ROBERT DAVID, La Troisieme Republique, Paris, Librairie Plon, 1934, p. 600.
Р. ДАВИД, Третья республика, Париж, 1934 г., 600 стр.
Объемистая книга Давида не является научным исследованием. Это - публицистическое произведение, до крайности тенденциозное и резко заостренное против политических противников автора.
Автор по своему происхождению и связям принадлежит к консервативным буржуазным кругам и связан отдаленным родством с известным семейством Карно. Отец его принадлежал к так называемым "присоединившимся" (группа монархистов-католиков, которая по совету папы и под давлением обстоятельств в начале 90-х годов XIX в. высказалась за "признание" республики). Сам Р. Давид проделал довольно "приличную" карьеру: служил в префектуре, затем в колониальной администрации, был депутатом и членом нескольких министерств, словом, принимал довольно активное участие в политической жизни и близко сталкивался с лидерами буржуазных политических группировок. На склоне лет, подводя итоги своих политических наблюдений, он решил написать книгу, к которой, по его мнению, в качестве эпиграфа применимы слова Шпюллера: "Это не столько история, сколько книга политического воспитания".
На самом деле книга является сплошным апофеозом правых, буржуазных группировок и в то же время обвинительным актом против радикалов, которых Давид трактует как ренегатов, изменников делу буржуазии и "сообщников социалистов". Вся книга - истерический вопль о сильной и устойчивой диктаторской власти, которая должна спасти буржуазию Франции от внутренних и внешних врагов.
Большая часть книги посвящена довоенному периоду. Здесь автор тщательно собирает (и соответствующим образом препарирует) материал, который должен послужить ему базой для выводов, относящихся к текущему моменту. Он не дает детальной истории событий, ограничиваясь изображением "общих линий" и беспрестанно морализируя. Все его симпатии, как уже" сказано, на стороне правых, консервативных партий буржуазии. Однако даже ему ясно, что в момент установления Третьей республики у партии клерикально-монархической реакции надежд на успех было слишком мало. Поэтому та часть книги, которая относится к довоенному периоду, представляет собой дифирамбы по адресу умеренных республиканцев и близких к ним деятелей. Для 70-х годов герои Давида - Тьер, затем Гамбетта. Для более позднего периода его восхищение делят Ферри, Казимир-Перье, Вальдек-Руссо и наконец Пуанкаре.
Пуанкаре отводится особая роль. Он восхваляется чуть ли не на каждой странице. Ему же и посвящен "поучительный" труд Давида. В посвящении Пуанкаре именуется "великим государственным человеком, который в течение долгого периода является высшим олицетворением гения Франции". Особую заслугу Пуанкаре Давид видит в том, что он уже с конца XIX в. указывал на опасность, грозящую буржуазии благодаря росту массового революционного движения и усилению влияния социализма, и требовал укрепления исполнительной власти и беспощадного подавления пролетариата.
Министерство Пуанкаре (1912 - 1913 гг.) Давид именует "великим министерством". Пуанкаре-война, Пуанкаре - душитель революционного движения и интервент - идеал государственного человека в глазах Давида.
Сколь велико его восхищение Пуанкаре, столь же велико негодование, щедро изливаемое им по адресу радикалов. Радикалы, в глазах нашего строгого судьи, повинны в семи смертных грехах. Но самый тяжкий, самый непростительный грех их заключается в том, что они... вступили в союз с марксизмом, потворствовали социалистам! В этом именно корень зла, ибо политика радикалов способствовала, по мнению Давида, падению авторитета правительства во Франции и росту влияния социализма. Радикалы своими выпадами против правых республиканцев мешали людям типа Пуанкаре "спасать" Францию, они подрывали авторитет "лучших людей" Третьей республики; Казимира-Перье, Мелика и др. Радикалам следовало играть роль левого крыла умеренных, оставаться незначительным привеском к ним. Отделившись от них, они попали в объятия социалистов, рост влияния которых грозил "привести Францию к наихудшим катастрофам" (с. 225). На радикалах лежит поэтому тяжелая ответственность (с. 179) и их давно пора привлечь к ответу. Большую роль в "грехопадении" радикалов сыграл, по мнению Давида, религиозный вопрос: подчеркнутый антиклерикализм поссорил их с умеренными республиканцами, а вместе с тем и вообще нанес сильный удар консервативному лагерю (ибо Давиду ясно, какую огромную реакционную силу представляет собой церковь).
Отметим мимоходом отношение Давида к Клемансо. "Тигр" натворил столько грехов, будучи в оппозиции к умерен-
ным республиканцам, что трудно дать ему отпущение. Но деятельность его во время войны искупает все, и потому Давид, не переставая сокрушенно покачивать головой и не упуская случая вновь попрекнуть Клемансо за его прежние попущения, предлагает все же отпущение дать и отнестись к Клемансо "снисходительно" (с. 506). Он даже выражает сожаление по поводу того, что в 1920 г. Клемансо потерпел поражение на президентских выборах.
Сложнее дело обстоит с Брианом. Бриан тоже немало натворил грехов в молодости, но он еще в предвоенные годы успел искупить их, верой и правдой служа буржуазии, подавив стачку железнодорожников в 1910 г. и т. д. Но после войны он опять испортился и стал сторонником "умиротворения" в области внешней политики; вместо того чтобы продолжать политику Пуанкаре по отношению к Германии, он пытался договориться с ней. Давид снова сокрушенно качает головой и делает вывод, что в Бриане вновь заговорил... "социалист".
С послевоенным периодом для Давида дело вообще обстоит очень грустно как в области внутренней, так и внешней политики. Во время войны (точнее в первые годы войны) все обстояло хорошо: господствовало "священное единение", провозглашенное великим мужем Пуанкаре, даже зловредные социалисты примкнули к нему, не говоря уже о радикалах, которые в этот период были верными сынами родины и действовали в полном согласии с правыми буржуазными партиями. Но зато в последний период войны и по окончании ее произошло великое множество чрезвычайно неприятных событий, которых Давиду хотелось бы избежать. Прежде всего конечно здесь речь идет об Октябрьской революции, которую нашему автору так хотелось бы "предотвратить" (с.,512; тут же Давид ссылается на "прекрасную книгу" небезызвестного Нуланса). Правда, у господина Давида и его единомышленников оказались руки коротки и "предотвратить" Октябрьскую революцию им не удалось. Кроме того случилось немало нежелательных вещей, например распад Австро-Венгрии, способствовавшей, по мнению Давида, усилению Германии. Послевоенный период вообще чрезвычайно огорчил г-на Давида. А тут его еще тревожит внешнеполитическая конъюнктура. Давид видит опасность для Франции в усилении Германии, но он против того, чтобы Франция поддержала борющиеся за мир государства. С ужасом он говорит о том, что некоторые французские политические деятели готовы оказать поддержку Советскому союзу в его неустанной и последовательной борьбе против военной опасности.
Давид видит спасение от всех внутренних и внешних опасностей в фашизации Франции. Чем скорее, по его мнению, Франция введет у себя фашистский государственный строй, тем лучше будет для нее, ибо нужно в кратчайший срок "догнать" опередившие ее в этом отношении государства. Правда, приличия ради, Давид заявляет, что его идеал не фашизм. Но по существу "идеальный" строй Давида и есть самый доподлинный фашизм. Впрочем он особенно и не прибегает к маскировке в этом отношении. Он совершенно откровенно выражает свое восхищение итальянским фашизмом и его лидером. Во Франции самое благосклонное внимание с его стороны привлекают такие фашистские деятели, как известный Теттенж (предводитель "Патриотической молодежи") и др. Фашистская организация "Боевые кресты" также пользуется полнейшими симпатиями автора, а на с. 557 он прямо заявляет, что вооруженные фашистские отряды "остаются надеждой ближайшего будущего".
6 февраля 1934 г. - радостный день для Давида. Он надеется, что этот день явится переломным моментом, что он расчистит путь к власти французскому фашизму. Он призывает не медлить с установлением фашистской диктатуры, ибо время не терпит и требуется, по его словам, "хирургическое вмешательство".
Давид рисует следующую программу: нужно установить тесный союз с католической церковью как опорой порядка, отменить закон об отделении церкви от государства. Нужно положить конец "парламентаризму", отменить всеобщее избирательное право, ввести "единый национальный список" и корпоративное представительство. Надо, говорит Давид, положить конец преобладанию масс и восстановить в ее попранных правах "элиту", избранную часть общества, т. е. предоставить неограниченную власть реакционнейшим кругам буржуазии. Нужно пересмотреть конституцию, усилить власть президента, а еще лучше - вернуться к монархии.
Симпатии к монархии Давид выражает неоднократно на протяжении своей книги. Он то восхищается "славным прошлым" французской монархии и ее "заслугами", то мимоходом отмечает, что итальянский фашизм сортом выше германского именно потому, что в Италии сохранилась монархическая власть. Не решаясь открыто выступить за восстановление монархии во Франции, Давид тем не менее весьма ясно дает понять, что его политические симпатии на стороне монархического строя.
Итак, смысл философии, "исторически" обоснованный на сотнях страниц, ясен: фашистское корпоративное государства (желательно - в форме монархии), полное бесправие и нищета масс. Вот программа черной реакции, которая харак-
терна для некоторых слоев французской буржуазии. Проникнутая звериной ненавистью к международному и французскому пролетариату, к СССР - великой стране свободного труда и творчества, книга Давида рисует нам чаяния и настроения тех слоев, которые видят для себя спасение лишь в установлении фашистской диктатуры.
Новые публикации: |
Популярные у читателей: |
Новинки из других стран: |
![]() |
Контакты редакции |
О проекте · Новости · Реклама |
|
Либмонстр Россия ® Все права защищены.
2014-2026, LIBMONSTER.RU - составная часть международной библиотечной сети Либмонстр (открыть карту) Сохраняя наследие России |
Россия
Беларусь
Украина
Казахстан
Молдова
Таджикистан
Эстония
Россия-2
Беларусь-2
США-Великобритания
Швеция
Сербия