История пенитенциарной системы Южного Урала еще не исследована. Многим колониям и тюрьмам даты их появления назначаются распоряжением начальника Главного управления исполнения наказаний. На территории современной Челябинской области сформировались исправительно-трудовые лагеря с географической привязкой к промышленному объекту. Советская власть руками заключенных сооружала объекты, при которых возникали иногда целые кусты лагерей: "Бакаллаг", "Челяблаг", ИТЛ объекта N 589 и т.д.¹ Спецконтингент использовался прежде всего на трудоемких участках строительств или производств. При значимых объектах лагеря возникали сразу после постановления правительства или соответствующего министерства, а после выполнения задачи расформировывались и исчезали вместе с документами.

На территории области к 1921 г. функционировали четыре тюрьмы, сохранившиеся от прежнего режима. На 24 ноября 1920 г. в этих тюрьмах, переименованных в исправительные дома, насчитывалось 1603 заключенных (без учета лагерей принудработ при губисполкомах), в том числе в Верхнеуральске - 100². Верхнеуральская тюрьма была "особой" и считалась в 1920 - 1930-е годы политизолятором.

Первые упоминания о тюрьме в Верхнеуральске относятся к середине XVIII в., к моменту возникновения и развития торгового городка на берегу реки Урал. На карте Верхнеяицкого городка недалеко от крепостного вала значится гауптвахта - землянка на несколько человек. В XIX в. ввиду развития торговых отношений с Азией и освоения Сибири растущему городу потребовалось новое здание тюрьмы, и вместо земляной гауптвахты было построено деревянное здание. Для многих тысяч арестантов тюрьма была перевалочным пунктом на долгом пути из центра страны в Сибирь. В 1903 г. в связи с нарастанием массы заключенных было принято решение о строительстве новой тюрьмы³.

После событий 1905 - 1907 гг. строить стали не пересыльную, а стационарную тюрьму - в казачьем районе. (В ходе революции практически вся

Евсеев Иван Валентинович - директор филиала Челябинского государственного университета в г. Верхнем Уфале; Смыкалин Александр Сергеевич - доктор юридических наук, профессор Уральской государственной юридической академии.

Сибирь оказалась в руках восставших, и только казачьи районы Урала не были затронуты восстанием.) Место выбрали в двух верстах от города на месте слияния рек Урлядки и Сухой.

Возведенное в 1914 г. здание тюремного корпуса в три этажа имело стены узорной кладки толщиной 120 см. Были построены также здание хозяйственного назначения и жилой дом. В этом же году тюрьма приняла первых заключенных, но их было мало. Шла война, многих политических заключенных вместо тюрьмы отправляли на фронт, поэтому до 1917 г. тюрьма пустовала⁴.

После захвата власти большевиками и начала гражданской войны тюрьма заполнялась то красными, то белыми. (По иронии судьбы одним из первых заключенных тюрьмы оказался ее создатель - известный в городе инженер-строитель Сафронов.)

Политизолятор в Верхнеуральске являлся одним из пяти, созданных после ликвидации ВЧК и образования ОГПУ (июль 1923 г.). В воспоминаниях анархистки А. М. Гарасаевой так описано это заведение: "Верхнеуральский политизолятор - огромное здание, одиноко стоящее на берегу Урала в трех километрах от города Верхнеуральска. Днем он производил внушительное впечатление своей массивностью, а ночью - будучи залит ослепительным электрическим светом среди безмолвия степного мрака. Строить его начали во время Первой мировой войны как военно-каторжную тюрьму, однако закончить не успели, и достраивали его уже большевики для своих политических противников. Здание было поделено на отдельные секторы, длинные коридоры перерезаны железными дверями, через широкий коридор нельзя было перестукиваться. Разными были и камеры - на четырех, трех, на двух человек. Под нашей камерой в западном секторе находилась "генеральская одиночка" из двух комнат... Самыми плохими были восточные одиночки: там была система галерей, камеры маленькие, окна под потолком, а весь сектор был изолирован от других. Архитектор, который проектировал и строил изолятор, предусмотрел все возможности, чтобы разъединить людей"⁵. Кроме описанного здания была возведена еще и стена по его периметру.

Ранее, в 1923 - 1925 гг. социалисты-лагерники, свезенные на Соловки, были размещены в трех "политскитах". После восстания и ликвидации "политскитов" в 1925 г. все они были отправлены в Суздальский, Ярославский, Тобольский, Верхнеуральский и Челябинский политизоляторы, где существовал "политрежим"⁶.

Политизолятор предназначался для изоляции оппозиции и бывших соратников. Сроки для "своих" были небольшими, в основном год, три, пять лет. "Политрежим" просуществовал до 1934 г., но после убийства СМ. Кирова режим изменился, изоляторы преобразовали в "крытые" (обычные) тюрьмы с более строгим режимом. Через ворота Верхнеуральского изолятора в разные годы прошли сотни людей. В его стенах были анархисты, эсеры, меньшевики, большевики-ленинцы и т.д. Именно они оставили воспоминания, в которых описывают жизнь этого учреждения.

Известно письмо большевиков-ленинцев, отбывавших срок в изоляторе, адресованное партийному съезду. С сознанием "своей полной ответственности за дело оппозиции перед партией и рабочим классом, - говорится в нем, - Канская группа большевиков-ленинцев доводит до сведения съезда: 1) В старых каторжных тюрьмах, служивших в годы царизма местом заключения революционеров, томятся многие большевики-ленинцы. Первоначально центральным пунктом изоляции ленинского крыла партии был избран Тобольский каторжный централ, но когда он переполнился сверх меры, в систему изоляции большевиков дополнительно включили Верхнеуральскую тюрьму, совершенно не приспособленную для со-

держания политических заключенных. В настоящее время заключенные оппозиционеры разбросаны по разным тюрьмам во всех концах СССР. В одном только Верхнеуральском изоляторе свыше 150 человек. Многие большевики отбывают заключение в штрафном Челябинском изоляторе, куда раньше переводили только беглых и повторносудившихся уголовных. В Томской пересыльной тюрьме, в Вятском, Суздальском и Свердловском изоляторах также находятся большевики-ленинцы. Наконец, в самое последнее время оппозиционеров направляют в Александровский централ, в Уральский изолятор, то есть в тюрьмы, служащие исключительно для уголовных, где нет особого режима для политических. Сроки заключения для всех товарищей устанавливаются произвольно, как правило, 3 года, в отдельных случаях - свыше 5 - 6 лет. В политических изоляторах господствует старый каторжный порядок, отдающий тюремной администрации монополию на неограниченное самоуправство. Известны случаи, когда заявления и жалобы, направляемые ЦКК и коллегии ГПУ, задерживались и не доставлялись по назначению или возвращались обратно с вычеркнутым адресом ЦКК (Уральск). По отношению к арестованным неоднократно применялись избиения (Верхнеуральск, Свердловск и т.д.), пытки холодной водой (Верхнеуральск), угрозы вооруженной расправой, к счастью не доведенные до конца благодаря революционной сознательности красноармейцев (Тобольск), отказ тяжело больным во врачебной помощи (Томск, Верхнеуральск, Уральск и т.д.), содержание в условиях, обрекающих на полную утрату здоровья и вырождение (например, Верхнеуральск, где на заключенного приходится клочок жилой площади, равный площади гроба), повальные обыски, применявшиеся исключительно к большевикам-ленинцам, но обходившие меньшевиков, эсеров и белогвардейцев, до появления наших товарищей в изоляторе (Суздаль)".

Судя по данному отрывку, осужденные в изоляторах имели небольшие сроки, от трех до шести лет, и несмотря на произвол администрации, имели возможность писать жалобы даже на рассмотрение съезда ВКП(б). Эти сведения совпадают с тем, что сообщили одному из авторов ветераны учреждения, представители администрации Г. Т. Ершов, Г. П. Грязное, А. М. Кузин⁷.

В 1930 г. в Верхнеуральском политизоляторе содержалось более сотни оппозиционеров. Согласно имеющемуся списку на 1 ноября 1930 г., самой большой группой в нем была группа "большевиков-ленинцев" - 117 человек⁸. Кроме того, в Верхнеуральском изоляторе находились заключенные "децисты"⁹, анархисты. Но в течение ноября-января в Верхнеуральский изолятор прибыло еще несколько десятков осужденных по политическим статьям. Основное ядро политических заключенных Верхнеуральского изолятора (около ста человек) образовалось в январе 1930 г. при объединении двух уральских изоляторов. Эти осужденные находились в заключении уже по полтора-два года. Известны биографии некоторых политических, находившихся в Верхнеуральском изоляторе.

Емельянов Павел Иванович - родился в 1907 г. в Баку. Член партии с 1925 года. 12 июня 1925 г. осужден по делу ленинградских меньшевиков: постановлением Особого совещания ОГПУ приговорен к трем годам тюрьмы (отбывал срок в Верхнеуральском политизоляторе), после направлен в ссылку в Нарымский край (Тогур) на три года. 20 апреля 1928 г. досрочно освобожден с лишением на три года права проживания в университетских городах¹⁰.

Рыбакова Вера Владимировна - родилась в августе 1900 г. в Полтаве в семье мещан. Окончила полтавскую гимназию. Член РСДРП. Жена П. И. Емельянова. До своей смерти (в конце 1980-х годов) жила в Полтаве. Упоминается в солженицынском "Архипелаге ГУЛАГ"; ее воспоминания

служили одним из источников сведений о социалистах в ГУЛАГе, опубликованных в самиздатовском сборнике "Память". Арестована 20 мая 1924 г. в Москве. Была судима по делу ленинградской меньшевистской организации. Постановлением Коллегии ОГПУ от 11 марта 1924 г. вместе с двумя товарищами приговорена к трем годам тюрьмы с последующей высылкой в Сибирь. Находилась в Суздальском, Челябинском и Верхнеуральском политизоляторах. После ссылки вернулась в Москву, работала зав. статистическим отделом на Люберецком заводе сельскохозяйственных машин. Вновь арестована 1 августа 1937 г. по ордеру Ухтомского райотдела УГБ по Московской области и помещена в Бутырскую тюрьму. 27 декабря 1937 г. ей назначили по 58-й ст. десять лет лагерей. 18 февраля 1938 г. прибыла в Амурлаг под Хабаровском, где находилась до 1 декабря 1946 года. В 1956 г. реабилитирована за недоказанностью обвинения¹¹.

Жмудь Давид Абрамович - родился в 1899 году. Член студенческой организации в Москве. 20 апреля 1923 г. осужден на три года и 9 июня отправлен в Пертоминск, затем в Соловецкий лагерь особого назначения. В июле 1925 г. переведен в Верхнеуральский политизолятор. В 1926 г. отправлен в ссылку в Колпашево. По свидетельству меньшевика Рашковского, в 1930 г. Жмудь жил в Ташкенте, где в июне был снова арестован вместе с другими меньшевиками и в октябре, приговоренный к трем годам заключения, вновь был отправлен в Верхнеуральский политизолятор¹².

В Верхнеуральском изоляторе год или два отсидела Е. С. Гинзбург прежде чем была этапирована на Колыму с особой отметкой, в дальнейшем серьезно портившей ей жизнь¹³.

В период НЭПа количество политических едва доходило до 400 человек и не более сотни осужденных по уголовным статьям было занято на хозяйственных работах. Но к 1927 г. НЭП закончился. С этого момента история тюрьмы становится "клочковатой". Документы, навеки сгинувшие в архивах, сотрудники, поголовно дававшие подписку "о неразглашении", тотальный запрет на тему для средств массовой информации... Остались крохи сведений и легенды, содержащие долю правды.

Среди осужденных и сотрудников ходили слухи, что покушавшаяся на жизнь В. И. Ленина Ф. Каплан также не миновала Верхнеуральска. По утверждению Ершова и Грязнова, в стенах Верхнеуральской тюрьмы Каплан не было, но были соратники Ленина - Л. Б. Каменев и Г. Е. Зиновьев.

Существует легенда, что в Верхнеуральске под зданием тюрьмы есть подземный лабиринт "царского карцера", куда до революции (а возможно и после) бросали самых опасных заключенных. Документального подтверждения этому факту нет¹⁴, а бывшие начальники учреждения его отрицают.

Режим содержания поначалу был щадящим - кормили заключенных удовлетворительно, они имели свои личные вещи, с воли они привозили свою одежду, ходили в костюмах и при галстуках. "Нас не так уж плохо кормили, - вспоминала Е. Л. Олицкая. - И камеры были не так уж плохи. Мы получали газеты, журналы, книги - по пяти в декаду от библиотекаря, мы встречались с товарищами по прогулке, в камерах были у нас все наши личные вещи - письменные принадлежности, нитки, иголки, ножницы, даже бритвы. Жены сидели в камерах с мужьями, братья и сестры соединялись на прогулке. Мы имели право написать и получить по три письма в месяц (ближайшим родственникам)"¹⁵.

По словам Ершова, служившего в 1930-е годы в изоляторе, "в отдельной камере сидел очень важный священнослужитель лет шестидесяти. У него был сундук с религиозной литературой. Он целыми днями читал. По религиозным праздникам он доставал из сундука очень богатое церковное облачение и проводил службу. На прогулку выводили его одного, так как он плохо

двигался. Во дворе для него определили отдельный участок, там он делал грядки, где выращивал разную зелень. Каждый вечер начальник тюрьмы уходил к нему в камеру, и они подолгу разговаривали"¹⁶.

Можно предположить, что этим осужденным был Петр Крутицкий (в миру П. Ф. Полянский). Родился он в 1862 г. в семье священника села Сторожевое Воронежской епархии. После духовной семинарии в 1892 г. окончил Московскую духовную академию и долгое время служил там в качестве помощника инспектора.

В 1920 г. патриарх Тихон предложил ему принять постриг, священство и стать его помощником в делах церковного управления. В 1923 г. Полянский был возведен в сан архиепископа, а уже через год стал митрополитом Крутицким и членом временного Синода. В начале 1925 г. Синод назначил его кандидатом в местоблюстители патриаршего престола, а после кончины патриарха обязанности местоблюстителя были возложены на митрополита Петра, поскольку митрополиты Кирилл и Агафангел находились в ссылке. В этой должности он был утвержден архиерейским собором 1925 года. В ноябре 1925 г. митрополит Петр был арестован, прошел заключение в Суздальском изоляторе, а в 1926 г. сослан в Тобольскую область, затем на Крайний Север, в тундру, в зимовье Хэ (200 км от Обдорска). В 1930 г., до окончания ссылки, Полянский был вновь арестован и заключен в одиночку Свердловской тюрьмы, затем переведен в Верхнеуральский политизолятор. В 1931 г. владыку Петра частично парализовало, еще ранее у него началась цинга. В 1937 г. Сталин приказал расстрелять всех исповедников, находившихся в тюрьмах и лагерях¹⁷.

По воспоминаниям бывших заключенных Верхнеуральского политизолятора, "в тюрьме отбывали наказание наряду с мужчинами и женщины, на втором этаже в западном крыле в этой секции коридора было четыре таких камеры. В одной жил анархист Ефим Долинский со своей сумасшедшей женой Раей Шульман, от которой отдыхал только на прогулках, "подбрасывая" ее нам. В следующей камере - мы. В третьей камере, которая была вдвое большей нашей, сидели четыре видных меньшевика: один из них, Смирнов, долгое время жил в эмиграции в Англии и был связан с тред-юнионами. Наконец, в последней камере находились брат и сестра Седерстремы. В целом же, наша "прогулка" состояла из 12 женщин и 6 мужчин - это все, с кем мы могли встречаться и разговаривать непосредственно. В самом соединении заключенных не было ничего особенного. В те времена браки не регистрировались, достаточно было устного заявления, что мужчина и женщина - муж и жена. В политизоляторе мужья и жены сидели вместе... Известен случай подачи заявления от Б. Т. Воронова о соединении с А. М. Гарасевой"¹⁸. В целом, контингент был интеллигентным и не агрессивным, количество заключенных достигло шестисот-восьмисот человек.

Наряду с гражданами СССР в Верхнеуральске содержали иностранцев. В политизоляторе сидели югославские коммунисты А. Цилига, С. Драгич и М. Дедич. Цилига вспоминал: "В 1931 г. у нас в изоляторе была 18-дневная голодовка. Она прошла мирно, значительная часть требований была удовлетворена. Это был единственный случай мирного исхода конфликта. В конфликте 1930 г. во время жесточайшей зимы, в феврале, администрация тюрьмы пустила в ход брандспойты, обливая протестующих ледяной водой, разбила окна, закрыла отопление. В конфликте 1929 г. ГПУ зашло еще дальше: после обливания водой заключенные были связаны и в таком состоянии - промокшие и без пищи - были оставлены на трое суток на цементном полу, на карцерном положении"¹⁹.

Всеми вопросами тюремного быта со стороны заключенных ведал староста как посредник в их взаимоотношениях с администраций. Вопрос о

старосте и старостате был решен участниками первого этапа в Верхнеуральский политизолятор еще на подходе к нему. Вот как пишет об этом Д. М. Бацер: "Без долгих прений старосте была вручена верховная и абсолютная власть, а все его распоряжения были признаны подлежащими безусловному выполнению. Далее, было решено по прибытии на место требовать присутствия старосты при приемке этапа; в противном случае своих имен не называть, вещей не брать. Если рассадят в камеры под замок - немедля устанавливать всеми имеющимися средствами связь между собой и со старостой. Староста, со своей стороны, тут же дал указание: без его прямого распоряжения не объявлять голодовки, но, если этого потребуют обстоятельства, прибегнуть к другим методам борьбы - пассивному сопротивлению и т.п., не вступая, однако, ни в какие переговоры с администрацией без участия старосты"²⁰. Это совпадает со свидетельством Олицкой: "На последней ночевке старостами была сообщена нам линия поведения: с самых первых шагов жизни на новом месте добиться признания старостата, но избегая конфликтов. Размещение зеков по камерам должно быть согласовано администрацией тюрьмы со старостой... Всеми денежными суммами ведает староста и расходуются они по его распоряжению. Зеки не вступают ни в какие переговоры с администрацией тюрьмы ни по общим, ни по личным вопросам"²¹.

Как вспоминал Цилига, "в Верхнеуральском изоляторе жили политически очень интенсивно, выходило много статей по всем вопросам общественной жизни СССР, а также по основному вопросу международной политики за 1930 - 1933 гг.: фашизм, Германия. Выходил целый ряд журналов (писанных от руки) всех групп, подгрупп и направлений. Устраивались большие дискуссии. В 1931 - 1932 гг. в группе большевиков-ленинцев были расколы и организационный разброд. В 1933 - 1934 гг. взгляды снова сблизились, и образован был снова один коллектив большевиков-ленинцев с одним журналом. Некоторые большевики-ленинцы (десяток) перешли к децистам. У децистов и мясниковцев были тоже свои конфликты и расколы, но в 1933 - 1934 гг. и там произошло сближение и была образована "федерация левых коммунистов""²².

В 1934 г. все политизоляторы с 1934 г. перешли в разряд обычных тюрем, но Верхнеуральский политизолятор еше четыре года оставался в прежнем статусе. В Верхнеуральской тюрьме содержали К. Б. Радека, М. Н. Рютина, П. А. Галкина и В. И. Демидова²³.

В 1937 г. с приходом нового наркома Н. И. Ежова изменилось все. Появились щиты на окнах, тюремная роба на осужденных с порядковыми номерами на груди. Заключенных стали называть по номерам, а не по фамилиям. Настоящую фамилию знали только оперативники и начальник тюрьмы. Прогулочный дворик превратился в цилиндр из кирпича высотой более 3 метров, разделенный внутри заборами на шесть секторов, чтобы заключенные не общались друг с другом. В этот период в тюрьме находилось около 2,5 тыс. человек. Политических в это время размещали вместе с осужденными по чисто уголовным статьям. Политика власти по отношению к бывшим соратникам изменилась. По местам лишения свободы были разосланы инструкции, в которых указывалось, что необходимо ориентироваться на "социально близких", то есть уголовников. Вместо политического старосты в тюрьме органами был назначен "смотрящий" из "социально близких". Политические пытались отстоять свои права по отношению к уголовному элементу; происходили столкновения. В одном из них 19 мая 1939 г. Радек был убит сокамерниками²⁴.

В 1938 г. заключенных начали вывозить на новые судебные процессы, после которых они уже не возвращались. К 1939 г. тюрьма опустела и ее закрыли за ненадобностью - до начала Великой Отечественной войны.

В 1941 г. Верхнеуральскую тюрьму наводнили столичные заключенные, переведенные из Выборгской (Ленинград) и Бутырской тюрем. Первое время уголовный элемент был перемешан с политическим. После разделения 14 апреля 1943 г. НКВД вновь на два наркомата - НКВД и НКГБ - тюрьмами ведал отдел "А" НКГБ.

К концу войны в тюрьме много было иностранцев: немцев, поляков, японцев, а так же предателей из числа советских граждан. По утверждению бывших ее сотрудников С. Ф. Шелепова, В. В. Крюкова, М. И. Игонина, один из этажей был полностью занят немецкими офицерами, в штатном расписании появилось отделение переводчиков. По окончании войны из Австрии были доставлены двоюродная сестра А. Гитлера - М. Коппенштайнер (умерла 6 августа 1953 г.) и другой его родственник - Э. Шмидт (умер 5 сентября 1951 г.)²⁵.

Тюремное начальство проявляло жестокость по отношению к тайной узнице. Когда она написала заявление с просьбой выделить валенки, начальник тюрьмы отписал: "Ни ..., перетопчется в тапочках!" После того как Мария Коппенштайнер начала терять зрение и ей потребовались очки, последовало следующее решение: "Выдавать, но только в ночное время". Для сохранения секретности сотрудники и охрана до конца войны были "из приезжих". Только с 1947 г. на службу принимали демобилизовавшихся парней из местных. Верхнеуральская тюрьма по-прежнему оставалась "политической", официально называясь "Особой тюрьмой Министерства государственной безопасности N 4"²⁶.

По воспоминаниям бывших сотрудников этого заведения, некоторое время в тюрьме находились артистки Лидия Русланова и Зоя Федорова, но документов, опять же, нет. Есть сведения о других осужденных. В семейных архивах, переданных в центр "Мемориал", говорится о Г. Л. Сокольникове и Н. В. Соколове.

В телепередаче "Большие родители" З. Л. Серебрякова, дочь бывшего наркома финансов, члена Реввоенсовета Сокольникова рассказала о том, что ее отец находился в Верхнеуральской тюрьме. Сохранились его письма с почтовыми штемпелями из Верхнеуральска.

Полковник Нафанаил Соколов, один из ближайших соратников маршала Жукова, тоже сидел в Верхнеуральской тюрьме. Центр "Мемориал" предоставил воспоминания его жены об этом периоде: "Вернулся изможденный глубокий старик, седой, с длинной, по пояс, бородой схимника, в отрепьях военной формы, в которой он был, когда его арестовали, с пришитыми к ней обычными гражданскими пуговицами взамен форменных военных, - вспоминает Анна Соколова. - Сказали, что он сам отказался переодеться. Вернулся не человек, а скелет, одетый как пугало, разрушенный, еле живой, битый, беззубый"²⁷.

Военные и послевоенные годы были самыми неспокойными. Количество заключенных постоянно менялось, чуть ли не ежегодно менялись начальники тюрьмы. Книга приказов учреждения дает исчерпывающую информацию об этом. В 1947 г. начальником был капитан Красичков, в 1948 г. капитан Галятин, затем капитан Волчков, в 1952 г. майор Речкин²⁸.

В "особых тюрьмах" МГБ СССР (Александровской, Верхнеуральской, Владимирской) на январь 1953 г. содержалось 1313 человека²⁹. В Верхнеуральской тюрьме на особых условиях содержалось 508. Четыре человека содержались на основании особо секретного приказа МВД, МГБ и Прокуратуры СССР N 00779/00804/234СС. 14 марта 1953 г. в связи с объединением МГБ и МВД в единое министерство - МВД, на базе Тюремного отдела МГБ и Тюремного управления МВД было организовано Тюремное управление МВД. На 1 сентября 1953 г. в подчинении управления состояло 587

тюрем, рассчитанных на 249 тыс. мест: две тюрьмы центрального подчинения (Бутырская и Лефортовская), три особых (Владимирская, Александровская и Верхнеуральская), две спецтюрьмы, три тюремные психбольницы (Казанская, Чистопольская и Ленинградская), 437 общих и 140 внутренних тюрем³⁰.

До 1966 г. Верхнеуральская тюрьма оставалась страшным заведением для лиц, осужденных по политическим статьям. В ее стены попадали и американцы, летчики из Кореи, и даже военнослужащие из Западного Берлина. В 1972 г. из тюрьмы были вывезены все политические заключенные, на их место прибыли осужденные с криминальным прошлым: история политического изолятора закончилась. Началась история ИТК N 13 -лечебного заведения для больных туберкулезом в исправительно-трудовой системе Челябинской области, затем появилась необходимость восстановить тюрьму; в ней основной контингент был представлен уголовными авторитетами. С 1972 г. развернулось строительство нового корпуса, причем было найдено три глиняных горшка с последними письмами осужденных и другие вещественные источники, которые подтверждали особый статус тюрьмы. Было построено новое административное здание и новый корпус, реконструированы прогулочные дворики. В корпусах появилась канализация и вода.

Примечания

1. РОМАНОВ С. А. Архипелаг ГУЛАГ: попытка картографирования. - Карта N10 - 11, с. 72,121.

2. Советская правда, 24.XI.1920.

3. Историко-краеведческий музей г. В. Уфалея, ф. 819, д. 1, л. 1.

4. Там же. Сведения старожила города В. Т. Сарапкина.

5. ГАРАСЕВА А. М. Я жила в самой бесчеловечной стране... М. 1997, с. 123.

6. В борьбе за политрежим. В кн.: Звенья. Вып. 1. М. 1991, с. 239 - 298.

7. Бюллетень оппозиции, 19.III.1931; История учреждения ЯВ-48/СТ-4. Верхнеуральск. 1998, с. 2 - 5. Грязнов - представитель УМГБ по Челябинской области при Верхнеуральской тюрьме в 1952 - 1960 гг., Кузин - начальник учреждения в 1972 - 1976 годах.

8. Абрамский, Авоян, Альдгаузен Н., Алойц, Акопян, Аронов, Ардштейн, Асракян А., Антокольский, Ардашелия Т., Азатян, Баркин О., Белинский, Безазян, Бабаян, Берзина, Берадзе, Брик, Булычев, Бодров, Выгон, Гертопьян Надежда, Гордеев, Глистовский, Геворкьян С., Грюман, Гогерашвили, Говендо, Голубь Ефим, Граев, Гольдберг Лиза, Гарцман, Гиршфельд, Дингельштедт Ф., Драпкин, Двинский, Донадзе, Залесский, Зайков, Загускин, Зурабьян, Иванова М., Иоффе, Косолапов, Креммер Клавдия, Койдинов, Казлас, Крайний, Какузин, Квачадзе Г., Кессель, Копытов, Колтов, Куликов, Комарова, Корсанидзе, Каменецкий, Киршин, Любитко В., Липатов А., Либкин, Лапшин Ф., Лангер, Лемельман Ида, Магид Муся, Мельнайс, Малый П., Маркус, Михайлевич. Невельсон Ман, Осняч В., Оганесов-Тер, Познанский, Подземский, Папермейстер Арон, Папермейстер Лев, Папермейстер Павел, Переверзев Н., Певзнер Х., Панов, Пацхишвили К., Пушас, Попов, Полинук А., Пивнер, Псалмопевцев, Рац, Рапопорт, Решетниченко В., Стопалов Г., Слитинский С, Саакян Амо, Сосорев, Сурнов, Соловян, Свиридов, Солнцев Е., Табачник Е., Тваччиридзе, Угрюмов, Украинцев, Фрумкин, Фляке, Федорченко, Хелидзе, Хащевацкий, Черных, Черепахин, Шапиро Лиза, Шейлат С, Шемес, Шкуратов, Шпитальник, Яшвили, Яковин Г., Яковлев, Эльцин В. (Список большевиков-ленинцев Верхнеуральского изолятора. - Бюллетень оппозиции (большевиков-ленинцев), 19.III.1931).

9. Аршавец, Владимиров, Давыдов, Данилович, Есаян, Емельянов, Косман, Прокопина, Правдиво, Смирнов, Сокасова, Суслонов, Терентьев, Фатеев, Янковская, Шапиро Мих.

10. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 8409, оп. 1, д. 68, л. 191.

11. Там же, д. 38, л. 328; д. 1446, л. 557.

12. Центральный архив ФСБ РФ, д. Р-40848; ГАРФ, ф. 8409, оп. 1, д. 27, л. 158, 501; д. 37, л. 152 - 154; д. 68, л. 266; д. 198, л. 5.

13. См. ГИНЗБУРГ Е. Крутой маршрут. М. 1990, с. 273.

14. Все подземные переходы были отрыты в 1972 - 1986 гг. для прохода уголовных авторитетов в баню и на производство (История учреждения, с. 2 - 5).

15. ОЛИЦКАЯ Е. Л. Воспоминания. Т. 1. Франкфурт-на-Майне. 1971, с. 304 - 305.

16. Историко-краеведческий музей г. В. Уфалея, ф. 819, д. 1, л. 2.

17. История учреждения Т. -1/125 уголовно-исполнительной системы Челябинской области. Челябинск. 2000, с. 196; Иеромонах Дамаскин (Орловский). В кн.: Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Кл. 2. Тверь. 1996.

18. Архивное управление Федеральной службы контрразведки РФ по Ленинградской области, N 13545, л. 178.

19. ЦИЛИГ А. Борьба за выезд. - Бюллетень оппозиции, 1936, N 49, апрель (цит. по: АНОСОВА К. Сидельцы за идею. - Челябинский рабочий, 14.IV.2004).

20. БАЦЕР Д. М. Соловецкий исход. - Исторический альманах. Вып. 1. М. 1991, с. 294.

21. ОЛИЦКАЯ Е. Л. Ук. соч., с. 290.

22. Бюллетень оппозиции, 1936, N 47, январь.

23. Реабилитация. Политические процессы 30 - 50-х годов. М. 1991, с. 101.

24. Цит. по: Люди и судьбы. Биобиблиографический словарь востоковедов - жертв политического террора в советский период. СПб. 2003.

25. Гитлер не дошел до Москвы, но родне фюрера ее показали через решетку. - Комсомольская правда, 13.V.1998.

26. Архив текущих документов учреждения ЯВ-48/Т-1, ф. 433, оп. 1 (Книги приказов).

27. АНОСОВА К. Ук. соч.

28. Книга приказов учреждения. Пр. N 533, 3.VIII.1948.

29. ГАРФ, ф. 9414, оп. 1, д. 1393, л. 13.

30. Там же, ф. 9413, оп. 1, д. 128, л. 85.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - И. В. Евсеев, А. С. Смыкалин:

Комментарии: