- Аман Гумирович, прошло полтора года после выборов. Какой она оказалась, губернаторская ноша? Что удалось сделать за это время? С какими неожиданностями столкнулись?

- Слышали выражение: "Положение хуже губернаторского"? Оно бытовало в России с конца XVIII века. Если тогда губернаторам приходилось несладко, то что уж говорить о нашем времени, когда в стране углубляется социально-экономический кризис. Груз ответственности современных губернаторов тяжелейший, и тот, кто взваливает его на свои плечи, должен четко осознавать, по силам ли он ему. Я знал, на что иду, хотя мое вхождение в губернаторы было добровольно-принудительным. В 1996 - 1997 годах Кузбасс бурлил. Накал забастовочной борьбы, политических страстей достиг апогея. В Кремле понимали: может быть социальный взрыв такой силы, что аукнется по всей России. Народ требовал смены главы администрации области. А кем его заменить? По всем раскладам получалось, что исправить положение может Тулеев. Указом Президента РФ я был назначен на эту должность. Позднее прошли выборы губернатора. Политические оппоненты скептически относились к моим намерениям. Во Время выборной кампании через средства массовой информации они постоянно подчеркивали: мол, одно дело - Указ Президента и совсем другое - волеизъявление народа. Народ поверил мне. 95 процентов проголосовали за изменения в Кузбассе.

У нас сейчас промежуточный этап, и говорить о стабилизации рано. Хотя обнадеживающие моменты в 1998 году были. Промышленное производство стало выходить из "точки падения", но во втором полугодии из-за углубления финансово-бюджетного и валютного кризиса произошел резкий спад. Неожиданностью для меня и моей команды это не было. Наш принцип: народ оказал доверие и мы в любых условиях должны трудиться, не покладая рук. Я по натуре трудоголик и приветствую это в других. Всегда работал без выходных. Единственное отличие воскресений от понедельников у меня в том, что прихожу на работу без галстука, в джинсах. Истина известная: не работая, никто еще из кризиса не выходил. Не устаю ее повторять.

Плакаться на судьбу? Я сам избрал свою долю. И сейчас - поверьте, это не высокопарные слова - себе не принадлежу. Некоторые посчитали, что мои высказывания о борьбе с коррупцией, с угольными посредниками, открытость финансирования - предвыборные лозунги, а сейчас убедились, что команда наша последовательно реализует намеченное. Ведь что получалось. Махинаторы накручивали такие цены на уголь, что до потребителя он доходил буквально золотым. Причем не в отдаленные регионы, а к соседям - в Алтайский край, Новосибирскую, Омскую области. Мы повели жесточайшую борьбу против этого. Прокуратура завела десятки уголовных дел, газеты регулярно информируют население о том, как идет расследование. А чтобы воротилы теневого бизнеса не чувствовали себя вольготно, сделали еще один шаг, который оставил их "не у дел", а нам позволил укрепить интегрирующие отношения внутри межрегиональной ассоциации "Сибирское соглашение". Налаживаем договорные связи с регионами, куда напрямую будет идти уголь. К примеру, в феврале нынешнего года я подписал такое соглашение с администрацией Новосибирской области - нашими добрыми соседями. Мы предоставили им новый разрез, который так и будет называться - "Новосибирский". Пожалуйста, добывайте, вывозите. А это новые рабочие места, устойчивое финансирование и выгодный обмен - в Новосибирской области хорошо развито машиностроение.

Открытость администрации во всех делах - еще один принцип, который мы исповедуем. Сейчас в Кузбассе практически нет кривотолков типа: "Наши деньги крутит администрация"; "Говорят, деньги перечислили, но они осели в карманах чиновников"; "Федеральные власти выплатили все - виноваты регионы..."

Мы долго ломали голову, как сделать, чтобы население постоянно было в курсе расходования бюджетных средств. Выход нашли простои. В областной газете "Кузбасс" появилась новая рубрика "Прозрачный бюджет". Под ней ежедневно публикуются сообщения типа: "Вчера перечислено: на возмещение 10-процентных акцизов за перевыполнение лимитов по продаже алкогольной продукции кузбасского производства в местный бюджет в Промышленновский район - 44 тысячи рублей; кооперативу "Терек" за сданное зерно - 280 тысяч рублей; на заработную плату работникам управления внутренних дел - 1 млн. рублей; на оплату донорам за сданную кровь в Анжеро-Судженск - 15 тысяч рублей; на заработную плату работникам образования в Мариинский район - 497 тысяч рублей..." И так по каждому району, по каждому промышленному предприятию по всем пунктам. Примитивизм? Не думаю. Много ли найдется областных и городских администраций, которые сделали бы бюджет "прозрачным"?

- Кемеровскую область называют "Сибирским Эльдорадо", "Кузнецким Клондайком". Край действительно богатейший. Обидно, наверное, жить среди такого природного богатства и ощущать себя, мягко говоря, людьми обделенными?

- Говорите уж прямо - нищими... Да, в этом главный жизненный парадокс, наша самая большая боль. Ресурсы у нас мощнейшие, а живем плохо. Еще в незапамятные времена на юг Западной Сибири устремлялись люди. Именно здесь, на склонах Горной Шории, искали пресловутое Беловодье, обильное плодородными землями, золотом, чистейшими водами, пушным зверем. И находили, и жили счастливо. Об этом до сих пор свидетельствуют предания, сохранившиеся в староверческих селах. И сейчас у нас есть разведанные золотоносные месторождения, руды, но главное богатство, конечно, уголь. Мне кажется, что ставка, сделанная в нашей стране на такое

энергетическое сырье, как газ и нефть, не совсем логична. Во-первых, разведанных запасов нефти и газа не так уж и много. А во-вторых, их добыча в условиях Севера крайне трудоемка. В Кузбассе же каменного угля хватит для страны на столетия. Геологи разделили Кузбасс на 25 районов. Только один из них - Ерунаковский, по запасам равен всему Донбассу. Освоение кузнецких углей началось два века назад. За это время удалось добыть примерно 5 миллиардов тонн. Впечатляющая цифра? Но это одна 145-я часть угля, что лежит в недрах кузнецкой земли! Причем по качеству аналогов у кузбасского угля в мире нет. Особенно ценны коксующиеся угли. Даже если бы в России ничего, кроме Кузбасса, не было, она по праву входила бы в десятку богатейших стран мира.

В какой-то мере упадок угольной промышленности был предопределен исторически. Технологически "грубо" Кузнецкий бассейн осваивали во время Великой Отечественной войны, когда враг захватил Донбасс. Лозунг "Уголь Родине любой ценой" тогда был оправдан. К сожалению, "военный период" для Кузбасса растянулся на десятилетия. Новые шахты и разрезы вводились в строй, но старые, как правило, не закрывались и не перевооружались. Добыча угля на них дотировалась из бюджета. К началу 90-х отрасль пришла сильно изношенной.

- Из-за высокой "политической температуры" Кемеровскую область журналисты нередко называют "Кузнецкой аномалией". Говорят, например, что социальная напряженность здесь искусственная: живут же соседние области без особых потрясений. И зарабатывают, мол, шахтеры не так уж плохо, а забастовки - не более, чем спекуляция на общих трудностях...

- Пусть это все останется на совести журналистов. Что значит высокая зарплата шахтеров? 2 - 2,5 тысячи в месяц за то, что ежедневно рискуешь жизнью. Это при сегодняшних ценах - насмешка над знаменитой профессией. Кроме того, долги по зарплате у горняков от 3 до 7 месяцев. Но и это не самое страшное. С 1994-го по 1996 год в Кузбассе закрыли более 20 шахт, а людей (около 40 тысяч) - на улицу. Где работать? Нужны рабочие места, а их нет. Государство под диктовку МВФ выделяет деньги только на закрытие предприятий, а на строительство новых нет. У нас прямо-таки соцсоревнование устроили, кто быстрее закроет шахты. Не реконструирует, заметьте, а закроет. В результате появились целые города, в которых людям негде работать: Анжеро-Судженск, Прокопьевск, Киселевск... Где же найти выход? Ведь у нас градообразующая промышленность - сначала открывали шахту или металлургический комбинат, а потом вокруг вырастали города.

Без решения проблем маленьких шахтерских городков нам социальную напряженность в крае не снизить. Представьте шахтера, у которого на шахте работали отец, дед, он сам, а теперь шахта исчезла. Что делать? Это подлинная трагедия: руки, ноги, голова есть, а работать негде. Поэтому свою главную задачу вижу в том, чтобы переломить ситуацию, искать рабочие места. На это нужны большие средства. Где взять? Выход один. Надо снова завоевывать международный угольный рынок. Россию ведь с него просто выкинули. Мы имеем самые большие запасы угля на земле, а продаем его все меньше и меньше.

- Перекосы в конверсионной политике, экономическая нестабильность, по сути дела, разрушили оборонные предприятия. Были ли, на ваш взгляд, другие перспективы у "оборонки"? Какие предприятия этого профиля в вашей области выживут?

- Даже если будут погашены все долги, это не выведет оборонные предприятия из того тупика, в котором они оказались вследствие непродуманной конверсии, приватизации, многократного сокращения оборонного заказа, постоянных реорганизаций. Уже утрачены многие технологии. Эти потери неисчислимы. Ежегодно из "оборонки" уходят 5-6 тысяч уникальных специалистов. Эти люди дороже золота. Всего за последние годы оборонно-промышленный комплекс лишился почти ста тысяч человек. Положение оборонных предприятий, в том числе и в Кузбассе, - катастрофическое. Последняя надежда на спасение "оборонки" - реструктуризация. Но вести ее нужно адресно: выбрать в программе реструктуризации наиболее эффективные, наукоемкие, конкурентоспособные направления и на их базе по каждому виду вооружений и военной техники оставить по магистральному проекту. Утвержденная правительством программа реструктуризации и конверсии оборонной промышленности, на мой взгляд, привлекательная, но если судить по практическим делам, то складывается впечатление, что никто ее не собирается выполнять.

Общая сумма задолженности предприятиям ВПК по России за 1994 - 1997 гг. составила 16,5 миллиарда рублей. С 1998 г. этот долг перекочевал в 1999-й. И эти долги погасить не удастся.

Положение предприятий этого профиля в Кемеровской области мало отличается от других регионов. Например, Юргинский машзавод, который выпускал уникальнейшее оборудование для военных, существует только за счет производства гражданской продукции, угледобывающей техники. Но ведь это город-завод. Умрет завод - исчезнет почти 100-тысячный город. Надо, чтобы он выжил. Как? За счет развития выпуска гражданских комплексов для горняков? Но этого мало. Мы говорим: давайте сделаем завод базой для ремонта и обслуживания техники объединившегося военного округа. Увы, это только благие намерения.

- Вы активный представитель "Сибирского соглашения", не раз выступали с инициативой помощи, материального обеспечения учений на полигонах СибВО, хорошо знаете обстановку в войсках Западно-Сибирского и Забайкальского регионов. Как складываются взаимоотношения руководителей Кузбасса с командирами частей, расположенных в Кемеровской области?

- Нам здесь, в Сибири, капризничать, когда на улице минус сорок, а уголь в воинских частях на исходе, нельзя. Наша армия народная, служат в ней наши дети, а не наемники, пришедшие со стороны. Да, помогаем и горючим во время учений, и топливом, и продовольствием. Например, полностью обеспечиваем углем две пограничные заставы. В этом году туда завезли 17 тысяч тонн угля, стиральные машины, холодильники. Ежемесячно перечисляем на поддержку личного состава атомной подводной лодки "Кузбасс" по 50 тысяч рублей, посылаем туда делегации, чтобы они знали: земляков не забываем. В этом отношении добрых слов заслуживает наш департамент административных и военных органов, который возглавляет Владимир Гаврилович Попов. Несмотря на то что Кузбасс - сугубо мирный регион, его работники постоянно держат руку на пульсе военных дел и чутко реагируют на события, связанные с армией. Когда мне доложили, что в бригаде, расположенной в Юрге, начались трудности с продовольствием и теплом, стали помогать им. Бесплатно завезли почти 70 тысяч тонн угля, приняли решение снабжать солдат хлебом, давать военным в долг электроэнергию. Кадетскому корпусу радиоэлектроники на учебные пособия, обмундирование и питание администрация выделила 508 тысяч рублей.

В нашем регионе большим уважением пользуется областная оборонная спортивно-техническая организация - правопреемница ДОСААФ, которую возглавляет полковник Владимир Александрович Табашников. Она ежегодно готовит для службы в армии тысячи специалистов. Понимая, что военно-патриотическое воспитание во многом зависит и от эффективной работы областной РОСТО, в которой насчитывается 16 тысяч человек, мы в этом году на ее развитие отдельной строкой в областном бюджете выделили 2 миллиона 200 тысяч рублей.

Эффективно работает областной военкомат. В сфере его влияния - наиболее "боеспособная" часть населения. Приведу такие цифры: на территории Кемеровской области проживают более 33 тысяч участников Великой Отечественной войны, 60 тысяч офицеров запаса, несколько тысяч человек проходят службу в частях и учреждениях. У нас живут 3,5 тысячи участников войны в Афганистане, 2 тысячи участников войны в Чечне, да еще ежегодно прибывают на постоянное место жительства 150 - 200 семей военнослужащих, уволенных в запас. К каждой из этих категорий нужны особый подход и внимание. Ветеранам - почет и уважение, вдвое увеличенная с 1998 года "кузбасская" пенсия. Те, кто помоложе, заняты проблемами жилья, трудоустройства. Совместно с облвоенкоматом, возглавляемым генерал-майором Николаем Тиграновичем Захаровым, стараемся им помочь. Кстати, информированность "военного населения" области повысилась и за счет того, что при содействии облвоенкомата выходят военная газета "Честь имею" и радиопередача "Вечерний дозор".

Кому-то может показаться, что я нарисовал идиллическую картину взаимоотношений военных и администрации. Да, они хорошие, Повторю, мы не можем не помогать своим детям и не можем свою работу строить так, чтобы в трениях между нами и федеральной властью страдали армия и военные. Они не должны чувствовать этого. Но у нас все-таки большие претензии к Министерству обороны. Нельзя играть на благородстве. И уголь, и продукты, и деньги мы, отдавая военным, отбираем у их же отцов и матерей. Мы согласны и на взаимозачеты, и на другие операции, нам ведь тоже несладко. Ответных же шагов пока не видим.

- Аман Гумирович, знаю, что при посещении воинских частей вы заходите в казармы, идете на занятия и сразу находите контакт с солдатами. Они любят с вами общаться. Наверное, этому помогает то, что вы сами проходили срочную службу?

- Думаю, это так. Я, как и все мои ровесники, три года служил в Советской Армии в саперных войсках под Читой. Да, поначалу было очень трудно, но я понимал: нужно преодолеть себя, чтобы стать настоящим мужчиной. И в этом нет никакого пафоса. В те годы армия была настоящей школой жизни, да мы и сами очень стремились в ее ряды. Не служивший считался ущербным парнем, за таких и девушки-то замуж шли неохотно. Главное, что я приобрел на службе, - самостоятельность. После увольнения в запас мне, как говорится, был уже и сам черт не страшен. Такое качество, полученное в армии, как целеустремленность, научило преодолевать трудности, добиваться намеченного. И еще навсегда запомнились мужское братство и товарищество. Действительно, друг за друга мы стояли тогда горой. Сейчас эти традиции во многом утрачены, но

я уверен, они возродятся. Уволился я из армии в самом высоком солдатском звании - старшиной. И горжусь этим. Иногда удивляются: человек такого ранга и не офицер? Можно ведь в запасе дослужиться до высокого звания. Это я не совсем понимаю. Военная карьера - для людей военных. У меня, по-видимому, другой удел...

- В регионе идет переформирование войск. Многие офицеры, уволившись в запас, останутся в вашей области. Какие шаги предпринимает администрация, чтобы переобучить офицеров запаса, трудоустроить и предоставить им жилье?

- Это проблема непростая. К сожалению, у нас несколько пробуксовывает работа с жилищными сертификатами. В прошлом году по ним получили квартиры всего 20 семей. Но, считаю, в этом году мы значительно поправим положение. Кроме того, в Кемеровской области принята своя комплексная региональная программа социальной защиты военнослужащих, граждан, уволенных с военной службы, и членов их семей.

Социально-экономическая ситуация в области, я уже говорил, сложная. Тем не менее вопросы социальной защиты решаются. В 1998 году, после сокращения штаба, который дислоцировался в Кемерове, ряда других частей, более 1200 военнослужащих стали нуждаться в жилье. Для них в минувшем году построена 141 квартира, 6 квартир мы выделили в канун 10-летия вывода войск из Афганистана: 3 - в Юрге, 3 - в Кемерове. Кстати, в области много свободной земли, пригодной для строительства жилья. Администрация области создала еще и специальную программу по ее использованию. Для уволенных в запас земля выделяется в бессрочную аренду. Пожалуйста, берите, стройте.

Понятно, что увольняющиеся в запас офицеры и прапорщики, нелегко адаптируются в гражданской жизни. Главная задача - найти для них рабочие места. И здесь тоже есть программа создания новых рабочих мест, новых производств. В городе Топки, например, построили трубопроводный завод, новые предприятия создаются в Новокузнецке, Киселевске. Это даст сотни новых рабочих мест. В том числе и для офицеров запаса. В общем, мы находим возможности, чтобы вникнуть в положение людей в погонах и оказать поддержку. Так будет и впредь. На том стоим.

Постоянный адрес данной публикации: