ВЕТЕРИНАРНЫЙ КОРПУС АРМИИ США

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

 из книги Сидни Гоултри, «Лошадь и война».

Забота и лечение. 

Ветеринарный корпус армии США достиг зрелости во время Первой мировой войны, получив собственную командную структуру и статус в армии.

В этом разделе мы расскажем о Ветеринарном корпусе и травмах и болезнях , от которых страдали наши животные, в том числе о ядовитом газе. Узнайте о госпиталях, где животных лечили от болезней и оперировали, а также о том, какие лекарства и расходные материалы использовали ветеринары. Кроме того, мы расскажем о том, насколько армия была не готова заботиться о своих животных, и о том, как французы в конце концов добились перемен, прекратив поставки животных, которых они согласились продать США. Узнайте также об уникальной работе гражданских гуманитарных организаций, таких как «Голубой крест» и «Красная звезда», и о том, как Первая мировая война привела к созданию крупнейшей в мире организации по защите лошадей — благотворительного фонда семьи Брук, частью которого является Brooke USA, спонсор этой страницы.

Ветеринарная служба армии во время Первой мировой войны

Первая мировая война была тяжелым испытанием для ветеринаров. Специалисты по уходу за животными, хорошо обученные методам борьбы с болезнями и травмами, столкнулись с неожиданным противником — бюрократическими процессами в армии США.

Удивительно, но к началу войны армия оказалась совершенно не готова заботиться о здоровье своего самого ценного ресурса, помимо людей, то есть животных. Прямым следствием такого пренебрежения стали огромные страдания животных и снижение боеспособности самой армии. Например, по некоторым оценкам, около 76% мулов, погибших в рядах Американских экспедиционных сил, пострадали из-за ненадлежащего ветеринарного обслуживания, а не в результате боевых ранений.²

Ветеринары практически не участвовали в планировании военных действий, поскольку представляли собой небольшую группу штабных офицеров, разбросанных по разным организациям, без каких-либо общеармейских стандартных процедур, планов или организационной структуры. Высшие эшелоны армии не уделяли должного внимания повышению эффективности ветеринарного обслуживания вплоть до конца войны. Советы и просьбы ветеринаров регулярно игнорировались до тех пор, пока летом 1918 года ветеринарный корпус не был официально признан медицинским подразделением службы.³

После войны главный ветеринар Американских экспедиционных сил подвел итог:

«Увеличение количества лошадей и мулов в армии США в 1918 году не означало, что армия сможет перевозить больше грузов во Франции, но это означало, что животные будут гибнуть, а люди и деньги будут тратиться впустую. Потребности армии никогда не были бы удовлетворены, если бы животных не возвращали в строй благодаря качественному медицинскому обслуживанию и восстановлению». Мы не могли допустить, чтобы из-за отсутствия заботы и плохого управления продолжались такие большие потери и падеж животных, и при этом армия продолжала бы существовать». ¹

Ветеринарный корпус до Первой мировой войны

Старый ветеринарный корпус, существовавший в начале войны, состоял из двух офицеров на каждый конный полк и 17 офицеров, которые занимались инспекцией животных и мяса. Ветеринары всегда назначались в различные подразделения по отдельности, поэтому во всей армии было мало стандартизированных процедур. У ветеринаров не было собственной командной структуры, возможности продвигаться по карьерной лестнице, устанавливать собственные стандарты или претендовать на собственный бюджет или ресурсы.

По большей части — и это стало очень важным во Франции — они были хорошо подготовлены как специалисты, но плохо понимали, какое место они занимают в армии в целом. Поэтому они часто испытывали разочарование, когда их просьбы о ресурсах, лекарствах или изменениях в уходе оставались без ответа.

Если подразделением, в которое их направляли, командовал кавалерийский офицер или любой другой офицер-всадник, все шло хорошо. Если нет, их просьбы часто оставались без внимания.

В 1916 году был издан первый из нескольких приказов о реорганизации того, что впоследствии стало армейским ветеринарным корпусом. Менее чем через год США вступили в войну, и сотни тысяч лошадей и мулов внезапно оказались нуждающимися в ветеринарной помощи.

Во время войны из-за многочисленных реорганизаций ветеринары переходили из одного подразделения в другое. В разное время они подчинялись интендантской службе (организация снабжения), кавалерийской службе (боевая конная организация) и военно-медицинской службе (медицинская организация).

В июне 1916 года Ветеринарный корпус, который в то время был второстепенным подразделением, был передан из интендантской службы в военно-медицинскую. В сентябре 1917 года, вскоре после вступления США в войну, Ветеринарный корпус был выведен из состава Медицинского департамента и возвращен в состав Квартирмейстерского корпуса, переименован в Ветеринарную службу армии США и передан в ведение вновь сформированной Службы верховой езды, которая сама по себе была новым подразделением Квартирмейстерского корпуса. Затем, менее чем через год, в августе 1918 года, корпус был возвращен в ведение главного хирурга армии США.⁴

Отчасти благодаря войне ветеринарный корпус стал отдельным подразделением в составе армии. Но во время войны ветеринаров переводили из одного подразделения в другое, и они практически не могли контролировать или даже влиять на то, что происходило с животными, не говоря уже о том, что происходило с самими ветеринарами.

Армейская ветеринарная подготовка в США.

Во время Первой мировой войны только что сформированный Ветеринарный корпус организовал три учебных заведения для своего персонала: одно для рядовых в учебном лагере для офицеров медицинской службы в Форт-Райли, штат Канзас; одно для офицеров и рядовых в Кэмп-Гринлифе, штат Джорджия; и одно для организации, оснащения и подготовки ветеринарных подразделений для службы за рубежом в Кэмп-Ли, штат Вирджиния.⁵

Эти школы начали работать почти через год после объявления войны и, разумеется, прекратили свою деятельность через несколько месяцев после заключения перемирия.

Школа в Форт-Райли была открыта 4 февраля 1918 года. В то время было разрешено принимать на службу в ветеринарный корпус мужчин как моложе, так и старше призывного возраста. Практически всех мужчин, поступивших на службу к западу от реки Миссисипи, отправляли в Форт-Райли для прохождения подготовки. Эта школа действовала с февраля по сентябрь 1918 года. В ней прошли обучение 540 человек, большинство из которых были отправлены в Кэмп-Ли в Вирджинии для дальнейшего перевода на службу за границу. ⁶

Кэмп-Гринлиф в 1918 году.В Кэмп-Гринлифе тоже кипела работа: к моменту подписания перемирия было обучено около 200 рядовых, выпущено около 490 офицеров, 240 офицеров проходили обучение, а 655 рядовых Медицинского резервного корпуса (ветеринаров) прибыли на службу, из них 86 получили офицерские звания, а остальные были кандидатами на офицерские должности.⁷

Чисто, неспешно и безопасно: школьная версия подготовки к тому, чтобы опустить (очень послушного) мула на операционный стол, сделанный из тюков соломы.Ветеринарная школа Кэмп-Ли действовала с 12 апреля по 11 ноября 1918 года с целью организации, оснащения и подготовки подразделений для работы за рубежом. За это время через школу прошли 393 офицера и 7968 рядовых. Было организовано, оснащено, обучено и отправлено во Францию 15 ветеринарных госпиталей, в каждом из которых было по семь офицеров-ветеринаров и 300 рядовых. Кроме того, были организованы и отправлены через Атлантику одна базовая ветеринарная больница в составе 4 офицеров и 144 рядовых, шесть корпусных мобильных ветеринарных госпиталей в составе двух офицеров и 35 рядовых, три армейских мобильных ветеринарных госпиталя в составе четырех офицеров и 144 рядовых, а также четыре ветеринарных резервных подразделения в составе 13 офицеров и 200 рядовых.⁸

Кроме того, были готовы к отправке еще три ветеринарных госпиталя, один базовый ветеринарный госпиталь, один корпусной мобильный ветеринарный госпиталь — все с личным составом, а также одно ветеринарное подразделение, состоящее из 40 офицеров и 200 солдат. В то время также находились в процессе организации, но еще не были готовы пять ветеринарных госпиталей, пять корпусных мобильных ветеринарных госпиталей и два ветеринарных подразделения.Тот же мул, только теперь, возможно, не такой сговорчивый!

Ветеринарный корпус, когда он был организован и начал функционировать, продемонстрировал удивительную способность удовлетворять потребности животных и людей, которых они поддерживали. Но все это было слишком мало и слишком поздно.

С самого начала школа в Кэмп-Ли была вынуждена работать на пределе своих возможностей и решать, как укомплектовать преподавательский состав офицерами, которые могли бы рассказать гражданским ветеринарам об армейской жизни и уставе.

До войны в Ветеринарном корпусе служило менее 75 офицеров, побывавших в боевых частях, и ни у одного из них не было формальной военной подготовки — все, что они знали о военном деле, они почерпнули в процессе службы. Эти офицеры могли бы стать отличными инструкторами, но многих из них уже отправили за океан.

Поскольку перед лагерем Ли была поставлена конкретная задача — подготовить ветеринарные подразделения к службе за рубежом, одной из основных целей обучения было изучение военных процедур (в конце концов, ветеринары уже умели лечить больных животных, но им не хватало знаний о том, как вести себя в армии).

Таким образом, для обучения военной стороне дела были привлечены инструкторы, не являющиеся ветеринарами, а ветеринарные офицеры были назначены их помощниками. К моменту заключения перемирия до перехода на полностью ветеринарный состав факультета оставалось совсем немного времени. ⁹  

Мобилизация армейского ветеринарного корпуса: отправка за границу

Ветеринарные госпитали по данным после войны.Приказ о формировании первых ветеринарных подразделений для отправки во Францию был отдан 31 декабря 1917 года, но эти подразделения начали отправляться в путь только в апреле 1918 года. Это было связано с тем, что у нового корпуса не было штатных расписаний — не было реальных списков личного состава, который должен был быть в каждом подразделении! В трёх новых учебных лагерях не знали, сколько человек и какого уровня подготовки должно быть в каждом подразделении. Подразделениям было приказано выдвигаться полностью укомплектованными, но стандартных списков снабжения не существовало, поэтому никто не понимал, что на самом деле означает «полностью укомплектованные», и в любом случае поставки шли медленно.

Ветеринарная рота № 1, конная, в Кэмп-Гринлифе, штат Джорджия, 4 ноября 1918 года. Из коллекции Грега Кренцелока.В конце концов были составлены списки, все необходимое, кроме конных санитарных повозок, было доставлено, и подразделениям разрешили двигаться без них. Афроамериканцы («цветные») и белые военнослужащие сначала служили вместе в ветеринарных госпиталях № 3, 4 и 5, но, в соответствии со стандартами того времени, отправка этих госпиталей была отложена, пока белых (составлявших меньшинство) не перевели в другие подразделения, а сами госпитали не были полностью укомплектованы цветными военнослужащими. Наконец они отправились во Францию.

Вторая волна мужчин начала отправляться за океан в середине июля 1918 года. Новобранцев для этого этапа набирали по специальному призыву, и практически все они были владельцами ранчо из западной части страны, идеально подходящими для службы в ветеринарных подразделениях. Задержка была досадной, но, несомненно, позволила привлечь людей, уже имевших опыт работы с животными.

Ветеринарные госпитали и полевые операции

Корпус во Франции

Казармы и столовая в ветеринарном госпитале № 7 во Франции из коллекции Грега Кренцелока.Ветеринарный корпус во Франции состоял из офицеров и рядовых ветеринаров, ветеринарных госпиталей, ветеринарных реабилитационных центров и складов ветеринарного снабжения.

К апрелю 1918 года 132 ветеринарных врача, находившихся во Франции, вполне могли удовлетворить все потребности, но с рядовыми ситуация была совсем иной. Первые два ветеринарных госпиталя, в каждом из которых было около 300 человек, прибыли во Францию 4 апреля 1918 года. Их прибытие задержалось по той же причине, что и прибытие других организаций Медицинского департамента, а именно из-за нехватки тоннажа и необходимости отдавать приоритет боевым частям. Часть персонала была направлена для оказания помощи ветеринарной службе.

Эмблема базового ветеринарного госпиталя № 2 из коллекции Группы по сохранению исторического наследия ветеринарного корпуса.Эмблема мобильного ветеринарного госпиталя армии Великобритании из коллекции Грега Кренцелока.Помимо перечисленных выше госпитальных групп, в составе дивизий, корпусов и армейских организаций переправлялся и другой персонал, пока численность Ветеринарного корпуса Американских экспедиционных сил не достигла максимума — 890 офицеров и 9701 рядового. К последним добавились 2000 военнослужащих, приписанных к этой службе, а также несколько сотен человек из конной службы. Заметного сокращения службы не происходило до 1 апреля 1919 года, когда ветеринарная служба начала постепенно сокращаться, а персонал отправлялся в США для демобилизации и увольнения.¹⁰

 Госпитали

Когда США вступили в войну, не было никаких планов по созданию госпиталей для лечения лошадей и мулов на поле боя.

И британцы, и французы давно осознали необходимость в госпиталях. Но США не планировали вступать в войну. И уж точно не задумывались о ветеринарных госпиталях. Это поразило британцев и французов, ведь война во Франции шла уже много лет, и необходимость в полевых ветеринарных госпиталях была очевидна для всех, кто хотел в этом разобраться.

Отсутствие планов по созданию ветеринарных госпиталей со стороны высшего армейского командования, вероятно, было следствием устаревшего подхода, учитывая характер сражений, в которых участвовали США с колониальных времен. Даже с учетом крайне низкого уровня развития медицины (как для людей, так и для животных) в XVIII веке и вплоть до Гражданской войны, настоящая причина отсутствия постоянных госпиталей для животных на полях сражений заключалась в том, что сами армии перемещались на десятки, если не сотни, километров за несколько недель.

В военных кампаниях США до Первой мировой войны все полевые сооружения были временными, если вообще существовали. Солдаты жили в палатках или под открытым небом, как и лошади и мулы. Раненых животных оставляли, если они не могли идти вместе с наступающей армией.

Британские ветеринары оперируют лошадь, Франция, 1916.Все изменилось во Франции в 1914 году. Ветеринария достигла такого уровня развития, что стало возможным эффективное лечение болезней и травм и даже проведение хирургических операций в полевых условиях. И самое главное, что поле боя во Франции оставалось на одном месте, простираясь вдоль границы между Францией, Бельгией и Германией и занимая в целом территорию длиной около 350–400 миль и шириной примерно 50–100 миль. Для сравнения: вся война велась на территории, примерно равной половине штата Огайо.

К моменту прибытия американских войск в 1917 году французы и британцы уже построили портовые сооружения, перевалочные пункты, мастерские по перевьючиванию и ветеринарные лечебницы для сотен тысяч лошадей и мулов, служивших в их армиях.

Они с тревогой наблюдали за прибытием столь необходимых им американских войск и были крайне обескуражены тем, что у них почти не было ветеринарного персонала и не было планов по созданию лечебниц.

Внутренняя часть ветеринарной лечебницы США в Сен-Назере, Франция.Это был верный путь к катастрофе. Британцы и французы, нуждавшиеся в американских лошадях и мулах для ведения боевых действий, предложили использовать свои госпитали для раненых и больных животных. Но у них не было возможности повлиять на решения, которые привели к отсутствию карантина для вновь прибывших животных, что, пожалуй, вызывало еще большее беспокойство.

Французы попытались удовлетворить эту потребность, фактически передав США несколько своих госпиталей. Но передавались только сами учреждения, без единого недоуздка или ведра. Ни лекарств, ни сбруи, ни расходных материалов не было — и США не догадались отправить их до прибытия животных.

Дезорганизация, характерная для большинства военных мобилизаций, была особенно заметна в том, как США заботились о животных по крайней мере в первый год их пребывания во Франции.

Ветеринарная больница № 1 в Невере, Франция. Из коллекции Грега КренцелокаДаже после того, как в США были построены госпитали, запутанная структура командования ветеринарной службы, при которой сами ветеринары относились к медицинской части армии, а управление госпиталями осуществлялось Квартирмейстерским корпусом и в некоторой степени кавалерией, приводила к постоянной неразберихе и неэффективности.

Строительство ветеринарных лечебниц в США никогда не поспевало за спросом, существующие лечебницы всегда были переполнены, и иногда в них содержалось в два раза больше животных, чем было рассчитано. В 1917 году и большую часть 1918 года за животными ухаживали бессистемно, потому что не было квалифицированного персонала, который мог бы им помочь, лечебницы еще не были построены, а острая нехватка животных приводила к тому, что полевые подразделения заставляли своих животных работать, несмотря на болезни, потому что, если бы они отправили их на лечение, им бы не прислали замену.

Операционная в ветеринарной больнице № 9 во Франции. Из коллекции Грега Кренцелока.Строительство продолжалось вплоть до заключения перемирия, и многие объекты использовались всего несколько недель или месяцев до окончания войны.

Штаб-квартира базового ветеринарного госпиталя № 2. Из коллекции Грега Кренцелока.Генерал Джон Першинг, командующий Американскими экспедиционными силами, осознавал необходимость создания госпиталей и начал организовывать ветеринарные службы США на двух уровнях на театре военных действий, практически не координируя свои действия с самим ветеринарным корпусом. Согласно плану Першинга, базовые ветеринарные госпитали, рассчитанные на 10 % животных, находившихся на базе, должны были располагаться во втором или третьем эшелоне от линии фронта. Эти помещения, рассчитанные на 1250 животных каждое, предназначались для содержания животных с инфекционными заболеваниями, а также тех, кому требовалась серьезная хирургическая операция или длительное лечение.

После того как животные покидали эти госпитали, их отправляли на перевалочный пункт для повторного распределения по войскам. На перевалочных пунктах также были ветеринарные подразделения, которые занимались случаями заболеваний или травмами животных, полученными при транспортировке.

В конце концов были созданы три уровня госпиталей, но это произошло уже в конце войны, и они никак не повлияли на жизнь большинства американских животных. Но статистика все равно поражает: 31 августа 1918 года под наблюдением ветеринаров в Американских экспедиционных силах находилось 72 118 животных, или около 44% от общего числа животных, служивших в армии.¹

Фумигационная камера для лечения чесотки в британском госпитале во Франции. Сидни Гоултри, «Лошадь и война», стр. 91.Три уровня начинались в тылу с уже существующих ветеринарных госпиталей, каждый из которых был рассчитан на 1000 пациентов, хотя почти все они постоянно были переполнены. В этих госпиталях работали 7 ветеринарных врачей, 1 врач и 311 рядовых, которые обеспечивали уход за животными.

Нарукавная нашивка коновала. Из коллекции Грега Кренцелока.Нарукавная нашивка коновала кавалерийского ветеринарного корпуса. Из коллекции Грега Кренцелока.

 Более мелкие подразделения располагались ближе к линии фронта. В этих корпусных подвижных ветеринарных госпиталях служили 2 офицера и 35 рядовых. Их задачей была сортировка и лечение животных, которых можно было вернуть в строй в течение нескольких дней, а также отправка более тяжелораненых (но все еще способных передвигаться) животных в более крупные госпитали в тылу.

Ветеринарный госпиталь близ Сент-Омера, Франция, 16 апреля 1918 года.Между этими двумя по размеру располагалась мобильная армейская ветеринарная лечебница (вмещающая 500 животных), в которой служили 4 офицера и 144 рядовых. Такие подразделения можно было разместить в качестве полувременных объектов вблизи зоны боевых действий или использовать в качестве небольшой базы.

Помимо госпитальных подразделений, существовали полевые ветеринарные подразделения, которые следовали за артиллерийскими корпусами и использовали, вероятно, половину животных, имевшихся в распоряжении армии во Франции. На каждую пехотную дивизию приходилось по три полевых ветеринарных подразделения и одно мобильное ветеринарное отделение, в которых в общей сложности служили 12 офицеров и 51 рядовой. Каждая пехотная дивизия, покидавшая Соединенные Штаты, должна была сопровождаться таким контингентом, часть которого распределялась по полевым подразделениям, а часть — по штабам дивизий, бригад, артиллерийских полков и обозам.

Капитан Уолтер Дженсен, командир Мобильного ветеринарного госпиталя №1, Франция, 1919. Из коллекции Грега Кренцелока.В 1917 году во Франции не было настоящих ветеринарных госпиталей. В апреле и мае 1918 года начали работу первые три учреждения, а к тому времени, когда 29 августа 1918 года ветеринарная служба перешла в ведение Медицинского департамента, функционировали уже одиннадцать больниц общей вместимостью 11 580 животных. Еще четыре больницы были открыты, но впоследствии закрыты.

К 1 ноября 1918 года 15 ветеринарных госпиталей Американского экспедиционного корпуса были введены в эксплуатацию, хотя строительство некоторых из них еще не было полностью завершено. Общая вместимость госпиталей составляла около 12 000 животных, но этого было недостаточно, так как требовалось оказать помощь гораздо большему количеству животных, что привело к необходимости использования пикетных линий, загонов, выгулов и других временных мер. На тот момент в госпиталях находилось 14 861 животное. После заключения перемирия это число увеличилось: к 1 марта 1919 года в госпиталях находилось 20 000 человек.²

Раненые лошади прибывают в ветеринарную лечебницу № 5 в Абвиле, Франция, 22 апреля 1918 года  

 Боевые действия

Система снабжения американской армии от побережья до линии фронта. Из коллекции Грега Кренцелока.Город Тур, расположенный более чем в 200 милях от линии фронта, был выбран в качестве места расположения штаба Службы снабжения (S.O.S.), в состав которой входили кабинеты главного интенданта, главного офицера по ремонту конского состава, главного хирурга, главного ветеринара и других.³ По мере того как война продолжалась, расстояние между Туром и линией фронта стало считаться препятствием для эффективного функционирования службы. Напомним, что радиосвязь тогда только зарождалась, телефонная связь была очень ограниченной, а отправка сообщений в крошечных цилиндрах из папиросной бумаги, прикрепленных к лапке почтового голубя, была обычным делом в армии.

Из армейских документов видно, что страданиям животных уделялось мало внимания. Главный ветеринар получил категорический отказ на просьбу о транспортировке больных или раненых лошадей и мулов в госпитали по железной дороге.

Согласно отчету главнокомандующего о проделанной работе, в результате этого отказа «пока решался этот вопрос, сотни животных погибли из-за того, что их эвакуировали на большие расстояния по суше в ослабленном и больном состоянии, часто с серьезными ранениями, в то время как буквально тысячи животных остались в частях из-за неспособности ветеринарного персонала обеспечить требования, предъявляемые к длительной эвакуации по суше». ⁴

Американский обоз, запряженный лошадьми в противогазах. Из коллекции Грега Кренцелока.Как отмечали два ветеринара (один из них — главный ветеринар Американских экспедиционных сил) — Делвин М. Кэмпбелл и Луис А. Мериллат, — ветеринарную историю некоторых важнейших сражений войны так и не удалось написать.⁵ Не было службы, которая вела бы учет. Попытка проследить деятельность ветеринарной службы во время битвы при Шато-Тьерри, одного из крупнейших сражений на Марне летом 1918 года, показывает, что такой службы не существовало.

Тем летом майор регулярной армии Чарльз Х. Джуэлл был военным ветеринаром. Он не планировал эвакуацию животных. В этом секторе не было американского ветеринарного госпиталя, хотя французы освободили большой склад в Клей-Суйи, рассчитывая, что американцы устроят там госпиталь для дивизий, которые они мобилизовали на прилегающей территории.

На самом деле майор Джуэлл даже не знал, где находятся французские ветеринарные госпитали, и никаких контактов с ними не планировал. Отсутствие военного планирования — пример разрыва между ветеринарной подготовкой и опытом (которыми обладал майор Джуэлл) и военным планированием/штабной работой, которой он, безусловно, не владел, несмотря на то, что дослужился до звания майора.

Именно эту проблему пыталась решить новая учебная школа в Форт-Ли. Но даже летом 1918 года, всего за несколько месяцев до окончания войны, было уже слишком поздно.

Сражения на Марне ждали с нетерпением, поскольку считалось, что летом 1918 года немецкие войска предпримут масштабное наступление, чтобы прорваться к Парижу и одержать окончательную победу в Европе. В течение нескольких недель, пока ожидалось немецкое наступление, подразделения различных дивизий избавлялись от раненых животных без какого-либо централизованного руководства, часто просто бросая их в сельской местности.

Когда войска вступали в бой, сталкиваясь с ожесточенным сопротивлением противника, безнадежно раненых животных оставляли на открытом месте или везли по дорогам во французский госпиталь и оставляли там как «неопознанное американское имущество».

Как утверждают американские ветеринары Мериллат и Кэмпбелл,

«это прискорбное положение дел было выявлено при осмотре тех животных, которых удалось найти, когда для Первой армии создавалась ветеринарная служба, которая должна была взять ситуацию под контроль. К тому времени битва подходила к концу. С точки зрения ветеринарного корпуса, картина была удручающей». Не только брошенные животные, но и большинство тех, что находились во французских госпиталях, были обречены на гибель». ⁶

Отряды 2-й кавалерийской дивизии и мобильные подразделения пытались собрать брошенных животных, но зачастую только усугубляли ситуацию, собирая раненых животных в местах, где было мало корма и воды, а то и вовсе не было. Животных, которых должны были перевозить по железной дороге, заставляли идти пешком в течение нескольких дней.

Для этих животных Первая армия через два месяца после того, как американцы заняли территорию, и через три недели после начала битвы, организовала ветеринарную лечебницу на пустом складе в Клей-Суйи.

Возможно, по военным меркам это и не такой уж большой срок, но, учитывая тот факт, что к тому времени Американские экспедиционные силы находились во Франции уже больше года и у них была возможность убедиться в необходимости строительства ветеринарных госпиталей, со стороны высшего командования было жестоко и безответственно не обратить внимание на строительство госпиталей раньше.

В госпитале работала ремонтная рота, и уже разрабатывались планы по сбору и транспортировке животных, но ни до, ни во время битвы не было установлено стандартных процедур для работы с ранеными животными.

Любое животное, которое, по мнению ветеринаров, не могло выздороветь в течение 30 дней, усыпляли.

В тыл также отправляли больных животных, хотя из-за нехватки мулов и лошадей командиры подразделений имели привычку оставлять больных животных при себе и заставлять их работать до полного изнеможения, прежде чем отправить на ветеринарное лечение. В результате многие животные умирали без необходимости.

Франко-американская ветеринарная миссия по установлению связей

Французы были очень обеспокоены тем, как американцы ухаживают за животными, поскольку считали это пустой тратой ценных военных ресурсов. Но была и другая причина. Когда Американские экспедиционные силы отправляли больных лошадей в сельскую местность, они выпускали их на французских фермах. Вполне понятно, что французы опасались за здоровье животных на своих фермах и за сельскохозяйственное производство.

Продовольствия уже не хватало, и были вполне обоснованные опасения, что эпидемии болезней, передающихся от животных, могут серьезно повлиять на оставшиеся запасы. Некоторые болезни, в частности ящур, могли передаваться и людям, а смертность от них превышала 90%.

Французы выразили свою обеспокоенность по дипломатическим каналам, и после нескольких запросов была создана совместная ветеринарная комиссия для проверки американских животноводческих хозяйств.

Это была беспрецедентная мера, и проводилась она втайне. Французы прекрасно понимали деликатность всей этой ситуации. В одном официальном меморандуме отмечалось, что «задача состояла в том, чтобы проводить инспекции, не вызывая трений между двумя правительствами», и что «офицеры одной армии, сообщающие о критических условиях, сложившихся в другой армии, выполняют щекотливую миссию». ¹

Отчеты этой миссии по установлению связей показывают, насколько ужасным было обращение с животными в Америке. Инспекторы миссии, работавшие с 4 мая по 4 августа 1918 года, наблюдали за армией, которая находилась во Франции почти год и до конца войны оставалось всего несколько месяцев. Они посетили в общей сложности 23 объекта по всей Франции, в том числе оперативные подразделения, госпитали, тренировочные лагеря, перевалочные пункты, отряд инженеров, занимавшихся лесозаготовками, и американский центр сбора недавно купленных французских лошадей. (Именно отчет об этой последней инспекции побудил французов прекратить поставки лошадей, которые они продавали в США).²

Задокументированные ужасающие условия содержания свидетельствовали о том, что здоровью животных просто не уделялось должного внимания. Условия на разных базах сильно различались, но в большинстве случаев они были плохими. Один из американских ветеринаров, участвовавших в миссии по установлению связей, описал то, что они наблюдали в одном из лагерей:

«Солдаты перегоняли стадо больных лошадей из грязного загона в общую кормушку, вода в которой была пропитана отвратительными выделениями из носа, плававшими в ней, как мох в стоячем водоеме». Среди этих несчастных лошадей были больные стригущим лишаем во всех его проявлениях, пневмонией и серозно-фибринозным плевритом, геморрагической пурпурой и конъюнктивитом, чесоткой, саркоптозом и кожными повреждениями, а также с хромотой. Смертность и заболеваемость среди этих несчастных животных, не помещенных в стационар, составляли от 75 до 80 процентов, при этом никаких мер по их спасению не принималось и, очевидно, не рассматривалось». ³В отличие от того, что наблюдалось в 1918 году, на этом снимке, сделанном в 1919 году в ветеринарной больнице № 9, видно, что в инфекционном отделении организован (и, возможно, срежиссирован) процесс раздачи воды. Из коллекции Грега Кренцелока.

Кроме того, они обнаружили, что к ветеринарам в целом относились неуважительно, поскольку они, как правило, были младшими офицерами, уступали по званию и, соответственно, с ними не советовались при принятии каких-либо решений, касающихся животных. В одном случае главнокомандующий был настолько равнодушен к благополучию своих животных, что перевел персонал мобильного ветеринарного подразделения на службу в военную полицию.⁴

Вероятно, самые худшие условия были на перевалочном пункте в Бурбон-ле-Бен, одном из трех пунктов, построенных исключительно американцами.⁵ Его осмотрели ранее, в феврале 1918 года, еще до того, как США вступили в бой, и пришли к выводу, что это «совокупность пыточных камер».

Животные «были найдены погрязшими в грязи по бабки и колени. Многие из них увязли по самые путы и раскачивались взад-вперед в тщетных попытках выбраться. Кроме того, стояла очень холодная погода, и сильный ветер безжалостно дул в открытые загоны, которые назывались перевалочными конюшнями».

Все это происходило на складе, расположенном более чем в 80 милях от мест проведения опасных работ. Миссия по установлению контактов отметила, что условия там всегда будут далеки от нормальных, поскольку лагерь построен на глинистой почве, которая хорошо удерживает воду и всегда будет грязной. Но плохая дисциплина среди военнослужащих и неудовлетворительное ветеринарное обслуживание также способствовали возникновению ужасных условий.

В противовес этому выводу и в качестве примера того, как два подразделения службы совершенно по-разному оценивали одну и ту же ситуацию, Служба связи в своем итоговом оперативном отчете после войны назвала Бурбон-ле-Бен «достойным особой похвалы» за «преодоление трудностей, с которыми они столкнулись в начале операции». ⁶

В отчете упоминается задача по доставке тонн щебня для решения проблемы с грязными загонами. Возможно, к концу войны условия улучшились, но то, что происходило до этого, навсегда останется позором для тех, кто создал проблему, разместив склад в таком месте и не приняв меры по исправлению ситуации раньше, что привело к невыразимым и совершенно ненужным страданиям.

Травмы и болезни

«Судя по всему, воюющие армии в той или иной степени виновны в греховном истреблении лошадей…»¹

И люди, и животные умирали от болезней чаще, чем от ранений. И тем, и другим были предоставлены госпитали и машины скорой помощи. И тем, и другим не хватало знаний о болезнях, антибиотиков и возможностей полевого лечения, что приводило к смертям, которых можно было бы избежать в последующих войнах. Тем не менее многие лошади и мулы вернулись в строй из ветеринарных госпиталей Франции. В этом разделе мы рассмотрим наиболее распространенные болезни и боевые ранения, а также способы их лечения.

Как и солдаты, которым они служили, лошади и мулы нуждались в медицинской помощи не только из-за ранений, полученных на поле боя. На самом деле большинство животных умирали или становились слабыми из-за болезней и плохого ухода во время службы во Франции. Цифры разнятся в зависимости от источника, но, по данным Remount Service, 22,5% животных, отправленных во Францию, погибли там, а после заключения перемирия — целых 5%.²

Проблемы у них начались сразу после того, как их купили для нужд армии. Транспортировка лошадей и мулов сама по себе является стрессом для этих животных, которые любят постоянство и никогда не чувствуют себя комфортно в постоянно меняющихся условиях. Все, начиная с разлуки с привычными сородичами и домашней конюшней и заканчивая перепадами температуры, нехваткой еды и воды и невозможностью двигаться, может негативно сказаться на животных во время транспортировки.

Плохие условия на поле боя приводили к кожным заболеваниям, мозолям и инфицированным ранкам от плохо подогнанной обуви, обморожениям, опуханию суставов, мозолям от подпруги и сбруи, седельным язвам и хромоте.

Наиболее распространенными заразными заболеваниями были три основные респираторные болезни, серьезная эпизоотическая болезнь и кожные паразиты.

Респираторные заболевания

Помещение сотен животных в тесное пространство, где они находятся в состоянии стресса и с ослабленным иммунитетом, стало идеальной средой для распространения двух очень заразных респираторных заболеваний — гриппа и дифтерии, а также более распространенной болезни, которую называют просто «транспортной лихорадкой».

Грипп лошадей считался одним из самых опасных заболеваний на поле боя. Им заражались французские лошади, купленные для Американских экспедиционных сил, а также привезенные в страну с новыми прибывшими из США.³Палаты для больных пневмонией в ветеринарной лечебнице № 9 во Франции. Из коллекции Грега Кренцелока.

Сегодня существуют вакцины от коклюша и конского гриппа, но лошади по-прежнему страдают от «болезни транспортировки», особенно если их привязывают в трейлерах и не дают часто опускать голову.

«Болезнь транспортировки» вызывают бактерии, которые в норме присутствуют в окружающей среде и которые лошадь обычно выдувает из дыхательных путей, если ей регулярно дают опускать голову. Но во время транспортировки, когда вагоны переполнены, животные слишком зажаты и не могут прочистить дыхательные пути, а также испытывают дополнительный респираторный стресс из-за сильно аммиачного воздуха в закрытом вагоне, наполненном навозом и мочой.

Даже если перед отправкой животных осматривал и допускал к перевозке ветеринар, эти три болезни каким-то образом проявлялись почти в каждой партии. Лечения не было, оставалось только хорошо кормить животных и ждать, пока болезнь пройдет сама.

Язвы на вымени. Еще одной очень заразной болезнью, свирепствовавшей в годы войны, были язвы на вымени. Их боялись, потому что эти бактерии могли заражать не только лошадей и мулов, но и людей, а смертность среди людей приближалась к 90%.

Сап может протекать в нескольких формах, вызываемых бактериями Burkholderia mallei, но смертность лошадей и мулов высока при любой форме, кроме носительства. Во время войны широко применялся довольно надежный тест на сап — реакция с маллеином, которая используется и столетие спустя.

Маллеин — это продукт жизнедеятельности бациллы сапа. У здоровых животных введение маллеина не вызывает никакой реакции, в то время как у больных сапом животных оно приводит к повышению температуры и местной реакции вокруг очагов поражения. С помощью маллеиновой пробы можно диагностировать большое количество скрытых случаев сапа, но проводить и интерпретировать пробу должен опытный ветеринар, иначе результаты могут быть недостоверными. При внутрикожном введении маллеина возможны как ложноположительные, так и ложноотрицательные результаты.

Офтальмологический тест на саркоидоз является надежным и имеет большое преимущество перед другими тестами благодаря своей простоте. При проведении этого теста три капли концентрированного маллеина закапывают в один из глаз животного или вводят с помощью мягкой кисточки. Реакция обычно проявляется через пять-шесть часов после введения и характеризуется отеком век и выделением гноя из исследуемого глаза. Раздражение конъюнктивы из-за холодной погоды, пыли и других раздражающих факторов не следует путать с положительной реакцией, но получить точные результаты при глазном тесте проще, чем при кожном. ⁴

Гланды поражали не только лошадей на поле боя. Из-за серьезной вспышки на британском транспортном складе в Кэмп-Додже погибло около 1700 лошадей. Их пришлось глубоко закопать, а затем продезинфицировать все загоны на всей территории склада.⁵ Это были лошади, купленные британцами, но все еще находившиеся в США в ожидании отправки в Англию.

Вакцину от сапа удалось протестировать только в 1914 году, но она оказалась совершенно неэффективной;⁶ спустя сто лет вакцины до сих пор нет.

Язва по-прежнему представляет опасность для здоровья животных в развивающихся странах. Ветеринары из Брук сталкиваются с этой проблемой и вынуждены рекомендовать уничтожить животное, несмотря на его экономическую ценность для владельца.

Во время Первой мировой войны лошади и мулы были товаром, которого не хватало, но для армии они были просто цифрами. Больные животные угрожали общему снабжению, и их уничтожение было простым решением. Сегодня в развивающихся странах каждое животное — это жизненно важное экономическое звено для семьи, которую оно обеспечивает.

Владельцам очень тяжело смириться с тем, что животное-носитель, не проявляющее явных признаков болезни, будет уничтожено. Тем не менее болезнь очень опасна для других животных и людей, и единственный ответственный шаг — усыпить животное и глубоко закопать его тушу.

Чесотка. Одной из самых коварных болезней военного времени, причинявшей невероятные страдания, была чесотка — технически это даже не болезнь, а заражение паразитами, которые прогрызают ходы в коже.

Лошадь до и после лечения от чесотки. Эти фотографии и фото ниже слева — Сидни Гоултри, «Лошадь и война», стр. 92.

 Очень заразная чесотка вызывала у лошадей и мулов сильный зуд и выпадение шерсти, а также кровопотерю из-за паразитов и утолщение кожи, из-за чего упряжь натирала ее до крови. Тем не менее животных, больных чесоткой, часто эксплуатировали до тех пор, пока они не ослабевали настолько, что их владельцы уже не могли заставить их работать. Тогда их отправляли в ветеринарные лечебницы.

Чаны для окунания в раствор от чесотки в Кэмп-Закари-Тейлор. Фото предоставлено Историческим обществом Кэмп-Закари-Тейлор.Чтобы показать масштаб этой проблемы, отметим, что 31 августа 1918 года у животных Американских экспедиционных сил было зарегистрировано 19 316 случаев чесотки, что составляло около 27% от общего числа заболевших животных. К 1 марта 1919 года их число выросло до 30 736, или примерно 62% от общего числа больных животных.⁷

В отличие от других болезней, чесотка поддавалась очень эффективному лечению, хотя в запущенных случаях животному часто требовалось несколько месяцев, чтобы восстановить силы и отрастить шерсть.

Паразитов, вызывающих чесотку, можно было уничтожить, окунув лошадь в огромный чан, наполненный раствором извести и серы, а иногда и мышьяка. Длинные узкие чаны, вмещавшие сотни галлонов, с одного конца были 11 футов в глубину, полностью погружая животное в воду.

Затем пол сужался к пандусу, ведущему в другую часть помещения, но прежде чем лошади выходили, их головы протирали вениками, чтобы раствор полностью покрыл их. Чаны находились в полностью закрытом помещении, а температура воды поддерживалась на уровне 43 °C.

Лошадей выводили в помещение, где их обтирали, а затем отводили в отапливаемые комнаты для просушки. Этот метод оказался очень эффективным, хотя и требовал больших трудозатрат и наличия просторного помещения.

Каждые три дня в чан добавляли 400 галлонов свежего раствора, а каждые десять дней чан полностью опорожняли и тщательно очищали.В одном чане можно было разместить тысячу лошадей, а в некоторых подразделениях работали два чана.⁸

Fumigation chambers were also used successfully against mange, as well as a means to disinfect blankets and other tack. A sulphur dust was pumped into the chambers, completely coating the animal, which had only it’s head stuck out of the chamber through a cloth sleeve. The head was treated by hand to keep the parasites from migrating there to get away from the sulphur. 

  Injuries and Overwork

Battlefield injuries were much as could be expected in wartime – shrapnel wounds from bombs or gunshots and skin and lung irritations from poison gas.

Лошадь на гидравлическом наклонном операционном столе, Ле-Вальдаон, департамент Ду, Франция.Простые раны часто зашивали, и после отдыха и заживления животное могло вернуться на поле боя. Но осколочные ранения часто разрывали ткани до такой степени, что животное приходилось усыплять, поскольку не существовало эффективных средств борьбы с инфекцией, которая неизменно возникала из-за множественных рваных ран.

Гангрена также была проблемой при ранениях ног, особенно в некоторых районах Франции, где почва была заражена Clostridium perfringens, микроорганизмом, вызывающим газовую гангрену. Гангрена — это отмирание и гниение тканей и клеток, часто на коже, но также и в ранах, в которые попадает грязь. Она также может возникнуть, когда кровоснабжение ткани настолько нарушено, что кислород не поступает в ткань и она отмирает, как это происходит при глубоких проникающих ранах или травмах размозжения.

Отравление газами лечилось дольше и часто приводило к необратимым повреждениям легких. Таких лошадей и мулов можно было реабилитировать, но чаще их усыпляли, как и любое другое животное, которое не могло восстановиться в течение 30 дней.

Переутомление следует рассматривать отдельно, потому что, если бы во Францию было доставлено достаточное количество животных из разных армий, в том числе британской и Американской армии, те, что уже были там, не работали бы на износ. По сути, каждое животное выполняло работу за двоих. Лошади, запряженные в упряжки по две, когда требовались четыре, или, что более вероятно, работавшие гораздо дольше положенного, ежедневно страдали от переутомления.

Лошади сталкивались с непредвиденными трудностями, когда им приходилось идти по бездорожью, иногда по вспаханным полям, чтобы уступить дорогу «бесконечным караванам автомобилей, грузовиков, машин скорой помощи, батарей полевой артиллерии, подразделений связи, пионерных рот и авиационных подразделений». ⁹

В статье, опубликованной до вступления США в войну, американский ветеринар из кавалерии пишет о своих наблюдениях во время пребывания на поле боя во Франции:Хирургическая операция в ветеринарном госпитале армии США.

«Постоянные ночные марши привели к большим потерям из-за поломок. Согласно достоверным источникам, по прибытии в лагерь утром было замечено, что лошади засыпают так крепко, что их невозможно разбудить. Такое состояние крайней усталости солдаты называют «сонной болезнью». Ночные марши также крайне вредны для копыт и ног лошадей.

Сообщается, что артиллерийские лошади находились в упряжке до 72 часов, а батареи останавливались только для того, чтобы напоить лошадей из бурдюков. Кавалерийских лошадей держали под седлом по три дня и более, чтобы предотвратить внезапное нападение. Похоже, что воюющие армии в той или иной степени виновны в бессмысленной гибели лошадей...».¹⁰

Постоянный адрес данной публикации: