СПб. "Дмитрий Булавин". 2002. 190 с.

Судя по содержанию статей, вошедших в рецензируемый сборник, доктор исторических наук Б. Т. Литвак поставил перед собой задачу - ознакомить зарубежную научную общественность с развитием исторической мысли в нашем Отечестве на исходе XX века, высказать свое мнение по ряду актуальных проблем историографии и источниковедения. Автор утверждает, что стремится выяснить сдвиги в методологических аспектах истории как науки, показать значение расширения источниковой базы для новых исследований.

Книга открывается тремя небольшими очерками: "Кто мы: плутархи или архиплуты?" (это саркастическая шутка Л. Д. Троцкого из книги "Сталинская школа фальсификации"), "Что же дальше?" и "Моя мечта". Далее идут 27 рецензий, опубликованных в 1980-х - 1990-х годах в американском "Новом журнале" и в "Вопросах истории". Выбор определялся, как представляется, двумя обстоятельствами: их значимостью в формировании новых подходов и решений актуальных проблем истории Отечества, а также научными интересами самого Литвака - источниковеда, археографа и исследователя крестьянского движения в России в XVIII-XIX веках.

Во вводных очерках одним из первых обсуждается вопрос: "Что такое история?", в чем ее значение для развития обществоведения, а также каково ее влияние на политику правящей партии и государства. Литвак вспоминает о дискуссиях в среде ведущих историков 1920-х годов по поводу высказывания М. Н. Покровского, якобы сказавшего, что "история - политика, обращенная в прошлое", "история есть самая политическая из всех существующих наук, история - это политика прошлого, без которой нельзя понять политику настоящего" ¹ . Многие историки, пишет Литвак, пытались найти у Покровского и раскрыть эти мысли. М. П. Ким утверждал, что такой формулировки-постулата в трудах Покровского не существует и, следовательно, найти ее нельзя. Однако Е. А. Луцкий все же нашел искомую формулу, относившуюся к дореволюционной историографии. Вот она: "История, писавшаяся этими господами, ничего иного, кроме политики, опрокинутой в прошлое, не представляет" ² . По мнению автора, формула Покровского зеркально отражала мысль В. О. Ключевского о том, что "политика должна быть не более и не менее как прикладной историей" (с. 6). Представляется, что идеи и Ключевского, и Покровского весьма спорны, поскольку политика всегда была объектом изучения и в прошлом, и в настоящем. Более того, формула Покровского отражала политическую ангажированность исследований, под нее подстраивались многие советские (да и не только советские!), но подстраиваются и некоторые современные историки.

Другой важный исторический аспект, затронутый Литваком, это вопрос об историческом сознании и исторической памяти народа. Автор сузил рассмотрение их рамок до отдельных событий из истории России. В связи с этим он считает, что низкий уровень исторического мышления, явился следствием так называемой "foks history" (поделки на исторические темы, скандально известные исследования группы А. Г. Фоменко) (с. 7). Однако значительная часть историков стремилась (и стремится) искать историческую истину. Достаточно назвать многотомное исследование - "Политические партии России. Документальное наследие", осуществленное под руководством В. В. Шелохаева и ряда историков, как и другие монографии, статьи в исторических журналах.

Литвак пишет о необходимости анализа альтернативных ситуаций и учета человеческого фактора. Он обратил внимание на книги Д. А. Волкогонова "Ленин" и "Троцкий", точнее на рецензию Н. И. Дедкова на эти работы, отметившего небрежное отношение автора к источникам. В свое время Дедков писал, что "не историческая правда интересует Волкогонова, а то, что можно назвать "жареными фактами", интересными для обывателя (с. 16 - 17). Литвак со своей стороны подчеркивает необходимость изучения литературного наследия Троцкого, особо отметив такие жанры, как исторические портреты и биографии. Представляется, что историческая наука на современном этапе созрела, чтобы дать научный анализ трудов Троцкого и ряда других соратников Ленина. Большое внимание Литвак уделил истории НЭПа, прежде всего, крестьянской составляющей этой политики.

Он так оценивает "Краткий курс истории ВКП(б)": "Схема и упрощение - вот его характерная черта, как впрочем и вся сталинская публицистика... Историкам потребовались многие годы усилий, чтобы преодолеть тлетворное влияние "Краткого курса"..., родимые пятна которого, даже после потрясений начала 1990-х годов, не так уж редко проступают в современных трудах" (с. 30).

Автор обратил внимание и на появившееся еще в 1970-е - 1980-е годы движение в исторической науке, обозначенное им как "неофициальная или антиофициальная историческая наука". В связи с этим он упоминает "поразительно искреннюю книгу" М. Я. Гефтера "Из тех

стр. 162

или этих лет" (М. 1991), в которой собраны важнейшие "письма-документы", свидетельствующие о яростной борьбе историка за свободу исторического творчества. Выделяется очерк "Прощальная запись", который открывается письмом директору Института всеобщей истории АН СССР Е. М. Жукову.

В разделе "Что же дальше?" Литвак попытался раскрыть коллективные попытки современных историков показать или хотя бы наметить концепцию исторического процесса - "от Рюрика до Ельцина". Автор ссылается не только на ряд книг - "Политическая история России - СССР - Российской Федерации" (М. 1996), двухтомник "Политическая история России" (М. 1998), произведение акад. Л. В. Милова "Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса" (М. 1988), работы по аграрному вопросу В. П. Данилова.

Сама же концепция исторического процесса изложена Литваком довольно схематично и к тому же фрагментарно, что видно, например, из попытки автора рассмотреть вопрос об альтернативных путях развития России. Эту проблему он пытается рассмотреть на материалах, относящихся к истории крестьянского вопроса. Вслед за В. Даниловым и Т. Шаниным он считает, что в России в начале XX в. произошла не пролетарская, а крестьянская революция и "крестьянофил" Ленин провозгласил НЭП. Сталинская "революция сверху", может быть интерпретирована "как реванш фанатиков диктатуры пролетариата" (с. 73).

Большое внимание Литвак обращает на субъективный фактор в изучении истории России. Портрет "субъекта историографии" изложен на основе анализа библиографического словаря "Историки России. Кто есть кто в изучении отечественной истории", составленного Чернобаевым (второе издание, 2001 г.). Из учтенных в словаре историков специалистов по истории Отечества до XX в. оказалось 34%, по истории XX в., - 52,8%, КПСС -13% (с. 43). Автор провел большую работу по анализу, как он выразился, "статистической характеристики историков России". В предисловии А. А. Чернобаев отметил, что в "Словаре" не представлены историки, проживающие в бывших республиках СССР, но занимающиеся проблемами истории России, поэтому его "Словарь" не дает полного представления о процессе изучения истории российской науки. Как бы не замечая, Литвак с преувеличенным вниманием подошел к двум категориям историков - аграриям и источниковедам, в ущерб, скажем, ученым, исследующим национальный вопрос.

Мечта Литвака выражена в следующих словах: "Расцвет нашего ремесла возможен при единстве методологии, не исключающем проявлений индивидуальности историка, и плюрализма концептуальных построений и их соревнования" (с. 76).

В рецензиях, опубликованных в американском "Новом журнале", Литвак разбирал труды советских и российских историков по актуальным проблемам исторического знания. Он придерживается мнения, что рецензия, конечно - научная, является важным историографическим фактом и порою дает науке такое знание, которое не найти в иных монографиях.

Среди вошедших в сборник выделяются рецензии, анализирующие взаимоотношения К. Маркса с русскими общественными и политическими деятелями. Автор поддержал отказ современных историков от таких клише, как "Карл Маркс и революционная Россия", "Карл Маркс и русские революционные деятели", в которых Маркс выглядел Гулливером, "вокруг которого выделяются более или менее смышленые лилипуты, благоговейно внимающие его поучениям" (с. 127).

В трудах В. А. Твардовской, Б. С. Итенберга, Е. Л. Рудницкой, прорецензированных Литваком, провозглашается положение о равноправном и равноценном отношения Маркса, Энгельса и русских общественных деятелей - Герцена, Бакунина, Анненкова. Автор соглашается с утверждением, что некоторые умозаключения Маркса "еще до него высказывались русскими народовольцами, а то, что получило в дальнейшем название "марксизм" еще при жизни его создателя, подверглось вполне убедительной критике русскими оппонентами" (с. 127). Думается, однако, что данное категорическое заключение Литвака не получило достаточного обоснования. Зато с интересом воспринимается мысль, что в ожидании русской революции Маркс искал ей вождя и нашел его в лице Н. Г. Чернышевского, заметив, что "политическая смерть Чернышевского (имеется в виду ссылка Чернышевского в Вилюйск) есть потеря для ученого мира не только России, но и целой Европы" (с. 132 - 133).

Литвак с интересом пишет о том, как Рудницкая собирала по разным российским изданиям статьи историка и писателя Н. Эйдельмана, которому принадлежала особая роль в герценоведении. Она прокомментировала 14 очерков Эйдельмана и показала историю складывания корреспондентской сети Герцена в России и борьбу различных политических группировок вокруг Герцена (с. 161 - 164).

Отдельные рецензии Литвака посвящены разоблачению попыток фальсификации истории России. Говоря о книге члена-корреспондента РАН В. П. Козлова "Обманутая, но торжествую-

стр. 163

щая Клио. Подлоги письменных источников по российской истории в XX веке" (М. 2001), Литвак подчеркнул, что этот автор разработал новую технологию раскрытия подлогов новейшего времени и является в этом деле первопроходцем, поскольку в историографическом плане история фальсификаций русских письменных источников в XX в. разработана пока слабо. Литвак выделяет точные характеристики, данные Козловым попыткам фальсификаций В. А. Анучкиным страниц биографий Ленина и Горького. Автор рецензии коснулся и проблемы "Сталин - провокатор царской охранки". Козлов дал обзор литературы на эту тему до 1937 года. Большую роль в решении этого вопроса в последнее время сыграла З. И. Перегудова. Однако до сих пор этот вопрос носит дискуссионный характер. Нужен поиск дополнительных источников, чтобы поставить точку в этой дискуссии. Во всяком случае, по мнению Литвака, работа Козлова представляет новые "направления в источниковедении и археографии" (с. 179).

Примечания

1. Историк-марксист. 1929. Т. 14, с. 11.

2. Вестник Коммунистической академии. N XXVI/2. 1928, с. 5 - 6.

Постоянный адрес данной публикации: