Критика и библиография. РЕЦЕНЗИИ

СПб.: Санкт-Петербургский гос. ун-т., 2001. 262 с. ^*

Хронологически "Воспоминания" охватывают в основном послевоенный период жизни нашей страны, тяжелый и материально, и морально. С одной стороны, карточная система, постоянные нехватки, неустроенность жизни, особенно иногородних студентов (общежитие в неприспособленных помещениях, полуголодное существование при студенческой столовой, ночные погрузочно- разгрузочные работы). С другой - ужесточение сталинского режима: поиски "внутреннего врага", преследования инакомыслящих, массовые репрессии. Постановление 1946 г. о журналах "Звезда" и "Ленинград" и начавшиеся вскоре после этого марровские "разборки", а также кампания "борьбы с космополитизмом" больно ударили по востоковедению, особенно ленинградскому. В результате репрессий, связанных с "ленинградским делом", "делом врачей", гибли лучшие интеллектуальные силы Ленинграда. В их числе невинно пострадали преподаватели и студенты такого "идеологического" учебного заведения, как Востфак. Например, дискуссия по языкознанию, выход в свет работы Сталина "Марксизм и вопросы языкознания" повлекли за собой публичное осуждение марристских воззрений академика И. И. Мещанинова (с. 94 - 95,121 - 122).

Несмотря на это, книга пронизана светлым чувством. Авторы выражают любовь к своей Alma mater, к учителям, к сложившемуся дружному и яркому студенческому коллективу, независимо от того, стал ли востоковедом тот или другой студент. Сборник посвящен "Нашим Учителям и друзьям студенческих лет". Он открывается эпиграфом:

"Пройдут пред вами сцены чередою. Прост и правдив знакомый их сюжет: Зеленый дом над светлой Невою. Двадцатый век, Восточный факультет".

Содержание книги определено тем, что их авторы "были людьми своего времени, типичными представителями молодежи первых послевоенных лет, активными комсомольцами, воспитанными в духе советского патриотизма" (Б. О. Гатанов "Наша монгольская группа"). Что, впрочем, не помешало им критически разобраться, например, в шумных процессах по разоблачению "безродных" космополитов на разных факультетах и по-своему бойкотировать разгромные заседания (с. 82).

Очерки, составляющие сборник, разнообразны по содержанию, информативности, настрою и стилю; большое место в них занимают сугубо личные моменты. Значительная часть публикаций посвящена Учителям: "Воспоминания об академике Игнатии Юлиановиче Крачковском" О. Б. Фроловой, "Вспоминая Илью Павловича Петрушевского" Н. Н. Туманович, "Об академике Иосифе Абгаровиче Орбели" Н. Н. Петровой, "Индологи послевоенного призыва" В. Г. Эрмана. Перед читателем проходят колоритные образы замечательных востоковедов давно ушедшего поколения. Теплые строки о И. Ю. Крачковском, В. М. Алексееве, С. А. Козине, И. И. Мещанинове, С. Е. Малове, А. В. Десницкой, А. А. Холодовиче, М. Н. Боголюбове и других ученых содержатся в очерке У. -Ж. Ш. Дондукова "Моя учеба на Восточном факультете и мои учителя". Интересные штрихи к образу Н. К. Дмитриева приведены Л. А. Покровской ("Мои университетские годы").

Сложное положение востоковедения, в частности индологии, после восстановления Востфака в составе ЛГУ в 1944/45 учебном году сжато, но впечатляюще описано В. Г. Эрманом. В заключение он благодарит всех тех ученых, которые в самых неблагоприятных обстоятель-

^* Издано при финансовой поддержке Восточного факультета СПбГУ (декан И. М. Стеблин-Каменский), Российско-Арабского культурного центра (председатель Мансур Абд аль-Фаттах, секретарь С. Х. Шукри), ряда авторов сборника и других выпускников Восточного факультета СПбГУ.

стр. 206

ствах смогли поднять на современный уровень преподавание индийских языков на Восточном факультете и тем самым утвердить международную репутацию ЛГУ (СПбГУ).

О своих незаурядных товарищах по университету - А. М. Голдобине, выпускнике двух факультетов, выдающемся молодом индологе B. C. Воробьеве-Десятовском, студенте-туркологе А. П. Сидорове - пишут А. А. Долинина ("Воспоминания о А. M. Голдобине - выпускнике двух факультетов (1950)"), В. Г. Эрман, Н. А. Дулина ("1949 г. Аресты на Восточном факультете").

К судьбе A. M. Голдобина и А. П. Сидорова применима древнетюркская пословица: "Севшему на верблюда среди овец не спрятаться". Из рядов студентов выхватывались наиболее яркие, справедливые, не умевшие скрывать своих чувств и мыслей юноши и девушки. А заодно с ними ломались и судьбы близких им людей, не способных изворачиваться, выгораживать себя, таких, например, как Н. А. Дулина. Несгибаемая твердость характера юной женщины проявилась в том, что она не отказала в помощи однокурснику, бежавшему из- под ареста. Из-за этого блокадница Н. А. Дулина и после войны прошла "круги ада" - лагерь, ссылку, а потом запрет жить в Ленинграде. И все же она добилась в 1958 г. восстановления на 4-й курс турецкого отделения Востфака и в 1960 г. получила диплом об окончании университета. Была зачислена в штат ЛО ИВАН СССР, но лишь в 1969 г. получила должность младшего научного сотрудника. В 1980 г. защитила кандидатскую диссертацию, написала две монографии и более двух десятков научных статей.

Из воспоминаний Л. А. Покровской вырисовываются ее твердый характер и целеустремленность. Верная завету своего отца Александра Михайловича Покровского, профессора истории религии, одного из основателей Музея истории религии АН СССР (в Казанском соборе), она поступила на тюркское отделение Востфака ЛГУ и с 4-го курса занялась изучением тогда совсем малоисследованного гагаузского языка. Летом 1950 г., возглавляя экспедицию студентов тюркского отделения, она вместе с кинооператором Е. М. Остроумовым сняла фильм о гагаузах. Н. К. Дмитриев, которому очень понравился фильм, включил аспирантку Л. А. Покровскую и ее научного руководителя О. И. Иванову-Шацкую в гагаузоведческую комиссию АН СССР. После защиты кандидатской диссертации он пригласил Л. А. Покровскую на работу в Институт языкознания АН СССР, где возглавлял сектор тюркских языков. Ее воспоминания заканчиваются благодарностью этому мудрому и мужественному человеку, без вмешательства которого едва ли в те годы мог реализоваться научный потенциал студентов и аспирантов, имевших репрессированных родственников и числившихся в списках "неблагонадежных". С помощью Н. К. Дмитриева они получили возможность продолжать учебу в университете, в аспирантуре, преподавать, работать в академическом институте (см. также: Николай Константинович Дмитриев. К 100-летию со дня рождения. М., 2001. С. 37).

Бывали, однако, случаи, когда и учителя благодарили своих студентов за моральную поддержку. Вот один эпизод из истории кампании по "разоблачению космополитов", приведенный Б. О. Гатановым: "Большой актовый зал ИВАНа был переполнен студентами. Председательствовал академик В. В. Струве... Он встал за столом президиума, сделал глубокий поклон в сторону "разоблачаемого", объявил, что заседание посвящено научной деятельности глубокоуважаемого академика И. Ю. Крачковского, предоставил слово главному обвинителю и сел. В президиуме небольшой переполох. Вновь встал В. В. Струве, извинился, что он ошибся, повестка звучит так, как написано в объявлениях. И ни слова о космополитизме. И. Ю. Крачковского "изобличал" довольно молодой человек с хорошо поставленным голосом, Л. И. Климович... Но зал не дал ему возможности разоблачить Крачковского... В зале стоял невероятный шум, ничего не слышно. По коридору (проходу между рядами. - Г. Б.) пустили дежурных с красными повязками и блокнотами в руках. Аудитория среагировала по-своему. Первые ряды и крайние в рядах сидели тихо и спокойно. Вся середина внешне сохраняла спокойствие, но топала ногами. Стоял страшный гул. И. Ю. Крачковского поддержали не только студенты, но и ученые. В заключительном слове академик И. Ю. Крачковский благодарил студентов и сказал: что бы с ним ни случилось, он никогда не забудет этой горячей поддержки молодежи" (с. 82).

В раздел "Приложения", помимо профессионально составленных О. А. Александровой, Н. А. Дулиной, Г. К. Маликовой, Э. А. Торчинской указателя имен и списка принятых сокращений и аббревиатур, включены материалы студенческой самодеятельности - "Вторая студенческая молодость сокурсников выпуска 1951 г. Юбилейные сборы, встречи, дни совместного отдыха (из дневника оргкомитета, 1976 - 2000 гг.)", которые очень оживляют сборник.

стр. 207

Учитывая специфику жанра воспоминаний, трудно говорить о недостатках книги. Отмечу только не всегда самокритичное отношение к своему тексту у отдельных авторов, а также нежелательные разночтения в изложении одного и того же факта - трагической смерти финно-угроведа профессора Д. В. Бубриха, ставшего жертвой "ленинградского дела" (с. 95 и 121). Кроме того, для читателя, продолжавшего учиться в 1946/47 учебном году на Восточном отделении филологического факультета ЛГУ в тюркской группе, непонятно, о закрытии какого "соответствующего отделения в Москве" идет речь на с. 142.

В целом же "Воспоминания", изобилующие живыми и острыми наблюдениями и зарисовками на актуальные темы отечественного востоковедения 1940-х - начала 1950-х годов, представляют собой ценное собрание документальных материалов, важных для истории науки и истории научной повседневности.

Постоянный адрес данной публикации: