Миссия Российского Общества Красного Креста (РОКК) в Абиссинии 1896 - 1897 гг. стала знаковым событием в истории русско-эфиопских политических и культурных связей, наглядно продемонстрировавшим дружественное отношение российской общественности к этой восточноафриканской стране. Оказанная русскими врачами бескорыстная помощь абиссинскому народу стала залогом дальнейшего сближения двух стран, способствовала развитию дипломатических контактов. Вместе с тем миссия РОКК укрепила положительный образ России в Эфиопии, усилила ее влияние в регионе в целом. Поэтому, несмотря на имеющиеся в отечественной историографии немногочисленные исследования, вопросы, связанные с организацией миссии Красного Креста, и отношение российской общественности к этой проблеме по-прежнему требуют отдельного рассмотрения.

Итало-абиссинская война 1895 - 1896 гг. вызвала сочувствие к абиссинскому народу в российском обществе, пробудила в русском человеке лучшие христианские чувства - сострадание, желание помочь слабому и угнетенному и оказать необходимую помощь "дружественному" России народу. Этот благородный порыв выявил отношение различных слоев общества к далекой восточноафриканской стране.

Чуждые расизма и идеям превосходства белых над остальными, российские подданные, представлявшие различные социальные слои, откликнулись на призыв отечественных газет оказать посильную помощь больным и раненым абиссинцам в их борьбе за независимость.

С появлением первых сведений о победе эфиопских войск под Адуа в редакции многих российских газет и журналов начали поступать письма с поздравлениями в адрес абиссинцев и их императора Менелика II, а также с просьбами частных лиц дать им указание, как и куда можно направить средства для помощи абиссинцам.

Спустя всего несколько дней после получения в России известия о разгроме эфиопскими войсками итальянского экспедиционного корпуса О. Баратьери1 в сражении при Адуа в одной из петербургских газет было опубликовано письмо некоего российского гражданина, в котором говорилось: "В телеграмме российского телеграфного агентства из Одессы от 20 февраля (1896 г. - С. А.), совпавшей с получением известий о разгроме отряда Баратьери, сообщается, что итальянская колония города Одессы открыла подписку на пожертвование в пользу Красного Креста, действующего на театре войны против абиссинцев" [АЭС, 1956, с. 24]. Далее в письме подчеркивалось: "Во вчерашней... телеграмме из Лондона говорилось, что поражение, нанесенное абиссинцами итальянским войскам, признается всеми самым решительным пораже-

1 О. Баратьери - в 1895 - 1896 гг. командующий итальянскими войсками в Эфиопии.

стр. 57
нием, какое варварский народ когда-либо в последнее время нанес европейцам" [АЭС, 1956, с. 24].

Однако поскольку не варвары вторглись в пределы цивилизованного государства, а, напротив, "от цивилизаторов во что бы то ни стало варвары защищают свое отечество", "едва ли мы ошибаемся, заявив, что варвары эти и образ их действий, и победа... возбуждают искреннее сочувствие и участие в русских сердцах" [АЭС, 1956, с. 24]. Неизвестный автор письма заключал: "Может быть, даже и наше общество Красного Креста, исходя из соображений гуманности, нашло бы возможным, следуя примеру итальянской колонии в Одессе, понести некоторые расходы по подаче помощи раненым абиссинцам" [АЭС, 1956, с. 24].

К началу февраля 1896 г. в редакции отечественных газет и журналов поступило значительное количество подобных писем и телеграмм, наглядно свидетельствуя о господствовавших в российском обществе настроениях. Из Ярославля, Москвы, Малоярославца, Таганрога, Ростова, Кременчуга, Варшавы, Ровно, Киева и Тамбова представителями различных российских сословий и политических взглядов направлялся значительный поток финансовой помощи абиссинцам [РГВИА, ф. 12561, оп. 1, д. 1368, л. 10 - 175]. Решающая инициатива в организации этой помощи принадлежала ведущим российским газетам, собравшим несколько тысяч рублей пожертвований от частных граждан в помощь больным и раненым жителям Эфиопии. Ответ российских властей на реакцию российской общественности также не заставил себя долго ждать. Так, уже 15 марта 1896 г. во многом под влиянием господствовавших в российском обществе настроений на заседании Главного Управления РОКК было принято решение о командировании в Эфиопию санитарного отряда и об ассигновании для этой цели 100 тыс. рублей из центральной кассы Общества Красного Креста [РГВИА, ф. 12561, оп. 1,д. 1368,1373].

18 марта 1896 г. Управление общества направило письма в военное ведомство, в Крестовоздвиженскую общину и в общину Святого Евгения с просьбой о выделении врачей, фельдшеров и сестер милосердия для организации Красным Крестом экспедиции в Эфиопию.

Как только в крупнейших столичных и провинциальных газетах и журналах было объявлено о сборе средств для формирования отправляющегося в Эфиопию с благотворительной миссией русского отряда Красного Креста, в Главное Управление РОКК со всех концов России хлынул поток заявлений частных лиц с просьбами о зачислении в отряд.

Для работы в отряде было выбрано семь высококвалифицированных военных врачей, множество санитаров, фельдшеров и студентов, были сделаны необходимые запасы медикаментов, офицерских палаток и оборудования для госпиталя. Возглавил направлявшуюся в Абиссинию российскую гуманитарную миссию Красного Креста генерал-майор Н. К. Шведов, "с соизволения августейшей покровительницы Общества... государыни-императрицы Марии Федоровны назначенный главноуполномоченным Общества по оказанию медицинской и санитарной помощи воюющим сторонам на театре военных действий в Абиссинии" [РГВИА, ф. 12561, д. 1374, л. 16].

Все необходимые приготовления к предстоящему путешествию завершились в течение нескольких дней, и уже 25 марта 1896 г. полностью экипированный отряд выехал из Петербурга.

Однако путь в Эфиопию оказался более долгим, чем предполагалось ранее, вследствие чинимых итальянским правительством препятствий русскому отряду. В начале апреля 1896 г. итальянская сторона известила российское правительство о нежелательности отправки санитарной миссии в Эфиопию и запретила въезд русским судам в Массауа. "7 апреля генерал-адъютант фон Кауфман сообщил, что русскому санитарному отряду не дано дозволение на проход через Массову на территорию Мене-

стр. 58
лика, ссылаясь на то, что общественное мнение в Италии относится к этому враждебно" [Московские Ведомости, 1896, N 98, с. 2].

Одновременно с действиями римского кабинета итальянская пресса выступила с резко негативными высказываниями в адрес русского санитарного отряда. ""Tribuna" и "Populo Romano" порицают правительство за то, что оно дало разрешение на пропуск в Абиссинию русского санитарного отряда. По словам этих газет, под видом санитарного отряда русские отправляют в Абиссинию генералов и офицеров, которые должны принять начальство над абиссинскими войсками и руководить их действиями против Италии" [Московские Ведомости, 1896, N 101, с. 3].

Указывая на абсурдность такого суждения, журналист с горечью отмечал: "...другие органы Криспи2 поддерживают это мнение, хотя нелепость его очевидна, ибо если бы Россия желала послать в Абиссинию инструкторов, то могла бы сделать это иначе" [Московские Ведомости, 1896, N 101, с. 3].

Не желая дипломатических осложнений с Италией, маршрут движения отряда был изменен - генерал Н. К. Шведов и его спутники отплыли из Александрии и благополучно прибыли в Джибути 18 апреля 1896 г.

В то время как шли последние приготовления для движения каравана к Харрару, "...положение дел вызвало потребность выслать вперед... энергичное доверенное лицо, причем ввиду быстро надвигавшегося периода дождей одним из главных условий успешного выполнения поручения являлась возможная быстрота передвижения" [Криндач, 1898, с. 12]. По свидетельству барона, "выполнить это трудное и... далеко не безопасное поручение вызвался охотником корнет А. К. Булатович, возбудив самые разнообразные толки... относительно исхода столь необычного для европейца путешествия" [Криндач, 1898, с. 12 - 13].

Главноуполномоченный отряда Красного Креста Н. К. Шведов, принявший всю ответственность за организацию и возможные последствия миссии Булатовича, доносил генерал-адъютанту М. П. Кауфману: "...поездка господина Булатовича бесспорно подвинет наше дело вперед, а главное, он сейчас же... займется формированием перевозочных средств до Энтото" [РГВИА, ф. 12651, оп. 3, д. 153, л. 27].

Вечером 21 апреля 1896 г., захватив минимальное количество припасов, русский офицер в сопровождении двух проводников выехал из Джибути по направлению к Харрару. Огромный путь до города - расстояние свыше 350 верст, корнет проделал с невиданной для европейца скоростью, что произвело на абиссинцев поистине неизгладимое впечатление.

Миссия А. К. Булатовича увенчалась полным успехом, позволив санитарному отряду РОКК начать движение к Харрару, путь к которому и далее - к Энтото, впрочем, был также сопряжен с многочисленными трудностями, выпавшими на долю всего санитарного отряда. "После тяжелого путешествия (около 400 верст) по безводной пустыне, - доносил фон Кауфман, - в непривычной жаркой температуре, причем почти весь персонал отряда переболел, санитарному отряду удалось прибыть в Харрар 15 мая", где он был торжественно встречен геразмачем? Бантье [АВПРИ, ф. 151, д. 2015, л. 3].

Сразу по прибытии отряда в городе был незамедлительно развернут госпиталь для приема больных, состоявший из трех отделений.

Началу успешной деятельности госпиталя в Харраре во многом способствовала и личная заинтересованность в скорейшем приеме больных доверенного лица негуса4

2 Ф. Криспи - с 1887 по 1896 г. премьер-министр Италии. Сторонник активной колониальной экспансии в отношении Эфиопии в 1895 - 1896 гг.

3 Геразмач - одно из высших эфиопских воинских званий, буквально - "командующий левым флангом".

4 Негус - император Эфиопии, "царь царей".

стр. 59
Менелика раса5 Макконена, встреча с которым произошла 20 июня [АВПРИ, ф. 151, д. 2015, л. 3]. "Рас передал главноуполномоченному желание негуса видеть отряд скорее в Энтото, - говорилось в донесении фон Кауфмана министру иностранных дел, - и в то же время просил оставить в Харраре часть отряда для раненых и больных, которых у него до 15 тысяч человек" [АВПРИ, ф. 151, д. 2015, л. 4]. Желание Макконена было выполнено Н. К. Шведовым охотно, поскольку, как отмечал генерал фон Кауфман, "...начавшаяся санитарная деятельность в Харраре быстро развивалась: масса больных стала являться в амбулаторию Красного Креста, и население отнеслось к деятельности Красного Креста с явным доверием и благодарностью" [АВПРИ, ф. 151, д. 2015, л. 4].

По свидетельству одного из членов отряда, доктора Д. Глинского, к концу июня амбулатория уже была полна больными. Популярность русского госпиталя среди местного населения уже в первые дни работы была настолько велика, что все три отделения вскоре оказались переполненными, "...прием шел одновременно в трех отделениях, мы настолько были завалены работой, что едва могли удовлетворить своих больных, работая без перерыва от 8 утра до часу дня и от 3 до 7 вечера", - вспоминал Д. Глинский [Глинский, 1899, с. 19].

При этом самой заполненной всегда оставалась хирургическая амбулатория. "Еще задолго до открытия калитки нашего двора на улице толпились наши больные, которые густою толпой врывались во двор, как только открывалась эта калитка", - описывал первые дни работы госпиталя в Харраре русский доктор [там же].

Тяжелые условия работы практически не знавших отдыха русских врачей и санитаров еще более усугублялись невыносимо жарким климатом и незнанием местных языков и обычаев. Но занятые целыми днями своими больными, члены отряда имели, по выражению Д. Глинского, и "свои особые радости" [Глинский, с. 19]. "Нас... не могли не радовать явные успехи нашей деятельности на пользу непочатого края всяких недугов, веками складывавшихся и при содействии климата, и при содействии диких обычаев... и случайных обстоятельств..." [Глинский, с. 19].

Продолжая свое повествование о жизни отряда, русский врач отмечал: "Нас радовала сердечная признательность тех, которым мы могли быть полезными, а особенно нам дорого было внимание раса Макконена, очень интересовавшегося нашей деятельностью и лично присылавшего нам своих больных и раненых" [Глинский, с. 24].

Однако конечного пункта назначения - резиденции негуса в Энтото - отряд все еще не достиг. Кроме того, приближение периода дождей "угрожало серьезными затруднениями в пути, а может быть, и лишением возможности совершить его...", - говорилось в донесении фон Кауфмана [АВПРИ, ф. 151, оп. 482, д. 2015, л. 16]. Для скорейшего движения вперед и снабжения отряда всем необходимым главноуполномоченным отряда генералом Н. К. Шведовым был немедленно командирован в Энтото все тот же А. К. Булатович, блестяще справившийся с решением и этой задачи. "Громадный переезд от Харрара до Энтото, около 700 верст, - свидетельствовал фон Кауфман, - несмотря на трудности в пути, А. К. Булатович совершил в 8 дней" [там же, л. 4]. Разрешение на скорейшее прибытие в столицу было получено, и уже 18 июня отряд выступил из Харрара.

Непривычные для европейцев климатические условия создавали множество трудностей в пути. По свидетельству фон Кауфмана, реки "местами достигали такого разлива, что с продолжением дождливого периода они станут совершенно непроходимы" [там же, л. 5].

Наконец, преодолев препятствия и тяготы похода и справившись с недоверием некоторых расов, поначалу с крайней осторожностью относившихся к "белым при-

5 Рас - военно-феодальный титул в императорской Эфиопии, князь.

стр. 60
шельцам", 24 июня отряд прибыл в резиденцию негуса Энтото, где к нему отнеслись с большим почтением. "Встреча нашего отряда была торжественна, - говорилось в донесении Кауфмана, - весь отряд был принят негусом в торжественной аудиенции во Дворце. Негус выразил свое удовольствие... и глубокую признательность за присылку отряда, в помощи которого народ очень нуждался" [там же, л. 6].

По прибытии отряд разбил палаточный лазарет, включавший амбулаторию, "хирургический зал", "залы" для приема постоянных больных и для санитарного отряда, и приступил к оказанию помощи раненым. 7 августа, по свидетельству госпитальных врачей, изложенному в письме главному военно-медицинскому инспектору А. А. Реммерту, были открыты два госпитальных павильона, состоявшие каждый из трех офицерских палаток [РГВИА, ф. 546, оп. 1, д. 153, л. 172]. В госпиталь принимались больные, исключительно требовавшие "серьезного хирургического вмешательства", которые при первой возможности "...выписывались для окончания лечения в амбулаторию, дабы... оказать пособие наибольшему числу больных, требующих операций" [там же]. Была также организована "особая операционная, состоявшая из двух офицерских палаток, снабженных всем необходимым" [там же].

Врачи в донесении А. А. Реммерту отмечали: "По мере того как постепенно выяснялось благотворительное и бескорыстное значение деятельности отряда, прилив больных все увеличивался". Вместе с тем все более усиливалось и "расположение к отряду как населения, так и самого негуса" [АВПРИ, ф. 151, оп. 482, д. 2015, л. 6].

Посещая различные амбулатории и госпитали санитарного отряда, Менелик не раз "выражал свое удовольствие по поводу оказываемой больным бескорыстной помощи" и утверждал, что теперь он "ясно видит бескорыстную дружбу России к Абиссинии, оставаясь неизменным к России в своих благородных чувствах" [там же, л. 7]. Поэтому вскоре и сам негус, и его супруга императрица Таиту, а за ними и высшие сановники эфиопской империи стали постоянно лечиться у русских врачей.

Успешная деятельность русского санитарного отряда в Эфиопии и огромная популярность русских врачей среди местного населения вызвала очередной шквал возмущения в итальянской печати и противоречивые публикации - в английской в связи с усилением российского влияния в регионе. Отмечая растущее недовольство итальянской прессы, отечественный журнал "Гражданин", ссылаясь на публикации в английской газете "Temps", с горечью отмечал в ноябре 1896 г.: "Итальянские газеты печатают всевозможные инсинуации насчет русского санитарного отряда, но все эти известия лишены всякого основания. Говорят, что русскому санитарному отряду нечего делать, ибо больных нет. Но это, по словам корреспондента "Temps", совершенная ложь, ибо от больных нет отбоя" [Гражданин, 1896, с. 14].

В опровержение лживых доводов итальянских журналистов автор статьи приводит заключение корреспондента "Temps": "Я лично удостоверился в том, что дело русской санитарной миссии является почетным и вполне полезным" [там же].

Большинство английских газет и журналов также не отставало от итальянской прессы. Возмущенная ростом антирусских настроений в английской прессе, газета "Московские Ведомости" отмечала в апреле 1896 г.: "Английские газеты весьма инсинуируют по поводу русского санитарного отряда, приписывая ему чисто политические цели. "Globe" уверяет, что под видом врачей посылаются офицеры, что Россия уже давно интригует в Абиссинии, прикрывая свои интриги то научными, то религиозными целями, а на самом деле посылая Менелику инструкторов" [Московские Ведомости, 1896, N, с. 4]. По мнению автора, эти инсинуации "...были столь нелепы и очевидны, что даже "Independence Beige" смеется над подозрительностью англичан" [там же].

Однако, несмотря на все трудности и лишения, не придавая значения диффамации иностранной прессы, отряд РОКК успешно продолжал свою миссию в Абиссинии. За

стр. 61
короткий период деятельности санитарного отряда русскими врачами была оказана медицинская помощь более 30 тыс. больных из числа эфиопских солдат и мирных жителей.

"...Помимо общего цивилизаторского значения, всеми признаваемого, санитарный отряд РОКК в Абиссинии блестяще выполнил роль и оставил полное основание для развития национальной медицинской помощи народу под флагом нового Красного Креста", - характеризовал деятельность отряда РОКК в своем докладе Главному медицинскому управлению главноуполномоченный отряда Красного Креста генерал-лейтенант Н. К. Шведов [АВПРИ, ф. 151, оп. 482, д. 2015, л. 8].

По оказании помощи нуждающимся абиссинцам отряд должен был 8 октября выступить из Энтото в Россию [АВПРИ, ф. 151, оп. 482, д. 2015, л. 8; РГВИА, ф. 12561, оп. 2, д. 48]. Однако по усердному настоянию негуса, командующим отряда генералом Н. К. Шведовым было принято решение оставить на три месяца для оказания медицинской помощи абиссинцам небольшую санитарную группу, состоявшую из нескольких врачей, в состав которой "...пожелали войти: врач Рузевич, помощники врача Щусев и классный фельдшер Сассон" [там же, л. 8]. Давая высокую оценку деятельности группы в Абиссинии в письме А. А. Реммерту от 8 января 1897 г., доктор Б. А. Родзевич отмечал: "...оставление здесь отряда на три лишних месяца вызвалось действительной необходимостью. Без лицеприятия и преувеличения можем сказать, что результаты наших операций были блестящи и наши больные, покидая госпиталь, не напрасно благословляли господа и нас..." [РГВИА, ф. 546, оп. 1, д. 255, л. 131].

В назначенный для отъезда срок, оставив все необходимые для амбулатории палатки и хирургические инструменты, покончив с последними приготовлениями и подняв над госпиталем абиссинский флаг со знаком Красного Креста, санитарный отряд торжественно отбыл в Россию.

Высоко отзываясь о деятельности в Харраре и Энтото санитарного отряда, преодолевшего многочисленные трудности, генерал-адъютант фон Кауфман докладывал Н. П. Шишкину 15 декабря 1896 г.: "Доблестный и трудный подвиг, совершенный ныне отрядом, потребовавший с его стороны высшей степени самоотвержения, несомненно, будет полезен и с общей гуманности и с русской точки зрения" [АВПРИ, ф. 149, оп. 502(6), д. 5086, л. 1]. Поощрение этого подвига, утвердившего престиж "русского имени" в Абиссинии, по мнению Кауфмана, являлось делом справедливости и требовало скорейшего награждения командующего отряда генерала Н. К. Шведова и "прочих членов экспедиции вне правил" [там же, л. 2].

"...Имею честь ходатайствовать о награждении... начальника экспедиции генерал-майора Н. К. Шведова вне порядка постепенности орденом святой Анны I степени. Что же касается прочих членов экспедиции, то я ходатайствую о высшем Государя Императора соизволении на предоставление их к награде также вне правил, по засвидетельствовании мне их заслуг главноуполномоченным санитарного отряда", -говорилось в прошении генерал-адъютанта М. П. фон Кауфмана. Вскоре ходатайство генерала о награждении возымело действие, и уже в конце декабря по прибытии отряда в Россию "Государю Императору, - по свидетельству фон Кауфмана, - благоугодно было высочайше изволить наградить его (Шведова - С. А.) орденом святого Станислава I степени" [там же, л. 3]. Миссия русского санитарного отряда в Эфиопии блистательно завершилась.

Однако самой высокой наградой для русских врачей послужила оценка их умения и профессионализма, данная впоследствии эфиопским императором Менеликом, писавшим о деятельности отряда: "Эту помощь Эфиопия никогда не забудет... Знание, сердечность и энергия, с какими работал санитарный отряд, польза, принесенная им стране, навсегда оставит в истории Эфиопии благодарность и воспоминания... Передача госпиталя российского Красного Креста и оставление отделения санитарного

стр. 62
отряда в Аддис-Абебе дают возможность основать эфиопский Красный Крест и тем совершить вместе с русскими и благодаря им великое гуманное дело" [Дьячкова, 1966, с. 25].

Завершение благотворительной миссии РОКК имело и другое не менее важное последствие. В середине марта 1897 г., по возвращении из Эфиопии оставшихся для оказания медицинской помощи русских врачей под началом доктора Рузевича, в Петербурге стало известно о прибытии вместе с ними пяти молодых абиссинцев, отправленных негусом на обучение в Россию.

18 марта 1897 г. М. фон Кауфман доносил по этому поводу министру иностранных дел графу М. Н. Муравьеву: "Вместе с отрядом едут в Россию, по просьбе негуса Менелика, пять молодых абиссинцев для получения профессионального начального образования" [АВПРИ, ф. 149, оп. 502(6), д. 4895, л. 2]. Далее в записке следовала просьба: "Поскольку поручение негуса доктору Рузевичу не имело отношения к прямой деятельности РОКК, позволю себе просить... не отказать в возможном содействии к устройству этих молодых абиссинцев в России и в указании, как поступить с ними по прибытии" [там же, л. 2].

В письме на имя российского императора Николая II император Эфиопии Менелик II выражал благодарность за оказанную РОКК помощь больным и раненым жителям Абиссинии. Он сообщал русскому царю о желании абиссинских властей ".. .послать пять молодых людей в Россию, дабы они получили там образование, выучились бы медицине и другим наукам и возвратились затем на родину для принесения медицинской помощи и для обучения народа" [там же, л. 23].

Вопрос об обучении абиссинцев в российских медицинских, а также военно-музыкальных училищах не раз становился предметом специального рассмотрения Главного управления МИД и Военного министерства Российской Империи. Летом 1898 г. в ответ на ходатайство негуса о приеме абиссинцев в российские учебные заведения глава российской дипломатической миссии в Эфиопии П. М. Власов доносил министру иностранных дел графу М. Н. Муравьеву: "Представитель императора Менелика обратился ко мне с просьбою рекомендовать императорскому правительству присылаемых им в Россию для получения образования двух мальчиков - галласов6. Просьба эта означает поместить мальчиков на счет нашего правительства в одну из военных музыкальных школ... для изучения игры на духовых инструментах, чтобы впоследствии они могли дирижировать духовым оркестром" [там же, л. 24]. В заключение дипломат просил "почтить его уведомлением о том", что следует сделать по настоящему ходатайству.

Вернувшись к решению данного вопроса осенью 1898 г., российский МИД получил следующий ответ военного министра А. Н. Куропаткина: "Вследствие письма графа В. Н. Ламздорфа от 27 октября сего года по вопросу о помещении в одну из музыкальных военных школ в России двух мальчиков - галласов, имею честь уведомить, что таковых школ в военном ведомстве не имеется, почему я не имею возможности исполнить желание негуса" [АВПРИ, ф. 149, оп. 502(6), д. 4896, л. 7]. В записке также указывалось: "...среднее научное образование они могли бы, в случае надобности, получить в одном из кадетских корпусов, где между прочими предметами их могли бы научить и началам музыки..." [там же, л. 7]. Несмотря на подобные затруднения со стороны военного министерства, молодые абиссинцы получили возможность учиться в России при 84-м Ширванском полку. По свидетельству дипломатического представителя в Эфиопии П. М. Власова, они "были затем определены в музы-

6 Галласы - представители одного из кочевых племен, населяющих Абиссинию. Из их числа формировалась эфиопская конница, являвшаяся основной силой амхарского войска.

стр. 63
кальный хор при названом полку и провели там пять лет" [АВПРИ, ф. 151, оп. 482, д. 1998, л. 91].

Образование в России получили и будущий переводчик при российской миссии в Аддис-Абебе Ато Гено, учившийся в Санкт-Петербургском ремесленном училище, а также поступившие на обучение при фельдшерской школе абиссинцы Гезау и Данье [там же, л. 91]. По окончании курса обучения в российских военных и медицинских училищах абиссинцы были отправлены на родину, увозя с собой самые теплые чувства к России и ее народу.

Таким образом, успешное завершение гуманитарной миссии РОКК способствовало зарождению активных общественно-культурных связей двух стран, проявившихся в организации обучения абиссинцев в России.

Оказание российской общественностью реальной гуманитарной помощи Эфиопии в один из наиболее сложных и переломных периодов ее истории, а также самоотверженная и бескорыстная работа отличавшихся высокими нравственными качествами и профессионализмом русских врачей вызвали искренние симпатии и особое доверие абиссинского народа к России и русским. Это стало залогом дальнейшего развития и укрепления русско-эфиопских общественно-дипломатических отношений, определив их особую динамику и глубину в период послевоенного для Эфиопии десятилетия (1896 - 1906).

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Архив Внешней политики Российской империи (АВПРИ).

Африканский этнографический сборник (АЭС) / Под ред. Д. А. Ольдерогге. М., 1956. Глинский Д. Жизнь русского санитарного отряда в Харраре. Гродно, 1899. Гражданин. СПб., 1896. N 82.

Дьячкова М. Московские хакимы в Эфиопии // Советский Красный Крест. М, 1966. N 3.

Егорышева И. В., Синицина К. Ф. Помощь Российского Общества Красного Креста народу Эфиопии (1896 - 1897 гг.) // Советское здравоохранение. М., 1978. N11.

Криндач Ф. Е. Русский кавалерист в Абиссинии. СПб., 1898. Московские Ведомости. М., 1896.

Российский Государственный военно-исторический архив (РГВИА).

Фокина Е. П. Первые русские врачи в Эфиопии // Советское здравоохранение. М., 1967. N 1.

Постоянный адрес данной публикации: