После убийства СМ. Кирова волна репрессий прокатилась по всей территории Советского Союза. По политическим мотивам уничтожались сотни тысяч человек, миллионы направлялись в лагеря и ссылку.

По личному указанию Сталина 1 декабря 1934 г. Президиум ЦИК СССР принял закон "О порядке ведения дел по подготовке или совершению террористических актов", который стал правовой базой ликвидации не только инакомыслящих, но и самих большевиков ¹ .

Срок следствия устанавливался до 10 дней, обвинительное заключение полагалось вручать за сутки до суда. Судебное заседание проводилось по предельно упрощенной схеме, без участия адвокатов и прокуроров. Обжалование подсудимыми и опротестование прокурором вынесенного приговора не допускалось, ходатайство о помиловании исключалось. Приговор к расстрелу приводился в исполнение незамедлительно.

Высшее руководство партии большевиков исходило из сталинской теории обострения классовой борьбы в обществе и считало, что полная и окончательная победа социализма в максимально короткие исторические сроки невозможна без физического уничтожения "врагов народа и партии". На выполнение этой главной цели была направлена вся организационная работа, идеологическая обработка народа и планово проводимые политические репрессии в отношении тех, кто не разделял подобные методы партийного руководства обществом.

Жертвой репрессий по политическим мотивам среди якутян стал Максим Кирович Аммосов, в то время работавший первым секретарем ЦК партии Киргизии. М. К. Аммосов был осужден по Закону от 1 декабря 1934 г. по предельно упрощенной схеме 28 июля 1938 года.

28 апреля 1956 г. Военная коллегия Верховного суда СССР, рассмотрев заключение Главной военной прокуратуры, определила: приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 28 июля 1938 г. в отношении Аммосова Максима Кировича по вновь открывшимся обстоятельствам отменить и дело прекратить за отсутствием состава преступления.

В годы сталинских репрессий Аммосов был признан виновным в том, что с 1922 г. являлся одним из руководителей контрреволюционной националистической организации в Якутии, ставившей целью отторжение ее от СССР и создание под протекторатом Японии буржуазного Якутского госу-

Яковлев Николай Михайлович - кандидат юридических наук, старший советник юстиции.

стр. 122

дарства; в 1934 г. установил преступные связи с руководителями казахской националистической контрреволюционной организации Кулумбетовым, Яскараевым и Мирзояном, совместно с которыми руководил вредительством в совхозах и колхозах и диверсиями на железнодорожном транспорте, был осведомлен о террористической организации Рыскулова в Узбекистане.

Аммосов с первых дней февральской революции участвовал в революционных событиях в Якутии. В мае 1919 г. он по личному поручению В. И. Ленина возглавил "Сибирскую экспедицию" ЦК РКП(б), координировал работу подпольных большевистских организаций Омска, Томска, Красноярска и Иркутска. Аммосов вместе с П. А. Ойунским и И. Н. Бараховым сыграл решающую роль в образовании Якутской АССР в апреле 1922 года. В 1927 г. Максим Кирович был избран председателем ЦИК ЯАССР. Он внимательно относился ко всем представителям якутской национальной интеллигенции и в меру своих возможностей оберегал и защищал их в трагические моменты жизни, в том числе А. И. Софронова, В. В. Никифорова (Кюлюмнюр), Г. В. Ксенофонтова. Открытое письмо Аммосова к якутской интеллигенции в июле 1922 г. сыграло немаловажную роль во взаимопонимании противоборствующих сторон.

Аммосов и его близкие соратники после ликвидации вооруженного выступления Младоякутской партии кон федерал исто в выразили свое несогласие с новым курсом, принятым пленумом якутского обкома в марте 1928 г. под давлением комиссии ЦК ВКП(б). Новый курс национальной политики партии открывал путь к началу репрессий по политическим мотивам. В результате М. К. Аммосов, И. Н. Барахов и СВ. Васильев были освобождены со своих постов и отозваны в Москву. После их отъезда органы ОГПУ в Якутии развернули широкомасштабные политические репрессии.

В феврале 1932 г. Аммосов был рекомендован на пост первого секретаря Западно-Казахстанского обкома партии. Это было тяжелое время для населения области. Из-за искусственного форсирования коллективизации во многих областях края свирепствовал голод. Благодаря деятельности Аммосова за короткий срок в аулы вернулись свыше 20 тыс. семей скотоводов-казахов.

В марте 1934 г. Аммосов избирается первым секретарем Карагандинского обкома партии. Через три года Караганда становится третьей угольной базой СССР. С 22 марта 1937 г. Аммосов - первый секретарь Киргизского обкома партии, а в июле 1937 г. его избирают первым секретарем ЦК КП(б) Киргизии.

16 июня 1937 г. на первом заседании бюро ЦК КП(б) Киргизии он потребовал организации специальной комиссии ЦК для проверки деятельности НКВД. 22 сентября 1937 г. на бюро ЦК КП(б) его сторонники добились одобрения очень важного пункта: "Не поддаваться на провокации разоблаченных врагов, пытающихся компрометировать честных и преданных партийцев как буржуазных националистов, и не допускать необоснованных исключений преданных членов партии". К этому времени НКВД Киргизии располагал многими показаниями ранее арестованных людей, выбитых у них под пытками. Данное постановление позволило объявить эти "признания" невиновных людей "провокацией разоблаченных врагов, пытающихся компрометировать честных и преданных партийцев", что на некоторое время притормозило развертывание массовых репрессий. Аммосов, используя формулировку "не допускать необоснованных исключений преданных членов партии", временно приостановил начало повального процесса чистки в рядах Компартии Киргизии.

Во время демонстрации 7 ноября 1937 г. рядом с Аммосовым оказался нарком И. П. Лоцманов. Когда Аммосов провозглашал приветствия демонстрантам, микрофон на несколько секунд отключился, после чего Лоцманов заявил, что Аммосов якобы сказал: "Долой коммунизм!". Это происшествие журналисты И. Николаев и И. Ушницкий считают провокацией НКВД ² .

Сейчас трудно восстановить события того ноябрьского утра. Но можно еще раз проанализировать выводы журналистов.

стр. 123

Аммосов, стоя на трибуне, время от времени провозглашал лозунги. По тексту после лозунга "Долой фашизм!" следовал "Долой антикоммунизм!". Именно в этот момент микрофон умолк (жители Фрунзе по радио услышали лишь неясные помехи). Есть версия, что Лоцманов сам закрыл его рукой. Как бы то ни было, у Лоцманова появился повод заявить, что Аммосов вместо лозунга "Долой антикоммунизм!" сказал "Долой коммунизм!".

Главная причина организации данной провокации наркомом Лоцмановым заключается в том, что 16 июня 1937 г. Аммосов, используя свои полномочия первого секретаря, настоял на принятии решения об отчете наркома внутренних дел Киргизии И. П. Лоцманова на заседании бюро ЦК КП(б ) в первой половине ноября 1937 г., что позволило созданной специальной комиссии начать проверку заявлений находящихся в тюрьмах подследственных о незаконных методах следствия и документировать факты нарушения закона сотрудниками НКВД Киргизии.

11 ноября открылось собрание актива Фрунзенской городской партийной организации, которое продлилось два дня. Сторонники Аммосова проиграли партийное сражение. Однако им удалось добиться включения в резолюцию собрания важного пункта: "Беспощадно разоблачая и выкорчевывая врагов народа, парторганизации не должны в то же время допускать огульного обвинения людей, помня, что враги и их агентура будут стремиться путем провокаций, опорочить преданных делу партии большевиков".

16 ноября 1937 г. Аммосов был арестован и 28 февраля доставлен в Москву, в Лефортовскую тюрьму. До дня расстрела 28 июля 1938 г. он не верил, что стал жертвой тоталитарной политики Сталина.

Самым близким соратником и другом Аммосова был И. Н. Барахов. К моменту ареста он работал заместителем заведующего сектором сельхозотдела ЦК ВКП(б). Его судили по трем статьям как шпиона, диверсанта, вредителя и одного из организаторов "Московского руководящего центра якутской буржуазно- националистической организации" и приговорили к расстрелу 15 сентября 1938 года.

Определением Военной коллегии Верховного суда СССР от 31 октября 1956 г. дело в отношении И. Н. Барахова прекращено за отсутствием состава преступления. Он реабилитирован посмертно.

В годы культа личности Сталина был репрессирован видный государственный, общественный и политический деятель Якутии СВ. Васильев. Он посмертно реабилитирован 18 августа 1956 года.

Васильев работал председателем областной контрольной комиссии Якутского обкома ВКП(б), наркомом рабоче-крестьянской инспекции, Председателем Совнаркома ЯАССР.

Материалы уголовных дел и архивные документы свидетельствуют, что все необоснованно репрессированные до конца продолжали верить вождю, "Великому Сталину", неоднократно письменно обращаясь к нему с просьбой объективно разобраться в их делах. Вот выдержки из письма Васильева из Гулага Е. М. Ярославскому:

"...Моя трагедия состоит в том, что я вот уже 4-й год не могу добиться самой простой вещи, чтобы кто-либо из ответственных представителей партии и власти выслушал меня. Во все времена истории существовало правило - прежде чем наказать преступника выслушать его, я не преступник, я большевик, честный сын своей партии и Родины, верный ученик своего учителя. Но я не могу добиться того, что добивались во все времена преступники. Не парадоксально ли? Я не прошу милости. Ибо я не преступник. Но я прошу справедливого подхода ко мне. Я требую Ленинско-Сталинской правды ко мне. Я требую восстановления моего честного гражданского и большевистского имени. Я требую освобождения меня из лагеря и разрешения мне участвовать в Отечественной войне против немецкого фашизма. Прилагаю при сем заявление на имя Л. П. Берия. Прошу Вас, тов. Ярославский, помочь мне вырваться из плена клеветы и провокации. Коли найдется возможным, прошу мою просьбу довести до Великого Сталина".

стр. 124

Ярославский в своем письме Сталину пишет, что не уверен в виновности СВ. Васильева, так как он и Серго Орджоникидзе знали его еще юношей по подпольной работе в Якутии, и высказывается за то, чтобы Комиссия Партийного Контроля при ЦК ВКП(б) или НКВД повторно более тщательно разобрались в этом деле ³ .

Васильев, находясь в концлагере по ложному обвинению, не предполагал, что Сталин лично дал секретную партийную установку на применение пыток органами НКВД под прикрытием разоблачения "врагов народа". "....ЦК ВКП(б) разъясняет, что применение физического воздействия в практике НКВД было допущено с 1937 года с разрешения ЦК ВКП. При этом было наказано, что физическое воздействие допускается, как исключение, и, притом, в отношении лишь таких врагов народа, которые, используя гуманный метод допроса, нагло отказываются выдать заговорщиков, месяцами не дают показаний, стараются затормозить разоблачение оставшихся на воле заговорщиков, следовательно, продолжают борьбу с Советской властью также и в тюрьме. Опыт показал, что такая установка дала свои результаты, намного ускорив дело разоблачения врагов народа....ЦК ВКП(б) считает, что метод физического воздействия должен обязательно применяться и впредь, в виде исключения, в отношении явных и неразоружающихся врагов народа, как совершенно правильный и целесообразный метод. И. Сталин" ⁴ .

Васильев, попавший под сталинскую терминологию "врага народа", не дождавшись ответа, скончался в Печорском лагере 26 октября 1943 года.

Толчком к массовым репрессиям в Якутии стало совершенно секретное предписание НКВД СССР от 19 декабря 1938 г. наркому внутренних дел ЯАССР Дорофееву. В нем сообщалось, что в феврале 1938 г. 2-м Отделом ГУГБ СССР было раскрыто агентурное дело "Моряки" по группе якутских буржуазных националистов из числа бывших ответственных работников Якутии. По делу арестованы: Аммосов М. К. - бывший пред. СНК ЯАССР, до ареста секретарь ЦК КП(б) Киргизии; Барахов И. Н. - бывший Секретарь Якутского обкома ВКП (б), до ареста зам. зав. сектором сельхозотдела ЦК ВКП(б); Слепцов-Ойунский П. А. - якутский писатель, бывший Председатель ЦИК ЯАССР, до ареста директор Якутского Института языка и письменности, депутат Верховного Совета СССР и другие.

НКВД СССР считал, что после установления Советской власти в Якутии в конце 1919 г. и в начале 1920 г. наиболее активные элементы в лице Ксенофонтова Г. В., Широких А. Д., Гаврилова К. О. и др. образовали активно действующую националистическую организацию, ставившую задачу - отделение Якутии от России под протекторат Японии на правах "самостоятельной" Якутской буржуазно-демократической республики.

По выводу НКВД СССР в 1922 г. эту антисоветскую националистическую организацию возглавили Аммосов, Барахов, Ойунский, Винокуров. Они создали общество "Саха Омук" (Якутская нация), через которое организация развернула прояпонскую пропаганду и подготовку кадров для националистического подполья.

НКВД СССР строго указывал, что аппарат НКВД Якутской АССР не справился с возложенной на него задачей своевременного вскрытия и разгрома антисоветского националистического подполья в Якутии. В предписании констатировалось, что поступающие в чрезвычайно скудных размерах материалы следствия, а также отдельные законченные следственные дела для рассмотрения на Особом Совещании НКВД, свидетельствуют о том, что следствие ведется на исключительно низком политическом и оперативном уровне ⁵ .

Это предписание окончательно развязало руки НКВД ЯАССР, и начались крупномасштабные аресты.

В Якутию прибыли личные посланцы Ежова - особо уполномоченный НКВД СССР Винницкий и уполномоченный 4-го отдела ГУГБ СССР Разин. Они имели секретную установку Ежова - раскрыть в Якутии нелегальную антисоветскую националистическую организацию и установить ее связь с

стр. 125

центральными правотроцкистскими организациями. Особо уполномоченные Ежова подчеркивали, что сломать волю убежденных коммунистов, имеющих дореволюционный опыт подпольной работы и знакомых с методами выколачивания показаний царской охранкой; заставить их подписать угодные органам НКВД показания; состыковать выбитые у них факты во вполне убедительную стройную систему, можно только применяя в отношении арестованных методы физического воздействия, то есть используя пытки.

Так было сфабриковано так называемое "центральное дело" в Якутии. 25 апреля 1940 г. Верховный Суд ЯАССР в составе: председательствующего - председателя Верховного Суда ЯАССР Г. Е. Коврижных, народных заседателей - батальонного комиссара СИ. Щекочихина, заведующего оргинструкторским отделом Якутского горкома ВКГТ(б) Ф. И. Сергеева приступил к рассмотрению уголовного дела в отношении 25 обвиняемых.

Историки этот процесс называют "центральным делом", имея в виду качественный состав подсудимых:

1) Певзняк П. М. - первый секретарь Якутского обкома ВКП(б); 2) Аржаков СМ. - председатель Совета народных комиссаров ЯАССР; 3) Габышев А. Г. - председатель Якутского ЦИК; 4) Иванов Г. И. - заместитель председателя Совнаркома ЯАССР; 5) Кочнев П. Н. - заместитель председателя Совнаркома ЯАССР; 6) Кривошапкин-Субурусский Н. Д. - председатель Я ЦИК; 7) Семенов Г. Т. - председатель Госплана ЯАССР; 8) Холмашкеев В. С. - председатель Госплана ЯАССР; 9) Зыко А. Л. - заведующий делами Якутского обкома ВКП(б); 10) Бубякин Н. В. - управляющий делами Совнаркома ЯАССР; 11) Бояров А. Ф. - бывший нарком просвещения ЯАССР; 12) Варфоломеев Н. С. - нарком земледелия ЯАССР; 13) Андреев А. К. - нарком коммунального хозяйства ЯАССР; 14) Пономарев А. А. - бывший прокурор и нарком юстиции ЯАССР; 15) Суханов В. Н. - нарком местной промышленности ЯАССР; 16) Байкалов К. К. - председатель военного трибунала внутренних войск ЯАССР; 17) Емельянов И. Д. - бывший прокурор ЯАССР, в момент ареста работал судьей Верховного Суда ЯАССР и другие. Всего 25 подсудимых.

Верховный суд ЯАССР приговорил: Певзняка, Аржакова, Габышева, Иванова, Боярова, Варфоломеева, Бубякина, Холмашкеева, Трофимова, Булкина, Зыко, Адреевского, Цой - Коре, Андреева, Павлова и Кочнева, всего 16 человек к расстрелу с конфискацией принадлежащего им личного имущества. Остальные были приговорены к длительным срокам лишения свободы.

Верховный суд ЯАССР констатировал, что по заданию иностранных разведок и Московского правотроцкистского контрреволюционного центра подсудимые по настоящему делу организовывали в городе Якутске и отдельных районах ЯАССР разветвленную сеть диверсионно-вредительских, террористических и других контрреволюционных гнезд, охватив ими ряд предприятий промышленности, сельского хозяйства, транспорта и систему товарооборота и поставили своей целью свержение существующего общественного и государственного строя, расчленение СССР и отторжение Якутии под протекторат одного из иностранных государств ⁶ .

В ходе судебного заседания почти все подсудимые заявляли о незаконных методах ведения следствия.

28 мая 1940 г. Верховный суд ЯАССР вынес частное определение. Суд посчитал доказанным применение к подсудимым мер физического, психологического и морального воздействия в 1937 - 38 годах следователями Беляевым, Ощепковым, Разиным, Виницким, Вилиновым, Зотеевым, Карелиным, Петровым, Ахчагныровым, Мавленко и Ивановым, допускавшим нарушения ст. 136 УПК РСФСР.

В основном на основании этого частного определения Верховный суд СССР отменил приговор Верховного суда ЯАССР. Указанное дело еще два раза представляли в Верховный суд ЯАССР, но судьи уже не отважились выносить новый приговор по "центральному делу". В конце концов, данное дело разделили и в отношении 17 человек представили на рассмотрение Особо-

стр. 126

го совещания. Постановлением Особого совещания при НКВД СССР все подсудимые были отправлены в концлагеря, откуда никто из них не вернулся.

Показательна работа органов прокуратуры по реабилитации С. М. Аржакова, который на протяжении следствия и во время судебного разбирательства активно разоблачал незаконные методы ведения следствия по "центральному делу". Благодаря умелой защите Аржакова и Пономарева Верховный суд ЯАССР вынес частное определение.

31 марта 1956 г. Президиум Верховного Суда ЯАССР, рассмотрев протест прокурора ЯАССР, решил постановление Особого совещания при НКВД СССР от 17 мая 1941 г. об осуждении Аржакова СМ. к 8 годам заключения в исправительно - трудовой колонии отменить как неправильное, и дело в уголовном порядке за отсутствием состава преступления прекратить. В протесте прокурора указывалось, что следствие и Особое совещание в основу доказательств по делу положили объективно ничем не подтвержденные "признательные" показания самого Аржакова, а также показания лиц, арестованных по другим делам, без каких-либо дополнительных проверочных действий. Большинство лиц от своих признательных и уличающих показаний отказались еще во время следствия и объяснили это незаконными методами ведения следствия.

Верховный суд ЯАССР согласился с доводами, изложенными в надзорном протесте прокурора ЯАССР, и своим определением от 31 марта 1956 г. полностью реабилитировал Аржакова ⁷ .

Сложная дополнительная проверка проводилась прокуратурой ЯАССР по делу П. А. Ойунского-Слепцова. Требовалось доказать, что "признание" своей вины он сделал под пытками.

Ойунский был арестован 3 февраля 1938 г. в Иркутске органами НКВД, когда возвращался из Москвы после участия в работе сессии Верховного Совета СССР, депутатом которого он являлся. Ему предъявили обвинение в том, что он являлся одним из руководителей антисоветской националистической организации в Якутии, ставившей своей целью свержение советской власти и восстановление капиталистического строя под протекторатом Японии. В этих целях Ойунский якобы проводил подрывную работу в системе народного хозяйства ЯАССР, сообщал и передавал шпионские сведения в пользу японских разведывательных органов, а также вел работу по подготовке вооруженного восстания против советской власти.

Ойунский суду предан не был, так как скончался в тюрьме. 3 декабря 1939 г. его уголовное дело было прекращено за смертью обвиняемого.

Прокурорская проверка подтвердила, что Ойунский П. А. был арестован и привлечен к уголовной ответственности незаконно. В связи с чем 15 декабря 1955 г. прокурор ЯАССР постановление органов НКВД ЯАССР о прекращении дела за смертью обвиняемого Ойунского отменил и его дело было полностью прекращено за отсутствием состава преступления ⁸ .

Ойунский стоял у истоков создания якутской государственности в форме автономной республики. В 1921 г. он лично подготовил проекты "Декларации прав и обязанностей трудящихся ЯАССР", "Положение об автономии Якутской республики" и обеспечил подготовку нормативных документов по созданию республики. В результате 27 апреля 1922 г. стало возможным образование автономной республики. В январе 1923 г. на первом Всеякутском Учредительном съезде Советов был сформирован верховный орган власти республики - Центральный исполнительный комитет, первым председателем которого был избран Ойунский. Особая заслуга Ойунского на этом посту заключается в проведении принципиальной политики поддержки национальной интеллигенции.

В 1957 г. прокуратура ЯАССР в порядке надзора проверила 69 дел в отношении 97 лиц, осужденных по политическим мотивам. Из них в отношении 69 лиц (69%) было отказано в реабилитации. В 1958 г. из проверенных 50 дел на 99 лиц в отношении 54 человек вынесены заключения об отказе в реабилитации. В первом полугодии 1959 г. из 79 человек решения о реабили-

стр. 127

тации приняты только в отношении 21. В документах прокуратуры за 1960 год данных о реабилитации нет ⁹ .

Из этого следует вывод, что правительственная комиссия Республики уже в 1960 г. прекратила свою работу по реабилитации жертв политических репрессий.

Таким образом, прокуроры в 1950-е годы выполнили свою историческую функцию лишь частично, ограничившись реабилитацией политических жертв сталинского режима и восстановлением их в гражданских правах в основном в отношении видных членов партии и государства, а также известных общественных и творческих деятелей.

Примечания

1. АЛЕКСЕЕВ А. А. Признаю виновным. Служба безопасности Республики Саха (Якутия). М. 1996, с. 49.

2. НИКОЛАЕВ И., УШНИЦКИЙ И. Центральное дело. Хроника сталинских репрессий в Якутии. Якутск. 1990, с. 30 - 32.

3. АЛЕКСЕЕВ Е. Е., ДАНИЛОВ Э. Ф. Васильев СВ.: Очерк о жизни и работе государственного и политического деятеля. Якутск. 1997, с. 184 - 187.

4. Служба безопасности, 1993, N 6, с. 2.

5. Архив Управления ФСБ РФ по Республике Саха (Якутия), д. 4, л. 1 - 7.

6. Там же.

7. Там же, д. 2336, 382 с.

8. Архив прокуратуры Республики Саха (Якутия). Якутск. 1956, с. 31.

9. Там же, 1958 - 1960 гг., с. 5 - 9.

Постоянный адрес данной публикации: