На фоне нынешних драматических событий на Северном Кавказе, важную роль в которых играют воинствующие исламисты, там существуют отдельные островки стабильности. Это общины зороастрийцев, людей, сохранивших и продолжающих исповедовать древнюю религию, проживающих преимущественно в юго-восточных районах Дагестана. Некоторые стороны их повседневной жизни имеют глубокие традиционные корни и составляют важный компонент национальной культуры. К числу таковых следует отнести и функционирование зороастризма. Религиозные обряды местных зороастрийцев не только входят в их образ жизни и мировоззрение, но и продолжают сохраняться как неотъемлемая часть общего духовного и культурного наследия народов этого региона.

Весьма значимым аспектом любой культуры, и в частности дагестанской, является ее религиозная, обрядово-этическая первооснова. Обряды как часть духовного наследия народа на многовековом пути своего развития и как особый религиозный институт впитали в себя массу элементов, стержень которых - определенное нравственно-этическое мировоззрение. Говоря словами Смита У. Робертсона: "Летопись религиозной мысли человечества, воплощенная в религиозных институтах (обрядах. - Г.К.), напоминает геологическую летопись истории Земли, запечатленную в земной коре, где новое и старое соседствуют или скорее наслаиваются друг на друга" (1).

Исследование ритуально-обрядовых комплексов позволяет реконструировать мировоззрение, его слагаемые, а также отдельные компоненты, в число которых входят религиозные взгляды с их особой этической системой. Было бы уместным попытаться определить само понятие религиозного обряда и выделить в нем некоторые слагаемые. Попытки изучить религиозный обряд предпринимались многими исследователями. П. Флоренский писал: "Нет никаких определенных границ обряда: по существу - обряд есть все, ибо все, что не есть обряд, не должно быть и не образует единой ткани культоцентрического опыта. Фактически же мы называли границей обряда всякий раз границу нашего видения" (2).

Обряды составляют неотъемлемую часть всякого религиозного культа, в том числе и зороастризма. Традиционные зороастрийские обряды формировались постепенно на протяжении многих веков и отражали особенности мышления адепта на разных стадиях его интеллектуального и нравственного становления. В зороастризме можно выделить два структурных уровня. Первый -авестийская, зендовская теологическая структура, сформировавшаяся в процессе идеологического противостояния с различными религиозными системами древнего мира и средневековья. И второй уровень - зороастрийская обрядово-ритуальная и культовая структура, выросшая на основе первого, со временем приобретавшая конкретные черты. Она имела внутреннюю логику своего функционирования.

В различные исторические периоды жречество дополняло, уточняло и вырабатывало различные варианты обрядовой практики и отражало ценностные установки определенной династии, прослойки или социального слоя. И именно обряд, ритуал составил главную основу повседневной религиозной практики приверженца зороастризма. "Сердцевина религии, - пишет Р. Зенер, - обнаруживается в ритуалах, в этих символических действиях, образно выражающих религиозное послание, которое в случае зороастризма, как и в случае христи-

стр. 50

анства, представляет обещанное бессмертие" (3).

Во всех религиях нравственные моменты жизни человека освящены религиозной значимостью и сопровождаются особыми ритуалами. Так, в христианстве рождение, смерть, бракосочетание и посвящение в духовный сан скрепляются религиозными обрядами. Равно как и праздники многих народов, уходящие своими корнями в глубь тысячелетий. В иудаизме с развитием культа Яхве Пасха (Пейсах - евр.) была истолкована жрецами как обряд в память мифического исхода евреев из Египта и в честь Яхве, который будто бы при этом руководил "своим народом". Праздничные обряды Рождества, Пасхи, Троицы и другие занимают важное место в православном культе.

БОЖЕСТВЕННАЯ МУДРОСТЬ

Соответствующие церемонии и обряды, сопровождающие рождение, вступление в возраст зрелости, бракосочетание и смерть человека, а также различные обряды и праздники, связанные со сменой времен года, мы обнаруживаем и в зороастризме.

Зороастризму, так же как и древнегреческой мысли, свойственна идея нераздельности человека и природы и вместе с тем осознание некой его особой роли в мире природы. Еще Гегель отмечал в этой связи: "На Востоке и особенно в греческой жизни радует дружелюбие и веселость отношения человека к природе; отношение к природе здесь есть отношение к божественному, его щедрость одухотворяет природное начало, делает его божественным, одушевляет его" (4). Однако зороастрийский натурализм имеет одну немаловажную особенность - он состоит в принятии и последовательном переносе мыслей (преимущественно в мифологически образной форме) о трудовой и вообще созидательной деятельности человека как сущностном способе его бытия, о природе как источнике жизни, о благотворном влиянии труда человека на всю природу, включая и общество. Созидательная активность человека, труд понимаются как действия, умножающие силы добра и направленные против сил зла.

Верующий должен соблюдать не только нравственную, но и внешнюю, физическую чистоту. Он должен всюду - в быту, в природе содействовать ее соблюдению и распространению. Говоря современным языком, он должен бороться за чистоту окружающей среды: земли, воды, огня и т.д. В интересах сил добра человек должен всемерно содействовать проявлениям жизни, ее процветанию, плодородию: орошать и возделывать пустынные, каменистые земли, растить скот, сажать деревья, сеять хлеб. Человек обязан творить добро, помогать людям, поддерживать их, кормить голодных, давать приют бездомным. С точки зрения этики, важнейшим достижением зороастрийской мысли стало слияние понятий праведности и добра. В Бухдахишне говорится: "Так исполняйте ваши дела в согласии с порядком праведности (datastan) и с совершенным разумом. Думайте, говорите и делайте добро" (5). В пехлевийских сочинениях порой встречаются рассуждения о том, что не следует придавать окружающему миру особую ценность, так как он преходящ. Однако также говорится и о том, что не следует стремиться покинуть этот мир, так как только посредством его возможно достичь победы добра над злом. Преобладающей чертой зороастризма остается жизнелюбие и проповедь творческой активности человека, почитание природы. Целесообразность природы, ее законы воспринимались как выражение общего устремления к добру.

Согласно идее субстанциальной связи всего сущего, индивидуальная самореализация в зороастризме понимается как органическая часть самореализации через природу самого Бога. Поэтому вся жизнь зороастрийца приобретает ритуально-культовый смысл. Младо-авестийский, зороастрийский календарь, основанный на солнечном годе, содержал годовой цикл памятных дат, праздников и обрядов. Названия месяцев и дней восходят к именам божеств авестийского пантеона. День, имеющий одно наименование с месяцем, считается праздничным.

"Непременной обязанностью, которую Зороастр возложил на своих последователей, стало ежегодное празднование семи больших обрядовых праздников, посвященных Ахура-Мазде, шести Амэша-Спэнта и семи творениям" (6). Шесть из них, известные как "гахамбары", следовали друг за другом, и традиция относит их учреждение к самому пророку Заратуштре. Зороастр создал систему культовых действий и, возложив на своих последователей эти обряды, обеспечил новой вере тысячелетнее существование. Основу праздничного календаря зороастрийцев составляла древняя аграрная обрядность земледельческого населения, связанная с временами года и с определенными трудовыми процессами. Она неотделима и от древних верований, культов, порожденных сезонными изменениями в природе.

У даргинцев Аштынского этнографического района праздник "зурбан" сопровождался коллективным танцем вокруг огня. Конечно, мы совершенно не исключаем здесь случайного сходства названия обряда "зурбан" и зороастрийского божества Зурван (Зарван), утвержденного в среднесасанидский период. Армянские авторы Варданет Егише и Лазарь Парпеци приводят в своих работах воззвание Иезди-герда II, провозглашавшее бога Зурвана творцом благого.

Среди ежегодных праздничных обрядов зороастризма особое место занимает Навруз. Он отмечается в день весеннего равноденствия и посвящен Аша-Вахишта ("Лучшей праведности") и огню. Навруз - на-

стр. 51

поминание о Последнем дне - дне мира, когда окончательно восторжествует "аша" и наступит ахуромаздовское время вечной жизни. Полагают, что праздничный обряд олицетворяет воздаяние, вознаграждение, награду за благочестие, полученную за добрые мысли, слова и дела. Это, естественно, следует из теологических предпосылок зороастризма, для которого этические принципы определяют саму суть религии. Зороастрийская мораль, выраженная понятиями human, hukht и huvarsht - добрые мысли, добрые слова и величайшее среди них - добрые дела, есть проявление вечной божественной мудрости. Обряды, совершаемые людьми, ощущались и как проявление "аша". Само слово трудно поддается расшифровке, но в разных контекстах ему соответствуют "порядок" там, где речь идет о вещественном мире, или же "истина", "справедливость", "праведность" там, где говорится о нравственности. Любопытно, что в некоторых дагестанских языках, в частности даргинском, "арши", "аши", "аша" переводятся как "порядок", "справедливость", "верность" - качества, присущие человеку в его нравственных представлениях. В пользу подобного предположения говорит и древний аштынский обряд - "зурбан", отмечаемый 5-6 августа во время астрономической середины лета. Дело в том,что один из гахамбаров зурбано- зороастрийцев отмечается в середине лета (примерно 5 августа). Он посвящен творческим проявлениям человека, жертвующего собой ради других, и называется праздником царей.

Праздник Навруз связан с божественной мудростью, определявшей праведность и порядок. Сроки его празднования пытался установить еще в Х веке знаменитый энциклопедист средневековья Абу Рейхан Бируни. Согласно Бируни, в домусульманский период в Иране календарный год делился на четыре сезона, первый месяц открывал лето, и существовала традиция летнего празднования Навруза - праздника Нового года, широко известного в наши дни как весенний праздник. "В прошлом, - пишет Бируни, - он (Навруз. - Г.К.) совпадал со вступлением солнца в знак Рака, потом... начал блуждать по весенним месяцам и бывает в то время, когда определяется благополучие всего года" (7). В эпоху Бируни Навруз совпадал с вступлением Солнца в знак Овна (с днем весеннего равноденствия. - Г.К.).

ХАФТ СИН

Об обряде Навруз при дворе сасанидских царей известно из летописей средневековых мусульманских авторов Кясрави и Масуди. Сравнивая их сведения и сведения других средневековых авторов, можно со всей определенностью говорить, что вместе с хорезмийцами, согдийцами, персами, азербайджанцами зороастрийский праздничный обряд Навруз отмечали и народы Дагестана. А.Г. Булатова пишет, что "проникновение этого праздника в Дагестан можно связать с влиянием сасанидской Персии, приходящимся на первые века нашей эры" (8).

"Навруз-байрам", "яран сувар", "эбельцан", "интнил хьхьу", "эр" - под такими названиями отмечают день весеннего равноденствия в Дагестане. По распространенности и значимости Навруза в весеннем цикле календарных обрядов А.Г. Булатова условно делит Дагестан на две большие историко-этнографи-ческие области. Первая - это южный, предгорный и частично горный районы, где этот обряд соблюдается. И вторая область - горные и высокогорные районы, где Навруз не известен.

Сегодня достаточно сложно объяснить, каким образом происходило распространение зороастрийских обрядов и почему у одних народов они сохранились до сегодняшнего дня, вплетаясь в канву мусульманского мировоззрения, а у других - нет. Зороастрийские элементы в праздничных обрядах дагестанцев - это определенный реликтовый пласт, который, вероятнее всего, отражает древние подлинно зороастрийские представления или верования. Научная методология исследования эволюционных процессов учитывает тот факт, что многие элементы, перенесенные в условия, существенно отличающиеся от породившей их среды, коренным образом изменяются. Зороастрийские составляющие от эпохи к эпохе наполнялись новым содержанием. К тому же каждая эпоха выдвигала на передний план свои элементы. В раннее, да и позднее средневековье эволюция религиозной системы в Дагестане проходила под определяющим влиянием верований, связанных с "аграрными" культами, указывающими на в какой-то степени ограниченную "земледельческую" форму мышления. Только подобная форма мышления могла перенять праздничный обрядовый календарь среднеазиатских и персидских зороастрийцев, основу которых составила древняя обрядность земледельческого населения, связанная с временами года, с определенными трудовыми процессами.

Наиболее ранние описания зоро-астрийского культа Навруз в Дагестане принадлежат Мухаммеджан-Эфенди Мустафе-Оглу (родился около 1647, умер после 1727 года) - известному на Северном Кавказе алиму, автору нескольких рукописных книг по истории - "Кобанна-ме", Сийахат-наме" и "Тарихи Абсийах". Выдержки из его рукописей приводит Абдулгусейн Ибрагимов в своем историческом повествовании "Тарихи Кыгларкала", написанном в 1915-1916 годах. Исследователи называют и другой источник А. Ибрагимова - книгу турецкого путешественника Эвлия Челеби "Сийахат-наме" (XVII век).

Кясрави и Масуди подробно описывают пышные церемонии и обряды, проводившиеся в честь Навруза Сасанидами. Многие элементы ритуала сохранились и в наши дни. Это относится и к ритуальной пище, занимающей весьма значительное место в праздничном обряде.

стр. 52

В день Навруза перед сасанидским царем выкладывались на стол лепешки, испеченные из муки различных злаков. Посредине стола помещали ветви деревьев и на разных предметах писали: "умножилось", "умножится", "умножение", "богатство", "счастье", "изобилие". Тут же клали еще семь белых чаш и белых дирхемов, новый динар и пучок руты. День царя начинался со вкушения парного молока с распущенным в нем фиником, затем - кокосового ореха и фиников. А за 25 дней до Навруза в землю, насыпанную на верхние площадки двенадцати сооруженных из "сушеного" кирпича столбов, сеяли пшеницу, ячмень, рис, чечевицу, бобы, просо, фасоль и т.д. Собирали всходы под музыку и пение в шестой день Навруза. По всходам судили о будущем урожае. Хорошим предзнаменованием считалось видеть рост ячменя. Обычай вкушать ритуальную пищу древнего Навруза сохранился и в современном Иране. Это так называемый "хафт син", когда на подносе подают семь предметов, название которых начинается с буквы "син". На праздничный стол ставят простоквашу, молоко, сыр и крашеные яйца. На нем должны быть также Коран, хлеб, чашка с водой... Свечи, зажженные во здравие, должны гореть до конца ритуала (9).

У многих народов к Наврузу готовили и "сималак". А. Ибрагимов пишет, что "кумыки называют се-мелек обычно семенем. Но это слово не кумыкское, а таджикско-пер- сидское: по-персидски "си" значит "тридцать", а "малак" - "ангелы", то есть в буквальном переводе оно означает "тридцать ангелов" (говорят, что к очагу, на котором был сварен семелек, то есть семена, с неба спускаются тридцать ангелов, они приветствуют хозяина дома и молятся за него в знак благодарности). Некоторые люди, сварив семелек, раздают (его) на кладбищах" (10). Сималак - обрядовое блюдо: сладкая похлебка в жидком и густом виде, готовится из сока пшеничного солода и пшеничной муки, по вкусу напоминает повидло. Северные кумыки называют его салатом, южные - Семене. У засулакских кумыков готовят и семеле - пирог с солодом. Кизлярские таджики называли сладкую мучно-солодковую похлебку (кисель) - семелек.

Детали обряда чрезвычайно интересны тем, что они напоминают зороастрийский ритуал - угощение плоским круглым хлебцем из бездрожжевого теста, приготовленного из пшеничной муки и коровьего масла. Существенным моментом праздника Навруз было шествие подростков, а часто и юношей в первый день весны по дворам с деревцем "шайтман" в руках. Обряд сопровождался исполнением песни с припевом "О благочестивый день Навруза".

Вот как описывает этот праздник у табасаранцев Р. Сефербеков. 21 марта, вечером, мужчины села устраивали на кладбище небольшие поминальные торжества. Представитель каждого дома приносил с собой пироги "афрар" (у даргинцев - "камкам"). Их разрезали на равные части и раздавали присутствующим. По возвращению с кладбища, с наступлением темноты, разжигались костры на возвышенности вокруг села. Одним из развлечений молодежи в этот вечер было перепрыгивание через огонь. На праздник готовили обрядовую пищу из семи блюд, обязательно - "кьуяр", или "дангу" (11). Праздники огня известны и в Средней Азии, и в Азербайджане, хотя их отмечали еще в преддверии весны, и огонь выступал символом весеннего солнечного тепла. Достаточно много о ритуале огня пишет Бируни.

О весеннем празднике лаков писал в своих воспоминаниях и Абдулла Омаров: "Накануне первого дня весны все молодые суетились в ауле... Стаскивали топливо на площадь, и перед вечером, посреди нее образовывался огромный стог, который поджигали с четырех сторон... На вершинах соседних холмов лопались большие камни. По воздуху летели турши с огненными хвостами, описывая в воздухе различные линии" (12). И в данном случае речь идет об отмечавшемся всеми народами Передней и Средней Азии зороаст-рийском празднике Навруз.

КУЛЬТ ОГНЯ

Опубликованные различными исследователями материалы показывают, что содержание Навруза у дагестанцев сводилось не только к земледельческим ритуалам. На первый план выступает связь весеннего праздника с культом огня. Нет сомнения, что весеннее пробуждение природы от зимнего сна порождало благоговейное отношение к огню, жизненной силе, пронизывающей все творения Ахура-Мазды. Бируни пишет, что праздник огня именовался именем ангела (божества. - Г.К.), которому были поручены все огни. Заратуштра будто бы повелел посещать в этот день кладбище, приносить там жертвы и совещаться о делах мира (13).

стр. 53

Культ огня - явление универсальное. Мы находим его в различных формах у разных народов, вне зависимости от географических и иных условий обитания человека. Но только в традиции зороастрийской религии этот культ приобретает особую значимость и своеобразие.

Универсальность почитания огня и поклонения огненным божествам проявляется и в погребальном обряде некоторых народов Дагестана. Можно сослаться на М.С. Гаджиева, который полагает, что "в погребальном обряде населения Южного Дагестана, и в целом всего Дагестана, ярко проявилось почитание огня..., отразившее распространенные среди южнодагестанских племен зороастрийские культы" (14). Поклонение огню, вера в его очистительную силу проявляются в таких деталях погребального обряда, как посыпание могилы углем, золой, кусочками обожженной глины, устройство погребальных костров в самой могиле. Прослеживается также сходство с погребальным обрядом народов северо-восточного Азербайджана.

Заключительные заклинания в церемонии погребения выражают своеобразную цель зороастризма: преодоление смерти. У разных религий существует разное представление о том, что происходит с человеком после смерти. У одних - слияние с Мировым Духом, у других -вхождение в нирвану, у третьих -перевоплощение души в другое тело. В разных религиях различные представления о том, в силу каких причин смерть прорвалась в мир человека. Достаточно разнятся и представления о способах посмертного спасения, преодоления смерти путем насыщения человека еще при земной жизни некими духовными энергиями. Отсюда и своеобразная редукция погребального или похоронного обряда.

ПОКИДАЯ ЭТОТ МИР-Захоронение покойника считалось у зороастрийцев событием социального значения. В отношении к смерти как явлению просматривается отчетливый дуализм зороастризма. С одной стороны, смерть как нечто темное, злое, мучительное -ахримановское, и с другой стороны, душа - вечно живая, светлая, ахуро-маздовская. Все ритуальные действия, связанные с заупокойным культом, отражали эту двойственность. Из ранних исторических источников известно, что персы хоронили умерших, предварительно обмазав их воском. Что же касается магов, их тела после смерти отдавали на съедение птицам и зверям, а в Гиркании народ содержал для этой цели собак благородной породы, в связи с чем достойны внимания свидетельства арабского географа XII века Абу Халида Ахда. Он пишет: "Близ Дербента расположена большая гора, на вершине которой имеются два селения. Живет в них народ, называемый зирехсран, то есть изготовители панцирей... Нет у них религии, и не платят они джиз. Когда умирает у них человек, и если он - мужчина, то передают его мужчинам, находящимся под землей, которые расчленяют кости покойника, очищают от мяса и собирают мясо его, которое дают на съедение черным воронам. Они стоят с луками, чтобы не дать другим птицам есть что-нибудь из мяса. А если покойник - женщина, то они передают ее мужчинам над землей, которые вытягивают ее кости и дают ее мясо коршунам. И стоят они со стрелами, чтобы помешать другим птицам приближаться к ее мясу" (15).

Археологические исследования обрядов погребения в Средней Азии показывают, что там существовал особый вариант зороастрийского обряда погребения в ассуариях (16). В Персеполе тоже найдены ассуарии, в которых погребены кости, отделенные от мяса. Ассуарии ахеменидского периода найдены на территории Мидии. Об обряде труповыставления, характерном для ортодоксальных зороастрийцев, упоминает и летописец Ибн Русте (начало Х века). Подобные обычаи у жителей ас-Серира описывает и Масуди: "Когда кто-нибудь из них умрет, его кладут на носилки и выносят на открытое место - майдан, где оставляют на три дня. Затем жители города облачаются в панцири и кольчуги и садятся на коней. Они едут на край места и со своими копьями устремляются на мертвое тело, потом кружат вокруг носилок, направляя копья на тело, но не пронзая его" (17). "Этот обычай, - пишет далее Масуди, - бытовал у жителей города 300 лет". Последнее замечание автора, писавшего в IX веке, позволяет нам связать появление такого обряда с эпохой Сасанидов. Возможно и то, что речь идет о заупокойном культе "фраваши". Согласно древним зороаст-рийским представлениям, расставшаяся с телом душа - "урван" - на три дня задерживалась на земле перед тем, как сойти вниз, в подземное царство мертвых, в котором правил Иима.

Добродетельная душа, покидая тело, должна направляться и возвышаться через определенные ступени бытия для последующего слияния с Духом Неба.

Путь индивидуальной души после смерти тела описан в "Меног-и-Кхрату": "...три дня и три ночи душа сидит у изголовья тела. А на четвертый день, на рассвете, душа, сопровождаемая благословенным Срошем, добрым Вайю и могучим Вахрамом, и противясь Аставидату (демону смерти), злому Вайю, демону Фрезишту и демону Визишту, и гонимая активной злой волей Ярости, злодея с окровавленным копьем, достигает высочайшего и ужасного Моста Воздаятеля, к которому должен прийти каждый, чья душа спасена, и каждый, чья душа проклята" (18). Те, кто совершил грехи по своей воле, подобно Дахану, Афрасиябу и Ватану, и другие, также совершившие смертный грех, претерпят наказание.

Это высказывание представляет интерес тем, что проливает некоторый свет на зороастрийское понятие греха, которое включает "отвратительные деяния, злые мысли, злые слова и дела, и злую веру". Однако зороастрийский бог не осуждает свои создания на вечные

стр. 54

муки за грехи, совершенные во времени, сколь бы они ни были ужасны. Бог добра не может назначить вечное наказание, ибо это противоречило бы его доброте. Думать иначе - это грубое богохульство для зороастрийца. Для него Иегова Ветхого Завета в своей ярости не совместим с представлением о Боге, как и коранический Аллах. Обитание душ в царстве Йимы зависело от потомков, которые оставались жить на земле. Потомки должны были скорбеть по душам умерших. Жизненно важными считались обряды, исполняемые после смерти, чтобы защитить душу от злых сил и помочь ей покинуть тело и достичь потустороннего мира.

В пехлевийских текстах Ормуз воздвигает вокруг зла "крепость". "Души праведных, всех воинов на конях с копьями в руках были выстроены вокруг той крепости" (19). Зороастрийская доктрина исходит из того, что каждая вещь сотворена духом Света и охраняется подчиненным ему низшим духом. Она рассматривает человека в соответствии его сверхчувственной модели. В рамках этой модели формируется и зороастрийский ритуал. На третий день после смерти следовало жертвоприношение огню, чтобы помочь душе перейти через мрачную реку Чинвато. Эти идеи, вероятно, определяли погребальный обряд у некоторых народов средневекового Дагестана.

Судя по описаниям Ибн Русте, все жители страны ас-Серир были "гябрами". "Когда у них умирает кто-нибудь, то покойника, - пишет он, - кладут на носилки, выносят на площадь и оставляют на носилках в течение трех дней... Так что если дух его хочет вознестись из тела, то вернется обратно к его телу" (20). Важным элементом погребального обряда являлось жертвоприношение животных и наиболее почитаемой среди них лошади.

Конь постепенно приобрел значение священного образа. Уже в V веке до нашей эры лошадь становится воплощением Ахура-Мазды, небесным дарителем физической силы, воплощением возрождения души после смерти. Иранцы верили, что в лошадей переселяются души умерших героев. Образ лошади - очень важный символ древнеиранского культа и зороастрийских похоронных обрядов.

Еще Камбиз, преемник царя Кира, наряду с ежедневным жертвоприношением овец, установил ежемесячное приношение у гроба отца в жертву в честь его души коня как животного, посвященного солнцу. В деревне Эргилии, в районе древней сатрапской резиденции Даскилея во Фригии, сохранился рельеф V века, изображающий сцену жертвоприношения иранскими магами.

У дагестанцев и некоторых других народностей Северного Кавказа есть обряд, который в этнографической литературе называют "посвящение коня покойнику". Конь играл символическую роль в погребальном обряде, "перенося" умершего в загробный мир.

В стране гуннов (народов, заселявших приморский Дагестан в раннесредневековую эпоху. - Г.К.) "поклонялись скверному идолу Аспандтату, принося ему в жертву лошадей" (21). Речь идет об авестийском Амэша Спэнта - Бессмертных Святых - шести эманации и помощников Ахура-Мазды, которых он создал первыми из своих творений при помощи Святого Духа. Во главе с Ахура-Маздой они образуют "семерку единосущных", покровительствующих всем семи благим творениям: человеку, животным, огню, земле, небу, воде и растениям. О подобном обряде у магов сообщает и Геродот. Он пишет, что зо-роастрийские маги по приказу персидского царя Ксеркса совершали на Геллеспонте обряд жертвоприношения белых лошадей воде (22).

Обряд жертвоприношения "ясна" (от "яз" - приносить жертву, поклоняться) сопровождался особыми ритуалами. Животное никогда не убивали без освятительной молитвы, благодаря которой душа жертвы продолжала жить. Зороастрийцы верили, что кровавое жертвоприношение укрепляет божество Гэуш-Урван (у дагестанцев - гаймуш), а оно, в свою очередь, заботится о всех полезных животных. Во время обряда "ясна" ("яджна") под ноги жертвенного животного бросали траву. Жрец, совершавший обряд, держал в левой руке пучок травы (называемый иранцами "барэсман").

С принятием ислама традиционные обряды жертвоприношений были подчинены целям мусульманского праздника "курбан-байрам". Хотя, видимо, следует отметить, что кроме жертвоприношения, у народов Дагестана встречается культ умерших предков, проведение ритуальной трапезы на кладбище, поминки через три дня, восемь дней и сорок дней после похорон.

Неординарным явлением, лежащим в области культурно- психологических стереотипов, каковыми выступает обрядность, является и брак. Традиционные формы обряда бракосочетания изобилуют множеством архаичных элементов. Интересно, в частности, обращение к огню. Во многих селениях невесту провожают с "чирагом" (фонарем). Чираг должен обязательно гореть и в комнате молодоженов.

ЭНДОГЕННЫЙ БРАК

Немалый интерес представляет вопрос об эндогамии у зороастрийцев. В одном из греческих документов содержится сообщение: "В правление царя царей Арсака и царицы Спасы, его единокровной сестры и жены, и Арьязаты, прозванной Автема, дочери царя Тиграна и Азаты, его единокровной сестры и жены..."23. Это ясно свидетельствует о том, что Аршакиды следовали Ахеменидам в обычае браков - "хваэтвадата" (брак между близкими родственниками).

В зороастризме кристаллизуется идея близкородственной семьи. Она в какой-то мере отражала существующие условия и тенденции. "Возьми жену из своей родни, чтобы продлить года своего рода; ибо больше всего беспорядка и духа мести, и утрат, от которых страдают существа Хормазда, вызвано выданьем дочерей за сыновей чужеземцев и сочетанием

стр. 55

сыновей с их дочерьми" (24). Фактически, в пехлевийских текстах выражена идея сохранения сасанидского общества через семью. Можно сказать, что она в какой-то мере оформляла вытекавшие из жизни требования религиозно- нравственного сохранения.

Что касается Дагестана, то в настоящее время мы сталкиваемся с устойчивой традицией эндогамных, то есть близкородственных и внутритухумных браков. Зачастую эндогамной единицей выступает "тухум", группа сородичей. Слово "тухум" занимает особое место в лексике дагестанских народов, происходит от древнеиранского touma, отмеченного в Бехистунской надписи и употребляемого для обозначения родственной группы и общественного коллектива. В аналогичном смысле этот термин встречается в Авесте, но в форме tahman, отсюда происходит дагестанская форма tohm (сородичи).

По мнению P.M. Магомедова, тухум в своем первоначальном виде - большая патриархальная семья или семейная община, результаты распада которой были зафиксированы исследователями в XIX веке (25). Тухумы в Дагестане - это небольшие родственные группы, число которых в населенном пункте в 100-150 домов доходило до шести и более. Кубачи, к примеру, имели 12 тухумов. Надо отметить, что в Дагестане наряду с иранским "тухум" распространены и другие термины. У аварцев - "кьи-бил", у даргинцев - "жинс", у лакцев - "сака", у лезгин - "сихил".

Впервые об эндогамности дагестанского тухума высказался русский историк и социолог, академик М.М. Ковалевский. "Обстоятельство, - писал он, - содействующее обособленности дагестанских родов, составляет полное господство в их среде эндогамии" (26). Об этом пишет и известный знаток дагестанского адата Б.В. Далгат: "Как по адату, так и по шариату дозволяется жениться на родственницах, начиная с двоюродной сестры. Невесту обыкновенно берут в своем селении, хотя иногда берут и в чужом, но это считается стыдом" (27). В высказывании Б.В. Далгата заметна эволюция тухумной эндогамии, перерастающей в аульную эндогамию, следы которой мы наблюдаем и в настоящее время.

Конечно, сегодня очень трудно предположить наличие достоверной связи между тухумной эндогамией, характерной для дагестанских народов, и зороастрийским предпочтением близкородственных браков. Вероятно, реликты древнейших верований, лежащих в основе многих традиционных обрядов народов Дагестана, будучи весьма консервативными по сути, могут сохраняться достаточно долго. Поэтому нельзя исключить, что и эти традиции народов Дагестана были восприняты в эпоху Сасанидов из маздеитской культуры.

Говоря об обрядовой культуре зороастризма, следует сказать, что она противопоставила "рыхлому" языческому культу прямое понятие обязанности, долга, с четкой суммой обязательных требований. Все это нашло отражение в обрядности и в морали. Понятие "нравы" в зороастризме было более жестко вычленено и связано с определением общности.

Мы знаем, насколько незыблемы древние символизмы, относящиеся к человеческому бытию, морали и нравственности. Во многом выражая первичные религиозные ситуации, они способны изменить свое содержание, обогащаясь новыми смыслами и включаясь во все более сложные теоретические построения.

Говоря о морали, мы неизбежно выходим на общекультурные контексты функционирования традиций и обрядов. Выше отмечалось, что становление империи, сопровождавшееся преодолением родовых отношений древнеземледельческой общины, заставляло религию выступать с моральными сентенциями о "мере" поведения человека. С этики начиналась проповедническая деятельность Заратуштры, исключительное место занимает она в Авесте и в поздних пехлевийских текстах, этика пронизывает всю семантику зороастрийской обрядности. Целесообразность почитания природы, человеческой жизни и ее законов воспринимается здесь как выражение общего стремления к добру. Разумеется, такое отношение к окружающему в обрядности определялось мифологическими корнями зороастрийской философии и тем, что в ней бытие выступает олицетворением добрых и злых сил. Эта философия отражает важность для каждого человека вопросов жизни и смерти, справедливости и природной целесообразности.

1. Робертсон Смит У. Лекции о религии семитов. Классики мирового религиоведе-ния. М., 1986, с. 323-324.

2. Флоренский П. Из Богословского наследия. Богословские труды. М., 1974, т. 17, с.130.

3. Зенер Р. Учение магов. М., 1993, с. 77.

4. Гегель. Философия религии. М., 1975-1977,т. 2, с. 95.

5. Зенер Р. Указ. соч., с. 49.

6. Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. М.,1987,с. 44.

7. Бируни А. Избранные произведения. Ташкент, 1957, т. 1, с. 24.

8. Булатова А.Г. Традиционные праздники и обряды. М., 1984, с. 17.

9. Древние обряды, верования и культы народов Средней Азии. М., 1986, с. 16.

10. Тарихи Кызларкара. Дагестанские исторические сочинения. С. 228-229.

11. Сефербеков Р.И. Аграрные культы табасаранцев. Махачкала, 1995,с. 88-91.

12. Омаров А. Как живут лаки (Из воспоминаний детства). Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1870, с. 24-25.

13. Древние обряды, верования и культы народов Средней Азии. М., 1986, с. 19.

14. Гаджиев М.С. Погребальные памятники южного Дагестана позднеалбанского и раннесредневекового времени (I-VII вв.). Обряды и культы древнего и раннесредневекового Дагестана. Махачкала, 1986, с. 84.

15. Hertel J. Die Zeit Zoroasters. Zpz. 1924, p. 56.

16. Раппопорт Ю.А. Из истории религии древнего Хорезма. М., 1971, с. 5.

17. Масуди. С. 219-220 (Цит. Гмыря, с. 260).

18. Зенер Р. Указ. соч. М., 1993, с. 86-87.

19. Азимов К. Ценностный мир человека в религиозно- философской доктрине.

20. СМОМПК. Тифлис, 1903, с. 47.

21. Каганкатваци М. История агван. с. 200.

22. Дандамаев М.А., Луконин В.Г. Культура и экономика древнего Ирана. М., 1980,с. 318.

23. Бойс М. Зороастрийцы. Верования и обычаи. М., 1987, с. 119.

24. Советы Адурабада сына Мараспенда. Зенер Р. Указ. соч., с. 72.

25. Магомедов P.M. Общественно-экономический и политический строй Дагестана. с. 51.

26. Ковалевский М.М. Закон и обычай. Т.2,с.142.

27. Далгат Б.В. Материалы по обычному праву даргинцев. Из истории права народов Дагестана. Махачкала, 1968, с. 44.

Постоянный адрес данной публикации: