Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!

Libmonster ID: RU-8580
Author(s) of the publication: В.С. СЕМЕНОВ

Share with friends in SM

Каждая эпоха истории философии переживает появившиеся затруднения как кризис, потерю ориентиров. Иногда казалось, что история остановилась, что кроме повторения известного никакого движения и прогресса нет. Выход находили только тогда, когда начинали переосмысливать все с самого начала, возвращались, как говорил Гегель, к первоначальному, к тому, что в исходном движении было истинным. Сегодняшний кризис философии по историческим меркам еще весьма непродолжителен и довольно типичен. Во второй половине ХХ в. вдруг выдохлись сразу несколько направлений философии, несколько попыток решить ее главный и извечный вопрос: что представляет собой реальность, какова ее природа? Взаимная критика привела к тому, что на все ответы сегодня можно сказать знаменитое станиславское "не верю!". Наметившиеся в последнее время попытки отмежеваться от истории философии сродни с психологической самозащитой и довольно неэффективной. Недаром предупреждал Д.Дидро, что среди покойников находятся всегда такие, которые приводят в отчаяние живых. Мы коснемся только проблемы диалектики как наиболее глубоко фундирующей историю философии. В двух ее типах, двух исторических тенденциях запутались в конце ХХ в. и марксизм, и иррационализм (экзистенциализм), и неотомизм.

В исторических исследованиях по диалектике обычно выделяют две тенденции, или две традиции : 1. Диалектика тождества противоположностей, так называемый новоевропейский тип диалектики, основателем которой считают (и особенный акцент на этом делают в марксистских исследованиях) Николая Кузанского. 2. Диалектика нетождества (параллелизма) противоположных понятий - античный тип диалектики (как одна из характерных черт всей истории философии). Соглашаясь в принципе с такой классификацией, хотим подчеркнуть, что существующие критерии имеют чисто феноменологический, поверхностный характер; она ориентируется больше на высказывания того или иного философа, чем на его действительную философскую (диалектическую) позицию. В итоге, игнорируется разделение знания на сверхчувственное и чувственное ("по истине" и "по мнению") т.е. то, что для анализа и оценки философской доктрины имеет принципиальнейшее значение.

Философия досократиков была еще недостаточно развита чувственное слабо дифференцировалось от сверхчувственного, типы диалектики четко не выделялись. Платон, историческую позицию которого следует оценивать, начиная с диалога "Парменид", где в субстанциальный мир идей проникает не только гераклитовский мотив, но и диалектика тождества, стал действительным родоначальником этой диалектики. Но еще в диалоге "Пир" он выступал против главного дефекта гераклитовской диалектики - против раздвоения единого на несогласованные начала. Платон полагал, что между противоположностями имеется нечто среднее, тождественное им опосредствующее звено, и потому предложил процедуру "сведения" ("синагоге") понятий, приведения различного к единому и общему. Понятие относится к сущности вещей, которую необходимо отличать от их свойств (7. С. 187). Это исходный и очень важный момент диалектики тождества - совпадение понятий в сущности. Атрибуты, понятия (категории), предикаты в субъективном мире истинного бытия, в мире идей выражают сущность этого мира, другими словами, являются истинными обозначениями его.

Последователь этой линии Спиноза говорил, что атрибуты не просто сосуществуют в субстанции, а являются одним из выражений ее сущности, т.е. тождественны ей . Гегель закрепляет тождество атрибута с субстанцией в логике. Согласно ему, тождество противоположностей должно быть выражено не абстрактно, а конкретно (!), т.е. через субъект. Противоположности тождественны в том случае, когда каждая из них тождественна с субъектом. Предикат должен принадлежать субъекту не как внешнее свойство (в суждении "роза красна" роза может быть не только красная), не как преходящая акциденция, а как субстанция, должен составлять содержание субъекта. В монистической логике "предикат есть субъект". В истинном тождестве совпадают не только полярные категории, но и все пары категорий (в снятом виде), составляющие полное содержание субъекта, который у монистов отождествляется с субстанцией или материей.

Мир вещей - мир неистинный, истинным является лишь мир идей, субстанциальный мир - так возникает абсолютный платоновский монизм - стержень, вокруг которого осознанно и неосознанно вращается вся история философии. Платон впервые показал, что идея тождества противоположностей не просто тесно связана, а совпадает с монизмом, одно обусловливает другое. Пусть это идеалистический монизм (у Спинозы он становится уже материалистическим), но его заслуга в том, что он отмежевался от вещественно-телесных образований, вывел их рассмотрение из сферы субстанциального и подчеркнул дуализм субстанциального мира и мира вещественного (сверхчувственно и чувственно воспринимаемых миров), невесть каким путем оказавшихся запараллеленными, привязанными друг к другу. Именно Платон (а не Декарт) первым осознал весь трагизм, неразрешимость проблемы дуализма !! Знание вещей не дает знания идей, а знание идей - знания вещей. И вполне закономерен выдвигаемый в "Пармениде" тезис о непознаваемости идей для человека и непознаваемости мира телесных вещей для божества. "Способ, каким соединяются души с телом, весьма поразителен и решительно непонятен для человека" - утверждалось в неоплатонизме. Неправомерность применения идеи тождества противоположностей к дуализму субстанциального и телесного (запрет на их объединение) оказалась препятствием на пути доказательств существования бога, а затем и идеального вообще, открыв путь материалистическому монизму.

Духовное, даже если признать его свойством телесного, всегда гипостазируется и видимо потому, что адекватно может быть представлено только как отдельный мир. В итоге и получается, что мы имеем дело с двумя несоизмеримыми субстанциями (реальностями): одна телесная - другая бестелесная, одна имеет измеряемую протяженность - другая нет и т.д. Между ними нет ничего общего, объединяющего, и потому вопреки результатам наблюдений ( эмпирическим фактам) логика доказывает, что они не существуют друг для друга ( идеи непознаваемы для человека, а вещи для бога). И чтобы их объединить, необходимо чудо (у Платона - мировая душа, у Декарта - бог). Но в том-то и дело, что это "чудо" - явление опять-таки идеального порядка, а потому дуализм телесного и субстанциального, чувственного и сверхчувственного не снимается. А мы, чтобы не противоречить себе, должны быть либо по одну сторону дуализма, либо по другую, ибо одна из сторон для нас не существует, и сами мы далеко не чудо. Важно понять, что дуализм касается не только духовного, но и вообще субстанциального, которое может быть рассмотрено и как сверхчувственное материальное у того же Платона, например, или Аристотеля, у Спинозы или Гегеля. Материя сверхчувственная, в отличие от вещественно-телесной, - явление из области всеобщего. Но всеобщее - это один закон, а конечное отдельное - совершенно иной. Не может быть два нестыкующихся закона у одного и того же мира; налицо нарушение единства, т.е. тот самый дуализм, игнорирование которого в той или иной философской концепции можно сравнить с игнорированием мины замедленного действия - самой надежной предпосылкой будущего краха. Просто поразительно, с какой настойчивостью в истории философии наступают на одни и те же грабли и какие только хитроумные способы ни придумывают для нейтрализации их отрезвляющего действия. Неотомисты связали философию с религией (верой), коммунисты - с партийностью и идеологией, постмодернисты - с массовой культурой. Что на очереди?

В платоновской диалектической традиции субстанциальное не может быть тождественно ни в каком отношении с вещественно-телесным. Это два разных субъекта и у них нет общих, т.е. взаимополярных, атрибутов (категорий). Примечательно, что в последующей после Платона истории философии эта линия, этот тип диалектики сначала вовсе лишил диалектичности вещественно-телесную реальность, а затем в самом субстанциальном обнаружил те атрибуты (категории), которые традиционно противопоставлялись субстанциальному. Так, в гегелевской логике мы имеем дело с единичным и явлением, имеющими ту же общность, что и всеобщее и потому являющимися моментами тотальности. Понятия "явление" и "единичное" в сфере вещественно-телесного, чувственно воспринимаемого оказались лишь омонимами понятий "явление" и "единичное" в сфере субстанциального, сверхчувственного. Трудно каждую вещь называть своим именем, когда разным вещам история дала одно имя, но придется мириться с этим ее недостатком.

Традиция нетождества (параллелизма) полярных категорий диалектики берет начало от Аристотеля (умеренный реализм схоластики средних веков и последующего времени, Николай Кузанский, Д. Бруно, Декарт, Кант, марксизм и др.). Это своеобразная диалектика объединения субстанциального и вещественно-телесного миров - зачастую псевдомонизм и псевдотождество. Дуализм, нарушение логики в воспроизведении единства мира, если открыто не признаются, то игнорируются по разным соображениям. Чаще всего из-за ориентации на сенсуализм, влияние которого особенно сказывается на этой традиции. Именно он подталкивает к механическому соединению нестыкующегося. Рассмотрим это на примере диалектики формы и материи у Аристотеля. Телесная, данная в опыте вещь есть единство формы и материи. Общее существует в вещах, в единичном и через единичное. Они неразделимы. В то же время общее идеально и только конституирует единичное. Но общему и единичному при таком подходе далеко до тождества. Нельзя сказать, что Аристотель не понял Платона, напротив, его самого глубоко волнует платоновский дуализм. По крайней мере эта нестыковка между преходящим и непреходящим постоянно вызывает у него затруднения и попросту ставит в тупик . Аристотель, как известно, не объясняет вопроса "как сознание прикрепляется к телу". Он фактически лишь ставит его. И только потому, что сенсуализм в его учении довлеет, а он диктует одну простую схему: то, что видишь и обязан объяснить. Конечно, объяснить нужно непротиворечиво, но так не получается. Видит око, да зуб неймет. Гегеля доставали факты и он сказал: "тем хуже для фактов". Аристотеля доставала диалектика с ее тождеством противоположностей - тем хуже оказалось для нее.

С одной стороны, Аристотель определяет сущность фактически как единство противоположных определений бытия, а с другой - анализ показывает, что основой единства оказывается не тождество, а параллелизм. Возьмем опять пример со взаимоотношением формы и материи. По Аристотелю, самостоятельно существующей первоматерии (материи как таковой) нет, ибо она всегда оформлена, т.е. конкретна. В то же время форма отрывается от материи, не тождественна ей. Форме отводится и активная роль в развитии материальных вещей, она может существовать и как лишенная материального субстрата, "чистая" в своей идеальности (высшая форма, "форма всех форм"). Было бы ошибкой полагать, что параллелизм формы и материи есть прямое следствие идеалистической позиции. Этот же параллелизм характерен для всей аристотелевской традиции в диалектике, включая и материалистические тенденции - типичным примером может служить марксистская философия.

Полагают, что форм материи множество, и они преходящи в отличие от самой материи. И тут первое противоречие - материи как таковой не существует, ибо она всегда оформлена, но оформленная материя (форма материи) преходяща. Если же материя все-таки не преходяща, то в силу неотделимости ее от формы (в силу постулируемого тождества), форму тоже придется признать непреходящей. Подойдем с другой стороны к вопросу. Если не существует абстрактной материи (материи как таковой), то каждый уровень в иерархии природы должен быть рассмотрен не только как форма, но и как материя (опять же в силу постулируемого тождества). В противном случае "мир в целом" (вся иерархия) будет суммой чистых нематериальных форм, т.е. фикцией материальной целостности. Другими словами, представление о материальном объекте, имеющем более одной формы или меняющем формы, есть в то же время и представление о материи как апейроне, первоматерии (жаль, что у оппонентов платоновской традиции редко возникает желание задуматься о таком следствии). Конкретная же материя есть не что иное, как оформленная, т.е. тождественная с формой. Но форма, меняющая свои формы, - уже нелепость.

С какой бы стороны мы ни подошли к этой классической для аристотелевской диалектической традиции проблеме, идея монизма субстанции никак не стыкуется с концепцией иерархии, плюрализмом форм этой субстанции или материи. Либо приходится признать, что материя всегда оформлена (идея тождества) и все материи (виды или формы материи) тогда преходящи, но в итоге мы приходим к абсурду с творением материи и ее исчезновением. Либо признать, что материя как таковая существует не потенциально, не в абстракции, а актуально, как апейрон досократиков, т.е. прийти к дуализму и опять же к абсурду с точки зрения диалектики.

Таким образом, в аристотелевской диалектической традиции мы всегда имеем дело то с явным, то скрытым дуализмом или параллелизмом противоположностей. И нельзя сказать, что эта ситуация совсем перестала беспокоить представителей данного направления. На нее обращают внимание даже в марксистском диамате. Например, Э.В. Ильенков в статье "Вопрос о тождестве мышления и бытия в домарксистской философии" так обострил проблему: "Сравнивать и сопоставлять можно только однородные вещи. Бессмысленно сравнивать пуды с аршинами, а вкус бифштекса - с диагональю квадрата" . Однако тут же "находит" между нестыкующимися явлениями общее, которым оказывается чувственная практика ("палочка-выручалочка" в диамате). Сенсуализм в аристотелевской традиции - что-то вроде гипноза. Хотя марксистский диамат и называют иногда философией практики, ее он понимает крайне ограниченно, редукционно, сводит все многообразие видов практики к чувственной. Человеческая личность, утверждает психофизиологическая наука, представляет собой иерархию деятельностей. Нам известны многие виды сверхчувственной деятельности (практики): политическая, идеологическая, научная, эстетическая, этическая и т.п. Где чувственный аналог таких понятий как "справедливое", "доброе"? Видел ли ты их когда, осязал, обонял? - спрашивает Платон. Сенсуалисты (в том числе и марксистского толка) не устают пинать интеллектуальную интуицию классического рационализма и игнорируют то обстоятельство, что ее место давно уже заняла интеллектуальная творческая деятельность и соответствующая ей практика. Так что опосредующее звено между субъектом и объектом может быть различного качества. Это обстоятельство усугубляет и без того сложную проблему объяснения взаимоотношений разнокачественных субъекта и объекта.

Одной из реакций на дуалистические концепции в истории философии было создание теорий, в которых субъект и объект представлены одним качеством, т.е. совпадают: пантеизм, панпсихизм, панлогизм, панпрактизм (философия "праксиса"). Однако это далеко не всегда давало возможность выдержать принцип тождества противоположностей, а мир телесных вещей и иерархия форм материи либо оставались призрачными, либо эклектически соединялись с субстанциальным миром. Действительно монистичным в этом плане оказался субъективный идеализм. По крайней мере, он логически последователен. В этом его преимущество и, можно сказать, сила. Однако ахиллесовой пятой субъективного идеализма критики считают солипсизм, который при последовательном его проведении само учение превращает в самоотрицание: бытием обладает лишь единственный индивид и с его смертью исчезает все. "Вещей не бывает вне меня, - пародировал учение Беркли Ф. Шиллер, - и весь мир во мне, как пузырь" . Однако ирония в данном случае неуместна. Действительный же изъян состоит в том, что философия монизма просто игнорирует вещественно-телесный мир и иерархию бытия, а она должна конструктивно объяснить причину данного теоретического приема. Сделано этого не было, хотя в самое последнее время и появилось стремление исправить недостаток .

Если появление иррационализма считать (как нынче принято) реакцией на состояние дел в рационализме, то совершенно очевидно, что эта реакция есть не что иное, как попытка уйти от нерешающихся проблем. От них в область иррационализма подался уже Шеллинг. Его основательно мучил вопрос, как из тождества происходит противоположное ему многообразие и как может Абсолют, выйдя из самого себя, противопоставить себе мир? Как совершенно несопоставимые дух и материя могут совпасть, представить собой тождество? Пытаясь воспроизвести тождество противоположностей в отрыве от монизма субстанции, разрывая эти два обусловливающие друг друга явления, Шеллинг и сошел с рельс рационализма, превратил свое учение в философию откровения. Идея объективного иррационализма, допускающего существование природы, универсума ("Абсолют" продуцирует все действительное многообразие эмпирического мира) была поддержана А. Шопенгауэром и Э. Гартманом. Но объективный иррационализм быстро обнаружил дуалистические недостатки, свойственные объективному идеализму (рационалистическому). И вот, начиная с С. Кьеркегора перед нами предстает попытка преодолеть этот дуализм в субъективном иррационализме. Зеркальное отражение ситуации, сложившейся в свое время в классической философии. Иррационализм переходит к монизму (психически бессознательных процессов), но оперирует словно палкой о двух концах: улучшив ситуацию на одном, ухудшает ее на другом.

Объективный иррационализм, хотя и опирался на психически бессознательные феномены, тем не менее использовал систему категорий классической философии. Начиная с Кьеркегора, с субъективного иррационализма, реализуется отказ от этой системы. Логическая диалектика "чистого мышления" отвергается Кьеркегором как фикция. Конечно, психика многоуровневая, каждый уровень имеет свой способ познания, свои средства выражения, поэтому и переход от диалектики сознательного (вербального) к диалектике бессознательных процессов может быть и не лишен смысла, если не нарушать законов существования (функционирования) самой психики, которые, естественно, должны быть диалектическими, а не механистическими (не случайно же неогегельянцы заявляли, что "диалектика - не что иное как рационализированный иррационализм, представленный в виде логически рационально развернутого метода"). Гегель в своем панлогизме отождествил диалектику бытия и понятийное отражение этой диалектики (хотя понятно, что отражаться она может в физических, биологических, психических, логических и других подобных процессах). Иррационализм, зацикленный на идее неадекватности вербального (которое он, вопреки всем историческим коллизиям, упрямо продолжает отождествлять с рациональным), повел войну и против логики и против диалектики. Кьеркегор подал дурной пример всей последующей экзистенциальной, иррациональной диалектике. Он до предела деформировал не только платоновское тождество противоположностей, но и аристотелевский параллелизм, вводя проблему выбора и исключения одной из противоположностей. По оценке критиков, в этом не остается ничего диалектического .

Начиная с Ницше, иррационализм окончательно теряет свою диалектическую форму, оставляя лишь диалектикообразность и превращаясь в своего рода жизнеистолкование и писательство. Он стал родственен античному искусству софистов и риторов, от которого так резко отмежевался Платон . Хотя язык эмоций, образов, символов может быть таким же не диалектическим, как и вербальный, это направление философии все же остается в русле диалектической аристотелевской традиции. Иррационализм не может ничего сказать о себе, не прибегая к языку. Но именно из естественного языка Аристотель заимствовал и понятия своей философии и принцип связи субъекта и предиката, которые в его формальной логике (в отличие, например, от гегелевской) не тождественны. Более того, признание иррационализмом проблемы перевода иррационального на естественный язык есть признание и материальной действительности, т.е. субъективный иррационализм по сути все же дуалистичен.

Что касается религиозной диалектики, то в ней как в прошлом, так и в настоящем присутствует дуализм духовного и телесного, что равносильно отказу от логического монизма. Попытки преодоления дуализма путем введения принципа аналогии, согласования равнозначны утверждению идеи параллелизма. Современный неотомизм даже в его экзистенциальных вариантах сознательно ориентируется на игнорирование закона тождества противоположностей.

Итак, история философии показывает, что существовали и существуют два типа диалектики, две исторические тенденции: платоновская и аристотелевская. Платоновская - монистическая - объясняет существование бытия как субстанции. Аристотелевская же - дуалистическая (нередко псевдомонистическая) - в сущности ничего не объясняет. Однако монистическая концепция фактически отмежевалась от выяснения происхождения вещественно-телесного бытия и оказалась к тому же в антагонизме с принципом иерархии форм бытия. В итоге, мы имеем монистическую диалектическую логику тождества (по крайней мере знаем законы ее функционирования и построения), а способа применения ее не знаем. Гегель в своих "философских науках" показал скорее как не надо ею пользоваться, чем как надо.

Обратим внимание на такой интересный факт. В аристотелевской диалектической традиции единство формы и материи всегда порождало собой вещественно-телесное, было чувственно воспринимаемым образованием. В платоновской же традиции вначале сверхчувственная субстанция противопоставлялась чувственно воспринимаемым формам (преходящим акциденциям, модусам), но ориентация на принцип монизма привела к тому, что в конце концов (у Гегеля) форма была оторвана от чувственно воспринимаемого мира, и оформление материи стало реализоваться в сфере субстанции, или, как он ее обозначает, абсолютной идеи (Гегель же в своей логике на уровень субстанции перенес и явление, и единичное). Акциденция не может не являться субстанцией - так диктует монистическая логика тождества. Вывод очень важный: оформленная субстанция, или оформленная материя, - образование сверхчувственное.

Ныне противопоставление материи сверхчувственной и чувственно воспринимаемой не является прерогативой философии. В конце ХIХ - начале ХХ вв. физики вдруг стали заявлять, что "материя исчезает". А квантовая физика обнаружила, что отождествление материи с веществом неправомерно. Даже абсолютный вакуум, число квантов поля в котором равно нулю, материален, и даже может быть вовлечен в физические процессы. На этой основе были строго отграничены категории "вещество" и "материя", на протяжении многих веков отождествлявшиеся в положительной науке. Материя чувственная и сверхчувственная соседствуют в равной степени, являясь объектами. Нужна только теория, которая объясняла бы разницу между ними, почему одно неуловимо для органов чувств, а другое уловимо. И такая теория есть .

Если материальные объекты могут быть сверхчувственными, то не является ли таким материальным объектом и наша психика? Спиноза избавился от дуализма, объявив духовное атрибутом субстанции. Красивое решение проблемы, но чреватое гилозоизмом, оказало материализму медвежью услугу. Марксисты до сих пор спорят: "атрибут или просто свойство?" Ведь атрибут - сфера диалектики, а свойство - эмпирии. При попытках соотнести материальное и духовное как диалектические противоположности приходится "уравнивать" их путем гипостазирования последнего. А как же иначе: духовный мир все гипостазируют, не только марксисты, недаром же Декарт определяет его как вторую субстанцию. Объяснить непротиворечиво духовное марксисты не в состоянии, зато с гордостью указывают на его главную отличительную черту: оно вторично. Это вроде бы бесспорно, но острие-то проблемы упирается не в то, что первично - дух или материя, а в то, что они нестыкуются, т.е. представляют собой два не существующих друг от друга мира, между которыми невозможно найти ничего общего.

Конечно, нужно все перевернуть с головы на ноги. Мышление, сознание, психика есть не гипостазированное свойство, а определенная форма материи (или форма движения материи, что в сущности одно и то же), а формы материи - образования целостные и, как мы уже выяснили для монистической традиции, сверхчувственные. Самодвижение любой формы материи не воздействует на органы чувств, но некоторые локальные (а также частные или случайные) проявления материи, в которых усилена или снижена по сравнению с нормой обычная для нее полярность частей, небезразличны для перцепции. Например, человек как целое - явление сверхчувственное и это показал в своих работах Э.В. Ильенков, определив человека не через чувственно воспринимаемое тело, а через всю его практику (форму его движения), непрерывно воспроизводящуюся в феноменах культуры. У такого сверхчувствненого человека отсутствуют чувственно воспринимаемые границы. На органы чувств воздействует не целое, а локальное состояние нижележащего, более фундаментального уровня, т.е. та его "часть" (сегмент, область), которая интегрирована в данное целое. Отсюда понятна природа редукционизма: вместо целого эмпирик всегда имеет нечто частное, локальное, не всеобщее и не истинное. Итак, локальное, с одной стороны, не всеобщее и, следовательно, не истинное, а с другой - имеет искаженную интеграцией в вышележащее полярность. Но именно к этим локальным проявлениям материи и происходила сенсорная адаптация живых организмов, начиная от самых примитивных и кончая человеком.

Иерархия природы строится в форме пирамид (это было очевидно еще первым создателям теории мирового круговорота): каждый более фундаментальный уровень больше вышележащего (метагалактика больше галактики, галактика больше звезды, звезда больше планеты, планета больше биосферы и т.д.). Та часть нижележащей формы материи, которая не интегрирована в вышележащее, всегда будет сверхчувственной. И та форма материи, которая венчает такую пирамиду (т.е. уже не включается в вышележащее), также сверхчувственна. Например, сознание - сверхчувственная форма материи в пирамиде уровней организма. Социальная форма материи с ее круговоротом капитала (о котором Маркс писал, что он чувственно-сверхчувственный) венчает пирамиду природы (планета - биосфера - популяция - социум) и потому тоже сверхчувственна. Это, кстати, обнаружил Э.В. Ильенков. но растерявшись, сверхчувственное назвал идеальной реальностью, за что подвергся массированной критике со стороны ортодоксальных марксистов.

Мы установили, что чувственно воспринимаемая материя - объект, который не имеет отношения к философии и диалектике, зато имеет отношение к эмпирической практике. Соответственно, сверхчувственная материя - объект, который является целостной формой материи, объект, к которому приложима диалектика тождества противоположностей. Конечно, часть сверхчувственной материи (в силу интеграции ее в вышележащее) может быть и чувственно воспринимаема, но на целостность и ее диалектику тождества это обстоятельство не влияет.

Бытие, если принимать во внимание формы его существования (формы материи), антиномично. С одной стороны, субстанция едина и единственна, и адекватным выражением бытия должен быть монистический взгляд на субстанцию и логику. Гегелевская логика (конечно, не столько система категорий, сколько законы построения, функционирования ее), выросшая из платоновской традиции в диалектике, и есть адекватная этому подходу монистическая логика тождества. Но, с другой стороны, согласно этой же логике, субстанция должна быть конкретна (у Гегеля она суть мышление, а мы выяснили, что оно - конкретная форма материи). Более того, если приложить эту логику к плюрализму форм материи, то каждая из них окажется конкретной субстанцией. Гегель при всей его идеалистической позиции вынужден признать это, делая недвусмысленный вывод из приложения логики: "акциденции суть лишь субстанции" . Вот тебе на! Сплошные противоречия: монизм приводит к плюрализму субстанций, а плюрализм субстанций - к абсурду, т.е. к творению материи из ничего и обращению ее в ничто (по завершению мирового круговорота). Выражаемое в различной форме, это противоречие и мучило исследователей на протяжении двух тысячелетий, заставляло шарахаться то в одну крайность, то в другую. И нельзя сказать, что оно не находило решения. У Беркли, например, оно решалось просто: весь мир заключен в субъекте и никаких проблем, Но Беркли очень жесткий монист. А вот его современник Лейбниц - творец концепции неисчислимого множества субстанции (монад-субстанций) - нашел оригинальный и тоже непротиворечивый способ перехода от плюрализма к монизму. Его "безоконные" внутренне замкнутые субстанции-монады, несмотря на все их самодвижение, внутреннюю сверхактивность, не взаимодействуют и вроде как бы не существуют друг для друга . А предустановленная гармония обусловлена тем, что в каждой монаде в отраженном виде содержится с самого начала вся Вселенная [9. С. 347]. Каждая субстанция-монада, будучи "живым зеркалом универсума", воспроизводит воздействие других как свой собственный функциональный компонент; никаким иным образом не является мир "безоконной" монаде, кроме как в качестве собственного, единственного ее мира. Внешняя реальность всегда представлена в ней как внутренняя, как имманентные ее природе изменения [10. С. 137].

Кажется фантастичным? Но перенесите этот механизм на иерархию форм материи (каждая из которых, как субстанция, находится в самодвижении) и все встанет на свои места. В силу самодвижения формы влияют друг на друга, но назвать это взаимодействием нельзя, ибо как материальные тела они друг для друга не существуют (анализ показывает, что материя у всех форм одна, общая), их нельзя сопоставить как материальные образования, т.е. как то, чем каждая из форм материи является в отдельности. В такой синархии каждая форма материи воспринимает воздействие других как свой собственный функциональный компонент, а внешняя реальность всегда представлена в ней как внутренняя, как ее собственное качественно-определенное состояние - единственный для нее мир. Если критики такой лейбницевский механизм (объяснение) расценивали как "позицию наблюдателя", то мы рассматриваем это как практическое отношение к действительности. В познании, не отделенном от практики, человек может иметь дело только с одной формой материи. С двумя - по очереди, ибо сразу две не могут быть даны, если, конечно, не фантазировать с редукционными приемами и не абсолютизировать чувственную практику, стригущую все под одну гребенку. Именно в практическом отношении к действительности каждую форму материи необходимо рассматривать как единственную , абсолютную, всеобщую и т.д. Монистическая логика тождества противоположностей, отраженная в соответствующей практике, есть высший и конечный результат биологической и социальной эволюции нашего мозга, который способен удовлетворять практические потребности. Все, что выходит за их пределы, не найдет отражения в этой логике.

Вот вам и изнаночная сторона солипсизма и "весь мир во мне как пузырь". Субъективный идеализм ближе к истине был, чем марксисты. Теперь посмотрим немного под другим углом на вечное и абсолютное, т.е. с позиций диалектического монизма, а не метафизики, которую Гегель называл общим врагом всех философов. Уже Парменид заметил по поводу вечного времени: "Не было в прошлом оно, не будет, но все в настоящем". У Спинозы вечность есть вечное мгновение. И Гегель уже окончательно утвердился в том, что не во времени все возникает, а само возникновение и есть время. Абсолютное существует "ни до сотворения мира, ни после его гибели, а ... есть "теперь" без "до" и "после"" . На этом можно было бы поставить и точку, если бы ни то скандальное обстоятельство, что в философии любую монистическую концепцию всегда сменяет грубый примитивный механистический дуализм, который нам приходится называть диалектической традицией.

Orphus

© libmonster.ru

Permanent link to this publication:

https://libmonster.ru/m/articles/view/CКАНДАЛ-ВОКРУГ-ПРОБЛЕМЫ-ДУАЛИЗМА

Similar publications: LRussia LWorld Y G


Publisher:

Larisa SenchenkoContacts and other materials (articles, photo, files etc)

Author's official page at Libmonster: https://libmonster.ru/Senchenko

Find other author's materials at: Libmonster (all the World)GoogleYandex

Permanent link for scientific papers (for citations):

В.С. СЕМЕНОВ, CКАНДАЛ ВОКРУГ ПРОБЛЕМЫ ДУАЛИЗМА // Moscow: Russian Libmonster (LIBMONSTER.RU). Updated: 09.09.2015. URL: https://libmonster.ru/m/articles/view/CКАНДАЛ-ВОКРУГ-ПРОБЛЕМЫ-ДУАЛИЗМА (date of access: 22.09.2019).

Publication author(s) - В.С. СЕМЕНОВ:

В.С. СЕМЕНОВ → other publications, search: Libmonster RussiaLibmonster WorldGoogleYandex

Comments:



Reviews of professional authors
Order by: 
Per page: 
 
  • There are no comments yet
Related topics
Publisher
Larisa Senchenko
Arkhangelsk, Russia
1211 views rating
09.09.2015 (1474 days ago)
0 subscribers
Rating
0 votes

Related Articles
Преграды к созданью Единой Теории Поля и путь одоления их. Barriers to the creation of the Unified Field Theory and the path of overcoming them.
Catalog: Философия 
3 days ago · From Олег Ермаков
ЯНТАРНЫЙ ПУТЬ
Catalog: География 
4 days ago · From Россия Онлайн
ПЕРВАЯ В РОССИИ КНИГА О ФРАНЦУЗСКОЙ БУРЖУАЗНОЙ РЕВОЛЮЦИИ КОНЦА XVIII ВЕКА
4 days ago · From Россия Онлайн
АЛЕКСЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БРУСИЛОВ
4 days ago · From Россия Онлайн
ЕГИПЕТ: ЭВОЛЮЦИЯ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ
4 days ago · From Россия Онлайн
А. Т. БОЛОТОВ - УЧЕНЫЙ, ПИСАТЕЛЬ ЭНЦИКЛОПЕДИСТ
4 days ago · From Россия Онлайн
Несмотря на недолгое существование казино Crystal Casino на онлайн-рынке, сейчас оно является одним из самых развитых и уважаемых онлайн-казино. Это российское онлайн-казино предлагает несколько сотен различных игр, доступных на настольных компьютерах, а также на смартфонах и планшетах.
Catalog: Лайфстайл 
4 days ago · From Россия Онлайн
МОСКОВСКИЕ ОХОТНИКИ ПРЕДПОЧИТАЮТ ЯСТРЕБОВ И СЕТТЕРОВ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн
НЕНУЖНАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ
Catalog: Лайфстайл 
10 days ago · From Россия Онлайн

Libmonster, International Network:

Actual publications:

LATEST FILES FRESH UPLOADS!
 

Actual publications:

Загрузка...

Latest ARTICLES:

Latest BOOKS:

Actual publications:

Libmonster is the largest world open library, repository of author's heritage and archive

Register & start to create your original collection of articles, books, research, biographies, photographs, files. It's convenient and free. Click here to register as an author. Share with the world your works!
CКАНДАЛ ВОКРУГ ПРОБЛЕМЫ ДУАЛИЗМА
 

Contacts
Watch out for new publications:

About · News · For Advertisers · Donate $ to Libmonster ($)

Russian Libmonster ® All rights reserved.
2014-2019, LIBMONSTER.RU is a part of Libmonster, international library network (open map)
Keeping the heritage of Russia


LIBMONSTER NETWORK ONE WORLD - ONE LIBRARY

US-Great Britain Germany China India Sweden Portugal Serbia
Russia Belarus Ukraine Kazakhstan Moldova Tajikistan Uzbekistan Estonia Russia-2 Belarus-2

Create and store your author's collection at Libmonster: articles, books, studies. Libmonster will spread your heritage all over the world (through a network of branches, partner libraries, search engines, social networks). You will be able to share a link to your profile with colleagues, students, readers and other interested parties, in order to acquaint them with your copyright heritage. After registration at your disposal - more than 100 tools for creating your own author's collection. It is free: it was, it is and always will be.

Download app for smartphones