В статье подробно анализируется воздействие Балканских войн 1912 - 1913 гг. на идеологию и политику словенских национальных деятелей, характеризуются особенности восприятия их различными политическими партиями. Ключевым моментом для дальнейшего развития национально-политических процессов в словенских землях стал рост популярности югославянских идей, приведший к появлению проекта образования югославянского государства вне рамок Австро-Венгрии.

The article presents a detailed analysis of the Balkan Wars' (1912 - 1913) impact on the ideology and policies of the Slovenian national politicians. It characterises, how different political parties reacted on the war conflicts. The key moment for the future development of the national and political processes among Slovenians was the growth in momentum of the South-Slavic ideas, which led to the birth of the project of a South-Slavic (Jugoslav) state outside the boundaries of Austria-Hungary.

Ключевые слова: Балканские войны, 1912 - 1913 гг., словенские земли, политические партии, югославянские идеи.

Балканские войны 1912 - 1913 гг. со всей остротой поставили перед словенским обществом вопросы о перспективах развития словенского народа, о его отношении к другим югославянам, о дальнейшей судьбе Австро-Венгерской монархии. Общие проблемы развития словенского национального движения в этот период рассмотрены в трудах выдающихся словенских историков Ф. Цвиттера [1 - 2], В. Мелика [3 - 4], Я. Плетерского [5 - 6] и др. Однако исследований, посвященных воздействию Балканских войн на национально-политическое самосознание словенцев, довольно мало. Прежде всего, хотелось бы отмстить статью Д. Бибера [7] и раздел в книге Л. Уде [8], в которых детально разрабатывается проблематика развития югославянской идеи среди словенцев в период Балканских войн. Из работ последних лет следует выделить монографию А. Рахтена [9], представляющую данную тематику в более широком общеевропейском и общеавстрийском контексте.

В российской историографии пока еще нет трудов, освещающих влияние Балканских войн на национально-политические процессы в словенских землях. В данной статье предпринимается первая попытка исследования идейной эволюции приверженцев основных словенских партий и политических группировок под воздействием международного вооруженного конфликта на Балканах, ставшего

Кирилина Любовь Алексеевна - канд. ист. наук, старший научный сотрудник Института славяноведения РАН.

Статья написана при поддержке РГНФ, проект N 12 - 01 - 00202а

прелюдией к Первой мировой войне. Изучение этих ключевых моментов представляется очень важным - ведь именно в тот период в национальной политике и идеологии словенцев впервые проявились некоторые тенденции, которые развились и стали определяющими в последующие военные годы, накануне распада Габсбургской монархии и образования Югославии. При написании данной статьи автор опиралась, прежде всего, на материалы словенской прессы разных политических направлений, поскольку именно они позволяют наиболее полно и подробно проследить метаморфозы взглядов словенских политиков на балканские события. Кроме того, в статье использованы ряд воспоминаний современников и некоторые архивные материалы.

Еще до начала Балканских войн идеи югославянства стали составной частью программ всех трех словенских политических партий, причем трактовались они по-разному, даже внутри каждой из партий не было единой концепции.

Католики (Словенская народная партия - СНП), бесспорные лидеры на политической сцене, поддерживавшиеся большинством словенского населения, после аннексии Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины в 1908 г. выдвинули программу триализма, предусматривавшую объединение всех австро-венгерских югославянских земель в отдельную федеративную единицу в составе империи. Католические круги понимали югославянство как победу католицизма, для них была характерна антиправославная направленность. Они стремились к заключению союза прежде всего с католиками-хорватами, и в октябре 1912 г. была создана объединенная Хорватско-словенская партия права. Либералы также в целом поддерживали идеи триализма, но, в отличие от католиков, их интересовало сближение с хорватско-сербской коалицией (что не имело шансов на успех, поскольку сотрудничество со словенцами в планы коалиции не входило) и установление более тесных контактов также с сербами и болгарами. Несколько больших успехов в установлении связей с другими югославянами достигли словенские социал-демократы. В 1909 г. на югославянской социал-демократической конференции в Любляне была принята Тиволийская резолюция, в которой провозглашалась цель объединения всех югославян Австро-Венгрии, независимо от их диалектов, письменности, религии и территориальных границ. Стремясь к установлению союза с другими югославянскими народами, словенские политики всех направлений представляли его исключительно в рамках Австро-Венгрии. Тысячелетняя империя воспринималась как незыблемая данность, необходимое условие существования входивших в се состав народов, и в партийных программах словенцев выдвигались лишь проекты ее реорганизации, которая смогла бы обеспечить их свободное национальное развитие.

Большинство же словенцев своими соседями-славянами, впрочем, как и политикой вообще, интересовались мало.

Началась Первая балканская война (25 сентября 1912 г. - 17 мая 1913 г.). Балканский союз (Сербия, Болгария, Греция, Черногория), образованный при поддержке России, объявил войну Турции. Первые победы балканских славян вызвали отклик широких кругов словенской общественности. По справедливому замечанию словенского историка В. Мелика, той осенью в словенских землях наступил пик воодушевления югославянством [4. S. 691]. В Любляне был создан благотворительный комитет в поддержку антитурецкой коалиции, и за несколько месяцев им была собрана немалая для словенцев сумма в 50 000 крон [10. S. 122]. Словенские добровольцы отправлялись воевать в сербскую, болгарскую, черногорскую армии. Преобладавшую тогда восторженную атмосферу словенец Ф. Л. Тума в записках в МИД России позже описал весьма красочно: "Успехи сербов и болгар в Первой балканской войне 1912 г. наполнили восхищением весь словенский народ; в самых глухих деревнях крестьяне собирали деньги для Сербского, Черногорского и Болгарского Красного Креста, посылали вагоны перевязоч-

ного материала, словенские врачи работали десятками на фронтах и в госпиталях и особенно много добровольцев из словенцев поступило в сербскую и черногорскую армии" - несмотря на то, что австрийское правительство закрыло границу. "Под Тарабошем (Скутари) боролось несколько рот югославян в австрийской форме, так как они прямо из пограничных казарм, вместе со своими офицерами перешли границу" [11. С. 17].

Словенский либеральный политик, редактор газеты "Soca" А. Габрщек писал в воспоминаниях: "У "Сочи" была в Вене целая телефонная служба. Ее вводный раздел "Балканец балканцу" австрийским властям не был по вкусу [...] Словенцы получали точные сведения о малейшем успехе четырех союзников. На большой витрине в Торговом доме висела карта балканского полуострова со специальными картами мест сражений, и тут флажками пяти государств были обозначены позиции каждого дня. Перед этой картой обычно собиралась целая толпа, особенно в утренние часы" [12. S. 409 - 410]. И это не было исключением. Другой либерал, И. Лах, упомянул о подобной же карте с флажками, которая висела перед редакцией газеты "Dan" [9. S. 143 - 144]. И. Матичич вспоминал, что, когда в конце октября 1912 г. турецкая армия бежала, "Любляна ночь и день напевала болгарский военный гимн [...] и военный гимн черногорского короля Николы" [13. S. 6]. Один из словенских врачей, И. Оражен, вернувшись из Сербии, написал книгу "Среди раненых сербских братьев", в которой рассказал о мужестве сербских воинов [10. S. 120].

Подобные воспоминания оставили многие словенцы. На мой взгляд, наиболее образно и точно описал воздействие Первой балканской войны на словенцев близкий социал-демократам писатель И. Цанкар: "Когда на Балканах прогремел первый выстрел, эхо его докатилось до нашей самой глухой и убогой деревни. Люди, которым всю жизнь не было дела до политики, смотрели на эту великую драму не просто с любопытством, но с сочувствием в сердце" [14. S. 314].

Все словенские партии также высказывались в поддержку балканских славян, однако их позиции по отношению к балканским войнам, международным отношениям и задачам Австро-Венгрии в сложившейся ситуации во многом различались.

Католики в основном одобряли освободительную борьбу балканских народов и высказывали солидарность с ней. Однако уже вскоре наметились расхождения в их рядах. Руководитель СНП адвокат И. Шуштершич и его сторонники относились к победам балканских славян значительно сдержаннее, чем приверженцы течения христианских социалистов, организатором и идеологом которого был священник Я. Е. Крек, давний соратник-соперник Шуштершича по партии. Ежедневная газета "Slovenec", официальный орган партии, находившийся в руках Крека, во время Первой балканской войны печатала статьи, имеющие ярко выраженный сербофильский характер [15. S. 38]. В том же духе писала и католическая газета для народа "Domoljub", руководил которой также Крек. В статье "Привет братьям" он высказал мысли и чувства, разделявшиеся тогда многими словенцами: "Да благословит Бог наших братьев в их бою. Они - наши братья, по крови, по языку. Сила нашего рода кипит в них, и всех нас охватывает твердое убеждение, что их победы означают и нашу победу" [16. 1912. 24 X]. Сербофильские статьи в партийной прессе вызвали резкое недовольство Шуштершича. Он несколько раз обращался к редакции "Slovenca" с требованием прекратить их печатать, но его проигнорировали. Связи Шуштершича со "Slovencem" и лично с Креком на несколько месяцев были прерваны.

Крек продолжал действовать в том же духе, а с ноября 1912 г. он начал выступать перед хорватскими и словенскими студентами в Вене в католическом студенческом обществе "Даница", разъясняя им события на Балканах. Трактовал он их как переворот, наступление новой эпохи. В устных выступлениях Крек позво-

лял себе еще более резкие высказывания, чем в печати. Так, 5 ноября 1912 г. он подчеркнул, что словенцы должны быть готовы к любому раскладу, в том числе и к тому, что Австрия отыграла свою роль на Балканах. Упомянув об извечном споре между православием и католичеством, Крек заявил, что история и оружие решили этот вопрос: "Белград отныне станет центром новой эры и новой культуры, которая будет распространяться из него" [15. S. 39]. В узком кругу в январе 1913 г. Крек даже сказал: "Если бы сейчас дело дошло до революции против Австрии, я приму в ней участие!" [17. S. 164]. Эти высказывания были чисто импульсивными, коренились они в воодушевлении победами балканских народов, которое испытывал тогда Крек. Однако уже вскоре он вернулся в привычное русло лояльности Габсбургам.

Правительственные круги Австро-Венгрии заняли резко отрицательную позицию по отношению к борьбе балканских славян. Война, по их (оправданному) мнению, была инспирирована давней соперницей - Россией, и победа в ней союзников способствовала бы усилению российских позиций на Балканах. Стремление Сербии получить выход к Адриатическому морю рассматривалось в том же ключе - Сербия стала бы морской державой, Россия получила бы свой оплот в Средиземноморье. Из-за боязни укрепления пророссийского Балканского союза Австро-Венгрия готова была вступить в войну на стороне Турции.

И в этих обстоятельствах словенская пресса позволила себе выступить с резкой критикой позиции австрийского правительства. Католики выражали сожаление, что Австрия не взяла на себя ведущую роль в борьбе с Турцией. "Австрия в прошлом столетии отдала России первенство на Балканах", сейчас она должна исправить это положение [18. 1912. 6 XI].

Историческое призвание Австрии - быть защитницей христианской культуры против мусульманства - утверждалось в статье "Все едины". Ее будущее зависит от того, поддержит ли она балканских югославян. Далее формулировались желательные направления внутренней и внешней политики монархии: "Дуализм должен пасть, беззаконие в Хорватии нужно ликвидировать, сделать шаг к объединению югославян. Потом мы должны наладить связь с югославянами на Балканах, можем договориться с Россией, сказать свое веское слово на Востоке [...] Монархия должна стоять на стороне тех, кто борется за свою свободу!" [18. 1912. 12 X]. А в статье "Мы не желаем бряцать саблями!" даже прозвучало открытое предупреждение правительству: если Австро-Венгрия вступит в конфликт с балканскими государствами, австрийские славяне не пойдут сражаться против "своих кровных братьев" [18. 1912. 29 X].

Словенцы выступали с критикой австро-венгерской внешней политики и на заседаниях австрийского рейхсрата. Так, каринтийский словенский депутат Франц Графенауэр 31 октября охарактеризовал политическую обстановку в империи как "туберкулезную", а дипломатию по отношению к Балканам как "слепую" [9. S. 139 - 140]. Словенские католики также высказывались за то, чтобы сербам был обеспечен выход к морю. На совещании комиссии австрийского рейхсрата по внешней политике в Будапеште даже известный своей осторожностью Шуштершич неожиданно внес ряд радикальных предложений по изменению внешней политики империи: "У Австрии нет никакого повода возражать против ликвидации Турции. Мы не должны препятствовать увеличению балканских государств. С Россией нам нужно установить дружественные отношения [...] Мы не смеем запирать для Сербии путь к Адриатике через Албанию, поскольку тогда бы она стала искать его через Боснию". Дуализм, заявил Шуштершич, "делает нас неспособными проводить активную внешнюю политику и разумную внутреннюю политику". В этой ситуации власти "не могут получить симпатий югославян" [18. 1912. 8 XI].

Такие критические высказывания главы СНП, всегда отличавшегося чрезвычайной лояльностью по отношению к Габсбургскому дому, вызывали недоумение даже у сторонних наблюдателей. Так, представителя Санкт-Петербургского телеграфного агентства в Вене В. П. Сватковского, эксперта по славянским национальным проблемам двуединой монархии, на протяжении многих лет поддерживавшего связи с разными славянскими политиками Австро-Венгрии, поразило "превращение словенского клерикального вождя близкого Бельведеру (круг ближайших доверенных лиц австрийского престолонаследника Франца Фердинанда. - Л. К.) Ивана Шустершича в пламенного славянина, а его триалистического органа "Slovenec" в орган сербофильский". Как разъяснил Сватковскому эту удивительную метаморфозу лидер младочехов К. Крамарж, Шуштершич "не мог остаться даже вождем клерикальных словенцев, не уступив всеобщему течению в своем народе" [19].

Однако уже через три дня Шуштершич постарался сгладить впечатление, произведенное его речью. В беседе с редакцией газеты "Slovenec", чтобы нейтрализовать нападки немецкой прессы, обвинявшей словенских католиков в "отсутствии лояльности", он подчеркнул, что "в это трудное для монархии время мы должны посвящать особое внимание сохранению династических чувств нашего народа" [18. 1912. 11 XI]. А через несколько дней после заключения перемирия (2 декабря 1912 г.) он и вовсе изменил свою позицию и встал на сторону австрийского правительства, заявив, что Сербия должна принять австрийские требования [18. 1912.7XII].

С декабря 1912г. и Крек вновь стал подчеркивать лояльность словенцев империи Габсбургов. В статье "А мы останемся..." он отверг обвинения в государственной измене, заявив: "Наш дом в империи". "Хотя мы с сербами братья по крови, нас отделяет от сербов прежде всего наша католическая вера [...] Мы хотим сохранить свою самостоятельность как словенцы и хорваты, и с этой самостоятельностью мы также хотим укрепить мощь австрийской империи" [16. 1912. 12XII].

Словенские либералы также с воодушевлением встретили Первую балканскую войну. Еще перед ее началом их партийный орган ежедневная газета "Slovenski narod" выражала уверенность в будущей победе балканских народов [20. 1912. 10 X]. С особой радостью либералы приветствовали союз болгар и сербов, который оценивали тогда восторженно-идеалистически: "Балканский союз крепок. Особенно Сербия и Болгария, которые как будто бы стали сейчас единым государством". "То, что еще месяц назад казалось пустыми мечтами некоторых идеалистов, вдруг за ночь обретает теперь кровь и плоть, становится живой реальностью. Никакой вражды, никакого антагонизма больше нет, все печальное прошлое стерто из памяти и забыто - все смотрят только с ясным лицом в радостное и прекрасное общее будущее, когда балканские народы станут счастливы" [20. 1912. 12 X].

Либералы выступали за установление дружеских отношений между Австро-Венгрией и Сербией. В отличие от клерикалов, они намного больше внимания уделяли экономическим моментам и подчеркивали экономические выгоды, которые может получить Австрия, установив дружественные отношения со всеми балканскими государствами. "Тем самым она лучше всего обеспечила бы все свои истинные интересы, совершенно отличные от интересов немецкого и венгерского национализма, которым австрийская политика на Балканах служила до сих пор" [20. 1912. 28 X].

Вопрос о выходе Сербии к Средиземному морю либералы рассматривали положительно. Они считали беспочвенными опасения, что Сербия станет форпостом русских в Средиземноморском регионе. "Утверждение, что сербская пристань на Адриатическом море изменила бы обстановку на этом море и стала бы представ-

пять опасность для австрийской позиции на море, высосано из пальца [...] С парой километров побережья и одной пристанью Сербия никогда не сможет стать морской силой, и она не смогла бы помогать в Адриатическом море ни России, ни Италии" [20. 1912.9XI].

Наиболее убежденный словенский славянофил И. Хрибар писал в воспоминаниях: "Сразу после битвы при Куманове (в этом сражении, произошедшем 23 - 24 октября 1912 г., сербы одержали победу над турками. - Л. К.) мне стало ясно, что мы, югославяне, нашли свой Пьемонт, и что день кумановского сражения означает дату начала югославянского национального объединения" [21. S. 10]. И Хрибар, по его словам, стал готовить почву для будущего югославянского объединения в словенских землях. С этой целью он организовал в Любляне "Славянский клуб". Хрибар составил петицию сербскому правительству, в которой предлагал приглашать в Сербию словенских ремесленников, чтобы они научили сербов тем ремеслам, которые в Сербии еще не были развиты. Также он посоветовал заселять присоединенные территории в Старой Сербии и Македонии словенцами. Сербский премьер-министр Н. Пашич предложил петицию Хрибара для обсуждения на Совете министров, и ее приняли. По инициативе Хрибара на работу в Сербию отправились несколько словенских железнодорожных служащих и учителей, несколько словенских студентов поступили в Белградский университет. В результате чего "в 1914 г. в Белграде уже было такое многочисленное словенское поселение, что оно основало свое словенское общество" [21. S. 12 - 14].

Словенские социал-демократы резко осудили Первую балканскую войну. Балканский союз они охарактеризовали как "шайку разбойников" и требовали невмешательства Австрии в балканские дела. После первых успехов балканских союзников орган словенских социал-демократов газета "Zarja" высказалась за независимость балканских государств и за установление Австро-Венгрией дружественных отношений с ними. В октябре 1912 г. общий исполком СДП Австрии принял резолюцию, в которой выдвигались требования сохранения мира и лозунг "Балканы - балканским народам" [7. S. 311].

Один из идеологов социал-демократов X. Тума видел будущее монархии в опоре на югославянские народы Адриатического побережья и считал, что она "должна стать славянской и балканской" [22. 1912. IX. S. 290]. Тума выступал за культурное и экономическое сотрудничество славянских народов Адриатики. В расширении Австрии на Балканы он видел прежде всего усиление в ней славянского элемента и поруку тому, что она разовьется в славянское государство.

Вопрос о том, способна ли империя пойти по пути серьезных преобразований в области демократизации и равноправия народов, стал вызывать сомнения у некоторых наиболее радикально настроенных словенцев. Появилась и первая политическая группа, выступившая с антиавстрийских позиций, за образование юго-славянского государства вне рамок империи. Это были препородовцы - словенские гимназисты и студенты. Именно с началом Первой балканской войны, по справедливому замечанию словенского историка Л. Уде, их взгляды приобрели "ярко выраженный югославянский революционный националистический характер" [8. S. 53]. Первый номер газеты "Preporod" вышел в Любляне 1 ноября 1912 г. Препородовцы считали, что сербы, хорваты и словенцы являются единым народом, насильственно разделенным историей, и их будущее - не только политическое объединение, но и постепенное слияние языков и культур. Югославянские народы должны создать собственное государство вне Австро-Венгрии. Члены "Preporoda" установили связи с рядом других радикальных организаций империи, в том числе и с Млада Босной, создали сеть своих кружков в словенских землях. В июне 1913 г. издание "Preporoda" было запрещено, а в сентябре 1914 г. начался судебный процесс по обвинению членов этой организации в государственной измене. Радикальные взгляды препородовцев не нашли поддержки практически

ни у кого из словенских национальных деятелей, воспринявших их как незрелые мечтания подростков.

Идеи юных препородовцев были во многом еще не оформлены и противоречивы. "В наиболее зрелой и ясной форме" новая точка зрения на будущее словенцев была высказана И. Цанкаром [3. S. 322 - 323]. В лекции "Словенцы и югославяне", прочтенной им в рабочем обществе "Взаимность" 12 апреля 1913 г., он резко осудил австрийскую политику по балканскому вопросу. Югославянскую проблему Цанкар рассматривал как "исключительно политическую" и призвал к созданию южнославянской союзной республики, в которой объединились бы словенцы, хорваты, сербы и болгары [14. S. 314 - 319].

Подобное выступление, естественно, не осталось без последствий. Цанкар был заключен в тюрьму, а общество "Взаимность" распущено. Католическая и либеральная словенская пресса прокомментировала лекцию Цанкара сдержанно, протестов по поводу его обвинения не высказала. Из всех словенских газет лишь социал-демократическая "Zarja" опубликовала на своих страницах текст лекции Цанкара [7. S. 310].

Сербофильский настрой словенских политиков и прессы вызвал оппозицию со стороны австрийских немцев. В немецкой (и пронемецкой) прессе все чаще звучали обвинения словенцев в неблагонадежности. Так, пронемецкая газета для крестьян на словенском языке "Stejerc" открыто обвинила лидеров СИП в предательстве австрийских интересов: "Словенские вожди хотят заставить народ враждебно относиться к Австрии! Их действия стали просто изменническими" [22. 1912. 24 XI]. Опасение, что "сербофильские" взгляды могут распространиться среди широких слоев населения, побудило и крайнских немцев, по примеру штирийских, издавать с марта 1913 г. газету "Domacin", в которой помещались резкие антисербские статьи. [9. S. 220 - 221] Немецкие националисты в Приморье приняли решение поддерживать на всех выборах итальянцев против словенцев, что и осуществляли в 1913 - 1914 гг. [8. S. 63].

Вторая Балканская война (29 июня - 29 июля 1913 г.) - война за раздел Македонии, в которой бывшие союзницы Сербия и Болгария сражались друг против друга, сильно разочаровала словенцев. Их иллюзии относительно единения сербов и болгар потерпели крах. Словенские политики справедливо полагали, что война во многом была инспирирована правительствами Австро-Венгрии и Германии, стремившимися разрушить Балканский союз.

Еще накануне войны, когда назревал сербо-болгарский конфликт, словенские католики призывали обе стороны мирно решить территориальные споры, разделить сферы интересов так, чтобы сохранилось равновесие сил. В этом смысле характерна статья, напечатанная в газете "Slovenec" 2 июля 1913 г. Славяне, победившие злейшего врага, "очевидно, не имеют той моральной силы и политической зрелости, чтобы преодолеть алчность и зависть, зарождающиеся в брате против брата". Они "будут биться друг с другом вместо того, чтобы на основе разумного договора разделить друг с другом свою большую добычу, заботясь ни о чем другом, как только о своем общем благе и прогрессе. Мы не хотим исследовать, кто больше виноват в братоубийственной войне, если она действительно начнется [...] Виновны сербы и болгары; кто больше, кто меньше, сейчас трудно понять [...] Больше всех виноваты те, кто подстрекал балканские народы, их будет судить история [...] Если за победами в войне против Турции мы следили с радостью, воодушевлением и великой надеждой в сердце, то ближайшие события, если братья падут от руки братьев, мы будем воспринимать с грустью, гневом и негодованием, как поражение одного, так и победы другого" [18. 1913. 2 VII].

В целом католики встали на сторону болгар, опасаясь чрезмерного усиления Сербии, которое угрожало бы австро-венгерским интересам на Балканах. В этом вопросе они поддержали политику австрийского правительства.

Отрезвляюще подействовала Вторая балканская война и на "ссрбофильский" круг Крека. "Как два пса, дерущиеся за одну кость", - высказался Крек о столкновении сербов и болгар [17. S. 145]. На сессии исполкома СНП 16 июня 1913 г. он предложил, чтобы в сербо-болгарском конфликте СНП заняла сторону болгар, что было поддержано [15. S. 40].

Бухарестский мирный договор (10 августа 1913 г.), согласно которому проигравшая войну Болгария теряла почти все захваченные в ходе Первой Балканской войны территории и сверх того Южную Добруджу, в "Slovence" оценивался как "горькое разочарование" для болгар. Австрию газета призвала проводить умную и дружественную политику по отношению к балканским странам.

Словенские либералы не были единодушны в оценке Второй балканской войны. Как и католики, до начала войны они выступали за достижение мирных договоренностей между конфликтующими сторонами, хотя и высказывали свои опасения относительно возможной гегемонии Болгарии. Во время войны газета "Slovenski narod" призывала восстановить Балканский союз, ссылаясь на румынскую опасность. Политику болгарского царя она считала главным препятствием к заключению мира. Сообщая о Бухарестском мирном договоре, газета подчеркивала "великодушие" сербов. По мнению, высказанному в газете "Dan", победа болгар в войне означала бы поражение всего югославянства. И. Лах писал: "Мы отреклись от болгар и [...] встали на сербскую сторону" [9. S. 237]. Сходную позицию заняла и газета приморских словенских либералов "Soca": "Своим неславянским поведением болгары навредили славянству вообще, прежде всего юго-славянству, особенно сербам, а больше всего навредили самим себе - и наказание, которое они понесли, справедливо" [23. 1913. 12 VIII].

Охладели к идее союза с болгарами и препородовцы, после Второй балканской войны они более не включали их в свои югославянские проекты [24. S. 113].

Из либералов на сторону болгар встал М. Ростохар. Он считал, что "сербы по отношению к северному болгарскому населению в Македонии проявили себя как очень нетерпимый народ". По его мнению, в случае вхождения словенцев в сербское государство не исключено, "что отношения между словенцами и сербами сложились бы такие же, какие сейчас существуют между католическими поляками и православными русскими" [25. 1913. S. 284]

Только И. Хрибар не потерял оптимизма. "Разногласия, которые выявились между союзниками уже в ходе мирных переговоров (в Лондоне. - Л. К.), меня не поколебали". Он считал, что они "со временем должны утихнуть". Любопытно, что накануне войны Хрибар предпринял попытку примирить бывших союзников. В апреле 1913 г. он посетил Петербург и Москву. Его знакомые из Клуба общественных деятелей в Петербурге попросили словенского политика постараться уладить разгоравшийся сербско-болгарский конфликт. Из России он направился в Софию и Белград, где попытался уговорить сербских и болгарских политиков прийти к поиску компромисса, но успеха не достиг [21. S. 23 - 25].

Социал-демократы также призывали сербов и болгар примириться. В развязывании Второй балканской войны они обвиняли прежде всего европейские династии и румынское вмешательство, бухарестский мирный договор оценили как грабительский [7. S. 290]. Для Х. Тумы начало Второй балканской войны послужило дополнительным аргументом в пользу создания балканской федерации. "Балканские народы в составе нынешних государств не способны создать балканскую общность и решить югославянскую проблему". Война между бывшими союзниками, по мнению Тумы, "показала всю гнилость европейского национализма". "Прочь от династий, конфессий, и исторических предрассудков - к федеративной республике!" [9. S. 241]. Тума верно оценил перспективы дальнейшего развития событий. "Сразу после балканских войн я увидел, что произойдет великий европейский конфликт", - писал он в воспоминаниях [26. S. 329, 330].

Итак, очевидно, что, несмотря на различные взгляды и трактовки значения балканских войн 1912 - 1913 гг., все словенские политические партии и большинство словенской общественности восприняли первую из них с воодушевлением и были горько разочарованы второй. В первые месяцы Первой балканской войны проявилась конфронтация между двумя течениями СНП, которая чуть позже, во время Первой мировой войны, переросла в окончательный раскол между приверженцами Шуштершича и Крека. Хотя все три словенские партии по-прежнему не мыслили осуществления своих национальных чаяний вне рамок Австро-Венгрии, под влиянием двух крупных международных конфликтов произошло смещение акцентов в позициях многих словенских политиков, в целом укрепились югославянские тенденции, получившие дальнейший стимул к развитию в годы Первой мировой войны. Одним из важнейших новых явлений в политической жизни словенского общества в этот период, безусловно, стала деятельность препородовцев - первой политической группировки, выступившей за образование югославянского государства вне рамок Австро-Венгрии.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Zwitter F. Slovenski politicni prerod XIX stoletja v okviru evropske nacionalne problematike // Zgodovinski casopis. XVIII. 1964.

2. Zwitter F., Sidak J., Bogdanov V. Nacionalni problemi v habsburski monarchiji. Ljubljana, 1962.

3. Gestrin F., Melik V. Slovenska zgodovina od konca XVIII stoletja do 1918. Ljubljana, 1973.

4. Melik V. Slovenci v casu Cankarjcva predavanja о jugoslovanstvu // Melik V. Slovenci 1848 - 1918. Razprave in clanke. Maribor, 2002.

5. Pleterski J. Narodna in politicna zavest na Koroskem. Ljubljana. 1965.

6. Pleterski J. O nekaterih vprasanjih slovenske politicne zgodovine v zadnjem desetletju pred prvo svetovno vojno // Zgodovinski casopis. 33. 1979. N 2.

7. Biber D. Jugoslovanska ideja in slovensko narodno vprasanje v slovenski publicistiki med balkanskimi vojnami v letih 1912 1913 // Istorija XX veka. Zbornik radova. I. Beograd, 1959.

8. Ude L. Slovenci in jugoslovanska skupnost. Maribor, 1972.

9. Rahten A. Jugoslovanska Velikanoc. Slovenski pogledi na balkanski vojni (1912 - 1913) in jugoslovansko vprasanje. Ljubljana, 2012.

10. Dobrovoljci kladivarji Jugoslavije. 1912 - 1918. Ljubljana, 1936.

11. Очерк словенской политики с древних времен до войны 1914 года. Петроград. 15.06.1916. //Архив внешней политики Российской империи. Ф. Особый политотдел. Оп. 474. 1914 - 1916. Д. 282. Л. 46 - 58.

12. Gabrscek A. Goriski slovenci. Narodne, kulturne, politicne in gospodarske crtice. Ljubljana, 1934. Knj. II. Od leta 1901 do 1924.

13. Maticic I. Skozi plamene Prve svetovne vojne. Ljubljana, 1966.

14. Cankarl. Dela. VI. Ljubljana, 1985.

15. Lukan W. Janez Ev. Krek in slovensko nacionalno vprasanje // Prispevki za zgodovino delavskega gibanja XXII. Ljubljana, 1982. N 1.

16. Domoljub. Ljubljana.

17. Dolenec I. Razvoj jugoslovanske misli pri Kreku // Cas XX. Ljubljana, 1925/1926.

18. Slovenec. Ljubljana.

19. Архив внешней политики Российской империи. Ф. 133. Канцелярия министра иностранных дел. Оп. 470. Д. 2. 1913 г. Л. 2. Вена. 22.11/5.12.1912.

20. Slovenski narod. Ljubljana.

21. Hribar I. Moji spomini. II Del. Ljubljana. 1984.

22. Veda. Gorica.

23. Soca. Gorica.

24. Gantar Godina I. Masaryk in masarykovstvo na Slovenskem (1895 - 1914). Ljubljana, 1987.

25. Napredna misel. Praga, 1913.

26. Tuma F. Iz mojega zivljenja: spomini, misli in izpovedi. Ljubljana, 1997.

Постоянный адрес данной публикации: