D. Hodrová. Citlivá  (Eseje z mytopoetiky). Praha, 2006. 414 s.

Д. ГОДРОВА. Чувствительный город. (Эссэ из мифопоэтики)

В начале 2007 г. в издательстве "Акрополис" (Прага) вышла новая книга известного чешского литературоведа и романиста Даниелы Годровой (род. 1946) "Чувствительный город", имеющая подзаголовок "Эссе из мифопоэтики". Привязанность Годровой к теме города известна давно. Город, а именно Прага, является одним из главных действующих лиц ее свободной трилогии "Мучительный город" (1991 - 1992), в 1992 г. выходит в свет сборник прозы "Я вижу город", представляющий, по собственному признанию автора, послесловие к трилогии, где историческое прошлое Праги (а вместе с ней и чешского народа) переплетается с настоящим, с размышлениями о будущем города и нации. В книге "Места с тайной. Главы из литературной топологии" (1994) Годрову занимают взаимоотношения литературного произведения и городского пространства. И теперь на суд читателей и критиков автор предлагает новое исследование о городе, городском тексте и топосах города, о Праге, любовь к которой чувствуется в каждой строке довольно внушительной по размерам книги.

Рецензируемое исследование состоит из трех крупных глав: "Читаем и пишем город", "Движение по городу" и "Обживаем город". Определяя основные понятия, Годрова исходит из концепции текста и интертекстуальности Р. Барта и Ю. Кристевой. Развивая теорию о тексте как об открытой движущейся системе, автор делает вывод о том, что Текст города (Годрова сознательно употребляет заглавную букву, как бы отсылая читателя к поэтике символизма), равно как и городской текст являются открытыми знаковыми системами, находящимися в постоянном движении и развитии. В обоих можно проследить работу мысли, найти цитаты и аллюзии на другие тексты, оба подлежат строительству, разрушению, реконструкции, как со стороны автора (строителя, писателя), так и со стороны жителя города и читателя литературного текста.

При объяснении понятий города и его Текста Годрова исходит из определений представителей Тартуской школы, прежде всего Ю. Лотмана и В. Топорова, во многом развивая идеи тартуского сборника, посвященного семиотике города и городской культуры [1]. Городской контекст, по мысли автора, формируется текстами, которые связаны с конкретными городами, "лежит" в самом городе и его текстах и существует как бы независимо от отдельных субъектов, фигурирует как парадигма мотивов и сеть аллюзий, эксплицитных и имплицитных. При этом существует связь между вымышленными городскими текстами и Текстами городов. Например, пражский Текст города и пражские городские тексты (т.е. тексты, в которых тем или иным образом присутствует город) взаимно влияют не только друг на друга, но и на другие городские тексты, на понимание Текстов других городов (например, Парижа).

Объясняя свое восприятие города как живого организма, который имеет ментальную и чувственную стороны, свое сознание и подсознание, чешская исследовательница исходит из философской концепции К. Юнга об индивидуальном и коллективном бессознательном. Особое внимание Годрова уделяет городу "внутреннему", тайному, "потустороннему" (такие названия носят некоторые параграфы данного исследования), который открывается лишь избранному, "иному". Город понимается как текст, который можно читать, который можно понимать и, главное, постоянно дописывать (в широком смысле слова). "Жители "пишут" город, чтобы выжить

в нем в эпоху кризисов и нестабильности" (s. 225).

Даниела Годрова - ученый с энциклопедическими знаниями и потрясающей эрудицией. На протяжении многих лет особо пристальный интерес вызывает у нее история философии и эзотерические учения, где она находит все новые и новые источники вдохновения. Одним из таких источников является древнекитайская философия. Анализируя большое количество литературных произведений (от Пушкина до Кастанеды), Годрова делает вывод о наличии двух противоположных типов города и городского текста - город "правильный", с прямыми улицами (Санкт-Петербург), которому соответствует городской текст "янь", и город "неправильный", город-"растение" (Москва), который, по мнению автора, рождает тексты "инь". Как и в философии, "инь" и "янь" символизируют у автора женское и мужское начала, "женскую" и "мужскую" манеры письма. Необходимо отметить, что "женские" тексты в понимании автора - не те, что написаны женщинами, равно как и тексты "янь" не являются исключительно мужской прерогативой. Как в человеческом организме, так и в Тексте города и других литературных текстах могут встречаться одновременно черты обоих стилей, но превалирует, по мнению исследовательницы, всегда один. Все тексты Годрова делит на две категории: текст-"поток", соответствующий тексту "янь", т.е. "мужской" текст, для которого характерен целостный сюжет, движение вперед, отсутствие рефлексии, и текст-"ткань" (термин автора), основу которого, как и на ткацком станке, составляет уток, повторяющиеся движения, завязывание и развязывание разнообразных узлов и узелков. Текст-"ткань" характерен для "женского" письма, для стиля "инь", за ним "всегда сидит ткачиха" (s. 85). Именно эти тексты, "женские", "рефлектирующие", и составляют предмет исследования в монографии.

Центральная тема книги - любимый город автора Прага. Исследуя Текст города Праги и пражский литературный текст, она не скрывает субъективности своего подхода, подчеркивает, что ее представление о Праге "...ограничено не временными рамками, а кругом авторов (от Махи до Айваза)" (s. 103). Отказавшись от термина "пражский текст", Годрова вводит новый - "моя пражская сеть" либо "мой пражский контекст", подчеркивая, что речь идет о "внутренне связанном, потенциально неограниченном полицентрическом целом... Сеть, о которой пытаюсь писать, я начала развивать, читая и исследуя город еще в середине 1970-х годов" (s. 115). (Речь идет об одной из первых публикаций Годровой о пражском тексте - "Символика "Маринки" Карла Гинека Махи" в журнале "Slavia" [2].)

Большое внимание уделено в книге характерным образам городского текста - человек, идущий по городу, прохожий обычный и "иной", "чувствительный", мифические герои города - "Одиссей" и "Тезей", двойник, Черная дама, вечный странник Агасфер, скиталец, чиновник как один из "иных", тонко чувствующих горожан, и тому подобное. Исследуя городской дискурс, автор подробно останавливается на таких топосах города, как храм, музей, театр, кладбище, библиотека и т.п., давая свой, очень спорный, но всегда интересный анализ. Годрова полагает, что не только авторы литературных текстов творят город, но и все пражане "сотрудничают" с ними, "пишут", "внутренне проживают" город, живя в нем, без них он перестал бы быть городом. Третья глава книги посвящена именно "проживанию" в городе, в ней анализируются характерные для данного дискурса метафоры -"дом детства", с колыбелью, ванночкой, кухней и кладовкой. Все это является для автора пространством "инициации", "магическими местами". Здесь необходимо отметить, что проблема инициации занимает и в художественном творчестве автора, и в ее теоретических работах одно из наиболее существенных мест. В 1993 г. чешская исследовательница выпустила монографию "Роман посвящения" (написанную еще в начале 1970-х годов, но тогда не опубликованную). Через посвящение, эзотерический путь к познанию, полный трудных

испытаний, проходят многие герои романов Годровой. По мысли автора, дорога к познанию представлена в современных пражских текстах как горизонталью (квартира - комната - кухня - кладовка - ванная - спальня - постель), так и вертикалью (спуск вниз, из квартиры в подвал или на первый этаж, подъем на чердак). Дорога, ведущая внутрь города, до самой его "сердцевины", сути, не только географической, но и духовной, - путь к сокровенному, сакральному пониманию города.

В мифопоэтическом пространстве происходит слияние внешнего и внутреннего, субъекта и объекта, разных временных пластов. Свое чтение литературных текстов и Текста города Годрова соединяет с "иным" движением по городу, с пешеходом "чувствительным", тонко понимающим, слышащим и видящим то, что "обычному" рядовому горожанину не дано. Сама Годрова принадлежит к первым, избранным. "Моя дорога по городу в этой книге местами приобретает характер "сна", идет по границе между сознанием и подсознанием... представляет собой дорогу мифологическую... может пониматься как автобиография и одновременно психография, более того, как "психоанализ" города, города - живого существа" (s. 181).

При всем разнообразии книг, проанализированных чешской исследовательницей, очевидно, что круг авторов и произведений, попавших в поле ее зрения, ограничен. Сама Годрова говорит: "Я не буду стараться описать коллективную пражскую сеть, такая задача была бы мне не по силам, да и реализация ее все равно была бы субъективна. Сеть, о которой я стремлюсь написать, будет результатом моего чтения текстов, их выбор зависит от моих знаний, и их интерпретация связана с моей направленностью и склонностями" (s. 115). Необходимо признать, что не только представленная в книге точка зрения автора крайне субъективна, но и сам стиль письма нельзя назвать сугубо научным. В книге чередуются теоретические выводы с исключительно личными замечаниями и описаниями Праги, но такова уж Даниела Годрова, давно переставшая делать различие между литературоведческими работами и собственными художественными текстами. Она создала свой особый, очень личный способ анализа литературных произведений. В "Чувствительном городе" много образных выражений, в текст монографии включены цитаты из произведений других авторов. Нельзя не заметить многих интимных, глубоко личных признаний автора, связанных с потерей любимого человека (книга имеет посвящение умершему мужу Годровой).

Отличительной чертой городского дискурса, под которым чешский ученый понимает "определенные пространственные, временные, культурные рамки с их режимом письма, чтения и понимания..." (s. 89), является взаимосвязь и взаимопроникновение архитектуры, живописи, скульптуры и литературы. Автор подробно анализирует архитектуру города, произведения живописи и скульптуры, не обходит своим вниманием и явления молодежной городской субкультуры. Как уже было отмечено выше, Годрова придает большое значение психоанализу Города и горожан. Все это, на наш взгляд, позволяет сделать вывод о том, что "Чувствительный город" - не просто литературоведческий труд, а междисциплинарное исследование, находящееся на стыке нескольких наук, - искусствоведения, литературоведения, психологии.

Однако нельзя не отметить, что стремление автора утвердить свою концепцию приводит к тому, что за рамками исследования остаются имена, без которых невозможно представить образ Праги в чешской литературе, - Я. Неруда, К. Чапек, М. Майерова, М. Пуйманова и др. Кроме того, семиотический подход, на котором строит свою книгу Годрова, приводит к ситуации, которую мы могли бы вместе с ней назвать "пароксизмом знаковости", и таит в себе опасность, понимаемую самим автором. На первых страницах монографии Годрова оговаривает тот факт, что "проблема эстетической ценности и аксиологический момент как таковой остаются в стороне, нет различия между "хорошим" и "плохим" текстом, что способствует

развитию интереса к низкосортной литературе, к кичу и т.п." (s. 10).

К несомненным достоинствам книги следует отнести потрясающие фотографии, большая часть которых сделана самим автором. Скульптурные изображения на фасадах пражских зданий, которыми Годрова иллюстрирует свой труд, являются неотъемлемой частью Текста города, Прага "говорит" ими, раскрывает тайные комплексы, обнажает травмы и в то же время "лечит" и себя, и того, кто живет в "чувствительном городе", "видит" его скрытую от посторонних сакральную суть.

"Чувствительный город" является одной из наиболее полных монографий, посвященных городскому дискурсу. Книга снабжена большой библиографией художественной и специальной литературы, что представляет, на наш взгляд, ценность не только для литературоведов, но и для всех тех, кто интересуется литературой, а главное, любит Прагу и разделяет пристрастие автора книги к этому таинственному, волшебному городу. Закрывая последнюю страницу, читатель остается уверенным, что его ждут и дальнейшие встречи с этой талантливейшей чешской писательницей и ученым, не случайно она дала последней главе подзаголовок "Эпилог и одновременно Пролог новой книги". И мы можем быть уверены, что обещанная новая книга, будь то роман или научное исследование, будет снова о Праге. Книга о Праге бесконечна, как сам город, как наша любовь к нему.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Семиотика города и городской культуры - Петербург. Труды по знаковым системам XVIII. Тарту, 1984.

2. Hodrová D. Symbolika Máchovy Marinky // Slavia. 1976. 46. N 3.

Постоянный адрес данной публикации: