Отношения России с Ираном имеют многовековую историю. Еще первые русские княжества поддерживали связи с Востоком не только через торговый путь "из варяг в греки", но и через Волго-Каспийский путь, который являлся одним из старинных транзитных маршрутов, связывавших северо-восточную Европу с Персией. Крупные купцы, как правило, осуществляли не только торговую, но и дипломатическую миссию. Каждый из купцов или из государственных людей вез с собой грамоты от своих государей об установлении дружбы и о разрешении на торговлю. Каждая эпоха вносила свои коррективы в палитру складывавшихся отношений двух наших стран - от дружественных до конфронтационных.

С точки зрения выявления тех интересов, которые определяли характер русско-иранских отношений в исторической ретроспективе, наиболее целесообразным представляется их рассмотрение начиная с XV-XVI вв. Именно в этот период оба государства сформировались как политически независимые и централизованные. Иран становится политически независимым и централизованным государством с приходом к власти Сефевидов и принятием в 1501 г. шиизма как официальной религии, что обеспечило ему легитимную политическую независимость от халифата. Россия к концу XV в. превращается из ордынского улуса в независимое Московское государство, сумевшее сохранить свою христианскую идентичность. Опыт политического и экономического развития русских христианских княжеств в составе мусульманской Орды, особенно в сравнении с областями, оказавшимися вне пределов Ордынского государства, едва ли можно считать положительным, по крайней мере - однозначно позитивным. Положительным, пожалуй, было более тесное знакомство с исламским миром, ментальностью исламских народов, способами ведения дипломатических и экономических связей.

Безусловно, в попытках установить отношения с Ираном сначала преобладали торговые интересы, так как до монгольского нашествия достаточно эффективно действовал Волго-Каспийский путь, по которому шла торговля между русскими княжествами и территориями, входившими в сферу влияния Ирана. Недаром в ответном посольстве Василия Панина, которое отправилось в Шемаху в 1465 г. при Иване III, было много купцов, в том числе и Афанасий Никитин, ставший известным своим "Сказанием о хожении за три моря". Для крепнущего экономически молодого Московского государства, лишенного выхода к морю на западе и юге, жизненно важным становится свободное использование Волги для вывоза своих товаров. Казань и Астрахань также были экономически заинтересованы в расширении торговли. Но в отношения Москвы с Казанью и Астраханью постоянно продолжал вмешиваться Крым, периодически добивавшийся перехода ханств под османский протекторат (как, например, по Казанско-Русскому мирному договору 1529 г.) [Похлебкин, 2001, с. 105].

Василий IV в 1526 г. даже начинает экономическую блокаду Казани, запретив русским купеческим кораблям спускаться по Волге ниже села Макарьево, хотя эта мера

стр. 129

одновременно ударила и по русскому купечеству. Правда, уже при его сыне Иване IV Грозном (1530 - 1584) эта мера привела к возникновению Макарьевской ярмарки как крупнейшего центра торговли с Персией и другими восточными странами. Экономические интересы преобладают в отношениях Московского государства с Ираном при начавшем территориальное расширение России за счет присоединения мусульманских земель Иване IV. Иван Грозный был заинтересован в установлении постоянных отношений с Сефевидским государством для ведения не только русской торговли, но и европейской, особенно после установления в 1553 г. торговых связей с Англией. Начиная с приезда в 1586 г. в Москву посольства Анди-бека от шаха Ходабенде, русско-иранские отношения приобретают характер регулярных дипломатических отношений. Страны начинают обмениваться большими по численности посольствами, которые затрачивают на проезд и пребывание по году-два, иногда больше. Это, как правило, одновременно и торговые миссии. Так, посольство Хаджи Хосрова (1592 - 1594) из Сефевидского Ирана впервые получило письменное право на беспошлинную продажу в пределах Московского царства иранскими купцами [Бушев, 1976, с. 200 - 201]. Постепенное налаживание более или менее регулярных дипломатических и торговых отношений между Московским и Сефевидским государствами повышало также заинтересованность европейских стран к использованию Волго-Каспийского пути в Иран и далее в Индию.

Экономические интересы в налаживании отношений с Москвой доминируют в XVI-XVII вв. и в Иране. Сефевидский Иран дал пример, пожалуй, последнего всплеска "азиатского способа производства" - за счет повышения внутреннего экономического потенциала, а не за счет завоевания новых территорий, как это было в Османской империи, которая достигла экономического подъема в период своего максимального расширения также в XVI в. - при Селиме 1 (1512 - 1520) и его сыне Сулеймане Великолепном (1520 - 1566). Иран в этот период объективно заинтересован в транзите через Россию, да и в самой России как рынке сбыта своего главного экспортного товара - шелка.

Нельзя не обратить внимания на религиозную составляющую в формирующихся отношениях наших государств. Как ни парадоксально, она в этот период оказалась скорее объединяющим, нежели разъединяющим фактором. Обе страны фактически в это время оказались религиозными анклавами. Православная Москва, не признав Флорентийской унии, не только находилась в некоторой изоляции от остальной Европы, но и все больше приобретала религиозную самостоятельность. После падения Константинополя, признавшего Флорентийскую унию, московские митрополиты фактически назначались самостоятельно, а уже при Федоре Иоанновиче по инициативе Бориса Годунова (в 1589 г.) было введено патриаршество.

Ставший шиитским Иран не признал права Османской империи (в 1517 г.) на халифат1, рассчитывая вернуть халифат потомкам Али. У Ирана противоречия с Османским государством перерастают не только в территориальные, но и в религиозные. Кстати, Московское государство, включив в свой состав суннитские ордынские ханства (правителей которого, как правило, поставляло Крымское ханство, фактически входившее в состав Османской империи), тем самым максимально снизило вероятность влияния на них халифата, хотя в полной мере своим статусом халифа султан пытался воспользоваться лишь в ХУШ в при вхождении Крыма в состав России. А подобных опасений в отношении Ирана у Москвы не могло быть. Интересно отметить, что в Европе, которая еще в XVI и даже XVII в. терпела поражения от османов, Иран, ви-

1 После захвата Египта потомка аббасидских халифов привезли в Стамбул, где он был вынужден передать свой титул султану Селиму I. Религиозный мотив легитимности османской династии усиливался тем, что в руках османских султанов оказались священные города Мекка и Медина. [Удо Штайнбех, 2006, с. 23].

стр. 130

димо, из-за его религиозных разногласий с Османами и покровительства иранских шахов христианам воспринимался как достаточно близкое по культуре, по организации городского хозяйства государство.

Став религиозными своеобразными анклавами, оба государства оказались связанными общими геополитическими интересами, определяемыми необходимостью отражения османской экспансии, что в первую очередь непосредственно касалось Ирана. Возможно, что в отношении Московского государства реальных планов по захвату поволжских ханств у Османской империи не было. Но не учитывать возможности их подчинения османами и того, что Москва останется практически отрезанной даже от Каспийского моря и Волжского пути, Московское государство не могло. При Иване IV Казанское (1552) и Астраханское ханство (1556) становятся территориями Московского государства, в 1557 г. зависимость от Москвы признала Ногайская орда, в конце XVI в. - Сибирское ханство. Известно, что московское духовенство выступало за борьбу с Казанью, однако целью государственной политики была не христианизация ханств, а главным образом вывод их из-под возможного влияния Османской империи, ставшей Османским халифатом. Началось расширение русского государства на восток - взамен утерянных западных земель.

Аналогичную политику проводили и Сефевиды, которые в 1519 г. завоевывают Грузию, Ширван, в самом начале XVII в. - Бахрейн. На всем протяжении XVI-XVII вв. Иран ведет войны с Османским государством. Иран поэтому заинтересован в поставках вооружения, в том числе и из Москвы. Так, в сообщении крымского хана турецкому султану Сулейману I Кануни говорится о том, что в Москву в 1521 г. прибыло шахское посольство, которое получило от московского князя "много пушек, мастеров и доспехов". В 1569 г. Иван IV отправляет в Иран Посольство Хозникова, которое везет 100 пушек и 500 ружей в качестве военной помощи Ирану для борьбы с Османской империей. [Россия и Иран. Иранистика в Татарстане..., 2001, с. 135].

Уже в конце XVI в. была сделана попытка заключить военный союз, когда Аббас I предложил Федору Иоанновичу выступить совместно против Османского государства, пообещав взамен Дербент и Баку. Однако заключенный в 1590 г. ирано-турецкий мирный договор был расценен Москвой как попытка втянуть ее в одностороннюю войну с османами. При этом Годунов проявил инициативу по созданию антитурецкого военного союза Ирана с европейскими государствами [Бушев, 1976, с. 201]. Для России более значимым с точки зрения национальных интересов является в тот период освоение вновь приобретенных земель, а вскоре наступает время Смуты и польского нашествия. Иран самостоятельно в начале XVII в. возвращает себе земли Азербайджана вместе с Тебризом.

В XVII в. геополитическая ситуация изменяется. Включение украинских земель в состав России приблизило Россию к Османской империи, сделало актуальным проблему обеспечения безопасности этих земель, их выхода к южным морям, т.е. актуализировало решение главным образом геополитических задач. Эти задачи были тесно связаны с задачами общеевропейскими - уменьшением влияния Османской империи.

Новый этап цивилизационного развития европейских стран после промышленной революции сделал реальной задачу сначала экономического, а затем военного ослабления халифата. Османская империя пытается компенсировать утрату своих позиций в Европе за счет восточных земель, в том числе иранских и кавказских территорий. Это пытается использовать Россия в своих изменившихся геополитических интересах.

В России выполнение геополитических задач, которые одновременно оказываются связанными с задачами ограничения мусульманской экспансии Османской империи, начинает осуществлять Петр I. Он впервые использует на официальном уровне религиозный аспект в отношениях с Ираном, который в значительной мере лишь "прикрывал" геополитические задачи новой империи (появившейся в результате присвоения

стр. 131

Сенатом Петру звания императора и коронования его в качестве императора российского). В манифесте 1722 г., предварившем "персидский поход", помимо целей закрепиться на Каспийском море и обеспечить безопасность Волго-Каспийского пути провозглашались задачи освобождения христианских народов Грузии и Армении. Они и стали причинами и поводами для начала войны против Ирана, или "похода Петра I". Одной из причин стало и ослабление Сефевидского государства, приведшее фактически к потере государственности.

С этого периода направленность и пути исторического и социально-экономического развития Ирана и России кардинально расходятся. Россия при Петре делает окончательный выбор, встав на путь европейского типа развития, пусть и с большими отклонениями. Иран, который еще при Сефевидах, особенно в начале XVII в., воспринимался в Западной Европе не более "азиатским", а иногда даже менее азиатским, чем Россия, остается в русле развития восточных, а вернее, мусульманских стран Востока. В основе интересов в этот период со стороны России преобладают геополитические, так как империя начинает развиваться по имперскому императиву - расширяться территориально. Со стороны Ирана эти интересы можно определить как национально-государственные, так как главными стали попытки сохранить, в том числе с помощью России, государственность как иранскую.

По Петербургскому договору 1723 г. Россия должна помочь Ирану в борьбе против афганцев, получая взамен Дербент, Баку, Гилян, Мазендеран и Горган. Конечно, Иран уступал много, но у него не было сил бороться на два фронта - с гильзаями-афганцами и с османами. Османская империя не собиралась остаться без компенсации за потери тех иранских земель, которые находились в сфере ее интересов. Поэтому в Стамбуле в 1924 г. подписывается трактат, по которому Турция соглашается с условиями Петербургского договора, но получает взамен Восточное Закавказье и часть Западного Ирана.

Однако после смерти Петра интерес у России к иранскому направлению внешней экспансии, которая требовала значительных финансовых затрат, гаснет и начинает ограничиваться главным образом поддержкой и сохранением в составе империи христианских территорий Закавказья. В этой связи интересно обратить внимание и на действие не только объективных факторов, но и субъективных. Объективно Российская империя вступила в фазу расширения, но с уходом такого субъективного фактора, как Петр, этот объективный фактор перестал действовать. Он заявил о себе, но не стал национальной задачей. И как только встретил сопротивление усилившегося государства Надир-шаха, Россия отказалась от большинства завоеванных иранских территорий.

Но уже в XIX в. колониальная фаза развития капитализма, колониальная экспансия Великобритании в Южной Азии, экстенсивный по преимуществу тип развития российского капитализма способствуют тому, что так называемый имперский императив приобретает характер национальной задачи. Она проявляется в расширении территории, обеспечении безопасности христианских народов Закавказья путем включения их земель в состав России, в укреплении экономических позиций в Иране. На этом историческом этапе Россия поступает так, как и другие европейские страны. Более того, в XIX в. меняется и внешний фактор, как побудительный фактор расширения. Место Османской империи все более занимает фактор расширения Британской империи, приблизившейся к границам России. Кавказ и Закавказье включаются в состав России, как и часть среднеазиатских территорий. Иран становится полуколонией России и Англии. Как и при Петре I, в начале XIX в. эти интересы России решаются главным образом военным путем, но теперь уже успешно для России. При этом в отличие от западных стран территориальное расширение России являлось не просто военным завоеванием территорий. И расширение России на запад не совсем адекватно расширению на восток и юг. Восточная политика России не только использовала национально-конфессиональные противоречия для включения земель в свой состав, но часто ими и ини-

стр. 132

циировалась. Россия оказалась втянутой по разным причинам в конфликтные отношения местных национально-территориальных элит (впрочем, как и сейчас). И именно данный фактор преобладал в отношениях между Россией и Ираном в этот период.

О совпадении интересов Ирана и России как национальных в это время говорить не приходится, так как расширение России на юге произошло за счет Ирана. Тем не менее утверждение, что именно борьба России с Англией за влияние в Иране помогла ему избежать потери государственного суверенитета, практически никем не оспаривается.

В конце XIX-XX в. в структуре интересов России в Иране отчетливо преобладают уже экономические, реализуемые через торговые договоры и концессионные соглашения. К этому времени Иран также все больше начинает извлекать выгоды от связей с Россией, особенно от внешней торговли, которая почти до конца XIX в. имела положительный баланс в пользу Ирана, но эти интересы как общенациональные еще не были сформированы. Можно говорить отдельно об интересах купечества, связанного с российским рынком, тех иранских предпринимателей, которые ориентировались на российский рынок, об интересах огромной массы рабочей силы, ставшей "отходниками" и составившей весьма значительный процент занятых на нефтепромыслах и промышленных предприятиях Кавказа.

Ситуация меняется в первые годы после установления советской власти, когда главными задачами для РСФСР становятся идеологические. Последняя пытается "экспортировать советскую революцию", в том числе и в Иран [Генис, 2000, с. 258 - 260], введя свои войска в Гилян. Но более значимыми в этот период оказались интересы РСФСР, связанные с безопасностью из-за английской интервенции. Поэтому в обмен за отказ от претензий на собственность царской России Советская Россия добилась включения в договор 1921 г. ст. 6, дававшей право на ввод войск в случае возникновения на территории Ирана угрозы для России.

К 1925 г. в обеих странах были решены проблемы с выбором формы государственности, в основном покончено с национально-сепаратистскими движениями, и главные проблемы переместились в область подъема экономики, как необходимого условия сохранения политической независимости2. Россия первой признает принятие Ираном закона о монополии внешней торговли и самостоятельного таможенного законодательства. Однако общность экономических интересов к концу 1930-х гг. приносится в жертву идеологическим. Не последнюю роль в отношениях России и Ирана играют изменения в характере власти обеих стран, все более тяготевших к диктатуре, мировой экономический кризис, ориентация Ирана на расширение военно-экономического присутствия Германии.

В период Второй мировой войны наибольшую значимость для России получают военные и идеологические интересы, результатом которых стало проведение иранской военной операции, практически единственной для СССР успешной военной акции в начальный период войны, и провозглашение в конце войны автономных республик в Азербайджане и Курдистане. После их падения и последующего разгрома коммунистических и демократических организаций отношения между нашими странами были фактически заморожены.

Однако попытки реформирования советской экономики и начало проведения масштабных экономических реформ в Иране в 1960 - 1970 гг. прошлого века приводят к пересмотру отношений. Советская система хозяйства находится на подъеме, экономические интересы Ирана и России в этот период совпадают. Но это интересы не только

2 Упрочение советской власти, переход к НЭПу изменили направленность интересов России к Ирану, поставив на первое место экономические соображения. Это так, но позиция мирного и экономического воздействия на Иран победила не сразу, так как рассматривалась и другая (инициатором которой был замминистра иностранных дел России Л. Карахан) - свержение шаха и образование правительства социал-националистов [Персиц, 1996, с. 36].

стр. 133

экономические, но в определенной степени и геополитические. СССР демонстрирует Западу свои возможности в тех отраслях, от участия в которых последний отказался, Иран, в котором политически и экономически доминируют США, демонстрирует свою самостоятельность в проведении внешнеэкономического курса. Уже в 1962 г. Иран заявляет, что "никогда не разрешит, чтобы Иран был средством агрессии против территории Советского Союза" [Правда, 16.09.1962].

Новый этап взаимоотношений и новый спектр интересов связан с появлением Исламской Республики Иран и Российской Федерации. В настоящее время своеобразной "визитной карточкой" наших взаимных интересов стала реализация Ираном с помощью России программы строительства своей первой АЭС в Бушере. Но с ядерной программы наши совместные интересы не начинаются и ею не заканчиваются. Иран был в самый напряженный период постсоветской истории в большей степени нашим сторонником, нежели противником. ИРИ, ставившая своей целью после исламской революции ее экспорт, в нашей стране не стала ее реальным проводником. Иран как член Организации "Исламская конференция", возглавивший ее в период операции против незаконных военных формирований в Чечне, определил их выступления не как исламские, а как сепаратистские. Таким образом, религиозный фактор не стал для двух стран разъединяющим.

Есть совпадения геополитических интересов России и Ирана и в отношении продвижения НАТО на Восток, размещения военных сил США в регионе, присутствия третьих стран на Каспийском море. Обе страны не ставят знак равенства между объективным процессом глобализации и монополией одной страны при решении международных и, тем более, национальных задач. Интересы обеих стран совпадают по вопросам поддержания безопасности границ, борьбы с торговлей наркотиками, поступающими из Афганистана.

Главная для России и Ирана геополитическая задача приобрела характер общенационального интереса и связана с предотвращением сепаратизма и распада наших стран по религиозному и этноконфессиональному признаку. Можно, например, по-разному оценивать идею проведения саммитов тюркских государств и создания Содружества тюркских государств, программу работы международного тюркского курултая. Но заявление турецкого премьер-министра Р. Эрдогана на последнем курултае в сентябре 2006 г. о том, что "создание Содружества позволит тюркоязычным государствам выступать на международной арене с единой позиции" [Корицкий], может усилить сепаратистские настроения среди тюркских народов как России, так и Ирана.

Последние внешнеполитические концепции Ирана вполне корреспондируют с характером интересов и практических отношений с Россией - и концепция М. Хатами "диалог цивилизаций", и концепция М. Ахмадинежада "справедливость и этика" (о неприемлемости диктата одной державы).

Экономические интересы двух стран в основном совпадают, несмотря на то, что обе страны являются экспортерами нефти и газа. На современном этапе развития они взаимно заинтересованы именно в согласовании своих действий на мировом энергетическом рынке. Россия и Иран заинтересованы также в реализации совместных энергетических проектов. Взаимовыгодно и военное сотрудничество между ними. Для России оно выгодно в первую очередь экономически, так как Иран является одним из крупных импортеров нашего вооружения (третьим после Китая и Индии). Но данный аспект сотрудничества, на наш взгляд, в гораздо большей степени отвечает интересам Ирана, испытывающего трудности с закупками западной военной техники. Такое сотрудничество помогает решать и определенные геополитические задачи - как России, так и Ирана. Не меньший интерес представляют и совместные транспортные проекты. Предложив строительство АЭС России в самый тяжелый для нее экономический период, Иран во многом содействовал поддержанию этой российской отрасли. Сотрудниче-

стр. 134

ство Ирана с Россией более привлекательно, чем с другими странами региона, так как он обладает довольно значительным экономическим потенциалом и достаточно диверсифицированной экономикой. Поэтому Россия поддержала присоединение в 2005 г. Ирана к ШОС в качестве наблюдателя.

Однако говорить о полном совпадении интересов мы не можем. Сохраняются разногласия по вопросу делимитации морского дна и природных ресурсов Каспийского моря. (Иран до сих пор придерживается первоначальной позиции России относительно статуса Каспийского моря.) Крупных реальных проектов в Иране у России нет, кроме, пожалуй, затянувшегося строительства в Бушере. Новых контрактов по сооружению АЭС тоже нет. Россию не может не настораживать использование ИРИ атомной энергетики в качестве политического инструмента. Позиция Ирана, выявив слабые стороны правовой основы режима нераспространения ядерного оружия, в то же время сделала этот режим менее устойчивым. Убедительных доводов целесообразности строительства более 20 АЭС в таком сейсмоопасном регионе как Иран, нет. В целом товарооборот российско-иранской торговли невысок, всего 2 - 2.5 млрд. дол. Российский капитал фактически не участвует в иранском бизнесе. При этом Россия, защищая право Ирана на его ядерную программу, рискует утратить с трудом завоеванные позиции в мировом сообществе - позиции не только экономические, но и политические (например, соглашения с ЕС, с НАТО). Хотелось бы, чтобы иранская сторона понимала интересы современной России, отказалась от игры на ее прежнем "имперском" синдроме и могла бы идти на тактические уступки, необходимые для реализации своих стратегических целей. Тем более что стратегические цели наших стран в целом совпадают.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Бушев П. П. История посольств и дипломатических отношений Русского и Иранского государств в 1586 - 1612 гг. М.: Наука, 1976.

Генис В. Л. Красная Персия. Большевики в Гиляне. 1920 - 1921. Документальная хроника. М.: МНПИ, 2000.

Корицкий С. А. Тюркский саммит в Анталье // www.iimes.ru

Мамедова Н. М. Российско-иранские экономические отношения // Россия и Иран. Иранистика в Татарстане. М.: Палея, 2001.

Персиц М. А. Застенчивая интервенция. О советском вторжении в Иран. 1920 - 1921 гг. М., 1996.

Похлебкин В. В. Татары и Русь. 360 лет отношений Руси с татарскими государствами в XIII-XVI вв. 1238 - 1598 гг. (От битвы на р. Сить до покорения Сибири). М.: Международные отношения, 2001.

Штайнбех Удо. История Турции. М.: Прогресс-Традиция, 2006.

Постоянный адрес данной публикации: