Великие государственные деятели России. М. "Гуманитарный издательский центр ВЛАДОС". 1996. 463 с.

Книга состоит из 20 очерков, посвященных государственным деятелям нашего отечества, оставившим заметный след в его истории, отразившим, по словам автора предисловия В. Л. Матросова, "основные тенденции становления и развития российской государственности первого тысячелетия ее существования (IX-XIX вв.) " (с.3).

Очерки, написанные разными авторами, представляют попытку по-новому подойти к оценке ряда деятелей отечественной истории. Авторы не делят своих героев на "хороших" и "плохих", не очерняют, но и не приукрашивают их, стараются придерживаться исторической правды, объяснить поступки своих героев, показать их мировоззрение, раскрыть внутренний мир.

В очерке о киевском князе Владимире Святославиче (автор А. Г. Кузьмин) описывается период, предшествовавший этому правлению, рассматриваются главные деяния князя - объединение государства и крещение Руси. При этом автор касается не раскрытых еще вопросов этой темы, указывает на разночтения в летописях.

Следующий очерк того же автора посвящен Ярославу Мудрому. В нем уточняется ряд спорных вопросов этого периода в истории Киевской Руси. Так, в исторической литературе с именем Ярослава связывают основную часть свода узаконений, известного под названием "Русской правды", и на этом основании часто делают выводы о характере социально-экономических отношений на Руси в целом. "На самом деле, - отмечает Кузьмин, - в 1016 г. "Правда", данная новгородцам, регулировала лишь отношения между горожанами и наемниками" (с. 28). По мнению автора, завершение строительства церкви св. Софии, датируемой в летописи 1037 г., следует отнести к более раннему периоду. К сожалений, автор не указывает источник, содержащий соответствующие данные. Вопрос этот довольно существен в связи с проблемой, когда "проявилась ориентация Ярослава на Константинополь" (с. 29). Владимир Мономах предстает в очерке Кузьмина как главный герой книжной, летописной традиции: "идеальный правитель" (с. 40), "символ величия Руси и ее единства" (с. 52).

Повествуя о жизни и деятельности Александра Невского, Кузьмин уделил основное внимание не знаменитой битве на Чудском озере, хотя и предложил ряд уточнений (с. 61-62), а дипломатическому искусству великого князя.

Великий князь Дмитрий Донской- герой очерка А. Е. Петрова. Куликовскую битву он называет "своеобразным символом "новой эпохи" в русской истории". Но для того чтобы разобраться в событиях конца XIV в., считает автор, необходимо не только понять истоки и значение победы на Куликовском поле, "но и осознать причины страшного разгрома Москвы в 1382 г. Тохтамышем". "Возвышение Москвы" с начала XIV в. - факт хрестоматийный. Но, по мнению автора, "менее осмыслен другой факт - внутренняя консолидация "великих княжений" (Москва, Тверь, Нижний Новгород, Рязань), ...материального и, особенно, духовного подъема всех русских земель, начавшегося с преодоления чувств подавленности и отчаяния" (с. 78).

Автор подчеркивает, что все политические действия князя Дмитрия, договоры и завещание проникнуты политическим провидением. "Почти

стр. 165

все политическое завещание Дмитрия Ивановича, - отмечает автор, - рассчитано на перспективу. В нем в форме юридических установлений даны готовые решения конкретных политических проблем, которые еще только возникнут спустя годы. Забота Дмитрия о том, что будет после него, выделяет его духовную грамоту из всех других завещаний московских князей" (с. 100-101).

Ю. Г. Алексеев рисует Ивана III не только как выдающегося государственного деятеля, незаурядного дипломата. "Перед нами впервые - не князь-воин, а князь- главнокомандующий... Он руководит не боем, не походом. Он руководит войной" (с. 109). "Обновленная, возрожденная Россия входит в Европу как равноправный, могучий член европейского мира" (с. 124),- подводит итог княжения Ивана III автор.

В очерке Кузьмина о сподвижниках Ивана IV- руководителях Избранной рады А. Ф. Адашеве и Сильвестре, рельефно представлена целая эпоха в истории России. Показано становление их как государственных деятелей, сближение с молодым царем, совместная деятельность на благо отечества. С опалой Адашева и Сильвестра, указывает автор, "закончился один из самых созидательных периодов в русской истории, - начинался один из самых разрушительных" (с. 145).

Патриарху Филарету - отцу первого царя из династии Романовых Михаила, фактическому правителю России посвящен очерк В. В. Маландина. Автор, в отличие от других исследователей, характеризует своего героя как ловкого и беспринципного политика. "Со времени избрания Бориса Годунова, - пишет автор, - будущий патриарх Филарет всегда был в оппозиции к "законной власти" и поддерживал все силы, противостоящие ей. На протяжении двадцати лет Романовы боролись за царскую власть, опираясь на дворянство, используя казаков и польских ставленников. "Ключевой фигурой в этой борьбе был именно Филарет Никитич, делавший все возможное, чтобы устранить всех сколько-нибудь серьезных соперников и претендентов и посадить на царский трон своего сына Михаила. Только после 1613 г., когда личные интересы Филарета Никитича совпадали с государственными, можно говорить о нем как о защитнике независимости и православной веры" (с. 156-157). Приведя к власти в 1613 г. Михаила, а с 1619 г. фактически руководя государством, Филарет вел курс на "свертывание деятельности Земских соборов", что было "первым шагом на пути к абсолютной монархии. Именно при патриархе Филарете, - справедливо заключает Маландин, - в послесмутный период были объективно заложены основы развития русского государства в течение всего XVII в." (с. 172).

Алексей Михайлович и его "собинный" друг патриарх Никон - герои очерка В. И. Вышегородцева. Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович, пишет он, "соединяли в своем лице высшие полномочия и возглавляли деятельность духовных и светских реформаторов, объединенных первоначально общей идеей "блага" для России, но расходившихся в определении содержания и методов реализации преобразований. Выявлению направлений реформирования русского общества в середине XVII столетия при участии этих личностей посвящается данный очерк" (с. 176). Автор убедительно показал, что правление Алексея Михайловича, особенно в годы тесного сотрудничества с патриархом Никоном, подготовило благодатную почву для петровских реформ.

В очерке о родоначальнике российской исторической науки В. Н. Татищеве Кузьмин осветил разнообразные научные интересы своего героя, сформировавшиеся в связи с его государственной деятельностью и под влиянием преобразований Петра Великого. Автор согласен с Д. А. Корсаковым, который "не преувеличивал, давая оценку деятельности Татищева: "Наряду с Петром Великим и Ломоносовым он являлся в числе первоначальных зодчих русской науки" (с. 265-266).

Р. М. Введенский в очерке о Екатерине II, постарался раскрыть внутренний мир этой многосложной и противоречивой личности, объяснить, чем были вызваны те или иные ее действия. Следующий очерк этого же автора посвящен Павлу I, "этому Гамлету на российском троне" (с. 283). Отнюдь не приукрашивая своего героя, Введенский сумел непредвзято и объективно нарисовать его портрет.

В. А. Корнилова рассказывает о жизни, деятельности, мировоззрении М. М. Сперанского. По мнению автора, взгляды Сперанского на общественное устройство России имеют "ярко выраженную буржуазную направленность и опираются на две фундаментальные идеи - собственности и свободы". Но в то же время Сперанский "не выступает за полный слом старых государственных форм. Он надеется примирить старые государственные институты, включая и монархию, с новыми правовыми основами" (с. 319-320).

В очерке Т. А. Назаровой речь идет об авторе проекта "Великой реформы", освободившей крестьян от крепостной зависимости, ведущей фигуре в славянофильстве- Ю. Ф. Самарине. Автору удалось убедительно и ярко осветить его жизнь и общественную деятельность, рассказать о его участии в подготовке крестьянской реформы, решении земского вопроса и других задач, связанных с реализацией огромного духовного и экономического потенциала России (с.347).

Очерк Ю. П. Кардашева посвящен отцу военных реформ 1860-1870-х годов Д. А. Милютину. Автор выделяет главное дело всей его жизни - введение в 1874 г. всесословной воинской повинности. Милютинские реформы способствовали становлению современной массовой армии, будущим победам в русско- турецкой войне 1877-1878 гг., "оказали влияние ...на жизнь всей страны. Они ускори-

стр. 166

ли ломку сословного строя царской России, способствовали развитию сети железных дорог, льготы по службе являлись дополнительным стимулом для распространения народного образования" (с. 364).

Автор очерка об Александре II Л. М. Ляшенко избрал предметом исследования весьма противоречивую и сложную фигуру. Автор пытается разобраться в причинах и последствиях деятельности царя-реформатора, стремится ответить на вопрос "что произошло в России в 1860-1880 гг. и какова в этом происшедшем роль Александра II?", он высказывает следующие соображения: "политической жизни России в эти годы катастрофически не хватало политичности... Александр II с реформаторами конца 50- начала 60-х годов вновь опередил дворянство, но очень скоро самодержавие, захлестнутое бюрократией, упустило свой шанс продлить право на существование. Разочарование и затруднения выбили императора из колеи, - вернули в колею, слишком хорошо известную и потому накатанную до состояния опасного скольжения. ...Привычный взгляд на Александра II как правителя, последовательно эволюционизировавшего слева направо и 1 марта 1881 г. поплатившегося за это, неточен, так как он не охватывает всех известных фактов. К 1880-1881 гг., например, он отошел от собственных позиций 1866- 1878 гг. ...Ему от многого пришлось отказаться, пересмотреть устоявшиеся позиции. Жизнь менялась, и он частью стремился, частью вынужден был идти ей навстречу, хотя делал это не всегда уверенно" (с. 390-391).

Брату Александра II великому князю Константину Николаевичу посвящен очерк В. Г. Тюкавкина и В. Е. Воронина. Подробно рассматривается деятельность Константина Николаевича на постах члена и председателя Государственного совета, председателя комитета по пересмотру морских уставов, управляющего морским министерством и других.

С. Н. Семанов в очерке об Александре III пытается развенчивать сложившиеся за столетие стереотипы об этом царе, в том числе и о шовинистических его воззрениях. Он показан не грубым и невежественным, как характеризовали его многие исследователи, а "осторожным в действиях и привязчивым к близким людям" (с. 415). Главное внимание в очерке уделено внешнеполитической деятельности Александра III и ее результатам: весь период его правления Россия жила без войн.

Не со всеми утверждениями Семанова можно согласиться. Так, он пишет, что "вплоть до развала России в 1918 г. в обширном Туркестанском крае не произошло сколько-нибудь существенных социальных конфликтов" (с. 423). Во-первых, непонятно, почему Россия развалилась в 1918 году? И, во-вторых, разве крупное восстание народов Средней Азии и Казахстана в 1916г. не является "существенным социальным конфликтом", подавленным царизмом с огромным трудом? Имеются и другие неточности. Так, время царствования Александра III обозначено датами 1881-1897 годы. Но ведь император скончался еще в 1894 году. Возраст министра иностранных дел Н. К. Гирса завышен на 10 лет.

Завершает портретную галерею российских государственных деятелей К. П. Победоносцев. С. М. Сергеев также предпринял попытку развеять представление о нем как о вдохновителе крайней реакции и мракобесия. Автор стремился показать его выдающимся государственным деятелем, а также раскрыть его человеческие качества. Победоносцев, отмечает автор, "не столь уж часто встречающийся пример государственного человека, руководствовавшегося в своей практической деятельности не сиюминутной политической конъюнктурой, а системой вполне определенных принципов, коими ни при каких обстоятельствах невозможно поступиться. Он обладал, быть может, не очень оригинальным, но собственным, незаемным, выношенным мировоззрением, в котором органично сливались его личностное ощущение жизни, учение Православной церкви и идеи многочисленных западных мыслителей" (с. 443-444). Сергеев напоминает, что в годы обер- прокурорства Победоносцев немало сделал для возрастания влияния на общество Православной церкви. Именно при нем Синод получил право решать некоторые вопросы без ведома царя, после 200-летнего перерыва возобновились соборы епископов; активизировалась миссионерская деятельность церкви; значительно увеличилось ее государственное субсидирование; была воссоздана система церковноприходских школ и многое другое.

Постоянный адрес данной публикации: