М. Соцэкгиз. 1962. 603 стр. Тираж 8000. Цена 1 руб.

В последние годы советские историки уделяют большое внимание вопросам источниковедения. В исторических журналах опубликовано довольно много серьезных статей и по источниковедению истории СССР периода империализма. Но не было пока еще издано ни одной сводной работы по этому важному и, надо сказать, весьма сложному разделу. Рецензируемая книга¹ - первая попытка восполнить данный пробел.

Книга издана в качестве учебного пособия. Она состоит из краткого введения и девяти разделов. Первый из них ("Общие принципы классификации, научного анализа, отбора и синтеза исторических источников периода империализма") носит методологический характер; во втором говорится о постановке архивного дела в СССР; остальные посвящены различным видам источников. Обзор источников по их видам нам кажется более удобным, чем обзор по периодам исторического развития страны или по отдельным темам.

Во введении в основном трактуются задачи, поставленные XX, XXI и XXII съездами КПСС перед исторической наукой, что очень важно при изучении источниковедения. И автор, на наш взгляд, правильно и достаточно развернуто показывает эти задачи. Укажем также на некоторые конкретные вопросы, по которым читатель найдет в пособии неплохо составленную сводку сведений, необходимых студентам исторических факультетов. Это прежде всего вопросы, касающиеся постановки архивного дела в царской России и в СССР, сети центральных и местных государственных архивов СССР, состава Государственного архивного фонда; столь же существенны основные сведения о деятельности Института марксизма-ленинизма при ЦК КПСС, о подготовке к печати и об издании трудов В. И. Ленина, материалов партийных съездов и конференций, а также других партийных документов. Удачно отобраны главнейшие факты, относящиеся к истории большевистской печати (газеты, журналы). Не ограничиваясь указаниями на особое значение историко-партийных источников, даваемыми в процессе обзора отдельных видов такого рода источников, В. И. Стрельский выделил специальный параграф - "Значение творческого изучения произведений классиков марксизма-ленинизма и материалов партии в преодолении начетничества и догматизма". Это, несомненно, надо отнести к числу достоинств книги, предназначенной служить учебным пособием для студентов. Автор собрал важные ленинские высказывания об исторических источниках, привел много поучительных примеров того, как В. И. Ленин пользовался разнообразными источниками - статистическими, законодательными, периодической печатью. Эти страницы представляются наиболее ценными в книге. Могут принести пользу студентам и некоторые конкретные рекомендации, например, об использовании документальных материалов архивных фондов правлений предприятий наряду с заводскими фондами при изучении истории фабрик и заводов (стр. 192). В ряде случаев автор дает развернутые, интересно составленные характеристики конкретных источников. Таковы, например, характеристики стенографических отчетов Государственной думы (стр. 213 - 217) или разбор некоторых источников личного происхождения (мемуаров, дневников, писем).

Однако в книге имеются и серьезные недостатки. Изложив правильно те или иные методологические положения, сам автор в ряде случаев применяет их неудачно. Принципиальное значение имеет вопрос об иллюстративном методе исследования. Речь о нем идет во введении и в параграфе "Отбор документов". Начинает автор с утверждения, что буржуазный историк "обычно подчинял документальный источник избранной им схеме исследования" (стр. 74), а кончает критикой некоторых наших историков за то, что они "проиллюстрировали" не "все тезисы" (стр. 79). Советский студент хорошо знает, что буржуазные схемы исторического развития ложны, а тезисы, о которых

¹ Данная рецензия 10 июня 1963 г. была обсуждена на специальном совещании в редакции. В обсуждении приняли участие В. П. Данилов, С. С. Дмитриев, М. Н. Черноморский, П. В. Волобуев, Д. А. Коваленко, И. А. Миронова, Д. К. Шелестов, П. И. Якир, М. К. Макаров, представители издательства Л. К. Шкаренков, Л. Д. Петров, а также автор рецензии. Настоящий ее вариант представлен автором с учетом прений. (Ред.)

здесь идет речь, научно обоснованны, правильны; но он не найдет в книге указаний на методологическое различие между следованием историка за готовой схемой и иллюстрированием положений, заранее уже высказанных в тезисах.

В разделе "Периодическая печать" приводятся ленинские слова о том, что в России "рабочая демократия вполне отмежевалась и от либерализма и от буржуазной демократии (трудовичества)" (стр. 439). Ниже говорится о ленинском указании, что с момента возникновения массового рабочего движения сразу же появилось разделение на марксистское и оппортунистическое направления и соответственно "те же два основных направления" в рабочей печати (стр. 442). Наметив ясный путь анализа печати, сам автор, однако, именует всю небольшевистскую печать "буржуазной", а "отличительные черты буржуазной печати" иллюстрирует черносотенными газетами "Церковность" и "Московские ведомости", журналом эсеровского толка "Свобода" и "Брачной газетой" (стр. 445- 448).

Автор то и дело отождествляет буржуазные источники с правительственными. "Правительственный вестник" он считает просто буржуазной газетой (стр. 218), правительственную статистику называет буржуазной (стр. 274, 280, 288, 294 и др.), а фабрично-заводская статистика именуется "правительственной" (стр. 306 - 307), хотя именно она была наиболее буржуазной, так как первичные сведения представлялись фабрикантами. Сами наименования параграфов ("Фальсификация действительности буржуазной статистикой" и "Научные методы исчисления по материалам буржуазной статистики") свидетельствуют о том, что автор все тогдашние основные статистические источники считает буржуазными. Именно в этих параграфах подробнее всего говорится о конкретных источниках, в частности о материалах переписи 1897 года. Здесь автор не отметил самого существенного - того, что сословные и религиозные группировки оттеснили в ней группировки социальные. Но он считает, что в демографии царского времени "большое внимание уделялось" составу населения "по классам" (стр. 268). Аналогичная ошибка допускается при оценке документов делопроизводственного характера. Автор, например, пишет о "делопроизводственных материалах буржуазных учреждений, особенно судебно-следственных" (стр. 189). Подводя итоги анализу царского законодательства, он предостерегает: "Историк может быть подкуплен фарисейской фразеологией буржуазных законов" (стр. 372). Утверждение, что небезызвестное дело Бейлиса "разоблачило буржуазный суд" (стр. 51), противоречит здесь же приведенной ленинской оценке значения этого провокационного процесса: он разоблачил не буржуазный суд, а закулисную правительственную "механику".

Склонность к подобной модернизации проявляется не только в расширительном толковании понятия "буржуазный". В наше время вполне уместно говорить, что цель буржуазной печати - "всеми средствами утверждать и поддерживать веру в незыблемость капиталистического строя и буржуазной демократии вообще" (стр. 445). Но как можно эту характеристику безоговорочно переносить на печать дореволюционной России? В наше время партия ведет борьбу с чуждыми советскому обществу западными влияниями в области искусства, литературы, быта. А В. И. Стрельский утверждает, что и в дореволюционное время преклонение "перед иноземцами" было характерно для "царских властей, русских реакционных ученых" (стр. 188), хотя в действительности им скорее был свойствен "квасной патриотизм". Автор пишет, что "определенные социальные группы и классы" сделали журнал "Северные записки" "одним из важных центров космополитизма" (стр. 458). Этот термин теперь справедливо употребляется в резко отрицательном смысле, а В. И. Стрельский применяет его в том же смысле для оценки дореволюционных общественных явлений, хотя выражение "космополитизм" употреблялось тогда как противопоставление реакционному национализму.

Даже от библиографа требуется знакомство с книгой de visu, а В. И. Стрельский, видимо, считает, что к источниковеду это относится не всегда. Он пишет: "В издании "Русской исторической библиотеки" (издательство "Донская речь") с 80-х годов XIX в. и в начале XX в. печатались ежегодные "Обзоры важнейших дознаний, производившихся в жандармских управлениях". Обзоры составлялись жандармским управлением и давали сводку официальных правительственных сведений о революционном движении в России и по городам" (стр. 219 - 220). В действительности "Русская историческая библиотека" выходила в 1872 - 1927 гг. и печатала памятники XVII в., а издавалась Археографической

комиссией. Издательство же "Донская речь" существовало с 1904 по 1907 г. и принадлежало Н. Е. Паромонову. Ему удалось раздобыть два секретных жандармских обзора, и он опубликовал их отдельными книжками, снабдив одну из них заголовком "Русская историческая библиотека N20". Маскировка действовала недолго, и обе книги были конфискованы.

В. И. Стрельский пишет: ""Обзоры", конечно, короче, чем сохранившиеся в архивах оригиналы составленных жандармами материалов по дознаниям. Это обстоятельство отмечено, в частности, в предисловии к "Обзору..." за 1901 год". Прежде чем отправиться в архив за более полным оригиналом, заглянем в предисловие. Оказывается, оно написано не составителем обзора, а редакцией "Библиотеки". Там сказано: "Составители "Обзоров" нередко вносят почему-то в них сведения вроде того, что такой-то находился "в сожительстве" с такою-то и т. п. вещи. Все это нами выброшено". Ради восполнения таких пропусков в архив можно и не ходить.

Приведем еще несколько примеров, показывающих, к чему приводят попытки анализа источников без достаточного знакомства с ними. Среди "официальных отчетов о судах" назван "Гомельский процесс. Подробный отчет, составленный Б. А. Кревером по протоколам защитников и отчетам, печатавшимся..." (далее перечисляются наименования ряда журналов и газет). Однако после слова "отчет" В. И. Стрельский поставил точку, а все последующее в заглавии выбросил. Такая же операция проделана с заглавием книги "Клейнершехет И. С. Дело об октябрьском погроме в Симферополе. Судебный отчет". Фамилия автора здесь тоже выброшена (стр. 219). Вероятно, Кревер и Клейнершехет не предвидели, что их книги будут причислены к официальным изданиям. "Дело о Выборгском воззвании в правительствующем сенате" якобы "содержится" в стенографическом отчете заседания судебной палаты по тому же делу (стр. 219). Но в сенате дело рассматривалось особо, в кассационном порядке, и материалы этого рассмотрения не могли попасть в стенограмму заседания судебной палаты, где дело слушалось по первой инстанции. "Судебные уставы 20 ноября 1864 г. за пятьдесят лет" помещены в разделе "Ведомственные своды законодательного материала" (стр. 334). Но там нет никакого "законодательного материала". Это история судебных установлений.

Бесцензурное издание с предисловием Л. Мартова ("Революционное движение... в докладах министра Муравьева") попало в число публикаций, подготовленных "по заданиям соответствующих (? - А. Г.) органов, ведомств или обществ" (стр. 202). Упоминание о предисловии отсутствует, а перечень приложений, помещенный на обложке, приводится как содержание книги (фактически оно совсем иное). Издание "Финляндская окраина России" причислено к официальным, и сказано, что оно предпринято для "сглаживания остроты отношений царизма с Финляндией", вызванной тем, что царь двукратно (в 1899 и 1901 гг.) вероломно отказался принять петицию от Финляндии (стр. 202 - 203). В действительности - это неофициальное издание, предпринятое не для "сглаживания остроты отношений", а для усиления русификации Финляндии. Следствием событий 1899 и 1901 гг. издание быть не могло, так как вышло в свет за несколько лет до них. В перечне документальных материалов, "входивших, как правило, в состав судебного дела", названо "клятвенное обещание" (стр. 184). Такого термина судебные уставы не применяют. Существовала "присяга" и (крайне редко) "торжественное обещание". К тому же приведение к присяге не сопровождалось составлением особых документов. Точно установленный законом и неизменный текст присяги оглашался священнослужителем или председательствующим в судебном заседании. На стр. 213 упоминаются издания министерства здравоохранения; такого министерства не существовало.

В книге много неряшливых формулировок. Так, археографические понятия "пропуск" и "извлечение" употребляются как синонимы (стр. 80), хотя в первом случае имеется в виду, что документ печатается без какой-то его части, а во втором - лишь часть документа без целого. Говоря о распространении большевистской газеты "Новая жизнь", В. И. Стрельский пишет: "Не зная подписной цены, многие посылали сотни рублей с просьбой высылать газету" (стр. 477). Автор должен был критически отнестись к такого рода свидетельству, даже если оно встретилось ему, скажем, в воспоминаниях. Ведь сотня рублей составляла в то время примерно пятимесячный заработок рабочего. О журнале "Каторга и ссылка" в книге сказано, что в нем публиковались статьи "по истории рабочего движения, труда и быта российского пролетариата до револю-

ции" и "ряд ценных мемуарных материалов, принадлежащих перу большевиков" (стр. 252). В действительности же основное содержание журнала довольно точно определено его заглавием, а среди авторов преобладали бывшие народники и эсеры.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. И. ГУКОВСКИЙ:

Комментарии: