Германская буржуазная историческая наука в прошлом играла крупную роль в изучении истории древнего Рима. Б. Г. Нибур, Т. Моммзен, К. Нич, Э. Мейер, М. Вебер, Э. Норден и многие другие историки, не говоря об археологах и искусствоведах, дали ряд ценных для своего времени фундаментальных исследований, не утративших своего значения и по сей день.

Традиции изучения античности, серьезная филологическая подготовка, которую дают университеты Германии, могут в известной степени объяснить довольно значительный интерес к истории древнего Рима в Западной Германии. Этот интерес проявился в большом количестве работ по древнеримской истории, появившихся за последние годы. Однако ближайшее ознакомление с содержанием этих работ не может не привести к заключению об упадке исторической науки в боннском государстве¹ .

Отставание науки в Западной Германии во многом объясняется ее искусственным отрывом от науки Германской Демократической Республики и других стран Центральной и Восточной Европы. Наука не может развиваться за "железным занавесом", которым ее отгородили боннские правители. Правительство Аденауэра всячески препятствует свободному обмену мнений между историками обеих частей Германии.

Упадок науки в Западной Германии обусловливается в значительной мере и тяжелыми условиями работы западногерманских ученых. 68% боннского государственного бюджета идет на вооружение. На здравоохранение и культуру правительство Аденауэра тратит 1,77 марки на душу населения, а на вооружение - 300 марок. Несмотря на крикливую пропаганду об "экономическом чуде", происшедшем в Западной Германии, материальная база германских университетов очень слаба.

Римская история с давних пор служит "опытным полем" всевозможного рода фальсификаций, создаваемых в интересах тех, кто претендует на роль "наследников Рима". Часть западногерманских историков, выполняя задание американских империалистов и боннских реваншистов, пытается подвести историческую базу под легковесную и глубоко враждебную национальным интересам народов Европы идею образования замкнутой военной группировки западноевропейских государств, прикрываемой ширмой "Объединенной Европы"² .

Чаще всего эта реакционная идея проводится в общих трудах по истории античности. Впервые мы ее находим в работе Э. Корнемана "Всемирная история Средиземноморья"³ . Э. Корнеман принадлежал к старшему поколению немецких историков Рима. Его деятельность началась при жизни Т. Моммзена, учеником которого он являлся. Последний труд Э. Корнемана был издан посмертно в 1948 - 1949 годах. История античного Средиземноморья характеризуется, по мнению автора, развитием "идеи Европы". Каждая эпоха, утверждает Э. Корнеман, имеет свое понимание Европы. В античный период, начиная с Александра Македонского, "Европа" охватывала лишь

¹ См. "Вопросы истории", 1954, N 7, стр. 187 - 190; "Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft" 1953. Bd. 6., S. 905 - 908.

² Своеобразный "приоритет" в области нелепых попыток обоснования проектов западноевропейского военного блока материалами римской истории принадлежит реакционным американским политикам и писателям, наиболее заинтересованным в расколе Европы. "Европа станет провинцией Американской империи, как Греция стала провинцией Рима", - заявил Страус-Хюппе в книге "Зона безразличия" (R. Strausz-Hupe. Zone of indifference. New York. 1952).

³ E. Kornemann. Weltgeschichte des Mittelmeerraumes von Philipp II von Makedonien bis Muhamed. Bd. I-II. Munchen. 1948 - 1949.

страны Средиземноморья, средневековая Европа включала, кроме этого, Дунайскую, а затем и Балтийскую зоны, прежде бывшие "барьерами, ограждавшими европейскую цивилизацию". В этих взглядах на Европу, так же как и во всей концепции Э. Корнемана, сказываются лженаучные представления реакционера Шпенглера. Разделение территории Европы на зоны преследует цель исключить из истории славянские народы, умалить их историческую роль.

На протяжении всего своего труда Э. Корнеман стремится доказать, что не все индоевропейские народы, а только греки, римляне, германцы, иранцы (!) являются "носителями идеи Европы" и высокой культуры; остальные народы, хотя они и населяли Средиземноморскую зону, в лучшем случае могли лишь воспринять их идеи.

Называя некоторые народы "носителями идеи Европы", Корнеман, однако, в качестве творцов этой идеи признает лишь вождей, выдающихся людей, гениев. Появление двух таких гениев и открывает, по его мнению, новую эпоху человеческой истории. Свою всемирную историю Э. Корнеман и начинает с Филиппа II и Александра Македонского - первых "творцов Европы". История классической Греции Э. Корнемана не интересует, поскольку она характеризовалась политической раздробленностью и не имела "великих завоевателей". Наследниками македонских царей, новыми "творцами Европы" он "провозглашает" Цезаря и Августа, обративших свои взоры на Запад. "Творцом Европы" Э. Корнеман объявляет также Христа, которому подыскивается "пара" - апостол Павел. Последней парой "европейских фюреров" были Диоклетиан и Константин, соединившие идеи Христа и Августа. Падение античного мира Э. Корнеман так же, как бельгийский историк А. Пиренн, относит к середине VII в., то есть ко времени арабского завоевания. Таковы основы исторической концепции Э. Корнемана. Ее, как мы видим, характеризуют геополитика, расизм, полное непонимание роли личности в истории.

Не только историк-марксист, но и всякий объективный буржуазный исследователь должен будет признать, что последняя работа Э. Корнемана не имеет никакой научной ценности. Так всегда бывает, когда исторический материал становятся объектом политических спекуляций, когда факты истории используются в целях подтверждения реакционной идеи, которой одержим автор. Известно, что никакой "идеи Европы" в древности не существовало и тем более она не лежала в основе исторического развития.

Книга Э. Корнемана не является единичным примером открытой пропаганды расизма. О возрождении расистских взглядов в Западной Германии свидетельствует также сборник Гельмута Берве "Формирующие силы античности"⁴ . Каждая из статей этого сборника посвящена какой-либо одной из "формирующих сил" истории. Автор считает "формирующими силами" античности политические учреждения, выдающихся личностей, идеи. Если перечислить эти "формирующие силы" в хронологическом порядке, то получится следующая картина: дельфийский оракул, аристократы времени грекоперсидских войн, Перикл, Александр Великий, морское могущество Рима, Сулла, Imperium Romanum, "идея Европы" в эпоху античности. Трудно найти большую эклектическую мешанину, более откровенное желание зачеркнуть роль народных масс в истории и значение экономических условий в жизни общества. Квинтэссенцией книги является заключительная статья - "Понятие Европы в эпоху античности". В ней автор развивает империалистическую идею принципиальной физической, психологической и культурной противоположности народов Востока народам Запада. Он утверждает, что у древних греков якобы было "инстинктивное чувство глубокой противоположности между Европой и Азией" (стр. 177). Греки, таким образом, представлены Г. Берве какими-то расистами. Если обратиться к фактам, то становится ясно, что греческие рабовладельцы противопоставляли себя не только народам, жившим по ту сторону Пропонтиды, но и народам севера и запада Европы, именуя их всех варварами. Пропонтида не могла быть в их представлении "границей двух миров, различных в культурном и политическом отношении" (стр. 176), так как по ту сторону ее с отдаленных времен имелись греческие поселения. Сами греки не скрывали того, что они многим обязаны народам Азии, культуре древнего Востока. О какой противоположности между Западом и Востоком может быть речь, когда первые замечательные греческие философы, поэты, историки были родом из Милета, Галикарнаса, Эфеса и других городов по ту сторону Эгейского моря?

⁴ Helmut Berve. Gestaltende Krafte der Antike. Aufsatze zur griechischen und romischen Geschichte. Munchen. 1949.

По мнению Г. Берве, "европейское самосознание греков" окончательно оформилось в IV в. до н. э., но в этом же веке они делают шаг к утрате этого "самосознания" (стр. 179). Завоевание греками Востока привело их к "ориентализации", благодаря чему носителями "европейского самосознания" вскоре становятся римляне (стр. 181).

Г. Берве утверждает, что в лице Карфагена римляне имели не просто соперника в борьбе за господство в Средиземноморье, а представителя "неевропейского мира". В войнах с этим соперником решалась судьба италийского народа (стр. 182). Г. Берве соглашается с теми так называемыми новейшими исследователями, которые якобы доказали, что "Рим своей героической борьбой против Ганнибала спас Европу" (там же). Борьбу Митридата VI Евпатора против Рима (88 - 86 гг.) Г. Берве рассматривает как борьбу вновь усилившегося Востока против Европы (стр. 183), забывая сказать о том, что союзниками Митридата были "носители идеи Европы" - греки, которые в один только день перебили 80 тыс. своих "братьев по крови" - римлян. По мнению Г. Берве, войны Помпея и Цезаря на Востоке были вызваны "чувством ответственности за судьбы Европы" (стр. 184), а в Августе "воплотился дух Европы" (стр. 186). Таковы совершенно откровенные расистские взгляды Г. Берве.

Способствуя возрождению человеконенавистнических, расистских взглядов, западногерманский критико-библиографический журнал "Гномон" на своих страницах поместил хвалебную рецензию на книгу Г. Берве⁵ . Эта рецензия была написана американским историком Бредвордом Уэллсом через четыре года после выхода в свет книги Г. Берве. Рецензент превознес до небес неофашистскую книгу Г. Берве. Он считает взгляды Г. Берве "последовательными и неотразимыми". Г. Берве действительно вполне "последователен", свои взгляды он уже однажды высказал в предисловии к нацистскому коллективному труду "Новый образ античности"⁶ , и это достаточно ясно свидетельствует о том, за какую последовательность хвалит его американский рецензент.

Книги по древней истории, подобные трудам Э. Корнемана, Г. Берве и тем более такого проповедника "западного единства Европы", как Г. Аубин⁷ , по существу, не являются научными трудами. Есть все основания для того, чтобы отнести их к разряду тенденциозной пропагандистской литературы весьма невысокого уровня. Однако было бы неверно считать, что они характеризуют всю западногерманскую историографию в целом. В Западной Германии появляются серьезные научные труды по истории античности, хотя и не лишенные пороков, вызванных идеалистическим мировоззрением их авторов.

Среди современных западногерманских авторов, исследующих историю античного мира, разносторонностью своих научных интересов и зачастую свежим подходом к решению отдельных проблем римской истории отличается Ф. Альтхейм. За последние пять лет им выпущено более десятка солидных работ по самым различным вопросам римской истории⁸ . Немало статей Ф. Альтхейма опубликовано в периодических научных изданиях Венгрии, Бельгии.

Ввиду невозможности дать в данном обзоре оценку всем трудам по истории Рима остановимся более подробно лишь на последней, самой крупной работе Ф. Альтхейма - "Падение древнего мира"⁹ .

Концепция автора раскрывается уже в обширном введении, предпосланном первому тому. Историческое исследование представляет, по его мнению, лишь тот интерес, что оно дает возможность сравнить настоящее с прошлым и извлечь из этого сравнения уроки. В то же время понимание настоящего дает, по словам автора, возможность правильно понять прошлое.

События современной истории, носящей универсальный характер, и побудили автора рассматривать историю III в., как универсальную историю. Под древним миром Ф. Альтхейм понимает не только Римскую империю, но и древний Иран, древний Китай. Он излагает историю народов Ирана, Китая, арабов, гуннов, скифов и других народов "внеримского мира" в первом томе своей работы. Подобный подход к изучению падения древнего мира выделяет Ф. Альт-

⁵ "Gnomon". B. 25, H. 7, 1953.

⁶ "Das neue Bild der Antike". Bd. I-II. Leipzig. 1942.

⁷ О работе H. Aubin "Vom Altertum zum Mittelalter" (Munchen. 1949) см. А. И. Данилов. Современное состояние немецкой буржуазной историографии раннего средневековья. "Средние века", вып. V. 1954, стр. 355 - 356.

⁸ См. F. Altheim. Der Ursprung der Etrusker. Baden-Baden. 1950; "Geschichte der lateinischen Sprache". Frankfurt am Main. 1951; "Attila und die Hunnen". Baden-Baden. 1951.

⁹ F. Altheim. Niedergang der Alten Welt. Frankfurt am Main. 1952.

хейма среди других буржуазных историков, занимавшихся этим периодом и сводивших его к одной лишь проблеме: Рим и германцы. Нельзя не отметить и того обстоятельства, что Альтхейму знакомы работы советских ученых, в частности выдающиеся открытия советских археологов в Горном Алтае и Средней Азии (раскопки Пазырыкских курганов, раскопки Хорезма), и он делает попытку истолкования этого материала.

Особое внимание в своей книге Альтхейм уделяет гуннам, в которых он видит типичный образец кочевого племени, сыгравшего решающую роль в падении древнего мира. Вместе с тем гунны выступают в качестве связующего звена между историей Дальнего Востока и Запада. Ф. Альтхейм не сомневается в тождественности "хунну" китайских летописей и гуннов времен падения Римской империи, придерживаясь того взгляда, который имеет наибольшее число приверженцев¹⁰ .

Отождествляя гуннов с хунну, Ф. Альтхейм рассматривает их историю в широких хронологических рамках (со II в. до н. э.). Не без основания он полагает, что нападения гуннов заставили китайцев создать целую систему укреплений на своих границах и отказаться от старой военной организации, заменив ее тяжело вооруженной конницей со всадниками, одетыми в металлические панцири. Большой хронологический разрыв между историей хунну и гуннов Ф. Альтхейм относит за счет "странствований" гуннов "от степей Монголии до степей Венгрии". Курьезным является его сравнение освоения гуннами "великого восточного пути" с освоением в XX в. Северного морского пути.

Для подкрепления своих взглядов на культуру и язык гуннов Ф. Альтхейм привлекает данные о протоболгарах IX в., считая их гуннским племенем. На самом же деле протоболгары, как убедительно доказал Ив. Дуйчев, не были гуннским племенем, хотя некоторое время и находились вместе с германскими, угрофинскими и другими племенами под властью гуннов¹¹ .

В вопросе о готах и их переселении Ф. Альтхейм стоит на позициях немецкой националистической историографии. Сущность его взглядов состоит в следующем: могучее воинственное племя готов, тесня все остальные племена, продвинулось на юг, в Северное Причерноморье, и стало здесь ведущей силой, грозой Рима. Перемещение племен, теснимых готами, явилось, как считает Ф. Альтхейм, важнейшей причиной антиримских войн. Свои положения Ф. Альтхейм основывает на повествовании Иордана и готских сагах (стр. 102 - 103), хотя крайняя тенденциозность этих источников не подлежит никакому сомнению. Умалчивая о существовании славянских племен, Ф. Альтхейм дает неверную картину передвижения готов и других германских племен. Между тем многочисленные славянские племена в первые века нашей эры вели активную борьбу за расширение своей территории, и именно в них надо видеть тех "северных варваров", натиск которых заставил германские и некоторые другие племена передвигаться в западном и юго-западном направлениях. Ф. Альтхейм не замечает и того, что готы вовсе не играли какой-то исключительной роли в войнах III в. с Римом¹² .

Исследуя племена и народности, окружавшие страны древней цивилизации, Ф. Альтхейм почти совершенно не касается их социально-экономических отношений, которые единственно и дают ответ на вопрос, почему данные племена пришли в движение. В этом заключается самая слабая сторона трактовки Ф. Альтхеймом истории так называемых "молодых народов".

Присоединяясь к мнению известного консервативного немецкого историка Л. Ранке, Ф. Альтхейм говорит о "примате внешней политики в истории". Более того, он считает возможным утверждать, что всякая история есть военная история. В соответствии с этим Ф. Альтхейм в истории "внеримского мира" в III в. считает главным превращение конницы в ведущую часть войска и изменение тактики боя. По его мнению, древние культурные страны - Иран и Китай, - столкнувшись с конницей кочевых народов, вынуждены были осуществить военные реформы, усилить роль конницы в своих армиях. Это легло тяжелым бременем на их бюджет, и внутренний кризис завершил то, что начал внешний кризис.

Исходя из того, что "все события можно вывести в конечном счете из внешнеполитических условий" (стр. 29), Ф. Альтхейм объясняет главные черты социально-эконо-

¹⁰ См. В. Бартольд. История культурной жизни Туркестана. Л. 1927; К. А. Иностранцев. Хунну и гунны. Л. 1926.

¹¹ См. Ив. Дуйчев. Едно изследване върху общественно-икономическата и политическата история на хуните. София. 1951.

¹² См. А. М. Ременников. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III веке н. э. Изд. АН СССР. М. 1954.

мической истории Рима III в. напором "молодых народов" на Римскую империю. Все явления социальной истории, вплоть до закрепощения колонов, Ф. Альтхейм считает результатом изменения военного устройства, на которое вынуждены были пойти римляне, столкнувшись с конницей и кавалерийской тактикой "молодых народов". Видя во внешнеполитических событиях причину всех явлений внутреннего развития, Ф. Альтхейм объясняет ими и возникновение феодализма. Под последним он понимает появление в III в. зависимых от Рима государств, которыми управляли наследственные правители, как, например, Оденат (стр. 111). Таким образом, и Альтхейм не свободен от характерной именно для германской буржуазной науки новейшего времени переоценки роли войн и военного искусства в истории.

По мнению Ф. Альтхейма, всю историю III в., в частности, внутренний кризис Римской империи, следует изучать с точки зрения современности, которая являет картину "изменения военной тактики, всестороннего натиска против основ старой и до того господствовавшей культуры, вторжения исторически менее развитых народов в области господства старой культуры, величия и трагизма выдающихся личностей" (стр. 43). Разложению римской армии в III в. Альтхейм находит аналогию в разложении гитлеровской армии в 1944 г. (то же чувство недоверия к руководству, политическая агитация, упадок солдатского духа) и указывает этим явлениям общую причину: превращение армии из "профессиональной" в "национальную". Нечего и говорить, насколько бесплодны и ненаучны подобные сопоставления.

Одной из важнейших проблем римской истории III в. является вопрос об изменении политической формы Римского государства, о создании домината¹³ . Политическую систему, установившуюся в Риме со времени правления Диоклетиана, Ф. Альтхейм называет "системой принудительного государства" и объясняет ее возникновение опять-таки изменениями в характере римской армии. "Профессиональная армия породила принудительное государство" (Zwingstaat), - утверждает автор. Профессиональное войско, несомненно, способствовало переходу от республики к империя, оно явилось орудием в руках основателей Римской империи и было опорой римских императоров, но увеличение роли войска и милитаризация государства, как это ярко показывают события III в., объяснялись не столько вторжениями соседних племен, сколько нараставшей классовой борьбой рабов и колонов. Не случайно установление домината и важнейшие реформы армии, в том числе создание мобильных частей, которые предназначались для борьбы с повстанцами, произошли после подавления движения багаудов в Галлии¹⁴ .

Выдающаяся историческая роль, которую играют ныне народы Восточной Европы и Азии и которую не может видеть лишь слепой, заставила Ф. Альтхейма отказаться от фашистского тезиса, направленного на умаление роли народов Востока в историческом процессе и на возвеличение индогерманских, и прежде всего германских, народов, якобы явившихся творцами всего ценного в человеческой культуре. В противовес своим коллегам, рассматривающим страны "западного мира" в качестве единственных наследников античной культуры, Ф. Альтхейм утверждает, что ее наследниками были в равной мере и народы Востока.

Исследование истории и культуры народов дровней Восточной Европы и Азии является весьма плодотворным и выделяет труд Ф. Альтхейма среди других работ по истории III-IV вв., появившихся за последние годы в Германии и других капиталистических странах. Однако, как это видно из рецензируемой книги, в событиях поздней Римской империи, кроме выдающейся роли народов Востока, все остальное автору осталось, по сути дела, непонятным. Это, в свою очередь, сказалось на той трактовке истории народов Европы и Азии в III в., которую дает Ф. Альтхейм. Следует отметить, что события поздней античности и события современности имеют лишь то общее, что полторы тысячи лет назад, как и теперь, часть человечества переживала крах старой общественной формации. Но общественный строй Римской империи и современной Западной Европы различен. Рабовладельческая формация имела свои законы развития и гибели. Они отличаются от законов капиталистической формации. Общественные силы, которые привели к краху рабовладельческий Рим, не имеют ничего

¹³ См. С. И. Ковалев. История Рима. Гл. XIII. Л. 1948; А. Г. Бокщанин. О проблеме падения рабовладельческой формации. "Преподавание истории в школе". 1952, N 5, стр. 23 - 35.

¹⁴ А. Д. Дмитрев. Движение багаудов. "Вестник древней истории". 1940, N 3 - 4, стр. 101 - 114.

общего с теми общественными силами, которые являются могильщиками капитализма. Сходство самого общего характера между двумя совершенно различными и отдаленными эпохами можно видеть только в закономерной неизбежности гибели старой формации и ее смены новой. Поскольку все симпатии Ф. Альтхейма на стороне старого, гибнущего строя, он весьма трагически смотрит на его будущее. Тех, кто стремится найти спасение для "Запада", Ф. Альтхейм сравнивает с безумцами, пытающимися остановить движущийся танк, подставив под него свою ногу. Разумеется, это отождествление мрачного будущего империализма с судьбой народов Западной Европы, полных сил для социального и культурного прогресса, в корне порочно.

Из отдельных проблем истории поздней Римской империи наибольшее внимание современных буржуазных историков привлекает проблема домината Диоклетиана и Константина.

Усиленный интерес, проявляемый западногерманскими историками, а также их англо-американскими коллегами к личности и деятельности Диоклетиана и Константине, нельзя считать случайным. Он вызван, как это можно судить по целому ряду произведений, не чисто научными целями, а желанием представить террористический режим, установленный этими римскими императорами, как панацею для современного общества. Характерна в этом отношении книга И. Фогта "Константин Великий и его эпоха"¹⁵ .

Ранние работы Фогта были посвящены истории Римской республики. Интерес Фогта к империи определился во время господства в Германии гитлеризма, когда Фогт стал рассматривать Константина как римского "фюрера", а установленный им режим стал считать предвосхищением "третьей империи".

Падение "третьей империи" не изменило, повидимому, ни политических убеждений Фогта, ни его исторических взглядов.

Фогт, вопреки данным источников, называет Константина проводником "последовательно христианской политики" и глубоко, искренне верующим христианином. У него не вызывает никакого сомнения поздняя христианская легенда о видении Константина в ночь перед битвой у Мульвийского моста, будто бы обеспечившем Константину победу и показавшем "жизненную необходимость христианской религии".

Личность Константина Фогт безудержно идеализирует, оправдывая даже то, что Константин сварил в кипятке свою жену и убил сына. В этом Фогт видит "проявление заботы императора о святости брака"!

В апологетическом изображении Фогта Константин представлен не как римский император, тщетно пытавшийся задержать гибель рабовладельческого общества путем ряда весьма важных реформ, а как гений, спасший человечество от гибели и предопределивший его развитие. Книга Фогта не является научным трудом. Она резко выделяется своей реакционностью даже среди работ буржуазных ученых XIX и начала XX века. В ней реальное смешалось с фантастикой так же, как нацистские идеи с мистицизмом. И все это имеет целью зачеркнуть роль народных масс в истории, показать, что исторические судьбы решаются не народом, а "гением человечества", каким представлен кровавый деспот Константин.

Монография К. Штрохекера "Сенатская знать в позднеантичной Галлии"¹⁶ , так же как и книга Фогта, затрагивает проблему падения античного мира; центральное место занимает в ней вопрос о крушении античного мира в Галлии и роли сенатской знати в переломный период. Подобно А. Пиренну, автор к поздней античности относит VI и VII века. Поэтому Штрохекер исследует место и значение галльской знати не только в период домината, но также и в вестготском и бургундском королевствах и в государстве Меровингов. Отдельные выводы автора о влиянии галльской сенатской знати на политику Римского государства и варварских королевств, об участии верхушки населения Галлии в развитии и сохранении римской культуры представляют научный интерес. Однако его отношение к коренному вопросу этой эпохи - к проблеме падения античного мира - столь же глубоко ошибочно, как и в указанных выше работах его коллег. Штрохекер является приверженцем теории "мирного угасания античности", согласно которой "западноримская империя уснула без всякого потрясения". Он не замечает той ожесточенной

¹⁵ J. Vogt. Konstantin der Grosse und sein Jahrhundert. Munchen. 1949; см. рецензию на эту книгу в "Вестнике древней истории" 1954, N 1.

¹⁶ R.F. Stroheker. Der Senatorische Adel im Spatantiken Gallien. Tubingen. 1948.

классовой борьбы, ареной которой была Галлия в III-V вв., и не понимает ее смысла и исторического значения. Движение багаудов в III в. он расценивает как "беспорядки". Все это значительно снижает ценность работы Штрохекера.

Для современных буржуазных историков в высшей степени характерным является склонность к мистике, фидеизм. Большинством западногерманских историков Христос признается за историческую личность. В этом отношении современная буржуазная наука сделала шаг назад по сравнению с либеральной буржуазной наукой XIX в., выступавшей с радикальной критикой христианских произведений и отрицавшей реальное существование Христа. Наиболее отчетливо взгляды на христианство выразил гамбургский историк Штауфер в книге "Христос и цезари"¹⁷. Автор сравнивает римского императора с Христом и высказывает взгляд, что они оба дополняют один другого. Август якобы сделал все для западного мира, за исключением его "религиозной основы". То, что не мог сделать римский император, сделал Христос, завершивший якобы формирование западной цивилизации.

В немецкой исторической науке всегда уделялось значительное внимание источниковедению и критике источников. На немецком языке имеется необозримая литература, посвященная критическому анализу трудов Саллюстия, Тита Ливия и других римских историков. Из вышедших в последнее время работ источниковедческого характера наиболее фундаментальной является исследование Герольда Вальзера "Рим, империя и чужие народы в исторической традиции раннеимператорского периода. К вопросу о достоверности Тацита"¹⁸ .

Вопрос о степени достоверности известий Тацита в последнее время усиленно разрабатывается буржуазными исследователями. Значение этого вопроса не приходится отрицать. Тацит в своих исторических сочинениях освещает историю Римской империи в I в. н. э., и в зависимости от решения вопроса о надежности Тацита как историка находится трактовка политической и социально-экономической истории ранней Римской империи. В XIX в. Тацит рассматривался как один из самых крупных и добросовестных античных историков. Тацита сравнивали с Фукидидом и Полибием, не подвергая никакому сомнению его осведомленность и правдивость.

В последние десятилетия в буржуазной науке утвердился отрицательный взгляд на Тацита как на историка. Тацита обвиняли в том, что он не выполнил своего обещания писать "без гнева и пристрастия" и создал совершенно нереальные образы римских императоров. Буржуазные исследователи начали "реабилитировать" римских императоров, якобы оклеветанных Тацитом. Первым был "реабилитирован" Тиберий, затем Клавдий и даже Нерон. В отличие от многих своих предшественников Вальзер не занимается реабилитацией отдельных императоров. Он пытается выяснить, в какой мере достоверны известия Тацита о Риме и окружающих его "чужих народах", то есть "варварах". Выводы автора сводятся к полному отрицанию значения исторических сочинений Тацита как достоверного источника. Вальзер считает, что Тацит не дает в своем труде подлинных сведений о топографии города Рима. Сопоставляя данные Тацита о "варварах" со сведениями других римских историков, занимающихся той же эпохой, Вальзер отдает последним предпочтение. По мнению автора, варвары Тацита - это те же римляне, говорящие, как ученики в школе декламаторов, и в соответствии с убеждениями самого историка критикующие "римский империализм".

Труд Вальзера является примером гиперкритики, характерной для многих буржуазных исследований последнего времени. В отдельных случаях автор делает ценные, меткие наблюдения, но в целом метод Вальзера, так же как и других гиперкритиков, закрывает путь для использования той сокровищницы исторических сведений, которой являются сочинения крупнейшего римского историка.

Заслуживает внимания тот факт, что наряду с выпуском новых работ по древней истории происходит переиздание старых. Знакомство с этими переизданиями показывает, что тех, кто направляет развитие исторической науки в Западной Германии, привлекают преимущественно не произведения прогрессивных историков XIX и XX вв., пользующиеся заслуженной известностью во всем мире, а работы откровенных фашистов. Так, в Мюнхене переизданы сочинения Ф. Тэгера, графа Штауфенбурга и многие другие книги фашистских историков.

¹⁷ E. Stauffer. Christus und Caesaren. Heidelberg. 1948.

¹⁸ G. Walser. Rom, das Reich und die fremden Volker in der Geschichtsschreibung der fruhen Kaiserzeit. Studien zur Glaubwurdigkeit des Tacitus. Baden-Baden. 1951.

Для выяснения состояния и разработки истории Рима в Западной Германии, помимо отдельных книг и монографий, должны быть, по крайней мере, вкратце рассмотрены и специальные исторические журналы.

Статьи по истории древнего Рима публикуются в журнале для классической филологии - "Hermes". Обращает на себя внимание статья Е. Кестермана "Паннонско-далматинская война VI-IX вв." ("Hermes" B. 81, H. 3. 1953), посвященная событиям борьбы порабощенного Римом населения дунайских областей за свое освобождение. В статье дается весьма обстоятельный разбор хода восстания, причем автор делает попытку уточнить географическое положение тех местностей, которые упомянуты в источниках. Обращает на себя внимание глубокое знание автором источников. Е. Кестерман, однако, не касается причин восстания в Паннонии.

Другие статьи по истории Рима, опубликованные за последние годы в этом журнале, не представляют серьезной научной ценности. Примером мелочного и узкого их характера может служить статья В. Енслина ("Hermes" B. 81, H. 4) "Дважды ли император Феодосии I посещал Рим?". Сопоставляя различные точки зрения современных историков и древних авторов, В. Енслин приходит к выводу, что Феодосий I был в Риме только один раз.

История всего древнего мира, включая и историю стран древнего Востока, освещается в "новом", как подчеркивают его издатели, журнале - "Historia". "Новизна" этого журнала заключается в том, что он стал выходить после второй мировой войны (с 1950 г.) и содержит работы не только историков Западной Германии, но и Англии, Америки, Франции, Италии. Конечно, содружество подлинных ученых различных стран в разработке вопросов истории и культуры древнего мира - вещь полезная. Однако содержание отдельных статей журнала свидетельствует о том, что "Historia" объединяет не вообще историков различных стран, а главным образом тех из них, кто выделяется своими реакционными взглядами.

В "новом" журнале мы встречаем старых фашистских историков - Фогта и Бенгстона, а также отличающихся своими реакционными убеждениями специалистов других стран. На страницах "Historia" мы находим выпады против марксизма, безудержную идеализацию войн и агрессии, проповедь мистических и поповских идей¹⁹ .

В то же время на страницах журнала появляются и отдельные ценные в научном отношении исследования. К их числу принадлежит статья Ф. Майера "История римского народонаселения и статистика надписей" (B. 2, 1954, H. 3). Используя данные эпиграфики, автор исследует численность рабов и вольноотпущенников в Риме императорской эпохи, касается вопросов о племенном происхождении несвободного населения, его участия в хозяйственной жизни. Многие положения, ставшие в современной буржуазной науке общепринятыми, подвергаются Майером аргументированной критике. Он выступает против широко распространенного положения, впервые выдвинутого американским историком Т. Франком, о наплыве в Рим лиц "восточного происхождения", которые смешались с италиками и якобы привели Рим к гибели.

В "Historia" наряду с исследованиями помещаются рецензии и дается реферативный обзор зарубежных научных журналов по древней истории. Систематически помещаются в журнале обзоры статей, опубликованных в советских журналах "Вестник древней истории", "Советская археология", польских журналах "Meander", "Filologia klasyczna w Polsce", чешском "Archiv Orientalni", в югославском "Istorisci Casopis", и др. Впрочем, даже в этих обзорах, представляющих по форме краткий пересказ содержания статей, рецензенты ухитряются высказать свое отрицательное отношение к марксизму. Это достигается тем, что слова "марксизм" и "исторический материализм" неизменно берутся в кавычки.

Западногерманские историки активно сотрудничают и в издаваемом в Бельгии "La nouvelle Clio". Многие статьи, помещаемые в этом "Ежемесячнике исторических открытий", не заслуживают названия "исторических открытий", представляя собой повторение давно уже высказанных в буржуазной науке положений, к тому же настоятельно требующих пересмотра. К числу таких работ принадлежит статья профессора Эрлангенского университета Иоханна Штрауба "Отец императоров". В центре внимания автора этой статьи находится личность могущественного временщика, фактически правителя Римской империи ванда-

¹⁹ См. по этому вопросу А. Кац. За усиление борьбы с буржуазной идеологией в области древней истории. "Вестник древней истории". 1953, N 1, стр. 133 - 137.

ла Стилихона. И. Штрауб рассматривает Стилихона изолированно от его эпохи, полной жгучих противоречий, острейших социальных конфликтов, и тем самым закрывает путь к пониманию его исторической роли.

Справедливость требует отметить, что в "Новом Клио" помещаются и ценные исторические работы, в частности, исследования немецкого историка Диттига в области древнекритской письменности²⁰ , а также некоторые работы Ф. А. Альтхейма. Значительный интерес представляет работа Ф. Альтхейма "Государственный бюджет Сасанидов" (1953, N 5 - 6). В ней дается не только обстоятельный, основанный на сирийских и арабских источниках анализ налоговой системы Ирана, но и сравнительно подробная характеристика социальных отношений периода зарождения феодализма. При оценке государственного управления в Иране автор ссылается на положение Маркса о трех ведомствах, с незапамятных времен существовавших на Востоке.

В 1949 г. в Западной Германии стал выходить критико-библиографический журнал по вопросам античной истории, называемый "Гномон". Его издатели рассматривают журнал как продолжение "Гномона", издававшегося во время господства гитлеризма и окончившего свое существование в 1944 году. Это нашло свое отражение, между прочим, и во внешнем виде журнала и в его нумерации. Новый "Гномон" и по своему содержанию мало чем отличается от старого. Правда, в нем значительно шире, чем прежде, обсуждаются зарубежные работы по древней истории. Однако, как правило, рецензируются лишь труды английских, американских, французских и частично итальянских историков.

За все время своего существования новый "Гномон" лишь один раз выступил с рецензией на работу русского историка. Мы имеем в виду рецензию на работу И. М. Гревса "Тацит", появившуюся в немецком переводе в Германской Демократической Республике²¹ . Серьезный, хотя и не лишенный недостатков, труд Гревса²² нашел в журнале уничтожающую оценку. Между тем, всякая макулатура, выходящая в Америке и в Англии, превозносится в нем до небес. Положительная оценка в этом журнале дана, например, книжке Л. Вэди "Pax Romana и международный мир"²³ . По мнению рецензента, "определение связи между идеей Pax romana, развивавшейся в Римской империи от Августа до Антонина Пия, и современным объединением европейских народов" представляет "важную научную проблему"!

Рецензентами книг английских и американских историков выступают в "Гномоне" чаще всего сами англичане и американцы. Так, например, на книгу Л. Росса Тэйлора "Партийная политика в Риме" рецензию написал английский историк Ласт. О немецких книгах также иногда пишут иностранные ученые. Рецензию на книгу "Культура древности", немецкого фашистского историка Фрица Тэгера, написал французский фашист, бывший министр просвещения вишийского правительства Жером Каркопино²⁴ . Не удивительно, что книга Тэгера, содержащая цитаты из писаний Муссолини и Гитлера и рассматривающая мировую войну против фашистской Германии и ее сообщников как "предательство по отношению к Западу", нашла у предателя французского народа Каркопино положительную оценку.

Характерно, что в Западной Германии редки работы по экономической истории древнего мира. С каждым годом археологические раскопки, папирусные находки и эпиграфические памятники пополняют наши представления об экономическом развитии римского общества. Почему же новые источники неохотно подвергаются исследованию и обобщению в трудах многих представителей западногерманской историографии? Это объясняется тем, что "примат внешней политики" в Западной Германии является своеобразным символом веры. Знаменательно также и то, что вопросы, связанные с историей Римской республики, римской демократии, перестали вовсе интересовать античников "западной" буржуазной демократии.

Разгром гитлеризма оказал самое благотворное влияние на развитие исторической науки в ряде стран Европы. Но западногерманская историография почти не испытала того свежего очищающего влияния, которое оказал разгром фашизма на науку демократических стран.

У германской историографической древности богатые научные традиции, развитие которых может дать многое мировой науке. Но эти традиции не имеют ничего общего с современной реакционной западногерманской историографией.

²⁰ "La Nouvelle Clio". 1951. N 1.

²¹ См. "Gnomon", H. 7, S. 493 - 494.

²² Объективную критику труда Гревса дает Л. Вельскопф-Генрих в журнале "Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft", 1953, N 1.

²³ "Gnomon", B. XXIII, 1951. H. 5. S. 278.

²⁴ "Gnomon", B. XXII, H. 5/6, 1950.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. И. НЕМИРОВСКИЙ:

Комментарии: