М.: Изд-во ИСАА при МГУ им. М.В. Ломоносова, 2001. 420 с.

Появление монографии Г.Г. Косача стало для меня важным симптомом того, что проблема коммунистического движения на Арабском Востоке уходит не только из сферы табуирования и жесткой цензуры советских времен, но и от новой, не менее жестко идеологически заданной, мифологии эпохи "перестроечной публицистики".

Предшествующее состояние изученности проблемы определялось чрезвычайно слабым знанием событийной стороны, массой разночтений, противоречий, лакун. Это понятно: конспиративный характер деятельности коммунистических партий не способствовал формированию и сохранению обширной базы документальных материалов. По крайней мере, таких комплексов источников, которые были бы доступны исследователям. "Золотыми жилами" в этом смысле были и остаются архивы различных спецслужб, однако вряд ли в обозримом будущем они откроются перед учеными ¹ . Еще более строго контролировался доступ в архивы Коминтерна. Исследователям приходилось довольствоваться разрозненными публикациями, в массе своей программными документами, пропагандистскими и агитационными материалами, редкими мемуарами.

Проблема была настолько политизирована, что спокойное и объективное изучение ее представлялось невозможным вообще, а в СССР - особенно. Очень часто выстраивались умозрительные схемы или формировалась "фигура умолчания". В перестроечный период анализ подменялся примитивными конструкциями, типа: "золото Москвы", "происки Коминтерна" и т.п. Их слабая эвристическая ценность состояла не в том, что чего-то подобного не было - все, конечно, было. Только это не давало ответа на ключевой (для меня, по крайней мере) вопрос: почему коммунистическая идея и практика, сформировавшиеся на совершенно чужой почве, были приняты арабским обществом, стали для него своими, может быть, даже органичными? Никакие "золото" и "рука Москвы" не могут объяснить, каким образом гонимое, подвергаемое иногда чудовищным репрессиям, коммунистическое движение, как птица Феникс, возрождалось после всех разгромов, расколов, распадов. В него приходили все новые и новые люди, часто оплачивавшие свои партийные взносы собственными страданиями, лишениями, иногда жизнью. Что искали здесь зачастую сильные, неординарные, яркие личности, способные многого достичь в других сферах жизни? Почему интернационалистские и атеистические идеи нашли отклик преимущественно в мусульманском обществе, которое находилось в фазе борьбы за национальную государственность и переживало поэтому острейшие национальные чувства?

Книга Г.Г. Косача, посвященная начальному, самому трудному для изучения периоду возникновения и развития коммунистического движения арабского мира, дает богатейший материал для размышлений по этому поводу. Общество находилось тогда в стадии брожения, поиска стратегий - и проблема мотивации коммунистического выбора частью элиты представляется здесь ключевой.

стр. 189

Автор видит несколько взаимодополняющих внешних и внутренних причин, способствовавших зарождению коммунистического движения. Прежде всего - это планомерная, целенаправленная деятельность Коминтерна, его большие материальные, политические, интеллектуальные ресурсы. Кроме того - бурные и противоречивые процессы развития национального движения в арабском мире после Первой мировой войны. Автор убедительно показывает, как поиски стратегии борьбы за национальное освобождение, с одной стороны, и модернизации - с другой, приводили некоторых националистов в коммунистической лагерь. В новой, советской России они видели одновременно утверждение индустриальной, современной ипостаси Запада и отрицание его империалистической, колониальной сущности.

Г.Г. Косач отмечает принципиально важный момент - огромную роль представителей национальных и религиозных меньшинств на ранних стадиях процесса. Евреи, армяне, итальянцы, греки, ливанские христиане становились первыми идеологами, организаторами, руководителями коммунистических групп практически по всему арабскому миру. Автор объясняет это прежде всего непосредственной трансплантацией коммунистической идеи и практики мигрантами из Европы. В случае с Палестиной, наиболее подробно рассмотренном в монографии, это совершенно очевидно. Менее очевидно это в Египте и Сирии. Здесь также велика была роль представителей меньшинств, но это были в основном местные жители. Особая активность мигрантов объясняется, вероятно, большей, чем у арабо-мусульман, вестернизированностью, хорошим знакомством с европейскими политическими и идеологическими доктринами и практикой ² . Возможно, в реализации принципа коммунистического интернационализма они видели выход из того опасного тупика, в котором оказались меньшинства региона в эпоху воинствующего национализма.

Основное внимание автор уделяет проблеме идейного становления движения, выработке первыми коммунистами представлений о собственной стратегии и тактике. Тщательно прослеживается не просто направляющая, но формирующая роль Коминтерна, его беспощадно-циничная тактика по созданию из имеющегося "человеческого сырья" (по принятому в большевистских кругах выражению) ³ , "своеобразного революционного ордена" ⁴ , дисциплинированного, не рассуждающего, целеустремленного орудия проведения регулярно меняющейся "генеральной линии".

Опора на огромный комплекс впервые вводимых в научный оборот коминтерновских документов (особенно архивных), а также использование разнообразных источников на немецком, французском, арабском, армянском, идише, иврите, крайне редко встречающихся вместе в работе одного автора, позволили Г.Г. Косачу блестяще справиться со своей задачей. Пожалуй, впервые в отечественной (а скорее всего, и в мировой) историографии так наглядно, в деталях, выписан механизм взаимоотношений руководящих органов Коминтерна с его национальными секциями, с теми, кого на политическом жаргоне того времени называли "попутчиками".

Однако такое богатство материала явно создает для автора серьезные проблемы. Его анализ и комментарии часто основаны на хорошо известной ему, но не известной читателю информационной основе. Дело не в возможности верификации - выводы автора убедительны. Просто хотелось бы как можно больше описательности, нарративности. Как заинтересованному читателю, мне очень важно понять, в частности, какие люди, как и почему приходили в коммунистическое движение, какова была логика их поведения, как складывались их дальнейшие судьбы, какова была человеческая среда, стиль и характер взаимоотношений в ней. Опыт беллетризированной биографии одного из основателей и выдающихся лидеров коммунистического движения Египта Анри Куриэля, созданной французским исследователем Жилем Перро, показывает, насколько это интересно и важно для понимания проблемы ⁵ .

Рассуждения на тему о том, что автору не помешало бы еще сделать, не совсем корректны, как фактическое требование написать совсем другую работу. В данном случае, это, скорее, пожелание на будущее. Огромный и уникальный материал, собранный и проанализированный автором, не уместился в одной книге. Почему бы не продолжить ее?

ПРИМЕЧАНИЯ

¹ История создания блестящей, на мой взгляд уникальной, монографии Ханны Батату является в этом смысле правилом, подтверждающем исключение ( Batatu Н. The Old Social Classes and the Revolutionary

стр. 190

Movements of Iraq. A Study of Iraq's Old Landes and Commercial Classes and Its Communists, Ba'thists and Free Officers. Princeton Univ. Press, 1978).

² Дятлов В.И. Предпринимательские меньшинства: торгаши, чужаки или посланные Богом? Симбиоз, конфликт, интеграция в странах Арабского Востока и Тропической Африки. М., 1996. С. 39-72.

³ См. например: Бухарин Н.И. Проблемы теории и практики социализма. М.: Политиздат, 1989. С. 168.

⁴ Бухарин Н.И. Избранные произведения. М.: Политиздат, 1988. С. 35.

⁵ Книга издана на французском, английском, арабском языках. Я пользовался английским переводом: Perrault G. A Man Apart: The Life of Henri Curiel. L.: Zed Books, 1987.

Постоянный адрес данной публикации: