Петр I среди напряженных реформаторских и военных трудов искал отдыха в веселых потехах. Но и они, как правило, кроме эмоциональной разрядки, имели иные, более значительные цели. Многолюдные процессии с ряжеными сопровождали торжества по поводу заключения важных мирных договоров или очередных военных побед. А скандальная деятельность знаменитого "Всешутейшего и всепьянейшего собора", пародировавшая официальную церковную обрядность, исподволь подготавливала общество к упразднению патриаршества. Недаром возглавлявший собор шутовской князь-папа в то же время именовался "всея Яузы и всего Кокую патриархом" (Письма и бумаги императора Петра Великого. СПб., 1887. Т. 1).

На разгульных "соборных служениях" сподвижники Петра усердно поклонялись Бахусу. Благословляя вновь избранного участника собора, князь- папа напутствовал его: "Пьянство Бахусово да будет с тобою!" (Шутки и потехи Петра Великого // Русская старина. 1872. N 6).

стр. 81

Секретарь австрийского посольства И. Г. Корб, ставший в 1698 году свидетелем пародийной церемонии "освящения" нового московского дворца Ф. Я. Лефорта, рассказывал, что у шутовского патриарха "митра (...) была украшена Вакхом, возбуждавшим своею наготою страстные желания. Амур с Венерою украшали посох, чтобы показать, какой паствы был этот пастырь" (Корб И. Г. Дневник поездки в Московское государство. М., 1867). Однако, несмотря на введение образов античной мифологии, сама идея "Всешутейшего и всепьянейшего собора" была позаимствована Петром из традиций русской народной смеховой культуры. "Национальным прообразом" этого "собора" A.M. Панченко называл "Службу кабаку", популярное произведение демократической сатиры XVII века (Панченко A.M. Русская культура в канун Петровских реформ. Л., 1984). Можно к этому добавить и "Калязинскую челобитную".

"Служба кабаку", переиначивая тексты церковной службы, под видом молящихся "во иноческом чину" представляла компанию завзятых бражников, не вылезающих из кабака: "На малей вечерни поблаговестим в малые чарки, таже позвоним в полведришки пивишка..." (Русская демократическая сатира ХУЛ века. Подг. В. П. Адриановой-Перетц. М. -Л., 1954). Вместо "Святый Боже, святый крепкий..." они поют: "Свяже хмель, свяже крепче, свяже пьяных и всех пьющих, помилуй нас, голянских" (Там же). А в "Калязинской челобитной" речь шла уже о действительно существовавшем Калязинском монастыре, братии которого приписывались самые разгульные свойства. Они якобы вместо того, чтобы служить у церковного алтаря, собирались вокруг ведра с пивом: "А коли мы (...) за правилом к вечеру утрудимся, до полуночи у пивного ведра засидимся и на утро встать не можем, где клобук с мантиею, не вспомним..." (Там же). Также и участники петровского "собора" заявляли о своем усердном, до полного изнеможения, "служении": "... Вином (...) чрево свое, яко бочку, добре наполняю; так что иногда и ядем мимо рта моего носимых от дрожания моея десницы в предстоящих в очесах моих мгле не вижду..." (Шутки и потехи Петра Великого).

В народных песнях, притчах, повестях наставником склонных к неумеренным возлияниям молодцев выступал персонифицированный образ Горя ("Повесть о Горе-Злочастии", песни о Горе) или Хмеля ("Повесть о высокоумном хмелю" и др.). Эти привычные представления возобладали и в Петровское время, вытеснив чужеродного, плохо приживавшегося на русской почве Бахуса с его античной компанией. Однако образ Горя никак не сочетался с мироощущением эпохи мощного общественного и экономического подъема. Поэтому своеобразным "героем времени", постоянно попадающимся на страницах переписки Петра и его сподвижников, стал озорной Ивашка Хмельницкий. Он прочно вошел в сознание людей самых разных социальных уровней и упоминался по любому поводу.

стр. 82

Сам Петр, отправившись с Великим посольством за границу, в письме 1 октября 1697 года к думному дьяку А. А. Виниусу оправдывался, что никак не успевает регулярно сообщать о себе в Россию: "... потому что иное за недасугом, а иное за отлучькою, а иное за Хъмелницъким не исправишь" (Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1). Прослышав, будто оставленный в России представлять "государя" князь-кесарь Ф. Ю. Ромодановский слишком часто стал обращаться к своей заветной фляжке с домашней "перцовкой", Петр в гневе забыл все установленные им же самим правила этикета. И в послании 22 декабря 1697 года после самых изысканно-учтивых выражений ("изволите писать о вашем государском здравии", "писал я наипокорнейши к вашей пресветлости" и т.д.) вдруг сделал неожиданную приписку: "Перестань знатца с'Ывашъкою, быть от него роже драной" (Там же). На что грозный глава Преображенского приказа с невозмутимым достоинством отвечал: "Неколи мне с'Ывашкою знатца: всегда в кровях омываемся; ваше то дело на досуге стало знакомство держать с'Ывашкою, а нам недосуг" (Там же).

А. А. Виниус, сообщая Петру последние новости (15 октября 1668 г.), замечал, что двое престарелых москвичей, Сунбулов и Супонев, видимо, недолго проживут: "один зелно стар, а другова тащит Ивашко" (Там же). В феврале 1699 года сам князь-папа Н. М. Зотов писал Петру, находившемуся в дальней поездке, обращаясь к нему как к участнику "собора": "Нашего смирения сослужителю, геру протодиакону...". Поздравляя его с масленицей, Зотов шутливо напоминал: "...Толко ведайте: есть при ней иные товарыщи, Ивашка да Еремка, и вы от них опаситесь, чтоб они вас от дела не отволокли, а мы их дружбу знаем болши вашего" (Там же). Характерно, что даже "святейшему Ианиките" Ивашка Хмельницкий оказался ближе Бахуса, изображенного на его митре; а доморощенный Ивашкин приятель Еремка стал олицетворением того, что связывалось с именем Венеры и Амура вместе взятых.

У Хмельницкого была своя родословная, восходящая к Бахусу. Так, в письме А. А. Виниуса 26 марта 1697 года, сообщавшего о московском празднестве по поводу победоносного столкновения казаков с крымскими татарами, есть такая фраза: "... И тут за здравие послов и храбрых кавалеров, а паче за государское, так подколотили, что Бахус со внуком своим Ивашкою Хмельн. надселся со смеху". А в письме 15 октября 1698 года он же, рассказывая о праздновании очередной победы петровских войск, упоминал иную степень родства этих мифических персонажей: "Ивашко с дядею своим" (Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1).

Впрочем, характер свой Ивашко явно наследовал от Горя-Злочастия, и встречи с ним частенько заканчивались бедами. Петр, находясь за границей, 24 сентября 1709 года писал супруге Екатерине о проис-

стр. 83

шествии, приключившемся со знакомым придворной дамы А. К. Толстой, которую именовал "теткой": "А жених и третьево дни виделся горазда с Ивашкою, и упал на судне с кровъли на дверь, и теперь лежит немощен, чего для побереги тетку, чтоб не сокрушалась". Екатерина, вполне осведомленная о неблаговидных свойствах Ивашки, 5 июля 1719 года в послании Петру не без некоторого изящества передавала о печальном дворцовом случае: "Которой францус делал новые цветники, шел он бедненкой ночью чрез канал, сшолся с ним напротив Ивашка Хмелницкой, и каким-та побытом с того мосту столкнув, послал на тот свет делать цветников" (Письма русских государей и других особ царского семейства. М., 1861).

Если в "Калязинской челобитной" и "Службе кабаку" винопитие уподоблялось церковным обрядам, а в "Повести о Горе-Злочастии" лейтмотивом стало преследование Горем молодца, безуспешно пытавшегося от него бежать, то Петровская эпоха с ее непрекращающимися войнами внесла свои коррективы: теперь и веселое застолье сравнивалось с баталией, где противником выступал тот же Ивашка.

Петр, оставив членов Великого посольства в Голландии, сам отбыл в Англию. Долго не получая от него корреспонденции, послы начали уже тревожиться, но наконец пришло царское письмо с самыми добрыми вестями. Думный дьяк П. Б. Возницын 1 марта 1698 года отвечал Петру: "И той ради радости, призывав честно друга своего Ивашку Хмелницкого и ево сродников, такой с ним бой учинили, какого не возможно болши быть..." (Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1). Мастера-корабельщики Федосей Скляев и Гаврила Меншиков с товарищами, трудившиеся на верфях в Воронеже, узнав о взятии русскими войсками Ниеншанца, писали Петру 16 мая 1703 года о пире, устроенном для них на радостях Ф. М. Апраксиным: "А с'Ываном бились весь день у Федара Матьвеевича; были зело шумны" (Письма и бумаги императора Петра Великого. СПб., 1889. Т. 2).

Как и на войне, исход подобных "сражений" мог быть различен. Один из офицеров Преображенского полка А. А. Вейде 15 июня 1699 года писал Петру о том, как по поводу благоприятного хода Азовской кампании он собрал у себя гостей, но "Ивашка Хмелницкой з Бахусовой пехотою частою и скорою стрелбою так силно приступал, что принуждены были силу свою потерять и от того с полуночи по домам бежать" (Письма и бумаги императора Петра Великого. Т. 1).

Фельдмаршал Б. П. Шереметев, представитель старой боярской знати, также усвоил аллегорический язык нового времени. В письме Петру 27 ноября 1715 года он образно живописал, как вместе с сослуживцами отмечал рождение царевича Петра Петровича: "И умысля над нами Ивашко Хмельницкой, незнаемо откуду прибыв, учал нас бить и по земле волочить, что друг друга не свидали. И сперва напал

стр. 84

на генерал-маеора Леси, видя его безсильна, ударил ево в правую ланиту и так ево ушиб, что не мог на ногах устоять. А потом генерала-маеора Шарфа изувечил без милости". С пришедшим им на помощь Репниным "Хмельницкой воровски зделал, под ноги ударил - и на лавку не попал, а на землю упал. И я с Глебовым, видя такую силу, совокупившися, пошли на него, Хмельницкого, дескурацией и насилу от него спаслися (...) Я на утрее опамятовался на постеле в сапогах без рубашки, только в одном галстухе и парике. А Глебов ретировался под стол и, пришедши в память, не знал, как и куда вытить" (Павленко Н. И. Птенцы гнезда Петрова. М., 1985).

По аналогии с этим героем впоследствии в русский обиход войдут и другие. Так, Храповицкий заменил в просторечии мифологического Морфея, окружив себя родичами: Сопиковым, Полежаевым, Завалишиным и т.д. А суровый Кондратий стал грозой для чересчур полнокровных купцов и помещиков. Характерно, что эти игровые элементы русской речи не имели социального ограничения и охотно воспринимались людьми разных сословий.

Рязань

Постоянный адрес данной публикации: