Статья посвящена проблеме включения горских народов Северного Кавказа в процесс строительства Вооруженных Сил Советского Союза в 1920-1930-е гг. В этот период создавались условия для социального, культурного и интеллектуального развития горской молодежи и формирования у нее советского общественного сознания. Этот процесс развивался сложно и нелинейно, но в целом привел к искомому результату - включению горских народов в жизнь и судьбу страны.

Ключевые слова: Рабоче-Крестьянская Красная армия, Северо-Кавказский военный округ, горские народы Северного Кавказа, мобилизация, военно-учетная работа.

В дореволюционной России горское население Северного Кавказа не призывалось в армию на общих основаниях. Это было связано с отсутствием государственного учета населения, слабым владением горцами русским языком и русской грамотой, социально-политической напряженностью в регионе. Своего рода паллиативом, начиная с Крымской войны 1853-1856 гг., как и в последующие войны царской России, являлись добровольческие национальные формирования, снимавшие проблему набора на военную службу мотивированных горцев и нивелировавшие языковой барьер между военнослужащими внутри одной воинской части.

Отсутствие военной повинности понималось горцами как их "природная", неотъемлемая льгота. Во время Первой мировой войны призыв среди горцев готовился, однако из-за опасений восстаний так и не был реализован. Так же неудачно во время Гражданской войны к проблеме подступились в 1918 г. сначала Советская власть, а в 1919 г. - администрация Вооруженных Сил Юга России (ВСЮР), занявших территорию Северного Кавказа.

Поэтому перед Советской властью, окончательно установившейся на Северном Кавказе весной 1920 г., в этом отношении стояли большие задачи. Для большевиков принципиальным было не просто использование горцев как ресурса для комплектования Рабоче-Крестьянской Красной армии (тем более что после Гражданской войны РККА была многократно сокращена и не испытывала недостатка в людях), но активное вовлечение их в строительство нового государства. Важнейшей функцией РККА считалось ее участие в социалистическом строительстве. Это был политический проект, направленный на создание единой советской нации и советизацию нерусских народов.

В первые десятилетия советской власти горцами комплектовались прежде всего национальные части и национальные военно-учебные заведения, поэтому языковая проблема не стояла остро. Но одно только национальное военное строительство и не

стр. 54
давало возможности массово пропустить через армейские ряды горскую молодежь и подготовить многочисленный обученный резерв на случай массовой мобилизации в ряды вооруженных сил. Поэтому советские власти повели подготовку к обязательному призыву горцев на общих основаниях.

Главным препятствием на пути планомерного использования нерусского населения в рядах РККА было зачаточное состояние и/или полное отсутствие военного, а часто и гражданского учета населения на национальных окраинах. Северный Кавказ в этом отношении не был исключением. В отсутствие правильного и планомерного учета власти могли рассчитывать лишь на немногочисленный приток добровольцев.

С возвращением Красной армии на Северный Кавказ весной 1920 г. стали формироваться органы местного военного управления - военные комиссариаты. 25 марта 1920 г. в г. Темир-Хан-Шуре (ныне Буйнакск) был сформирован Дагестанский областной военкомат. 17 апреля 1920 г. создан Терский областной военкомат. Почти одновременно появилась сеть окружных (уездных) военкоматов. Так, в апреле 1920 г. формировались военкоматы Южного и Среднего Дагестана, Кизлярский окружной военкомат. По мере усложнения административной карты Северного Кавказа появлялись новые военкоматы. 23 мая 1920 г. из Терского областного военкомата был выделен Кабардино-Балкарский, а затем, 5 августа 1921 г., уже из последнего - Балкарский окружной военкомат. В январе 1921 г. с провозглашением Горской АССР Терский облвоенкомат был разделен на Терский губернский военкомат и Горский областной военкомат. 1 апреля 1922 г., после создания 12 января 1922 г. Карачаево-Черкесской автономной области, Баталпашинский военкомат был переименован в Карачаево-Черкесский областной военкомат. 26 декабря 1922 г. из состава Кубано-Черноморского облвоенкомата был выделен Адыгейско-Черкесский областной военкомат. 27 февраля 1923 г. был создан Чеченский областной военкомат и т.д. [РГВА, ф. 54, оп. 1, д. 103, л. 74-104].

Уже в 1921 г. в наиболее спокойных районах Терской области (на тот момент включавшей в себя Пятигорский и Кизлярский округа, Кисловодский, Свято-Крестовский, Георгиевский, Моздокский уезды), в основном с русским населением, были проведены первые военно-учетные мероприятия [РГВА, ф. 25896, оп. 9, д. 2, л. 151].

В местностях, населенных горскими народами, само по себе появление сети местных военных органов еще не означало налаживания военного учета населения. Как отмечалось в феврале 1921 г. в докладе военкома Дагестанской области Г. М. Зусмановича, "работа комиссариатов в Дагестане состоит лишь в учете и мобилизации, но тут нужно считаться с местными условиями, так как, кроме русского населения, никто на учет не пойдет, да оно и естественно, так как туземные племена и при царизме никакому учету не подлежали, а теперь - тем более" [РГВА, ф. 109, оп. 10, д. 30].

Аналогичная ситуация складывалась во всех национальных регионах Северного Кавказа. Во многих национальных регионах до революций 1917 г. вообще не велась метрическая запись. Длительное время, в течение всех 1920-х гг. регистрация гражданского состояния в сельской местности в горских областях находилась в руках мусульманского духовенства. Во время призывных мероприятий это неизбежно вело к путанице и злоупотреблениям. Например, во время призыва граждан 1907-го года рождения в 1929 г. в Дагестане из 9955 человек, явившихся на участки, 2048, т.е. более 20%, не относились к призываемому возрасту [РГВА, ф. 4, оп. 1, д. 1297, л. 7 об.]. Всесторонняя атака на духовенство во второй половине 1920-х гг. постепенно лишила его привилегии на ведение метрической записи на селе.

В 1920-е гг. перед военкоматами, не располагавшими достаточным и вполне обученным аппаратом, ставилась задача в первую очередь наладить учет граждан допризывных возрастов, т.е. той молодежи, которая могла быть призвана в ряды РККА в ближайшей перспективе. Старшие возрасты в конце 1920-х гг. не принимались на учет,

стр. 55
ни в какой мобилизационной статистике не отражались и военно-учетных документов на руках не имели [РГВА, ф. 54, оп. 1, д. 81, л. 20]. В тоже время уроженцы Северного Кавказа, временно или постоянно проживавшие в тех регионах СССР, где призыв не ограничивался, призывались на общих основаниях, о чем Главное управление РККА (ГУ РККА) делало специальные циркулярные разъяснения по запросам военкоматов [там же, л. 17].

В силу указанных причин после окончания Гражданской войны оценить мобилизационные ресурсы регионов Северного Кавказа можно было только приблизительно. Например, в Дагестане число лиц, подлежавших призыву в 1922 г., оценивалось в диапазоне от 5 до 7 тыс. человек [РГВА, ф. 25896. оп. 3, д. 1061, л. 504об.]

В 1924 г. состоялся первый после окончания Гражданской войны всесоюзный призыв в РККА, но на учете в военкоматах северокавказских автономий состояло только славянское население. Оно же подлежало очередным призывам [там же, оп. 2, д. 35, л. 16]. По причине малочисленности контингентов военнообязанных и призывников, подлежащих учету и призыву, к середине 1920-х гг. штаты областных военкоматов в национальных регионах Северного Кавказа сокращались, и они содержались по штатам уездных военкоматов. Лишь в 1925 г., ввиду развертывания национальных частей в рамках реализации пятилетней программы национального строительства в РККА, штат областных военкоматов снова был расширен, а в их руководство подбирались национальные кадры. С 10 июня 1925 г. все национальные военкоматы были переподчинены Реввоенсовету Северо-Кавказского военного округа (РВС СКВО) [РГВА, ф. 4, оп. 2, д. 10, л. 116об.].

В июле 1924 г. впервые был точно зафиксирован национальный состав молодого пополнения частей округа, прибывшего по итогам первой (весенней) части призыва 1902-го года рождения [РГВА, ф. 9, оп. 28, д. 193, л. 29]. На 12 527 человек пришлось лишь 59 осетин и 31 ингуш (0.72% всего призыва). Представителей других северокавказских народов среди пополнения не оказалось. В 1926 г. осетины составили лишь 0.1% из числа призванных в войска СКВО [Там же].

Оказавшиеся в армии в эти годы горцы были добровольцами. В мае 1926 г. в связи с подготовкой к текущему призыву Главное управление (ГУ) РККА в ответ на запрос штаба СКВО специально оговаривало, что "до получения окончательных указаний, утвержденных РВС Союза [ССР]" горцев Северного Кавказа "к военной службе в обязательном порядке не привлекайте" [Там же, д. 510, л. 5-5об.]. К ним применялась ст. 16 закона "Об обязательной военной службе", оговаривавшая особый порядок привлечения их к военной службе в форме допризывной подготовки, добровольного призыва и проч. [там же, оп. 29, д. 510, л. 5-5об.].

Областные и республиканские военные комиссары сообщали о желании горского населения служить в Красной армии. Как утверждал военком Адыгейской автономной области А. Мирзоев, работа подведомственного ему военкомата ведется "только среди русского населения, минуя большую часть населения черкесского. Предполагавшееся формирование национальной части нашло живой отклик населения. Были собраны и лошади, и бурки, и черкески, и оружие. Дальнейших распоряжений от округа не последовало, поэтому черкесское население к работе военведа стало относиться безразлично, хотя желание учиться военному делу и служить увеличилось..." [РГВА, ф. 25896, оп. 2, д. 35, л. 16].

В ноябре 1924 г. РВС СССР принял пятилетнюю программу развития национальных формирований, предполагавшую широкое строительство национальных частей во всех регионах с преимущественно нерусским населением и доведения их численности приблизительно до 10% штата РККА. Мобилизационная нагрузка на национальные регионы по итогам реализации пятилетней программы расценивалась следующим образом (см. табл. 1).

Реввоенсовет СКВО полагал, что в 1926-1928 гг. мог быть в полной мере введен мобилизационный учет горского населения, а в 1928-1929 гг. - начаться их плановый

стр. 56
Таблица 1

Мобилизационная нагрузка на горское население Северного Кавказа по окончании всех формирований по плану пятилетней программы строительства национальных формирований

Всего населения, чел.

Мужчин шести возрастов (1899-1904) за вычетом 30% на негодность, чел.

Мужчин четырех возрастов за вычетом 30% на негодность

Мужчин одного возраста за вычетом 30% на негодность

Кадровый состав, чел., %

Переменный состав, чел., %

Всего нагрузка, чел., %

Дагестанская АССР

571 000

15 750

10 500

2625

0.1

0.3

0.4

Чеченская автономная область

313 000

4947

3293

527

0.08

0.2

0.28

Ингушская автономная область

69 566

1412

874

269

0.07

0.4

0.47

Северо-Осетинская автономная область

152 400

4146

2554

796

0.21

0.6

0.81

Кабардино-Балкарская автономная область

198 970

3960

2604

677

0.2

0.5

0.7

Карачаевская автономная область и Черкесский национальный округ

163 290

3320

1274

481

0.01

0.4

0.41

Черкесско-Адыгейская автономная область

113 000

1800

1274

763

0.1

0.7

0.8

Всего

1581 446

35 335

23 457

6438

Источник: [РГВА. ф. 9, оп. 28, д. 218, л. 9-10].

призыв в армию на общих основаниях (для Чечни и Ингушетии - с 1930 г.) [РГВА, ф. 9, оп. 28, д. 218, л. 21а].

В начале февраля 1928 г. ЦК ВКП(б) принял решение о проведении в текущем году призыва горцев в Красную армию. Республиканские и областные обкомы немедленно были оповещены об этом и приступили к подготовительной работе [РГАСПИ, ф. 17, оп. 21, д. 1022, л. 57]. Так, в Дагестане кампания по подготовке призыва на местах началась уже в феврале 1928 г. повсеместными созывами пленумов окружных исполкомов, беспартийных конференций в трудовых коллективах и аульскими сходами, которые, дабы соблюсти демократическую процедуру, выносили коллективные решения по поводу возможности призыва. В большинстве случаев эти решения ожидаемо были положительными, хотя изредка аульские сходы выносили отрицательные приговоры, и тогда приходилось ставить вопрос вторично. Итог такой дискуссии был подведен на заседании бюро Дагестанского комитета ВКП(б) 11 мая 1928 г.: "Агитацией, проведением в течение трех лет допризывной подготовки и существованием нацдивизиона, мы население подготовили..." [там же, л. 236].

Во время агитационной кампании, продлившейся до конца сентября 1928 г., горцам разъяснялись права и льготы военнослужащих Красной армии и членов их семей. Особое внимание уделялось тому факту, что призывники будут направляться для прохождения службы только в национальную часть. Для убедительности в ходе агиткам-

стр. 57
иании Дагестанский национальный кавдивизион объехал несколько округов [там же, л. 402].

Приписная кампания февраля-марта 1928 г., по данным ОГПУ, завершилась в целом успешно. Было зарегистрировано большое количество добровольцев, что объяснялось не только "воинственными традициями" горцев, но и высоким уровнем безработицы в регионе. В то же время отмечалось активное противодействие кампании со стороны "кулацко-религиозного блока". Так, в Чечне кампания по приписке молодежи не везде нашла понимание и в Ножай-Юртовском и Гудермесском районах была сорвана под влиянием "верхушек родов" [там же, л. 402]. В Дагестане кампания по призыву "встретила противодействие со стороны кулачества, мусульманского духовенства и шейхов, которые в начале держались активно и имели временный успех" [РГАСПИ, ф. 4, оп. 2, д. 112, л. 18об.].

Отмечались случаи, подобные следующему. Жители одного из аулов, узнав о предстоящем призыве, послали делегацию к шейху, чтобы узнать его мнение. Шейх ответил: "Никогда дагестанцы в армии не служили. Надо послать делегацию в ДагЦИК и предложить взамен людей хлеб, деньги и скот". Сельсовет это предложение принял и отправил делегацию в ДагЦИК [там же, л. 19].

В целом по северокавказским автономиям призыв, хотя и не без трудностей, прошел удовлетворительно. В отчете начальника Управления по войсковой мобилизации и укомплектования (УВМУ) ГУ РККА отмечалось, что в некоторых национальных регионах (Северная Осетия, Адыгея) было отмечено недовольство малочисленностью призыва в армию [там же].

Отчетные документы ГУ РККА об итогах призыва 1928 г. впервые выделили горцев Северного Кавказа в отдельную категорию, хотя и не дифференцировали их по национальностям. Это позволяет проанализировать социально-демографические характеристики горских контингентов в этот период в целом.

Итоги призыва 1928 г. среди горского населения были таковы. Всего было призвано 10 152 горца (в том числе 1262 человек - по Закавказью), что составило 0.74% всех призванных по СССР (1379300 человек) и 21.8% от числа народов, призванных в 1928 г. впервые (всего таковых было 46.5 тысяч) [РГАСПИ, ф. 4, оп. 2, д. 112, л. 15об]. У представителей нерусских национальностей партийно-комсомольская прослойка как правило была значительно больше, чем в среднем по стране. Этому показателю с самых первых наборов в Красную армию уделялось первостепенное значение. Высокий удельный вес коммунистов и комсомольцев в войсках, как считалось, гарантировал достойный политико-моральный уровень горского пополнения. По итогам призыва 1928 г. среди русских призывников было 2.7% членов ВКП(б) и кандидатов в члены партии и 8.5% комсомольцев, в то время как среди горцев Северного Кавказа эти показатели составляли 3.0% и 15.8% соответственно [РГАСПИ, ф. 54, оп. 1, д. 1238, л. 23]. По социальному происхождению горцы значительно отличались от европейских национальностей - рабочих среди них было лишь 4.5% (у русских - 18.1%), зато крестьян - 89.2% (у русских - 73.1%) [там же, л. 41].

Но если вопрос о приеме в партию или комсомол решался довольно просто и не требовал получения кандидатом систематических знаний, то в области грамотности национальным регионам было еще очень далеко до славянских. Если среди русских неграмотными были 8.0%, а среди украинцев - 9.8%, то среди горцев он превышал 68%. Хуже показатели по стране были только у азербайджанских тюрок (азербайджанцев) - 79.6% неграмотных. Средний показатель неграмотности по всему Советскому Союзу составлял 13.3% [там же, л. 26-30].

Из года в год призывные контингенты горцев все шире втягивались в допризывную подготовку. Вне зависимости от того, какова была квота на призыв, комплекс допризывной военной, образовательной и медицинской подготовки обязаны были пройти все призывники. Комплекс включал в себя сдачу норм ГТО и "ворошиловского стрелка", других военно-спортивных нормативов, ликвидацию неграмотности и малограмотнос-

стр. 58
ти, социально-классовый отбор, прохождение оздоровительных мероприятий для тех призывников, чье состояние здоровья не позволяло служить в армии [РГАСПИ, ф. 17, оп. 21, д. 1260, л. 77]. За выполнение допризывных программ личная ответственность возлагалась на секретарей райкомов и горкомов, председателей районных исполнительных советов и горсоветов и органы ВЛКСМ.

В начале 1930-х гг. местные органы власти формировали в районах и городах комиссии содействия призыву, оказывавшие всестороннюю помощь военкоматам и организациям Осоавиахима. Местные органы власти отвечали за подготовку помещений под призывные пункты, работу с семьями призывников в связи с зачислением их на государственное обеспечение, а также организацию агитационно-пропагандистского сопровождения кампании. Призывным кампаниям (как и всем другим) старались придать соревновательный дух, в связи с чем объявлялись соцсоревнования в той или иной сфере подготовки к призыву.

В 1930-е гг. штатная численность войск СКВО мирного времени была относительно невелика - 32 390 человек. По мобилизации в случае войны (по мобилизационному расписанию N 15, 1933 г.) этот показатель за счет призыва девяти возрастов военнообязанных достигал 283 729 человек. Коэффициент мобилизационного развертывания составлял 8.7.

Вплоть до 1939 г. призывавшиеся в РККА горцы Северного Кавказа как правило направлялись на службу в национальные части и подразделения. При распределении горских контингентов по воинским частям особо оговаривалось "недопущение их распыления" по национальностям [РГВА, ф. 4, оп. 1, д. 792, л. 16об.]. Емкость национальных формирований СКВО постоянно колебалась, но в целом была невелика, поэтому число горцев, ежегодно поступавших на действительную военную службу, составляло лишь незначительную часть общего количества годных к строевой службе контингентов. Как отмечалось в отчете штаба СКВО о призыве 1930 г., "округ должен с каждым годом все больше и больше считаться с нетерпимостью того факта, что призыв горцев фактически проходит вхолостую вследствие малого процента приема их в кадровые части (курсив мой. - А. Б.)" [РГВА, ф. 9, оп. 29, д. 129, л. 76].

Частично проблему недоиспользования годных к строевой службе горских людских ресурсов решала так называемая концентрация - практика комплектования горскими контингентами отдельных подразделений в обычных (номерных) частях. Впервые в СКВО в отношении горцев она была применена в 1929 г. в связи со значительным притоком в войска горских контингентов. Как сообщалось в итоговом отчете РВС СССР о призыве 1929 г., "опыт этот, судя по первым донесениям, дал благоприятные результаты" [РГВА, ф. 4, оп. 1, д. 1297, л. 7об]. Обычному, смешанному комплектованию горцами частей РККА мешало слабое знание ими русского языка и низкий уровень грамотности.

Численность и точный национальный состав горцев, призываемых по СКВО, а также способы их распределения по воинским частям можно оценить по результатам осеннего призыва 1932 г. молодежи 1910-го года рождения. В отчете штаба округа в ГУ РККА были указаны национальности всех без исключения призывников, что является редкостью в документах такого рода. Итак, в ходе приписки, проходившей в январе-феврале 1932 г., к призывным участкам было приписано 112 131 человек, в том числе 16 672 горцев (14.9% приписанных). Призвано было около половины от числа первоначально приписанных - 57 709 человек, в том числе 1654 горцев (2.9% призванных) [РГВА, ф. 9, оп. 33, д. 90, л. 17]. По национальности призванные контингенты 1932 г. распределялись следующим образом (см. табл. 2).

Обращает на себя внимание резкое, более чем пятикратное несоответствие пропорций приписанных и призванных контингентов. Это объясняется тем, что горцы использовались в основном целевым образом в национальных частях и подразделениях СКВО (см. табл. 3).

стр. 59
Таблица 2

Результаты призыва в СКВО в 1932 г. по национальному составу

Национальность призывника

Количество, чел.

Национальность призывника

Количество, чел.

Национальность призывника

Количество, чел.

Русских

43 198

Греков

5

Чеченцев

235

Украинцев

9887

Карел

1

Кабардинцев

200

Белорусов

153

Немцев

604

Балкарцев

32

Татар

140

Эстонцев

26

Карачаевцев

34

Чувашей

13

Латышей

18

Даргинцев

70

Армян

948

Поляков

77

Ингушей

74

Грузин

64

Лезгин

94

Абазин

47

Тюрок

16

Лакцев

31

Черкесов

359

Евреев

216

Осетин

343

Шапсугов

21

Мордвы

18

Аварцев

114

Всего

57 709

Источник: [РГВА, ф. 9, оп. 33, д. 90, л. 18]. Выделены этнические наименования народов Северного Кавказа.

В конце 1930-х гг. в связи с приближавшейся большой войной РККА была коренным образом реформирована. Принципиально изменилась система призыва и комплектования войск. Весной 1938 г. было принято решение об упразднении национальных формирований. Призывники-горцы должны были теперь направляться для прохождения службы вне региона проживания (экстерриториально). Осенний призыв 1938 г. граждан 1917-го года рождения сочетал в себе переходные черты: с одной стороны, он как и прежде охватил лишь некоторую часть горских призывных контингентов (в войска было направлено 3450 человек, что составило 5.1% от общего итога призыва по СКВО [РГВА, ф. 9, оп. 33, д. 241, л. 128]). С другой стороны, эти контингента были распределены экстерриториально в основном по западным военным округам и по различным родам войск. Причем в сложные технические рода войск (артиллерия, авиация, танковые и мотомеханизированные, автомобильные, железнодорожные части) попала большая часть призывников (58.7%), в то время как в традиционные для горских контингентов кавалерию и пехоту - лишь 41.3% [там же, оп. 29, д. 441, л. 209].

Все это говорит о том, что горская молодежь по уровню общеобразовательной подготовки уже вполне была пригодна для службы в современной механизированной армии. Именно на это нацеливалась военная реформа второй половины 1930-х гг. Последние предвоенные призывы 1939 и 1940 гг. также распределялись экстерриториально. Именно им было суждено принять на себя первые удары немецко-фашистских войск и разделить трагическую судьбу Красной армии в 1941 г. Не случайно среди защитников Брестской крепости были и чеченцы и ингуши.

15 сентября 1939 г. впервые в истории на Северном Кавказе и в Закавказье был объявлен массовый призыв в ряды РККА, РККФ (флот) и войска НКВД молодежи местных национальностей рождения второй половины 1918 г. и 1919 г., а также лиц старших возрастов, не призывавшихся ранее (таковых оказалось около 40% призванных). Призыв надлежало организовать как всенародный праздник, а местная пресса обязывалась всесторонне пропагандировать их и освещать его ход и результаты [РГАСПИ, ф. 17, оп. 21, д. 1075, л. 30-31].

Итоги призыва показали его своевременность, поскольку горская молодежь достигла достаточно высокого общеобразовательного уровня и находилась в хорошей физической форме. Положительно сказалась широкая разъяснительная и пропагандист-

стр. 60
Таблица 3

Использование горских контингентов на укомплектование войск СКВО в 1932 г.

Воинская часть, место дислокации

Тип состава

Количество чел.

Национальность

222 сп 74-й сд

Школа полка

15

Адыгейцы

222 сп 74-й сд, 1-й батальон

Переменный

Один батальон

Адыгейцы

82-й сп 28-й сд, Грозный

Кадр

40

Чеченцы

83-й сп 28-й сд, Буйнакск

Кадр

40

Дагестанцы (кумыки)

84-й сп 28-й сд, Владикавказ

Кадр

40

Осетины

83-й сп 28-й сд, Буйнакск

Кадр

40

Дагестанцы (аварцы)

77-й кавполк 10-й кд, Моздок

Кадр

12

Кабардинцы

77-й кавполк, 10-й кд, Моздок

Переменный

Один эскадрон

Кабардинцы

78-й кавполк 10-й кд, Невинномысская

Кадр

12

Черкесы

78-й кавполк 10-й кд, Невинномысская

Переменный

Один эскадрон

Черкесы

ККУКС

Кандидаты в кавшколу горских национальностей

101

Разных национальностей

65-й кавполк 2-й кбр ККА, Ленинакан

20

Разных национальностей

Нацкавполк

Переменный

309

Разных национальностей

26-й кавполк 5-й кд, Пятигорск

30

Кабардинцы

26-й кавполк 5-й кд, Пятигорск

45

Чеченцы

26-й кавполк 5-й кд, Пятигорск

15

Ингуши

26-й кавполк 5-й кд, Пятигорск

30

Черкесы

52-й кавполк

75

Чеченцы

32-й кавполк

100

Осетины

Каспийский флот

10

Дагестанцы

Войска ОГПУ Северо-Кавказского края

84

Разных национальностей

Обслуживающий состав нацшкол

54

Дагестанцы

В разные спецчасти округа

40

Разных национальностей

Источник: [РГВА, ф. 9, оп. 33, д. 90, л. 18]. Сокращения: сп - стрелковый полк, сд - стрелковая дивизия, кд - кавалерийская дивизия, кбр - кавалерийская бригада, ККУКС - Кавалерийские курсы усовершенствования командного состава, ККА - Краснознаменная Кавказская армия, ОГПУ Объединенное государственное политическое управление.

стр. 61
ская работа, направленная на позитивное восприятие призывниками военной службы и ощущение ее личной и общественной полезности.

Общие итоги призыва по СКВО выражались в следующих показателях. На участки явилось 162 608 человек, из которых 87.9% были признаны годными к строевой службе, а 134 052 человека в итоге зачислены в кадровые части [РГВА, ф. 37837, оп. 24, д. 166, л. 17об.-18]. По национальному составу зачисленные в кадровые части призывники распределились следующим образом: русских - 99 218, украинцев - 5442, белорусов - 528, татар - 957, евреев - 569, армян - 1634, грузин - 198, тюрок (азербайджанцев)-351, немцев - 1662, поляков - 124, казахов - 1065, осетин - 2741, представителей народов Дагестана - 8011, кабардинцев и карачаевцев (так в документе. - А. Б.) - 3851, чеченцев - 3146, ингушей - 658, калмыков - 1699, других народов - 2594 [там же, Л. 72об.-73]. Следует отметить, что большое количество представителей народов Дагестана (2452 человека) и осетин (2023 человека) были призваны также по Закавказскому военному округу (бывшей Кавказской Краснознаменной армии), в состав которого входили Азербайджан (здесь компактно проживали лезгины и ряд других народов Дагестана) и Грузия с достаточно многочисленным осетинским населением. В других военных округах представители горских народов призывались в единичном порядке. Таким образом, всего в двух округах было призвано 20 141 представитель горских народов (15 666 человек по СКВО и 4475 человек по Закавказскому военному округу).

Наиболее подготовленная в образовательном, физическом и морально-политическом отношениях молодежь направлялась в военные училища. Таковых среди русских оказалось 1358 человек, украинцев - 65, татар - 5, евреев - 11, армян - 10, грузин - 1, осетин - 61, представителей народов Дагестана - 152, карачаевцев и кабардинцев - 11, чеченцев - 26 [там же]. Нетрудно подсчитать, что среди русской молодежи в военные училища было отобрано 4.9% призывников, среди украинцев - 5.0%, в то время как среди чеченской молодежи - лишь 1.4%, дагестанской - 2.7%, осетинской - 3.4%.

По сравнению с горской молодежью физическая и военная подготовка, а также образовательный уровень основной массы взрослого мужского населения Северного Кавказа - главного мобилизационного ресурса - были значительно ниже. Невысокий уровень военной подготовки и образования объяснялся тем, что жизнь сельского, особенно высокогорного взрослого населения Северного Кавказа лишь в незначительной степени была затронута советской культурной революцией и оставалась по сути своей патриархальной. Армейская реформа конца 1930-х гг. почти не коснулась больших масс военнообязанных. Под всеобщий призыв, впервые объявленный в 1938 г., они не подпадали. Занимавший в те годы должность председателя СНК ДАССР А. Д. Даниялов вспоминал: "К 1941 г. взрослое население гор мало владело русским языком. Исторически сложившийся уклад жизни, когда горцы без крайней нужды не выходили дальше своего аула, в лучшем случае района, являлся громадной трудностью при мобилизации горцев в действующую армию... Беда состояла в том, что кроме тех, кто прошел службу в армии до войны, горцы не умели обращаться даже с винтовкой. Что касается автомата, пулемета, миномета или гранаты, то они их просто не видели" [Даниялов, 1991, с. 233].

Самые подготовленные из военнообязанных горцев (резервисты 1-й категории) в ходе переучета осенью 1940 г. были приписаны к кадровым частям и соединениям СКВО. Обязательным требованием к приписному составу было хорошее владение русским языком, но в таких людях испытывался дефицит. Он покрывался военнообязанными, понимавшими русскую разговорную речь. Эта категория оценивалась тогда не более чем в 25-30% человек от всего состава [ЦАМО, ф. 209, оп. 1091, д. 4, л. 250].

Итак, за двадцать лет советской власти советские военные и гражданские власти сумели сделать огромный рывок в учете и привлечении горской молодежи к службе в РККА. Советской власти удалось то, к чему царский режим не смог подступиться в течение десятилетий после присоединения к России Северного Кавказа.

В целом был налажен военный учет населения и допризывная подготовка молодежи (ликвидация безграмотности и малограмотности, обучение русскому языку, ле-

стр. 62
чение больных и т.д.). Был пройден большой и сложный путь от пробных призывов нескольких десятков человек до приема в армию десятков тысяч уроженцев горских автономий Северного Кавказа. Были опробованы различные организационные формы использования горских контингентов в рядах РККА, поступательно эволюционировавшие от специализированных национальных формирований к экстерриториальному распределению горских контингентов в обычных номерных частях.

Разумеется, все эти достижения едва ли были возможны без кардинального скачка горских народов в культурно-образовательной и социально-политической сферах, которые они совершили за два десятилетия существования Советской власти. Однако оставалась и масса недостатков, бытование которых также напрямую следует связать с резким, скачкообразным, нередко неравномерным развитием горских обществ после Октябрьской революции. Революция и советизация достаточно сильно затронули молодежь. Однако в сельской местности продолжали господствовать традиционные отношения. Здесь советские институты укоренились относительно слабо, воинский учет имел массу пробелов, а степень владения грамотой и русским языком у военнообязанных старших возрастов была значительно ниже, чем у молодежи призывного возраста. В годы Великой Отечественной войны этот дисбаланс сыграл отрицательную роль при укомплектовании горцами-резервистами воинских частей РККА.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Даниилов А. Воспоминания. Махачкала: Даг. книжное изд-во, 1991.

РГАСПИ - Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ).

РГВА - Российский государственный военный архив (РГВА).

ЦАМО Центральный архив Министерства обороны (ЦАМО).

стр. 63

Постоянный адрес данной публикации: