Дмитрий Иринархович Завалишин считается декабристом, хотя не был в день восстания на Сенатской площади и не состоял в тайном обществе. Тем не менее, главный из его литературных трудов носит название "Записки декабриста", его дело в следственной комиссии - самое объемное, а приговор ему был - смертная казнь. Отзывы и упоминания о Завалишине оставили почти все его друзья по несчастью и многие современники, причем большей частью нелестные, а недруги, наоборот, зачастую отдавали должное его талантам ¹ .

Родился Завалишин в 1804 г. в Астрахани. Его отец Иринарх Иванович (1770 - 1821) служил под командой А. В. Суворова во время польской компании 1794 г., был направлен с эскадрой кораблей в Голландию императором Павлом I, в 30 лет стал генерал-майором. Затем впал в немилость, а после восшествия на престол Александра I был назначен шефом Астраханского полка, командиром казачьего войска и инспектором воинских частей Северного Кавказа. В 1806 г. стал генерал-инспектором путей сообщения. Завалишин- старший выделялся из множества военных екатерининской эпохи - он был поэтом: с 1789 по 1794 г. издал в Санкт- Петербурге 13 поэм с характерными для того времени названиями: "Героида", "Сувороида", "Ода победителю", "Ода россу" и даже "Сокращенное землеописание Российского государства, сочиненное в стихах для пользы юношества" ² . Завалишин-отец был участником Вольного экономического общества и лелеял мечту стать членом Академии. Мать Дмитрия М. Н. Черняева (1776 - 1810) воспитывалась в Смольном институте и получила хорошее образование. Она умерла, когда сыну было шесть лет. Отец женился вторично на Н. Л. Толстой. Мачеха владела небольшим имением вблизи Казани, где и воспитывался малолетний Завалишин, обласканный новыми родственниками. Среди них колоритной фигурой был выдающийся полководец, герой войны с Наполеоном граф А. И. Остерман-Толстой, которому Завалишин посвятил немало теплых слов в своих воспоминаниях ³ . Он познакомился и с французским генералом Бойе (Яковом Петровичем), который был взят в плен русскими войсками на Березине, женился на крепостной и остался в России, даже получил должность чиновника по особым поручениям.

Дмитрий самостоятельно научился читать в 3-летнем возрасте, а играть не любил, да игрушек ему и не давали. Впоследствии утверждал, что в детстве многие знакомые и незнакомые прочили ему великое будущее. Не в этом ли истоки завышенной самооценки, в течение всей его жизни вызывавшей раздражение окружающих и читателей его сочинений? Он получил хорошее домашнее образование, чему способствовали его природные способности и усидчивость. С детства вел

Рогинский Евгений Михайлович - кандидат технических наук.

стр. 137

дневник - это приучило его к упорядоченности и систематичности в занятиях. Став юношей, отказался от танцев, вина и карт, считая, что они отвлекают от полезной деятельности, не употреблял бранных слов.

В 12-летнем возрасте Дмитрий был привезен в Петербург и отдан в Морской корпус. Благодаря хорошей подготовке он сразу же был переведен в гардемарины. Малорослый и тщедушный, мальчик постоянно занимался тренировками и закаливанием, стойко выдерживая тяготы морской службы. Его наставником стал Н. А. Бестужев, будущий декабрист, историограф российского флота. В 1819 г. Завалишин был переведен в мичманы Балтийского флота, служил в одном экипаже с будущим адмиралом П. С. Нахимовым. Проживал у Остермана-Толстого вместе с его племянниками Леонидом и Валерианом Голицыными, а также с будущим поэтом Ф. И. Тютчевым, мать которого была родной сестрой мачехи Завалишина. В своих воспоминаниях, он подробно описал великолепный остермановский дом на Английской набережной. В 13-летнем возрасте Дмитрий в числе 12 лучших учеников плавал на корабле "Феникс" в Стокгольм и Копенгаген вместе с будущим автором "Толкового словаря великорусского языка" В. И. Далем.

В 1820 г. характер его службы изменился: он стал преподавателем Морского корпуса, читал лекции по математике, механике и морской тактике, которые постиг самостоятельно. И не просто учил, а творчески подходил к этому процессу: писал трактаты по методике воспитания и обучения штурманов и морских офицеров. В числе его слушателей были будущие адмиралы В. И. Истомин и В. А. Корнилов. Завалишин владел к тому времени французским, немецким, английским, испанским и польским языками, а также латынью. В эти годы активно разрабатывался "греческий проект" Екатерины II, согласно которому Эллада должна была освободиться от османского ига и стать наместничеством во главе с великим князем Константином Павловичем. Александр I готовил военную акцию. Остерман- Толстой тешил себя надеждой, что станет во главе армии. Завалишину он обещал адъютантство, и они вместе изучали новогреческий, благо в доме графа постоянно пребывали греческие иммигранты-революционеры.

Не ограничиваясь самообразованием, Завалишин посещал лекции в университете, горном корпусе, медико-хирургической академии, вел наблюдения в обсерватории. Остерман предоставил в его распоряжение свою библиотеку со всеми безцензурными изданиями, давал абонемент в театральную ложу. Будучи воспитан в религиозных традициях, Дмитрий знал наизусть все четыре Евангелия.

В это время готовился к кругосветному путешествию корабль "Крейсер", и первооткрыватель Антарктиды будущий адмирал М. П. Лазарев, оценив знания и организаторские способности Завалишина, поручил ему перестройку артиллерии и гребных судов, а затем назначил ревизором по связи с Адмиралтейством, где тот вскоре вошел в "столкновение с администрацией по всем отраслям управления, впервые проявив качества борца за правду. Тем не менее, Лазарев дал высокую оценку работе Завалишина и включил его в состав команды. В начале 1822 г. "Крейсер" отправился в плаванье и вскоре прибыл в Портсмут, откуда Завалишин ездил в Лондон, Оксфорд и Гринвич. Затем экспедиция проследовала вдоль северного побережья Африки и сделала стоянку на о-ве Тенериф, где Завалишин совершил восхождение на горную вершину высотой 4 тыс. м, далее - Бразилия, Австралия, о-в Таити, Русская Америка.

Во время долгого плавания у Завалишина возникла и окончательно сформировалась идея создания "Ордена восстановления истины" ("Вселенского восстановления") ⁴ . Орден должен был преследовать благородную цель превращения России в мировую державу через восстановление нравственности. Себя автор проекта прочил в великие магистры. Завалишинская задумка носила религиозно-мистический оттенок. Человек действия и умелый агитатор, он стал активно вовлекать в организацию сослуживцев. В нетерпении он послал из Портсмута короткое письмо царю в Верону, где проходил конгресс Священного союза, с просьбой отозвать его из рейса для важного разговора. Заодно он проинформировал императора об извращениях идей Священного союза. Без ложной скромности он сообщил: "Обсуждение дел в свободной печати открыло мне, что Государь склоняется в сторону ошибочной политики". Письмо не застало Александра I в Италии. Получив это странное послание в Петербурге, он приказал Завалишину выехать на Родину.

Тем временем экспедиция прибыла на о. Ситху, и Завалишин немедленно вклю-

стр. 138

чился в жизнь небольшой русской колонии. Дела Российско- американской компании шли плохо ⁵ , выплата дивидендов была прекращена, но Завалишин сумел обнадежить ее служащих. При этом он поддерживал управляющего А. А. Баранова, который "бессознательно, но инстинктивно гениально стремился окружить северную часть восточного океана нашими владениями, дополняя и замыкая их от Уддского острова до Ситхи занятием Калифорнии, Сандвичьевых островов. Южных Курил, что привело бы к занятию устья Амура и других пунктов к югу". В это время компания устремляла свои взоры к Филиппинам и Индонезии, конкурируя с Ост-Индской, поэтому слова Завалишина падали на благодатную почву.

С приближением зимы "Крейсер" отплыл в Калифорнию, и в сентябре 1823 г. его пушки салютовали в бухте Сан- Франциско. Прибыв в форт Росс, Завалишин развил бурную деятельность: он решил, что Калифорния - самое подходящее место для создаваемого Ордена, написал его устав и подробно изложил свои идеи в новом письме государю, дополнив их планом присоединения Калифорнии к России ⁶ . С присущей ему целеустремленностью он немедленно приступил к его осуществлению, тем более, что Калифорния уже отделилась от Мексики, а Соединенные Штаты опередили русских в их продвижении, заняв устье р. Колумбия. Он постарался увлечь своим проектом президента штата Калифорния дона Луиса де Аргуэльо, сторонника "мексиканской" партии, даже завел дружбу с его дочерью. Но идеи заезжего моряка не привлекли внимания местных патриотов. Тогда он обратился к сторонникам "королевской" (испанской) партии и монахам францисканского ордена. Сочетая политические аргументы с религиозными, он представил дело так, что "Орден", имеющий целью поход против революции, уже создан и русский император поручил ему, Завалишину, помочь Калифорнии. Настоятель монастыря, по выражению Завалишина, "скорее, политик и воин, чем монах и миссионер", понимал, что "Орден" существует только в воображении 19-летнего Завалишина, но считал целесообразным поддерживать в умах калифорнийцев надежду на заступничество России, тем более, что он был осведомлен о позиции Александра I на Веронском конгрессе и его стремлении к восстановлению монархии в Испании.

В условиях гражданской войны в недавно созданной Мексиканской империи и фактического отделения от нее Калифорнии Завалишин, проявив политический и дипломатический талант, предложил заявить о якобы временной независимости. Затем должна быть введена свобода поселения здесь иностранцев, открывающая путь русской колонизации. Он даже сумел привлечь на свою сторону трех из четырех членов совещательной хунты, устроив нечто вроде заговора против Аргуэльо. Впоследствии председатель следственной комиссии по делу декабристов генерал-адъютант Левашов писал в докладе Николаю I: "Калифорния в таком положении, что легко могла стать театром действий человека, одаренного умом и предприимчивостью. Завалишин имел то и другое". Его поддерживали служащие Российско-американской компании во главе с ее правителем Барановым, а также посол России в Соединенных Штатах. Неизвестно, чем бы закончилась деятельность Завалишина, если бы повеление императора о явке в Петербург не нашло, наконец, адресата. Он заспешил на вызов, не преминув, однако, посетить Сибирь с целью знакомства с ее жителями ⁷ .

Весной 1824 г. бриг "Волга" под командованием Завалишина отправился в Охотск. Оттуда с непостижимой для тех времен скоростью Завалишин проехал до Якутска, поднялся вверх по Лене, заехал в Иркутск, везде заводя новые знакомства. Заглянув ненадолго к мачехе в Казань, он направился в столицу. Он жаждал свидания с царем, но начавшееся наводнение (а он сам участвовал в спасательных работах) воспрепятствовало их встрече. Его письмо Александр I направил комиссии в составе Аракчеева, Нессельроде, Мордвинова и Шишкова. Последний и сообщил Завалишину, что государь считает идею Ордена "увлекательной, но неудобоисполнимой". Отношение царя диктовалось высокой политикой: его бывший адъютант Александр Ипсиланти уже поднял восстание с целью освобождения Греции, и император обратился к Священному Союзу, настаивая, чтобы России поручили "восстановить порядок". Он был вынужден скрывать свои планы и конфликт с Англией и Соединенными Штатами был ему не нужен - интересы России сосредоточивались на Европе. Уже были подписаны конвенции с Соединенными Штатами и Англией, содержавшие уступки со стороны России. Завалишин составил записку "О запрещении американским гражданам посещать северо-западный берег Америки", в которой

стр. 139

резко критиковал конвенции. Но поскольку они уже были ратифицированы, он предлагал вытеснить англичан путем конкуренции более дешевыми товарами и постройки новых факторий.

Из опасений, как бы Завалишин, которого акционеры Российско-американской компании прочили в правители колонии Росс, не вовлек Россию в столкновение с Англией и Соединенными Штатами, Александр I запретил попечителю компании морскому министру адмиралу Н. С. Мордвинову принимать его на работу и посылать за границу. К тому же Завалишин был обойден при награждении участников кругосветного похода. Вряд ли объясняет судьбу Завалишина бытующая сейчас версия о закулисной "борьбе" с участием Мордвинова и вдовствующей императрицы Марии Федоровны - последняя была частой гостьей в доме Остермана. К тому же любивший и опекавший молодежь генерал не позволил бы "подставить" своего родственника.

Удары судьбы не выводили Завалишина из состояния активной деятельности. Поскольку император не запретил задуманный Завалишиным "Орден", он решил сам заняться его организацией: изменил устав в республиканском духе, смешанном с религиозно-мистическими представлениями и масонской атрибутикой, плавно переходящими в принципы нравственного усовершенствования. Еще в начале 1825 г. Мордвинов привлек к работе в компании К. Ф. Рылеева, а затем познакомил с ним Завалишина. Узнав от Рылеева о тайном обществе, Завалишин тут же предложил ему объединение с "Орденом". При этом он не скрыл, что писал императору, чем вызвал подозрение у заговорщиков. Рылеев не поддержал идею, посчитав Завалишина болтуном, к тому же претендующим на главенствующее положение в объединенной организации.

Приближался день восстания. Остерман-Толстой вызвал Завалишина и приказал "господину будущему министру отправиться в Казань" - "теперь вам в Петербурге делать нечего". Завалишин повиновался. Впрочем, некоторые декабристы утверждали, что они сами уговорили Завалишина уехать, не испытывая к нему доверия. По дороге в имение мачехи он узнал от своих друзей Ивашевых о событиях на Сенатской площади и грозящем ему аресте (о чем Левашов предупредил Остермана). Жандармский офицер настиг Завалишина в Симбирске. По прибытии в Петербург выяснилось, что его имя назвал при допросе Рылеев, который "сразу все открыл, поставив в неудобное положение".

Представ в день приезда перед членом следственной комиссии генералом А. И. Чернышевым, Завалишин не стал, как это делали многие, каяться, оговаривая себя и других, и сообщил, что знаком только с Рылеевым. Со свойственной ему гибкостью и изворотливостью он заявил о своих идейных разногласиях с Северным обществом, а затем умудрился представить себя "разоблачителем" заговорщиков, пытавшимся организовать ложное тайное общество для разоблачения настоящего. В качестве доказательства он сообщил о письмах, отправленных им покойному императору, содержащих якобы предупреждение о заговоре. В результате он в тот же день был освобожден "по высочайшему повелению" и даже назначен на новую должность - начальника Морского музея. Оказавшись на свободе, он написал Николаю I письмо, в котором изложил свой план расширения российских владений в Калифорнии до границы с Соединенными Штатами, р. Сакраменто и залива Сан- Франциско.

Через шесть недель следственная комиссия решила снова допросить Завалишина, на этот раз по доносу мичмана Дивова. Сначала Завалишин содержался под домашним арестом, а затем - в помещении Главного штаба вместе с А. С. Грибоедовым. Проведенные с ним дни он использовал для записи под диктовку и заучивания наизусть "Горя от ума". Впрочем, декабристы, ожидавшие на гауптвахте вызова на допрос, пользовались относительной свободой: посещали кондитерскую, встречались со знакомыми и получали газеты. Через три месяца после первого допроса Завалишин был препровожден в крепость. Выяснилось, что новое обвинение основано на показаниях его младшего брата Ипполита (1809- 1879), кадета артиллерийской школы, по словам старшего, "избалованного мачехой", который "не только дурно учился, но и вовлекался в разные дурные дела".

Согласно не очень достоверному рассказу, Ипполит подстерег Николая I на прогулке и вручил ему донос в надежде получить звание флигель-адъютанта и завладеть долей наследства старшего брата. Обвинение звучало необычно - измена

стр. 140

родине. А основанием явилось знакомство с упомянутым Бойе. Тот в свое время служил во французском флоте в Сан- Доминго, участвовал в войне с Англией из-за Антильских островов, попал в плен и семь лет прожил в Лондоне. Его родственник мулат Бойе был президентом Гаити, и бывший генерал давал Дмитрию Завалишину читать конституцию этого маленького острова. Все признаки "измены" были налицо, но подследственный сумел доказать, что с детства знал этого француза, проживавшего в усадьбе Толстого. Поездку Бойе в 1822 г. на Гаити он представил как шаг на пути принятия этой бывшей французской колонии "под руку России". Мордвинов подтвердил, что на 1826 г. намечалось плаванье Завалишина вместе с Бойе на Гаити для налаживания торговых отношений. Следственная комиссия сочла наветы несостоятельными, и младший Завалишин был за лжедоносительство отправлен в Оренбургский полк. Левашов сообщил императору, что Дмитрий Завалишин неповинен в измене. Следствие зашло в тупик.

Но появились новые показания Рылеева и были найдены письма Завалишина к покойному императору, на которые он ссылался как на доказательства своей благонамеренности. Их содержание не соответствовало его рассказам. Комиссия нашла, что показания Завалишина - сплошная ложь и имеется достаточно свидетельств, что он знал о преступных замыслах и в беседах выражал согласие на решительные действия против царской семьи. В результате - осуждение в числе 33 участников восстания на смертную казнь "через отсечение головы" с заменой 20-летней каторгой. Из-за продолжительного расследования Завалишин до ноября 1826 г. просидел в крепости, посвящая невольный досуг изучению древнееврейского языка, после чего был отправлен к месту ссылки.

В Иркутске местные жители, памятуя о его предыдущем приезде, устроили ему торжественную встречу, а в Чите он был принят начальником горного округа С. И. Смоляниновым, человеком прогрессивных взглядов. Его жена, по воспоминаниям П. Гебль, принимала участие в судьбах ссыльных декабристов, а его дом был прибежищем больных и нуждающихся. Будучи женщиной религиозной, она прониклась уважением к Завалишину, никогда не расстававшемуся с Библией, и выразила желание выдать за него замуж младшую (из 16 детей) дочь Апполинарию.

Через два года после прибытия на каторгу Завалишин начал готовиться к побегу, включавшему плаванье по Амуру и морское путешествие за границу. Но слухи (оказавшиеся ложными) о готовящейся амнистии заставили его отказаться от этой затеи. Он принимал активное участие в общественных работах каторжан: в 1827 г. в Чите была организована Большая артель, и комиссия из десяти человек, включая Завалишина, разработала ее устав. В 1835 г., уже в Петровском заводе, ее "хозяином", по предложению А. В. Поджио и Е. П. Оболенского, был избран Завалишин. Он сумел получить 15 дес. пахотной земли и создал образцовое хозяйство. Историки считают Большую артель первой потребительской кооперацией в России. В 1830 г. в связи с окончанием строительства новой тюрьмы в Петровском заводе заключенные совершили 640-верстный пеший переход из Читы. По воспоминаниям Басаргина, низкорослый Завалишин в своей широкополой шляпе-боливаре, черном платье собственного изготовления, с бородой, держа длинную палку в одной руке и книгу в другой, обычно возглавлял колонну. На привалах он не принимал участия в общем обеде, ограничиваясь горстью кедровых орехов, поскольку был аскетом и вегетарианцем.

После шумных перенаселенных комнат Читинского острога в Петровском заводе декабристов ждали одиночные камеры, что создавало условия для умственного труда. Завалишин начал изучать итальянский и древнегреческий, а всего к концу пребывания в Сибири он знал 14 языков. На новом месте заключенные лишились доступа к литературе, и была создана газетно-журнальная артель: в складчину выписывались все русские и несколько зарубежных изданий ⁸ . Завалишин был главным потребителем корреспонденции на иностранных языках. Под влиянием своих религиозных воззрений он начал переводить Священное писание с древнееврейского и греческого на русский, что некоторыми современниками воспринималось как похвальба. Но в своих записках он со знанием дела обсуждал значение еврейских слов и писал целые фразы по-гречески. Впоследствии Священный синод отказался печатать этот перевод, и он отправил его на хранение митрополиту московскому Филарету.

Соузник Завалишина А. Ф. Фролов утверждал, что за 12 тюремных лет Дмит-

стр. 141

рий Иринархович ни с кем не завел дружбы. Однако он много лет переписывался с И. И. Пущиным, Е. П. Оболенским, М. А. и Н. А. Бестужевыми, а его воспоминания о сокамернике М. С. Лунине ⁹ полны тепла и уважения. Знаток движения декабристов М. К. Завадовский писал: "Эта оригинальная личность с огромными достоинствами и большими недостатками сердца и характера представляет собой нечто загадочное и недостаточно разъясненное". А. А. Бестужев- Марлинский считал, что "флота лейтенант Завалишин - бойкая особа, но чересчур с заносчивым воображением", однако в каждом письме братьям передавал привет "всеведущему Завалишину". Современные исследования показали, что во многих спорах с подельниками Завалишин был ближе к истине, чем его оппоненты.

В 1838 г. срок заключения Завалишина истек, он вышел на поселение в Чите и женился на А. Смоляниновой. Ее отец к тому времени умер, и на плечи Завалишина легло все хозяйство новых родственников. Он восстановил обветшавший дом, завел процветающее приусадебное хозяйство и молочную ферму. Известный мемуарист С. В. Максимов ¹⁰ , посетивший его в эти годы, был поражен редкостными вишнями, огурцами и арбузами, выращенными в хозяйстве Завалишина. Он также усовершенствовал рискованное в этих краях хлебопашество и пропагандировал передовые приемы среди крестьян.

В 1845 г. умерла жена. Дмитрий Иринархович был подавлен, возродились его религиозно-мистические настроения. Покойная не оставила ему детей, а он считал семью основой бытия. Оправившись от потрясения, Завалишин включился в общественную деятельность, прежде всего, на ниве просвещения. Он организовал новую школу и сам в ней преподавал, не взимая плату с бедных семей. Другим его увлечением стала правильная застройка Читы, в то время по- существу деревни ¹¹ . Считается, что современная Чита своей четкой планировкой обязана Завалишину: он был первым архитектором и руководителем работ по благоустройству. Он работал по 18 часов в сутки, чередуя умственный и физический труд. Вскоре после приезда в Читу он написал письмо наместнику Восточной Сибири Н. Н. Муравьеву-Амурскому, в котором предлагал свои услуги. По его поручению он составил лучшую по тем временем карту Забайкалья, участвовал в работах комиссий, которые во множестве направляло в эти края правительство.

После издания в 1857 г. манифеста Александра II об амнистии Завалишин остался в Чите, считая, что здесь он принесет большую пользу Отечеству. Впрочем, его главный критик А. Ф. Фролов писал ¹² , что он остался в Сибири из-за отсутствия средств на переезд. К этому времени Завалишин разошелся со своими бывшими соратниками в оценке декабрьского восстания, отдавая предпочтение мирным средствам борьбы. В эти годы в Сибири появилось новое поколение борцов с режимом - петрашевцы, и Завалишин установил с ними тесные связи, хотя они с расходились во взглядах: он считал необходимым ради будущего жертвовать своими материальными интересами, петрашевцы же не принимали его аскетизма.

Завалишин получал "Полярную Звезду" А. И. Герцена благодаря сыну Н. Бестужева А. Н. Старцеву, сделавшемуся чаеторговцем и провозившему иностранные издания через Китай. Постоянной заботой Завалишина стала публикация сочинений Герцена. Сам Герцен неоднократно обращался к декабристам с предложением прислать воспоминания. Завалишин направлял в Лондон свои статьи, но они не были напечатаны, быть может, потому, что Завалишин не разделял взглядов А. И. Герцена и М. А. Бакунина на решающую роль эмигрантских изданий. Непростые отношения сложились у него с Муравьевым-Амурским: чиновники творили произвол в отношении переселенцев из европейской России, тщательно скрывая злоупотребления. Завалишин с Петрашевским опубликовали разоблачительные статьи в "Морском сборнике", обвиняя начальство в неразумной трате "переселенческих" денег. Вся местная интеллигенция, включая многих декабристов, поддерживала Завалишина, особенно забайкальские казаки, которые считали его своим заступником.

Муравьев обратился с жалобой к царю и тот запретил в 1859 г. пересылку его сочинений. Упрямый Завалишин не успокоился и стал отправлять статьи через свою сестру Екатерину. Муравьев был взбешен, заявив, что "прежде, чем сделаться злодеем, Завалишин был шарлатаном", хотя и признавал его одаренность и способность за два месяца выучить иностранный язык. "По высочайшему повелению" Завалишин был под конвоем жандармов сослан в Казань (из Сибири!). Но тут

стр. 142

запротестовал казанский губернатор, который опасался, что приезд Завалишина вызовет волнения студентов университета. Екатерина добилась для брата замены казанской ссылки на московскую, и в 1862 г. Завалишин явился к своей тетке Е. Л. Тютчевой. По закону об амнистии декабристам запрещалось проживание в столицах. Муравьев, Оболенский и Батеньков были даже высланы из Москвы. Но Завалишина оставили в покое.

Несмотря на раннюю смерть жены, он длительное время переписывался с читинскими родственниками, поддерживая их материально из своих скудных доходов. А отстроенный им когда-то дом, по описанию С. В. Максимова, "укромный и теплый", после смерти проживавшей в нем свояченицы был передан духовному училищу. В читинском музее сохранилось более 100 писем Завалишина. Однако большинство исследователей считает, что они не представляют интереса, так как полны нудных религиозно-нравственных рассуждений. После переезда в Москву литературный труд становится для Завалишина основным. Как и всеми остальными видами деятельности, он занимался им с полной самоотдачей - его литературное наследие оставило далеко позади написанное другими декабристами. По свидетельству Максимова, долгие годы состоявшего с ним в переписке и неоднократно посещавшего его в Москве, Завалишин писал лихорадочно быстро, своеобразным бисерным почерком, без помарок. Он публиковался в "Русском вестнике" и "Историческом вестнике", но его отношения с журналами были испорчены, и он нашел выход, организовав собственное издательство.

Помещалось оно на втором этаже доходного дома Скворцова, на углу Моховой и Воздвиженки, впоследствии гостиницы "Кремль". Там же за деревянной перегородкой он и проживал. За несколько лет он издал не менее восьми своих книг, а также напечатал хрестоматию по естествознанию "Океан", "Обзор действий разных обществ попечения о больных и раненых воинах" и даже "Историю изобретения и распространения швейных машин".

В 1868 г. Завалишин написал и издал книгу "Примеры развития городов в Соединенных Штатах. Чикаго", в которой отдал должное предприимчивости американцев: "Когда прогуливаешься теперь по великолепным улицам Чикаго, то кажется невероятным, что не прошло еще и 32 лет, как ушли краснокожие". Он восхищен "8000 миль железных дорог, построенных вокруг города, заботой об образовании и укреплении здоровья будущего поколения". Ему явно импонирует, что "жизнь тратится на лихорадочную деятельность и постоянный труд", хотя "одно время мания спекуляций парализовала дела всей страны".

В 1868 г. Завалишин опубликовал в газете "Русское дело", а затем издал отдельной брошюрой "Опыт объяснения истории человечества и устройства человеческого общества на внутренних началах" - единственное его философское сочинение. "Будучи еще в юности моей преподавателем высших математических наук я был поражен тем хаосом, который представляют все небесные явления. Я с тоге же времени начал думать, что для объяснения того хаоса, в котором представляются доныне исторические явления, могут быть также найдены и общие законы развития человечества". Он пытается ввести периодизацию развития общества: "его детство и спасение верою Ноя, приведшее к развитию чувства, главным поприщем которого были Азия и Африка"; "С наступлением эры ума в человечестве преобладающая деятельность переходит в Европу". Он считает, что "Россия не Европа и Азия, а самобытный мир, но не может быть им противопоставлен". И самое удивительное - Завалишин ставит задачу на уровне современной социологии: "последний цикл развития человечества - развитие совести", "собственность и община: без общины нет гармонии собственности, без собственности нет интереса поддерживать общину", "труд образует капитал (запас труда)".

Всего перу Завалишина принадлежит более 200 изданных сочинений, из них 12- отдельные книги. Главный труд - "Записки декабриста" - вызвал страстные споры и полярные мнения. Выступления Свистунова и Фролова в газетах с разоблачениями привели к тому, что "Русский вестник" прекратил печатанье "Записок". В результате двухтомник этого произведения вышел только в 1906 г. в Мюнхене, как сказано в предисловии, "в том виде, в каком он был найден в бумагах автора".

"Слава" Завалишина как мелкого политикана и враля, занимавшегося самовосхвалением, привела к тому, что исследователи игнорировали почти все, им написанное, хотя Л. Толстой считал "Записки" самым замечательным из опубликованных

стр. 143

декабристами мемуаров. Наряду с литературной деятельностью Завалишин трудился на ниве народного образования и просвещения, являясь членом и секретарем московского комитета по грамотности. С присущей ему настойчивостью он добивался открытия новых учебных заведений и сам преподавал в двух окраинных московских школах. К этому делу он относился вдумчиво и страстно: "Дети не такой материал, над которым позволительно делать гадательные опыты". В 1865 г. он по приглашению заведующего исправительной школой для малолетних преступников издал обширный отчет, содержащий углубленный анализ проблемы. При этом он подробно описал свое посещение французской земледельческой исправительно-трудовой колонии в Меттре - еще одна загадка завалишинской биографии.

В 1871 г. (в 67 лет) Завалишин женился на дочери титулярного советника молодой гувернантке З. П. Смирновой и обрел, наконец, столь долго им призываемое семейное счастье. У них родилось четыре дочери и двое сыновей. Умер Дмитрий Завалишин в 1892 г., пережив всех своих товарищей- декабристов, и был похоронен в Даниловом монастыре.

Примечания

1. ЗАВАЛИШИН Д. Записки декабриста. Мюнхен. 1906; МИРОНЕНКО С. В. Декабристы. Биографический справочник. М. 1988.

2. ШАТРОВА Г. П. Декабрист Завалишин. Красноярск. 1984; ЗАВАЛИШИН И. И. Героида. СПб. 1799; его же. Сувороида. СПб. 1796; его же. Сокращенное землеописание Российского государства, сочиненное в стихах для пользы юношества. СПб. 1792.

3. Русский биографический словарь. Т. 7. Пг. 1916; ЗАВАЛИШИН Д. И. Воспоминания о графе А. И. Остермане- Толстом. - Исторический вестник, СПб., 1880, т. 2.

4. ЗАВАЛИШИН Д. И. Вселенский орден восстановления и отношения мои с Северным тайным обществом. - Русская старина, 1882, кн. 1.

5. ОКУНЬ С. Российско-американская компания. М. 1939.

6. ЗАВАЛИШИН Д. И. Калифорния в 1824 г. - Русский вестник, 1865, т. 16.

7. ЗАВАЛИШИН Д. И. Дело о колонии Росс. М. 1866; его же. Российско-американская компания. М. 1865; БАРАЕВ Д. Продолжение подвига. - Коммунист, 1984, N 5.

8. Сибирь и декабристы. Вып. 3. Иркутск. 1983; ЦУПРИК Р. И. Газетно-журнальная артель декабристов. В кн.: Проблемы краеведения. Вып. 1. Чита. 1980.

9. ЗАВАЛИШИН Д. И. Декабрист Лунин. - Исторический вестник, 1880, т. 1.

10. МАКСИМОВ С. В. Сибирь и каторга. Ч. 4. СПб. 1908.

11. ДВОРНИЧЕНКО Н. Чита. Справочник-путеводитель. Чита. 1959.

12. ФРОЛОВ А. Ф. О статьях Завалишина. - Русская старина, 1882, т. 24. 13. ЗАВАЛИШИН Д. И. Краткосрочные педагогические курсы. М. 1871; его же. Исправительные заведения для малолетних преступников и порочных детей. М. 1868.

Постоянный адрес данной публикации: