданиях: Лорану, являющемуся не историком-профессионалом, а одним из служащих французского почтово-телеграфного ведомства, пришла счастливая мысль использовать для задуманной им работы не только недавно поступившие в Национальный архив досье Тейца, Комбатца и Повера, возглавлявших почту и телеграф Коммуны, и связки правительственных телеграмм, относящихся к историческим дням 16, 17, 18 и 19 марта 1871 г., но и неизданные до сих пор письма и мемуары различных почтово-телеграфных служащих Коммуны. Хотя Лоран и не сумел сколько-нибудь успешно обобщить собранный им богатый документальный материал и дать историческое исследование в подлинном смысле этого слова, хотя его выводы и рассуждения подчас и поражают читателя своей наивностью, проделанная им работа не пропадает даром: собранные им документы и материалы ярко освещают все стороны деятельности почты и телеграфа при Коммуне, значительно дополняя и расширяя имевшиеся у нас ранее сведения.

Книга Лорана распадается на три отдельные части. В первой из них подробно рассказывается о том, как под исключительно талантливым руководством рабочего-чеканщика Альбера Тейца удалось Коммуне, несмотря на откры-

тый саботаж со стороны реакционного чиновничества, уже к 3 апреля обеспечить регулярную высылку и доставку корреспонденции в Париже, наладить работу всех 39 парижских почтовых контор, а также работу центрального почтамта.

Вторая, и самая большая, часть книги, почти целиком посвящена парижскому телеграфу. В последней, третьей, части прослеживается судьба отдельных, возглавлявших почту и телеграф при Коммуне, революционеров и рассказывается о том, как восторжествовавшая в мае 1871 г. реакция расправлялась с теми почтово-телеграфными служащими, которые, несмотря на застращивания версальцев, тем не менее откликнулись на призыв Коммуны и в апреле - мае продолжали честно нести свои обязанности.

По вполне понятным причинам вопрос о саботаже и вредительстве со стороны почтово-телеграфных служащих привлекает прежде всего наше внимание. Данные, сообщаемые Лораном, еще один лишний раз подтверждают тот установленный еще Марксом факт, что "версальские буржуазные канальи" не останавливались ни перед чем, чтобы нанести удар восторжествовавшему в день 18 марта в Париже пролетариату.

Версальское правительство в лице директора почты Рампона открыто призывало почтовых служащих к саботажу, причем сам Рампон 30 марта, используя "благодушие" коммунаров, не только отправился в Версаль, но и сумел увезти туда совершенно беспрепятственно кассовую наличность почты и весь запас почтовых марок. Вслед за ним потянулась туда длинная вереница служащих, преимущественно высших, также дезорганизовавших перед отъездом порученное им ранее дело.

В книге Лорана мы находим целый ряд новых данных относительно организации этого саботажа, причем Лоран впервые опубликовал те телеграммы, которыми обменивались между собой 18 и 19 марта министерство внутренних дел и управление центрального телеграфа, с одной стороны, и управление центрального телеграфа и местные телеграфные бюро - с другой (р. 23 - 27).

Уже к вечеру 18 марта для центрального телеграфа создалась реальная угроза со стороны восставших. В связи с этим в 7 ч. 55 м. вечера директор телеграфа запрашивал инструкции у министра внутренних дел:

"12-й батальон (национальной гвардии - Р. Б.) явился, чтобы сменить 16-й¹ на телеграфе, не имея на то соответствующего приказа. Просьба срочно дать указания".

Ответная телеграмма министерства помечена 8 ч. 20 м.:

"Не соглашайтесь на смену без предъявления формального приказа Генерального штаба. Немедленно сообщить о получении. Ждать".

"Ваше распоряжение получил", телеграфировал в 8 ч. 25 м. в ответ директор, получивший затем возможность в связи с недостаточной решительностью Центрального комитета национальной гвардии сообщить "министру внутренних дел, министру иностранных дел и главнокомандующему", что пока "здание телеграфа целиком свободно. Полное спокойствие царит в настоящий момент. Отряд 16-го батальона продолжает нести караул".

Обмен телеграммами продолжается с утра 19 марта. Уже в 9 ч. утра центральный телеграф сообщал в Версаль, куда успели перебраться министерства: "Гг. Реймонд и Бар² следуют за вами. Нужны ли вам служащие и материал?".

В 10 ч. 30 м. туда же была направлена следующая телеграмма:

"В помещении центрального телеграфа положение не изменилось с 11 ч. вечера. Не получая других распоряжений, мы будем продолжать обслуживание правительства и частных лиц до тех пор, пока будем сохранять свободу".

Телеграмма из Версаля в 10 ч. 50 м. содержала следующую инструкцию:

"Не давать себя захватить любой ценой, никоим образом не давать восставшим завладеть телеграфными линиями".

Час захвата центрального телеграфа коммунарами, однако, приближался. Последняя телеграмма в Версаль была отправлена с центрального телеграфа в 3 ч. 15 м. дня. В ней сообщалось о получении утренней инструкции и о том, что здание министерства занято 110-м батальоном национальной гвардии. На этом перекличка контрреволюционеров заканчивалась, так как еще раньше, в 11 ч. 20 м. утра, начальник легиона национальной гвардии при префектуре полиции Дюваль телеграфировал:

"Начальник легиона при префектуре полиции извещает командира Фальто³ , что от имени ЦК он направляет гр-на Комбатца в дирекцию телеграфных линий. Свой пост гр-н Комбатц займет сегодня же".

Обмен телеграммами подобного рода, как это установил Лоран, имел место и между телеграфными бюро отдельных районов Парижа и центральным телеграфом. Заведующие бюро 18 марта все время запрашивали инструкции от своего начальства и получали в ответ неизменное: "Fermez le Bureau et retirez-vous avec votre personnel" ("Закрывайте бюро и уходите вместе с вашим персоналом").

¹ Состоявший из сторонников "порядка" - буржуа.

² Высшие служащие центрального телеграфа.

³ Командир батальона национальной гвардии и комендант Венсенского форта.

Чрезвычайно любопытны также сообщаемые Лораном сведения о числе бежавших в Версаль чиновников (р. 21). Из 327 высших служащих почти вслед за Рампоном, оказывается, отправилось огромное большинство - 242 человека (из них 6 начальников отдела, 20 их заместителей, 90 главных чиновников и т. д.). Число бежавших средних и низших служащих было значительно меньше: из 2129 чел. 907 остались в Париже (из них 794 почтальона).

Тем не менее Коммуна испытывала до самого конца резкий недостаток в квалифицированных работниках, особенно в лицах, могущих работать на аппаратах Морзе." Ей приходилось поэтому не только открывать краткосрочные курсы для телеграфистов, но и принимать определенные меры принуждения и силой заставлять оставшихся в Париже, но саботирующих телеграфных чиновников продолжать работу на телеграфе. О том, как применялись Коммуной эти меры принуждения, говорят нам впервые опубликованные в книге чрезвычайно любопытные докладные записки двух телеграфистов-саботажников, вынужденных работать при Коммуне и в дальнейшем оправдывавшихся перед своим "законным" начальством. Из этих докладных записок мы узнаем следующее: специальный вооруженный отряд национальной гвардии обыскивал квартиры телеграфистов и кафе, где они могли скрываться; обнаруженных саботажников заставляли затем работать на аппаратах в телеграфных бюро под надзором вооруженных национальных гвардейцев. "Я находился в настоящей тюрьме, - писал в своей докладной записке телеграфист Делоталь, - в течение 1 1/2 месяцев моей службы на телеграфе Коммуны мне пришлось подвергаться различным испытаниям. Несколько раз к моему горлу приставляли пистолеты и сабли, обвиняя меня в порче проводов... Если бы я действительно примкнул к восставшим, разве позволил бы я господину Маро свободно перевезти в Версаль весь наличный материал склада" (р. 158 - 161).

Многие чиновники-реакционеры занимались и прямым вредительством. Случаи последнего особенно участились в мае непосредственно перед началом последнего натиска версальских войск. Лоран сообщает на основании документального материала о ряде подобных случаев. Особенно интересны в этом отношении те телеграммы, которые посылал в центр один из инспекторов материальной службы телеграфа Коммуны, работавший накануне 21 мая в телеграфных бюро на передовых позициях у стен Парижа. Вместе с тем телеграммы его дают представление о героизме тех работников телеграфа, которые до последних дней защищали дело Коммуны и пролетарской революции. Вот, например, две из этих телеграмм. 18 мая инспектор доносил директору центрального телеграфа:

"Штаб Нейи⁴ . Линия прервана неприятелем. Восстановлена сейчас же по моему приказанию. Все в порядке... Провод Триумфальная арка - Нейи порван снарядами в пяти местах. Восстановлен. Все теперь в порядке также и на линии Жентильон - Центр: оттуда сообщили о неполадках. Послал двух людей. Все в порядке. Линия восстановлена... Вчера я лично осмотрел линии Терн, Нейи, Перонне, Леваллера-Перре, Аньер. Все в хорошем состоянии и все, рабочие и служащие, на своих постах".

19 мая тот же инспектор телеграфировал: "Провод Триумфальная арка - Нейи порван снарядами и сейчас же восстановлен... Линия Пети-Монруж и форт Монруж прервана и восстановлена (переменена батарея)... Бюро Сената⁵ . Повреждения во всех проводах. Кроме того разрыв, сделанный со знанием дела. Инструмент, который служил для перерезания проводов, найден на столе" (р. 314 - 315).

Целый ряд сообщаемых Лораном сведений проливает новый свет и на вопрос о попытках коммунаров прорвать версальскую блокаду и установить непосредственные сношения с провинцией. На основании документов эпохи и в частности на основании неизданного рапорта начальника почтовой экспедиции Коммуны Лоран устанавливает, что до 15 апреля парижскому почтамту удавалось ежедневно отправлять в провинцию - в Амьен, Суассон, Тур, Нанси, Труа, Мюльгауз и Дижон - специальных курьеров с корреспонденцией. После 15 апреля, в связи с арестами этих курьеров, парижские письма регулярно, иногда даже по два раза в день, доставлялись специальными почтальонами (agents auxillaires) в ближайшие к Парижу, находившиеся в зоне прусской оккупации местечки (Сен-Дени, Венсенн, Шаронтон и т. д.) и здесь опускались в почтовые ящики ("Ce service fonctionne tres regulierement", p. 80 - 81).

Разумеется, все эти усилия не могли сколько-нибудь успешно противодействовать блокаде Парижа со стороны версальцев и обеспечить коммунарам возможность широко распространять идеи социализма и пролетарской революции по всей стране. И именно вследствие этого декретом от 20 апреля Исполнительная комиссия сочла необходимой организацию особого отряда аэростатов, во главе которого поставлены были два энергичных и преданных революции воз-

⁴ Предместье Парижа, место ожесточенных и кровопролитных боев.

⁵ В здании Сената, в Люксембургском дворце.

духоплавателя, капитан Дюруоф и лейтенант Надоль (последний был расстрелян версальцами в майскую неделю). С 23 апреля по 18 мая четыре раза выпускались из Парижа небольшие бумажные воздушные шары, снабженные особым приспособлением (бикфордов шнур) для сбрасывания вниз пакетов с прокламациями. Агитационная литература для этих шаров специально печаталась в Национальной типографии и состояла из 1) программы Коммуны; 2) статьи Делеклюза о революции 18 марта; 3) манифеста департаментских клубов Парижа и 4) воззвания парижских рабочих к крестьянам Франции (p. 121).

Сообщаемые Лораном фактические сведения говорят сами за себя. Что касается "выводов" автора, то последний, так же как и автор предисловия Люсьен Декав, выражая свое сочувствие Коммуне и коммунарам, рассматривает события весны 1871 г. глазами типичных мелких буржуа-демократов.

Достаточно сказать, что Лоран, давая на страницах своей книги убедительный материал о саботаже и вредительстве со стороны реакционного чиновничества (отказ от работы, разворовывание материалов, порча проводов и аппаратов, перехват телеграмм и т. д.), тем не менее отрицает сколько-нибудь систематический характер за всеми этими преступлениями. Он наивно полагает, что огромное большинство чиновников, не сочувствовавших в душе Коммуне, все же по профессиональной привычке продолжало совершенно "корректно" выполнять свои обязанности. Не понимает он также и истинных побудительных причин, заставлявших простых ("simples"), низших служащих до конца сохранять верность Коммуне. Не понимая вовсе классового смысла борьбы между Парижем и Версалем, Лоран комично твердит всякий вздор о "привычке" низших служащих повиноваться правительству в Париже (p. 242 - 243). Советский читатель без труда отбросит в сторону негодную шелуху подобных "выводов" и с большим интересом познакомится с богатым фактическим содержанием книга.

Publisher:

Permanent link for scientific papers (for citations):

Found source (search robot):

Publication author(s) - Р. Б.:

Comments: