М. Изд-во "Просвещение". 1971. 400 стр. Тираж 40000. Цена 94 коп.

Книга профессора И. В. Кузнецова нечто большее, чем обычный курс истории СССР от эпохи падения крепостного права до Февральской революции. Автор поставил перед собой четко сформулированную цель: ознакомить читателей с материалами важнейших обсуждений и дискуссий по проблемам этого периода отечественной истории, имевших место в последние годы (стр. 3 - 4). В целом И. В. Кузнецов оправился с этой задачей успешно. Ему удалось в систематическое изложение курса органически включить не только данные новейших исследований, но и материалы обсуждений и во всех случаях высказать свое отношение к предмету спора.

Оригинальность авторского замысла придала этому своеобразному курсу лекций и чисто исследовательский аспект. Перед нами попытка подведения итогов ряда дискуссий под углом зрения взаимной связи результатов этих обсуждений и, что особенно важно, их общей значимости для уточнения, конкретизации, обогащения марксистско-ленинского понимания истории России периода капитализма. Своей историографической (а в ряде мест и дискуссионной) стороной книга носит исследовательский, подчас даже поисковый характер. Вместе с тем она благодаря особому вниманию автора к вопросам историографии обнаруживает некоторые пробелы в советской исторической науке и способствует осознанию новых исследовательских задач.

Не все в равной мере автору удалось. Если главы, посвященные социально- экономическим вопросам и революционному движению (особенно разночинскому его периоду), насыщены историографическими, а нередко и источниковедческими материалами и собственными разысканиями автора, то в главах по внутренней и внешней политике России, культурной жизни страны этого стремления к органическому слиянию итогов научного поиска с позитивным всесторонним раскрытием темы несравненно меньше, а то и попросту нет. Главная причина этого кроется в отсутствии новых разработок по ряду проблем отечественной истории (историко-культурные сюжеты, национальные движения и др.).

Книга начинается с анализа вопроса о кризисе крепостничества, который автор относит к началу XIX в. (кульминация - 30 - 50-е годы), указывая, что ему предшествовало давно обнаружившееся разложение крепостничества, особенно усилившееся в последние десятилетия XVIII века. Он отмечает, что одним из проявлений кризиса феодализма и развития в его недрах капиталистического уклада, сложившегося к середине XVIII в., был процесс разложения крестьянства, перерастание имущественного неравенства крестьянства в социальное расслоение - "раскрестьянивание". Говоря о предпосылках кризиса, о генезисе капитализма, И. В. Кузнецов отмечает, что к середине XVIII в. мануфактурно-капиталистический уклад в России сложился. Этого мнения придерживается большинство исследователей, и оно представляется хорошо аргументированным. Споры идут преимущественно по вопросам предыстории данного уклада. Следовало бы указать в книге, что вскрывшиеся в их ходе разногласия относительно датировки процесса генезиса капитализма (иногда достигающие полутора и более веков) являются порою результатом методологических погрешностей. Можно было бы также сильнее подчеркнуть, что непосредственным отражением кризиса феодализма был не только рост крестьянских волнений, но и возникновение сознательного революционного протеста, вольнолюбивой просветительской идеологии, а затем и организованного движения.

Характеризуя революционную ситуацию на рубеже 50 - 60-х годов XIX в., автор учитывает новейшую литературу вопроса. Он выделяет борьбу Н. Г. Чернышевского и его соратников за сплочение революционных сил, связывая с нею образование "Земли и Воли" 60-х годов XIX века. В главах, посвященных эпохе падения крепостного права, есть ценные наблюдения. Но традиционное (и устаревшее) размещение материала ведет к его дроблению, препятствует последовательному проведению центрального тезиса, что реформы суть побочный продукт классовой борьбы. То же композиционное несовершенство изложения приводит иногда и к пробелам. Так, упущено важное обстоятельство, что отказ правительства от условий реформы, изложенных в рескрипте Назимову (1857 г.), явился прямым следствием нарастания в стране демократического подъема. Известно также, что с общероссийским революционным кризисом

стр. 146

непосредственно связано восстание 1863 г. в Царстве Польском, Литве, Западной Белоруссии и на Правобережной Украине. Оно заставило царизм внести важные изменения в условиях крестьянской реформы в Литве, Белоруссии и на Украине, наделить землей крестьян в Царстве Польском и расширить автономию Финляндии. К сожалению, глава (к тому же неудачно названная) "Польское восстание 1863 года" оказалась композиционно оторванной от изложения других событий истории России, а ряд важнейших обстоятельств (манифест 1 марта 1863 г., реформы в Польше и Финляндии) остался нераскрытым. Избранный автором порядок изложения материала не позволил ему показать процесс нарастания первой революционной ситуации, ее кульминацию и постепенный спад. Имевшее место в специальной литературе обсуждение внутренней периодизации первой революционной ситуации, проблемы ее своеобразия в национальных регионах (Пальша, Литва, Кавказ, Поволжье) не нашло полного отражения в книге. Нам представляется, что было бы удачнее выделить в специальный раздел всю эпоху падения крепостного права.

В главах, посвященных пореформенной России, И. В. Кузнецов попытался учесть и обобщить новейшие исследования по истории революционного движения, особенно народничества 70-х годов XIX в., дискуссии и обсуждения по этим проблемам (внутренняя периодизация движения разночинцев, проблема революционного наследства, соотношение народничества и марксизма). Что касается других сюжетов пореформенной истории, то они изложены более суммарно и общо, хотя автор четко излагает свою позицию по ряду важных проблем, опираясь на литературу (прогрессивность присоединения Средней Азии, значение колонизации русским крестьянством дальневосточных земель по Амуру и Уссури как решающий фактор исторически сложившегося размежевания земель с Китаем). Существенным пробелом, однако, следует признать отсутствие в книге данных о национально-освободительном движении, о консолидации ряда народностей окраин России в буржуазные нации. Неосвещенными остались и позиции революционных и оппозиционных деятелей разных направлений в отношении наций и народностей окраин.

При изложении истории революционного народничества И. В. Кузнецов избегает односторонности, стремится подойти к проблеме исторически, вскрыть внутренние противоречия народнической доктрины (ее оформление он связывает с деятельностью Бакунина, Лаврова, Ткачева, Михайловского), указывая, что в эпоху падения крепостничества появились отдельные лозунги народнического характера, зародыш доктрины (проблема общины), но широкого движения еще не было. Движение революционных разночинцев, его эволюцию, идеологию автор рассматривает в связи с крупными социально-экономическими сдвигами, вызванными характером пореформенного экономического развития, качественно изменявшего структуру общества и расстановку классовых сил. В соответствии с этим И. В. Кузнецов различает три внутренних этапа в движении разночинцев: революционные демократы 50 - 60-х годов (эпоха падения крепостного права), революционные народники 70-х - начала 80-х годов и либеральные народники 80 - 90-х годов XIX века. Он подчеркивает необходимость принимать во внимание специфику, особенности воззрений и тактики Бакунина, Лаврова, Ткачева, Михайловского, пишет о том, что нельзя, игнорируя эту специфику, учитывать только общие черты, объявлять весь разночинный период освободительного движения в России народническим (стр. 170 - 171). В равной мере не следует все течения утопического социализма в России в XIX в. сводить к "крестьянскому социализму".

Идеология народничества, ее эволюция не могут быть правильно поняты без анализа процесса пореформенного развития. Тема "Народники и крестьянство" была и остается центральной в решении этой проблемы, в том числе и для выяснения вопросов о преемственности в сфере идей и лозунгов. Отсутствие монографических исследований о русской деревне впервые десятилетия после "крестьянской реформы" придало затяжной характер дискуссии о народничестве. В настоящее время положение существенно изменилось, особенно в связи с появлением очередного тома документальной серии "Крестьянское движение в России в XIX - начале XX вв.", посвященного 70-м годам XIX века. В томе опубликована обстоятельная статья акад. Н. М. Дружинина, содержащая важные наблюдения (она не учтена И. В. Кузнецовым). Теперь можно более обоснованно подойти к суждениям народников о пореформенной деревне (спор о судьбах капитализма, особенно аграрного). В литературе высказывалась мысль о том, что в первые

стр. 147

два пореформенных десятилетия социальная база освободительного движения в сравнении с дореформенным периодом качественно не изменилась, что вопрос о капитализме оказался в центре внимания общества только на рубеже 1870 - 1880-х годов. Этот тезис служил основой для отрицания всего качественно нового в освободительном движении 70-х годов XIX в. (в идеологии и тактике) по сравнению с эпохой падения крепостного права. Парадоксально, что такой тезис развивался в трудах, посвященных "хождению в народ", осуществлявшемуся под лозунгом спасения (пока не поздно!) русского мужика от капитализма.

Автор отметил, что в новейшей литературе есть нечеткие, ошибочные оценки народовольчества, его программы и заговорщически-террористической тактики. Речь идет о попытках найти в народничестве "зародыш" ленинизма (это уже имело место в историографии 20-х годов и было отвергнуто в процессе развития советской исторической науки). Важны замечания И. В. Кузнецова о соотношении объективных и субъективных факторов в годы второго общенационального кризиса. Нельзя допускать умаления объективного характера этого кризиса и при анализе факторов, поставивших страну в конце 70-х - начале 80-х годов XIX в. на порог революции, выдвигать на первый план терроризм народовольцев.

Замечания И. В. Кузнецова по проблеме революционной ситуации, к сожалению, ограничиваются только XIX веком. Между тем и в отношении революционных ситуаций XX в. (накануне первой и второй демократических революций) далеко не все еще ясно. Обсуждения, имевшие место в последние годы (например, на страницах журнала "Вопросы истории КПСС" в 1968 г.), выявили значительные расхождения в определении хронологических рамок общенациональных кризисов, факторов их возникновения, закономерностей перерастания их в вооруженное восстание. Спорным оказался термин "общая (объективная) революционная ситуация". Анализ этих проблем на конкретном материале имеет первостепенное значение, в частности, для понимания процесса создания и развития ленинского учения о революционной ситуации. Жаль, что эта сторона истории ленинской мысли не привлекла внимание автора.

Значительная часть книги посвящена эпохе империализма. И. В. Кузнецов останавливается на дворянско-буржуазных и эсеро-меньшевистских концепциях российской истории, для которых характерны такие черты, как абсолютизация специфики исторического пути России, сведение ее к самобытности (часто толкуемой как синоним отсталости), недооценка или прямое отрицание революционных потенций трудящихся и, прежде всего пролетариата. Применительно к истории освободительного движения эти концепции приняли форму чрезмерного выпячивания роли интеллигенции, отрицания качественного своеобразия пролетарского этапа освободительного движения (это следовало бы автору оттенить особо). Меньшевики пытались навязать рабочему движению организационные принципы народничества, бросали В. И. Ленину обвинение в бланкизме. Этот меньшевистский тезис ныне принят на вооружение буржуазной советологией, пытающейся поставить под сомнение интернациональный характер ленинизма. Данное обстоятельство нельзя не учитывать при освещении идейной борьбы в начале XX века. В частности, при рассмотрении раннего этапа истории российской социал-демократии следует более глубоко и всесторонне показать, как В. И. Ленин и его соратники использовали накопленный на предшествующих этапах русского освободительного движения опыт организации революционных сил (опыт конспирации); что же касается революционной теории, то ленинизм возник и развился на основе марксизма. Раскрывая это положение, автор справедливо подчеркивает, что ленинизм - это марксизм XX века.

Значительное внимание И. В. Кузнецов уделил новейшим дискуссиям по социально- экономическим и политическим проблемам российского империализма (о формуле "военно-феодальный империализм", о характере аграрных отношений, о двух социальных войнах в деревне и др.). Большинство замечаний и суждений автора по этим проблемам, его оценки неточностей и ошибок, допущенных некоторыми историками, представляются правильными. В связи с этим хотелось бы высказать ряд соображений о причинах появления и существе тезиса о так называемом "особом российском типе" социально- экономической эволюции (стр. 118). Этот тезис как понятийное закрепление специфики аграрной истории России не случайно возник в ходе дискуссии среди историков эпохи империализма. И. В. Кузнецов напомнил читателю о некоторых обстоятельствах, вызвавших в свое время обсуждение формулы "военно-феодальный

стр. 148

империализм", о позиции в этом споре А. Л. Сидорова, исходившего из ленинского, понимания проблемы, из ленинского определения: "военно-феодальный империализм - царизм". В самое последнее время эту точку зрения развивал С. В. Тютюкин¹ . Разумеется, при такой оценке политической системы российского империализма из поля зрения исследователя не должна исчезать неразрывная ее связь с экономикой. На эту сторону вопроса обратил особое внимание В. Я. Лаверычев² .

Но в ходе обсуждения понятие "военно-феодальный империализм" употреблялось и в другом смысле: для определения экономической структуры России, с особым упором на ее отсталость. Получалось, что остатки крепостничества не столько врастали в империализм (последний ведь консервирует и даже воспроизводит их), сколько выступали в качестве пожирателя капитализма. Научный поиск, начатый под флагом уточнения уровня развития капитализма, из-за методологических ошибок постепенно приобрел совершенно иной характер и привел к односторонней и преувеличенной фиксации отсталости, вплоть до критикуемых И. В. Кузнецовым утверждений, что русская деревня в XX в. была едва затронута капитализмом, а в промышленности господствовал иностранный капитал, превращая одну из крупнейших держав едва ли не в полуколонию. В этой атмосфере и родилась формула об особом российском типе развития, Подобные односторонние увлечения (к тому же и понятийно закрепленные) открывали путь для принижения численности, зрелости, боевитости российского рабочего класса, вели к отрицанию пролетарских и полупролетарских масс в деревне и второй социальной войны в ней. Книга И. В. Кузнецова способствует уяснению причин допущенных ошибок и полному их преодолению.

Разумеется, не все стороны истории России периода капитализма получили в работе одинаковое освещение и не все исследовательские достижения учтены автором. Выше уже отмечалось почти полное отсутствие в книге анализа историко-культурных явлений (исключая генезис революционной мысли). Между тем без учета обратной связи культуры и общественной среды (а для России эта связь была в указанные годы особо значима) нельзя раскрыть во всем объеме процесс движения страны к Великому Октябрю, показать предпосылки создания великого братства народов России, нашедшего свое воплощение в возникновении в наше время новой исторической общности людей - советского народа. Эта новая общность не только фиксирует качественные изменения в межклассовых и межнациональных отношениях, порожденных победой социализма, но имеет и глубинные корни, свои исторические предпосылки. Прежде всего, это общность революционных усилий народов нашей страны, а также родство их культур, возникшее в процессе совместной борьбы и ее отражения в общественной мысли, в литературе, искусстве. Наша историография имеет некоторые достижения в изучении интернациональных традиций российского революционного движения, накоплен известный материал о революционных связях деятелей культуры и освободительного движения народов России как между собой, так и с представителями революционных сил Европы. Но сделанное в этой области представляется совершенно недостаточным в свете проблем, выдвинутых XXIV съездом КПСС. Необходимо специальное исследование процесса создания общероссийского фронта освободительного движения, объединившего революционные силы всех народов России вокруг русского рабочего класса и тем обеспечившего победу социализма и последующее рождение новой исторической общности людей - советского народа.

¹ С. В. Тютюкин. Война, мир, революция. М. 1972, стр. 108 - 109, 274.

² В. Я. Лаверычев. К вопросу об особенностях империализма. "История СССР", 1971, N 1.

Постоянный адрес данной публикации: