Курс лекций. Л. Изд-во Ленинградского университета. 1962. 235 стр. Тираж 2100. Цена 1 руб. 12 коп.

Значение рассматриваемого труда определяется не только тем, что он охватывает один из важнейших этапов в развитии русской историографии, но и его высоким научным уровнем. Перед нами не простой лекционный курс, в котором подведены итоги и дан синтез достижений исторической науки в этой области, хотя и такого рода курсы по историографии сейчас очень нужны. Работа А. Л. Шапиро представляет по своему характеру оригинальное исследование, в котором удачно сочетается глубина научного анализа с популярностью и живостью изложения.

В центре внимания автора находится развитие в эпоху империализма основных направлений русской историографии: марксистского, либерально-буржуазного и мелкобуржуазного. А. Л. Шапиро освещает процесс формирования и развития концепций, с которыми выступали крупнейшие представители этих направлений, выясняет, что нового вносили они в решение тех или иных вопросов и в чем они остались на позициях своих предшественников. При этом А. Л. Шапиро успешно преодолел один из типичнейших недостатков нашей учебной литературы, заключающийся в том, что в ней очень часто фактический материал играет лишь роль иллюстрации к выводам автора.

В работе конкретно и убедительно раскрыта зависимость исторических воззрений и концепций отдельных историков от их классовых позиций и общественно-политических взглядов. Автор хорошо показал, что вклад тех или иных исследователей в историческую науку определялся тем, в какой мере интересы классов, с позиций которых они выступали, соответствовали объективному ходу общественного развития. В книге подчеркивается качественное отличие марксистско-ленинской историографии, неразрывно сочетающей непримиримую партийность с научной объективностью, от буржуазной и мелкобуржуазной историографии. Одной из наиболее характерных черт развития исторической науки в эпоху империализма был все углубляющийся кризис либерально-буржуазной и мелкобуржуазной историографии. Анализу этого кризиса, его причин и проявлений и уделено в работе главное внимание. Основным выражением кризиса, как устанавливает А. Л. Шапиро, был отказ буржуазных историков от признания объективной закономерности общественного развития и его внутренней обусловленности; отрицание общности исторического развития России и Запада; противопоставление их друг другу; сведение движущих сил исторического развития к таким факторам, как внешние влияния, природа страны, психология и нравственность исторических деятелей и т. п.; отказ от синтеза исторического процесса и уход в частную тематику и т. д. Все это приводило к субъективизму в оценке изучаемых событий и подборе фактического материала. Ряд буржуазных ученых эпохи империализма сделал в этом отношении шаг назад даже по

сравнению с такими своими предшественниками, как С. М. Соловьев и В. О. Ключевский.

Рассматривая эти явления, автор обстоятельно показывает, во-первых, постепенное назревание кризиса и, во-вторых, что кризис не означал всеобщего упадка и попятного движения в буржуазной историографии. Указанные явления начали обнаруживаться в буржуазной историографии еще в предимпериалистический период. На рубеже XIX - XX вв. этот кризис был уже вполне отчетливым, а в период реакции, последовавшей за революцией 1905 - 1907 гг., достиг наибольшей глубины. Черты, характеризующие его, отмечает А. Л. Шапиро, проявлялись в творчестве буржуазных историков в различной степени. Если в трудах П. Н. Милюкова, А. С. Лаппо-Данилевского, П. Б. Струве упадок буржуазной историографии сказывался наиболее явственно, то в работах Н. П. Павлова-Сильванского, А. Е. Преснякова, В. И. Семевского и некоторых других он не получил столь четкого выражения. Более того, по ряду вопросов они выступали с критикой традиционных трактовок государственной школы, хотя в целом их взгляды не выходили за пределы буржуазных представлений, и закономерности исторического процесса не были ими поняты.

Кризис буржуазной историографии был лишь одной стороной развития русской историографии в эпоху империализма. Другой явилось утверждение марксистского направления в русской историографии. В книге хорошо выявлена та огромная работа, которая была проделана В. И. Лениным по созданию марксистской концепции исторического развития России. Появление этой концепции было революционным переломом в развитии русской историографии. А. Л. Шапиро кратко, но четко характеризует сущность ленинской концепции.

Значительное место в работе занимает освещение исторических взглядов Н. А. Рожкова и М. Н. Покровского. Эти ученые поняли, что дальнейшее развитие исторической науки может иметь место лишь на основе марксистской теории. Они первыми среди русских историков-профессионалов попытались применить эту теорию к объяснению исторических фактов. Но Н. А. Рожков не сумел при этом подняться выше эклектического соединения отдельных положений марксизма с буржуазными концепциями. В своей основе его представления так и остались буржуазными. Значительно большего удалось добиться М. Н, Покровскому. Он подверг резкой критике многие построения буржуазной историографии и по ряду вопросов сумел занять правильные позиции. Однако и ему не удалось последовательно, марксистски объяснить историческое развитие России. Он не понял главного в историческом материализме - учения об общественно-экономических формациях.

Таким образом, А. Л. Шапиро ставит и, как нам представляется, в основном правильно и творчески решает ряд важных вопросов; его книга будет широко использоваться не только в учебной, но и в исследовательской работе. Однако в ней имеются и слабые места. Минусом, например, является то, что в книге нет общей характеристики основных особенностей развития исторической науки в связи с ходом классовой и общественно-политической борьбы в России. Этот недостаток был бы устранен, если бы автор написал специальное введение, в котором было бы указано, что наиболее яркой чертой в развитии русской историографии эпохи империализма являлась борьба между либерально-буржуазным и марксистским направлениями. Здесь же нужно было бы обратить внимание и на то, что для данного периода были характерны непрекращающиеся попытки исказить марксизм, прикрываясь его знаменем, перешедшие в годы реакции в открытую, непримиримую войну. Это отчетливо проявилось и в историографии. Наличие такого введения придало бы книге большую цельность и стройность.

При характеристике либерально-буржуазного и мелкобуржуазного направлений А. Л. Шапиро следовало бы четко сказать о том, что каждое из них отнюдь не представляло собой чего-то абсолютно единого. В них были свои внутренние течения, между которыми имелись порою значительные различия. Так, в буржуазной историографии выделилось и стало ведущим консервативное течение. Его особенность заключалась в том, что именно в нем наиболее отчетливо и глубоко проявился кризис буржуазной историографии. Это течение в эпоху империализма слилось с дворянской историографией и фактически составляло с ним одно реакционно-консервативное, охранительно-монархическое течение. Ему в определенной мере противостояло умеренно-радикальное течение, представленное такими учеными, как Н. П. Павлов-Сильванский, А. Е. Пресняков, М. В. Довнар-Запольский и другие. Но и этим исто-

рикам в целом не удалось существенно двинуть вперед науку. Сделать это можно было лишь с позиций марксизма. Это начинали понимать и отдельные историки-профессионалы. Пример тому - М. Н. Покровский. Аналогичные тенденции имели место и в развитии мелкобуржуазной историографии. Меньшевистские историки, явно скатывавшиеся на позиции либерально-буржуазной историографии, В. И. Семевский с его сочувствием к судьбам крестьянства, Н. А. Рожков с его, хотя и безуспешными, попытками стать на позиции марксизма - несомненное свидетельство наличия различных течений в мелкобуржуазной историографии.

В книге выявлены различия во взглядах и концепциях историков либерально-буржуазного и мелкобуржуазного направлений. Однако от четких обобщающих выводов автор воздерживается, хотя они необходимы для более глубокого понимания того, почему после Октябрьской революции либерально-буржуазные и мелкобуржуазные историки пошли разными путями.

Нам представляется, что в работе мало внимания уделено характеристике философских основ, социологических воззрений либерально-буржуазных и мелкобуржуазных историков, исходя из которых они строили свои концепции. Специальной лекции о теоретических основах дворянской и буржуазной историографии и кратких замечаний и справок, которые даются по этим вопросам в ходе изложения, явно недостаточно. Например, в книге много раз говорится о позитивизме, неокантианстве, эмпириокритицизме, экономическом материализме, но четкой и развернутой характеристики присущих этим теориям социологических концепций нет. Между тем речь идет о методологии буржуазной историографии, то есть именно о той области, в которой прежде всего проявился кризис. Так, рассматривая позитивизм (стр. 10 - 12), А. Л. Шапиро, в сущности, ограничивается замечанием о том, что позитивизм считал непознаваемой сущность исторических явлений и процессов, что ему был присущ агностицизм. Но ведь позитивисты не просто отрицали возможность познания закономерностей общественного развития. Они подводили под это отрицание "теоретическую" основу. И надо было раскрыть ее суть и показать ее несостоятельность. В лекции о П. Н. Милюкове, одном из наиболее ревностных сторонников позитивизма, характеристика его социологических воззрений ограничивается кратким замечанием относительно того, что он отрицал категорию причинности, был противником монистического взгляда на историю и выступал поборником теории факторов. Несостоятельность теоретического обоснования этих позиций Милюкова в книге не показана. Возьмем другой пример. Хорошо известно, что А. С. Лаппо-Данилевский специально занимался вопросами методологии истории и был одним из проповедников неокантианства. Между тем А. Л. Шапиро не только не разбирает критически, но даже не упоминает его работу "Методология истории", являющуюся ярким выражением идейно-методологического кризиса буржуазной историографии. Беглые замечания автора о социологических воззрениях А. С. Лаппо-Данилевского (стр. 130 - 131) мало что дают читателю.

В лекции о Г. В. Плеханове очень хорошо показаны и сильные и ошибочные стороны его трактовки русского исторического процесса, но почти ничего не говорится о его ошибках в понимании теории исторического материализма. Так, не отмечена присущая Г. В. Плеханову на всех этапах его деятельности недооценка роли производственных отношений и переоценка влияния географического фактора.

Наконец, о структуре работы. Она в целом логична и не вызывает принципиальных возражений. Но все же думается, что историческую концепцию В. И. Ленина следовало охарактеризовать в начале книги. Верно, конечно, замечание автора, что оценить ленинскую концепцию в полной мере можно лишь в том случае, когда читатель будет видеть, каким концепциям она противостояла (стр. 4). Но ведь справедливо и то, что возникновение ленинской концепции было революционным переломом в развитии русской историографии в эпоху империализма и что именно утверждение в русской историографии марксистско-ленинского направления было важнейшим фактором, повлиявшим на развитие либерально-буржуазной и мелкобуржуазной историографии и обнаружившим идейно-методологический кризис буржуазной исторической науки. Целесообразно было бы также дополнить характеристику источниковедения освещением развития других вспомогательных исторических дисциплин и условий развития исторической науки и предпослать ее анализу буржуазной историографии.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - И. Д. КОВАЛЬЧЕНКО:

Комментарии: