(К изучению локальной истории французского социалистического движения)

I

Круг источников, которыми пользуются до сих пор историки французского социализма после Коммуны, очень ограничен. Так, до сих пор в сколько-нибудь достаточной мере не использованы личные архивы важнейших деятелей рабочего движения и социализма. Сравнительно широко использована только переписка Ж. Ломбара, игравшего известную роль при создании "рабочей партии", во время Марсельского конгресса¹ . Из литературного наследства М. Самба, по-видимому, весьма значительного, на страницах "Populaire" время от времени публикуются лишь отдельные фрагменты. Из переписки Жореса, вероятно, очень обширной, опубликовано до сих пор в отрывках лишь очень немногое² . А. Брак, хранитель важнейшего архива Жюля Геда, пока извлек из этого архива только несколько старых статей и речей.

Не говоря уже о личных и о пока недосягаемых правительственных архивах, вне поля зрения исследователей остается и такой более доступный источник, как местные архивы социалистических федераций. Даже местные органы социалистической печати, ее пионеры, как например гедистские "Forcat" и "Travalleur du Nord", до сих пор не разработаны. В то время как в Германии появился целый ряд монографий, посвященных локальной истории рабочего движения и социал-демократии (Лауфенберга - о Гамбурге, Эд. Бернштейна - о Берлине, Липинского - о Саксонии, и т. д.), во Франции существует пока только одна работа Г. Делори³ , бывшего секретаря Северной федерации, являющаяся не столько историческим исследованием, сколько пересказом официальных документов федерации, отчетов ее конгрессов и т. д.

Задача настоящей статьи состоит в том, чтобы обратить внимание исследователей истории французского рабочего движения после Коммуны на необходимость изучения локальной истории французской социалистической партии и расширения круга тех источников, которые использовались до сих пор.

В наше распоряжение поступила тетрадь протоколов социалистической секции Шалонского района (region de Chalon), федерации Соны и Луары. В нее занесены протоколы с 1912 по конец 1918 года⁴ . Так как секретарь секции Мунье (Munier) в годы войны был замести-

¹ Lombard "Au berceau du soeialisme. Francais", 1932.

² См. напр. у Levy-Bruhl "J. Jaures". 1924.

³ G. Delory "Apercu historique de la Federation du Nord". Lille. 1921.

⁴ Тетрадь имеет заголовок "Federation de Saone et Loire. Section de la region chalonnaise. Praces-verbaux". В. протоколах достаточно подробно отражено содержание выступлений и дискуссий.

телем секретаря и секретарем федерации и на собраниях секции делались подробные доклады о дискуссиях на собраниях федерального совета и его бюро, то наш источник дает возможность осветить историю не только секции, но и федерации. Федерация Соны и Луары была одной из крупных индустриальных федераций в партии. Правда, ее численность (и это характерно для рабочей части объединенной социалистической партии) падала на протяжении ряда лет. С девятого места, которое она занимала по своей численности в 1908 г., она перешла со своими 1200 членов к 1913 г. на четырнадцатое (после войны в социалистической партии она занимала шестое место). Но в ее состав входили такие важнейшие организации, как Крезо, Монсоле-Мин, Бланзи и т. д., и потому знакомство с ее историей представляет несомненный интерес.

II

Протоколы характеризуют работу крестьянской группы партии. Она была организована в январе 1912 г. несколькими членами партии - крестьянами, "пораженными (frappes), - как сказано в первом протоколе, - недостаточностью социалистической пропаганды в деревнях". Решено было создать в Шалоне группу, в которую должны были входить крестьяне окрестных деревень, причем собрания должны были происходить в базарные, дни, когда члены секции съезжались в город.

В организацию входили крестьяне семи коммун. К концу 1912 г. вместо 4 человек, присутствовавших на первом собрании, она насчитывала уже 7 членов. К началу войны, в 1914 г., в организации было 13 чел., из которых 5 подверглись в разные сроки мобилизации. Обычно за год происходило 5 - 6 собраний, на которых присутствовало не больше половины состава. Но все-таки характерно, что группа имела бюро из 3 человек. Когда же решено было создавать сбытовой кооператив, то на собрании был выделен совет из 8 членов и 4 чел. было избрано во "временное бюро" так и не организовавшегося из-за войны кооператива.

Несмотря на немногочисленность организации социалистическое влияние в шалонских деревнях росло. На выборах 1914 г. прошедший в депутаты социалистический кандидат Бувери собрал большинство голосов почти во всех коммунах. В 1913 г. группа собрала несколько сот подписей под петицией против трехгодичного срока воинской службы, только в одной коммуне один из членов группы собрал сам 112 подписей.

Секция Шалонского округа, повидимому, состояла из мелкособственнических крестьянских элементов. Группа поставила своей задачей "защиту сельскохозяйственных интересов" трудящихся земли, рабочих и землепользователей (exploitants). Но интересы сельскохозяйственных рабочих нигде не находят своего отражения, их не было в составе группы, их нужды ни разу не упоминаются на ее собраниях¹ . Жизнь шалонской секции очень наглядно иллюстрирует положение товарища Сталина о довоенной социал-демократии как "партии блока пролетарских и мелкобуржуазных интересов в угоду мелкобуржуазным социал-пацифистам, социал-шовинистам"² .

Группа начинает свое существование в момент дискуссии, развернувшейся в партии и на Лионском конгрессе (1912 г.) вокруг ре-

¹ На первом собрании присутствовало 2 фермера (fermiers) и 1 собственник (cultivateur). В дальнейшем упоминается 1 винодел (viticulteur).

² И. Сталин "Вопросы ленинизма", стр. 379, 9-е изд.

чей Гекьера и Компер-Мореля о синдикализме. Но эта дискуссия не вызывает большого интереса: при обсуждении отчетов о конгрессе члены группы неизменно подчеркивают, что партия и ее конгрессы теряют драгоценное время, "которое было бы затрачено с гораздо большей пользой, если бы обсуждались экономические вопросы, стоявшие в порядке дня" (из резолюции группы от 22 марта 1912 года). То же самое, кстати, отмечалось и на федеральном совете: вопросы фракций (tendances) занимают слишком много места, и из-за них не удается обсудить экономические вопросы: "на национальных конгрессах слишком много адвокатов (разрядка моя - В. Д. ) и недостаточно трудящихся". В 1913 г., после сессии национального совета, на которой почти все время было уделено вопросам партийной администрации в связи с колонией "Bel air" и нападками группы Камбье¹ , делегат Крезо Мельен (Meullien) отмечал в свою очередь что советы и конгрессы представляют огромную затрату времени впустую: провинциальные делегаты ничего не понимают в происходящих спорах, носящих слишком заостренный и личный характер. Это недовольство "преобладанием адвокатов" - факт, несомненно, очень любопытный.

Шалонская группа неоднократно пыталась ставить в порядок дня федерального и национального конгресса "экономические" вопросы, аграрный и вопрос о дороговизне. Но ее попытки оказывались неудачными и отвергались руководителями федерации. Последние считали безнадежной попытку добиться обсуждения этих вопросов на конгрессах. "К тому же, - заявлял, например, один из них, - нам пришлось бы оспаривать концепцию Компер-Мореля". К сожалению, этот намек не расшифрован, и из-за отсутствия материала нельзя судить о существе этих разногласий. Когда в 1913 г. федеральный конгресс дошел до обсуждения аграрного вопроса, то, как сообщает отчет, 3/4 делегатов уже отсутствовало на заседании.

В постановке обоих этих вопросов, в подробных предложениях и проектах группы (они были напечатаны в органе федерации "Socialiste de Saone et Loire") ясно видна мелкособственническая точка зрения. В них делается ставка исключительно на парламентское законодательство: "поскольку огромное большинство ждет улучшения своего положения от законов, нужно добиваться этих законов", "лучший способ улучшить положение трудящихся - издаивать законы в их пользу". В докладе группы указывается, что Сент-Этьенский конгресс не нашел правильного решения крестьянского вопроса. Ключ к разрешению аграрного вопроса - в ценах на сельскохозяйственные продукты: "Повышение цен на сельскохозяйственные продукты необходимо для улучшения положения сельскохозяйственных производителей, но это повышение не должно быть результатом спекуляции". Группа добивалась таксации цен на все продукты, стремясь при этом к тому, чтобы были защищены интересы более имущих слоев крестьянства. Более ясно это видно из полемики между Шалонской городской организацией и группой region chalonnaise. Ее секретаря Мунье обвиняли в том, что он в своих статьях в местной буржуазной газете требовал повышения цен на сельскохозяйственные продукты. Нужно перенестись в обстановку Франции 1911 г., с ее дви-

¹ Административную комиссию обвиняли в чрезмерных тратах на аппарат. Советам выделена была специальная комиссия для разбора всех жалоб и нападок, особенно острых со стороны супругов Камбье (издававших даже специальный орган "Lutte de classes"). Камбье были в дальнейшем исключены из партии. Орган их, повидимому, получал через одного поддержку финансовую поддержку от Бриана.

жением против дороговизны, демонстрациями и шествиями рабочих и их жен на рынки, попытками таксации сельскохозяйственных продуктов, чтобы понять неизбежность столкновения мелкособственнических и пролетарских интересов внутри социалистической партии по вопросу о способах борьбы с дороговизной, о повышении цен на сельскохозяйственные продукты. Именно это обстоятельство и было, вероятно, одной из причин, по которым руководство партией избегало перенесения дискуссии по этому вопросу на национальный конгресс.

Оно объясняет - хотя только отчасти - и тот "антагонизм между горожанами и крестьянами" в федерации Соны и Луары, о котором много говорилось и на собраниях секции и в годовых отчетах ее секретаря. Когда в 1913 г. группа хотела выдвинуть кандидатуру Мунье на кантональных выборах, шалонская городская организация решительно этому воспротивилась и главным аргументом как раз и оказались статьи Мунье, в которых он требовал повышения цен на сельскохозяйственные продукты. Группа мотивировала свое решение о выдвижении кандидатуры Мунье тем, что нужно "сделать опыт крестьянской кандидатуры", чтобы выяснить, будут ли рабочие голосовать за нее. Когда кандидатура Мунье была отвергнута, он как секретарь группы объяснил это в своем годовом отчете "антагонизмом между горожанами и крестьянами, между производителями и потребителями" (разрядка моя. - В. Д. ). Любопытно, что когда в годы войны Мунье на некоторое время стал секретарем федерации, он очень скоро был смещен и даже выведен из федерального бюро. Это было связано и с политическими причинами и с чисто личными конфликтами Мунье с влиятельным депутатом Тео Бретеном. Но на собрании группы сообщение об этом сопровождалось тем же комментарием (члена группы, фермера Жессома - Jessaume), что "наши товарищи рабочие не хотят видеть во главе федерации крестьянина".

Позиция Шалонской городской группы и всей федерации иллюстрирует очень ярко "равнодушное, а то и прямо отрицательное отношение к крестьянскому вопросу со стороны партий II Интернационала..."¹ . Товарищ Сталин показал, что за этим отношением кроется доподлинный оппортунизм. "Ироническое отношение героев II Интернационала к крестьянскому вопросу считается у них признаком хорошего тона, признаком "настоящего" марксизма. На самом деле тут нет ни грана марксизма, ибо равнодушие к такому важнейшему вопросу, как крестьянский вопрос, накануне пролетарской революции является обратной стороной отрицания диктатуры пролетариата, несомненным признаком прямой измены марксизму"² .

Протоколы Шалонской группы вскрывают весь тип тогдашней партийной работы чисто парламентской, не революционной партии. Перед нами фотография жизни секции и федерального руководства в ответственнейшие два года накануне войны. Несколько строк протеста против трехгодичного срока воинской службы, сообщение о количестве подписей под петицией - вот почти все, что мы можем найти на сто с лишним страницах протоколов (за довоенный период) по вопросу о военной опасности. Зато огромное место - несмотря на все требования групп заняться "экономическими" вопросами - уделено избирательным кампаниям, обсуждению вопросов избирательной тактики. Каждая сессия федерального совета разбирает конфликты, связанные с избирательными делами. В одной организации исключают ее члена за протест против совместного списка с радикалами уже на первом избирательном туре, и федеральный совет не

¹ И. Сталин "Вопросы ленинизма", стр. 34. 10-е изд.

² Там же.

решается его восстановить, так как это может привести к "распаду группы"! В другом случае, как раз в том же Шалоне, группа считает для себя "вопросом чести" выступить на муниципальных выборах с первого же тура вместе с радикалами. На федеральном совете всплывают обвинения против отдельных работников, заподозренных в том, что они не выступили против буржуазных кандидатов из-за материальных побуждений (так, одного обвиняют в том, что в награду за то, что он не выступает, систематически отодвигают срок его векселя). Тео Бретен, только в 1914 г. избранный в палату, а до этого выставлявший неоднократно свою кандидатуру, обвиняется в постоянном стремлении "быть кандидатом". Чтобы не отпугнуть мелкобуржуазных избирателей, секции на муниципальных выборах крайне неохотно приобретают социалистические афиши и воззвания, выпускаемые партией.

Федерация Соны и Луары считалась полугедистской (с гедистской фракцией связан был Бретен, после войны депутатом от Крезо был виднейший в свое время гедист Поль Фор). По вопросу об избирательной тактике федерация принимала резолюцию "гедистской" федерации Верхней Вьенны. Но делегаты совершенно правильно указывали, что, отвергая в резолюциях реформистскую тактику, ее проводили на деле. "Нужно принимать реформизм, но не нужно превращать его в тактику" - это положение, высказанное одним из делегатов, по существу отражало деятельность и положение не только в федерации Соны и Луары, но и во всей партии, погрязавшей в болоте парламентаризма и никак не подготовлявшейся к тем решительным испытаниям, которые надвинулись на нее, как и на все международное рабочее движение летом 1914 года.

III

Ленин писал в 1921 г.: "Преобразование старого типа европейской парламентской, на деле реформистской и лишь слегка подкрашенной в революционный цвет партии в новый тип партии, в действительно революционную, действительно коммунистическую партию, это - вещь чрезвычайно трудная. Пример Франции показывает эту трудность, пожалуй, всего нагляднее. В повседневной жизни переделать тип партийной работы, преобразовать обыденщину, добиться того, чтобы партия стала авангардом революционного пролетариата, не отходя от масс, а все более и более сближаясь с ними... это - самое трудное, но и самое важное дело"¹ .

Изучение протоколов секции самым наглядным образом показывает, насколько действительно тип партийной работы во Франции коренным образом отличался от тех требований, которые предъявлялись к подлинно пролетарской партии, насколько в своей обыденной жизни партия погрязла в тине парламентаризма и реформизма. Нагляднее всего это обнаружилось летом 1914 года.

Еще в июне этого года федерация Соны и Луары обсуждала вопрос об антивоенной тактике. Тео Бретен выступил противником дополнения Вайяна - Кейр-Гарди о всеобщей стачке в случае начала войны, внесенного еще на Копенгагенском конгрессе, доказывая, что стачка невозможна, что горняки, механики будут мобилизованы. Реформист Гессе защищал это дополнение, исходя из необходимости заставить германских социал-демократов высказаться. Эта мотивировка доказывает, что многие из защитников предложения Вайяна (а ведь

¹ Ленин. Соч. Т. XXVII, стр. 203. (Разрядка моя. - В. Д. ).

к ним принадлежал и Альбер Тома!) отнюдь не были действительными сторонниками проведения стачки, а маневрировали против германской социал-демократии. Но ряд выступлений на федеральном совете показывает, что немало честных социалистов верило в то, что на объявление войны рабочий класс ответит стачкой. Характерно выступление представителя группы Крезо и выступление депутата-горняка Бувери, заявившего, что он решил присоединиться к предложению о стачке только после большого раздумья, но что он убежден теперь в том, что международная стачка горняков, которая лишит воюющие страны угля и нефти для транспорта, может явиться действенным методом борьбы против войны. Характерно еще одно выступление делегата низовой группы, утверждавшего, что немцы пойдут на всеобщую стачку, что они не хотят только преждевременно об этом кричать, что уже одна лишь приостановка рассылки правительственных депеш почтово-телеграфными работниками окажет свое воздействие. Ссылаясь на опыт всеобщей стачки в Бельгии за расширение избирательного права, горняков Севера - за пенсии, оратор приходил к выводу, что федерация никак не может высказаться против стачки. 19 голосами против 11 предложение о стачке было принято.

Но спустя уже месяц с небольшим встал вопрос о том, что действительно может сделать партия против войны. Протоколы Шадонской секции и федерального совета дают точную картину полного бессилия, полного краха реформистской, парламентской партии. Только 20 ноября происходит первое собрание группы: на нем присутствуют всего трое членов, трое уже ушли на фронт. Та самая группа, делегат которой три месяца назад голосовал за стачку против войны, ограничивается на первом своем собрании одной резолюцией приветствия своим мобилизованным членам, "пожелания искренней дружбы, братства и солидарности", уверенности, что "они выполнят свой долг хороших солдат права и свободы, покажут свою энергию в борьбе, которую мы ведем против милитаризма и империализма".

Еще более выразительно заседание федерального бюро. Созвавший его 27 сентября Мунье поставил вопрос о том, что секции партий должны выйти из состояния полного бездействия. Правда, его предложение сводилось к тому, что партийные организации должны участвовать в "учреждениях солидарности" (oeuvres de solidarite). Но предложение Мунье - обратиться хотя бы с призывом к секциям - было скептически принято даже сторонниками (депутатом Бра (Bras), в дальнейшем лонгетистом), которые ссылались на то, что цензура не пропустит этого призыва. Настроение собравшихся точнее всего передает протокольная запись: "Подавляющее большинство собравшихся за то, чтобы ничего не предпринимать в данный момент из опасения репрессий против работников (militants)". К этому выводу и пришло бюро в итоге дискуссии: "ничего не предпринимать", оставаться в "etat latent", ожидать конца войны. Вряд ли эта запись требует каких-либо пояснений, настолько ясно она говорит о полном крахе реформистской партии.

Как долго продолжалось это состояние? Когда заговорила партийная масса, когда раздались первые голоса протеста против политики реакционных верхов партии, полностью перешедших на сторону Французского империализма? До сих пор известно, что в партии одним из первых выступил Нико в "Eclaireur de l'Ain" (нынешний коммунистический генеральный советник Oyonnax). Источник, находящийся в нашем распоряжении, показывает, что в Соне и Луаре первые проблески протеста против измены верхов партии, против социал-шовинизма появились уже в январе 1915 года. Они связаны с

призывом анархиста Себастьяна Фора. На заседании федерального бюро 3 января 1915 г. депутат Бра, бывший секретарь федерации, огласил это воззвание С. Фора. "Все присутствующие члены, - гласит запись, - единодушно поддерживают этот призыв и присоединяются к нему". Тут же сделано было предложение вызвать к жизни движение в пользу мира, немедленно собрать все организации, которые могут к нему примкнуть. На 7 февраля в Монсоле-Мин решено было собрать конференцию всех рабочих организаций на основе этого воззвания С. Фора. Бра было поручено известить об этом С. Фора, и его письмо решено было послать всем секциям.

Протоколы ценны в том отношении, что документально подтверждают, какой отклик в стране и социалистической партии сразу же получил даже самый путаный, анархо-пацифистский призыв к прекращению войны. Мы не сомневаемся, что дело отнюдь не ограничивалось Соной и Луарой. Не даром на процессе Мальви выяснилось, что вопрос об агитации С. Фора обсуждался правительством, что было предложение о его немедленном аресте. На заседании кабинета восторжествовал более гибкий совет Марселя Самба "не бить стекол" ("ne cassez pas les vitres"), а поискать других способов воздействия на С. Фора. Мальви (тогда министру внутренних дел) дал этот же совет Г. Эрве. "Однажды, - сообщил Эрве в своих показаниях на процессе, - Мальви предложил мне снестись с Фором, прежде чем на него опустится рука правосудия. Я заявил Мальви: "Не делайте глупостей, арестовывая Фора, очень влиятельного несмотря на некоторые слухи о его нравственности, которые считают пущенными полицией. Призовите его, объясните, что мы не ведем наступательной войны, сосредоточьте его деятельность вокруг "Ruche" ("Улей" - школа, руководимая Фором. - В. Д. ), в случае нужды придите к нему на помощь"¹ .

Отчет о заседании федерального бюро 31 января 1915 г. дает известное представление о том, как была придушена эта, одна из первых, попытка антивоенного движения во Франции пока еще на достаточно невинной пацифистской основе. На этом заседании был заслушан циркуляр административной комиссии партии с предложением ничего не предпринимать в связи с призывом (appel) С. Фора. Мерзе, руководитель синдикального движения департамента, который выступал наиболее активно на предшествовавшем бюро, сообщил, что С. Фор из-за цензуры не мог прислать своих воззваний. Представителем руководства партии выступил Тео Бретен. Он прямо заявил, что цензура поступила правильно, запретив воззвание С. Фора, и что самый этот призыв доказывает необходимость существования цензуры. Некоторые члены бюро, и в их числе Бра, выступили в защиту своей позиции, доказывая, что они имели право одобрить проект обращения: "Ведя пропаганду за мир, мы остаемся верными доктрине и программе Интернационала". Бретен мобилизовал в ответ всю свою полуофициальную информацию, ссылаясь на сообщение Самба в парламентской группе о положении на фронте, о вероятности вступления Японии в войну и доказывая невозможность переговоров о мире до разгрома германского милитаризма. В конце концов Бретен вышел победителем. Характерно, что Мунье присоединился к признанию невозможности переговоров о мире, так как "нет той нейтральной страны, которая выступит с этим предложением". Но показательно и то, что на совещание федеративных секретарей в Париж послан был все же сторонник "призыва" Мерзе, причем инициатор этого предложения

¹ "Batailk", 31 juillet 1918.

Бретен выразил уверенность, что Мерзе на совещании убедится, что его стремление к немедленному миру ошибочно.

Самого С. Фора Мальви, пользуясь, вероятно, всеми указанными ему Эрве путями, уговорил отказаться от своей инициативы. С помощью реакционных вождей социал-демократии правительству удалось заглушить движение в партии, В течение нескольких месяцев протоколы секции молчали по вопросу о борьбе за мир. На заседании 24 мая из обмена мнений делается вывод: "Все хотят окончания войны возможно скорее. Но каждый видит, что она продлится еще долго". Отчет секции за год объясняет происхождение войны тем, что напала Германия. "С воодушевлением французские социалисты выполнили свой долг: мужественно, с энтузиазмом взяли оружие, чтобы защищать национальную территорию, оказавшуюся под угрозой, и бороться против милитаризма и империализма". Трое мобилизованных "выполняют и будут выполнять свой долг хороших солдат и хороших социалистов" (разрядка моя. - В. Д. ).

IV

Однако 1915 год показал, что война угрожает стать затяжной. В протоколах секции часто встречаются упоминания о растущей дороговизне. Снова выдвигается требование всеобщей таксации цен. Несколько раз ставится вопрос о реквизиции рабочей силы для сельскохозяйственных работ. В секции шел спор - следует ли прикрепить реквизированных рабочих к отдельным хозяевам или они должны образовать бригады, которые будут обслуживать всю деревню. Для мелкобуржуазной, собственнической природы большинства членов группы характерно, что большинство ее склонялось к первому варианту.

У нас мало документов, по которым можно было проследить, как проникал в социалистическую массу призыв Циммервальдской конференции. С особенным интересом читаются поэтому строки протокола заседания группы от 26 ноября 1915 года. Заслушивается документ, полученный от федерации металлистов, - манифест Циммервальдской конференции. Из произошедшего оживленного обмена мнениями выяснилось, что "все присутствующие члены единодушно хотят мира и возможно скорее и даже, если это возможно, немедленно", но каков должен быть этот мир? При этом в группе впервые прозвучал голос осуждения политики партии. Прост, бывший на фронте, заявил, что "партия не выполнила всего своего долга, должна была более энергично выступать против войны". Против переговоров о мире, за войну "до победного конца" выступил член группы Жессом: "Требовать сейчас мира - значит признать, что мы побеждены". Но Жессому тут же возразил другой член группы, сомневавшийся в возможности разгрома противника: "Добьемся ли мы этого, будем ли достаточно сильны? В этом можно усомниться". Нужно добиваться сейчас же приостановки военных действий и попытаться повести мирные переговоры. Мнение группы формулирует Мунье: "В общем можно принять мотивировку (considerants) Циммервальда, но по вопросу об условиях мира более точны и ясны... решения Лондонской конференции социалистов союзных держав". Группа - "сторонница пропаганды за мир, но на условиях, выдвинутых Лондонской конференцией, "победа союзников должна стать победой свободных народов".

Шалонская группа по своему составу была мелкобуржуазной группой. В первые месяцы войны она заняла социал-патриотическую позицию. Но уже в 1915 г. и в среде ее членов блекнет надежда на "полную победу", все больше растет тяга к миру. Ленин подчеркнул,

что нужно различать между стремлением к миру, растущим в широких народных массах и являющимся показателем зреющих революционных настроений, и мелкобуржуазным лозунгом "мира", выдвинутым центристами, в том числе Троцким, лозунгом, служившим величайшей помехой революционной мобилизации масс на борьбу за превращение империалистической войны в гражданскую. Протоколы группы целиком иллюстрируют эти положения.

17 декабря 1915 г. все члены группы, обменявшись мнениями, приходят к выводу, что ведение войны дало немного результатов и что "ее необходимо приостановить". В марте 1916 г. "все согласны, что нужно попытаться восстановить международные связи и сделать усилие, чтобы прекратить войну, предложив мирные условия, которые будут приняты всеми народами". После двух лет войны сказываются растущая усталость в стране и стремление широчайших масс к миру. Но на примере шалонской группы видно, как мелкобуржуазные пацифистские иллюзии мешали подлинно революционной борьбе за мир. На собраниях 1916 г. большинство секции стоит еще на шовинистической позиции. При обсуждении вопроса о международных связях Берто предлагает созвать Интернационал, но без немцев. Еще в феврале 1917 г. он защищает ту же позицию, а присутствующий на собрании член федерального бюро заявляет, что "обсуждение этого вопроса - простая трата времени, так как собрать сейчас Интернационал невозможно". Но ряд членов группы, в том числе и Мунье, выступает за немедленный созыв Интернационала для обсуждения условий мира.

На весенних собраниях 1917 г. все больше подчеркивается критическое экономическое положение страны. Чувствуется сильнейшее влияние русской революции. В мае, хотя Жессом все еще "не видит, как можно разговаривать с немцами", группа высказывается за созыв Стокгольмской конференции, за немедленное возобновление международных связей. "Нужно что-нибудь сделать, чтобы остановить войну", - говорит один из членов группы в те самые дни, когда несколько корпусов восставших солдат готовы были идти на Париж.

Но группа еще не видит возможности революционной борьбы за мир. Самые левые ее члены не идут дальше центристской оппозиции. Несколько раз в 1917 г. она обсуждает вопрос об условиях мира. Высказавшись против аннексий и контрибуций, группа предусматривает возможность "репараций" - восстановления захваченных районов (Бельгия, Сербия и т. д.) за счет тех, кто объявил войну и вторгся в эти районы, причем самые "правые" члены группы, Берто и Жессом, высказываются в том духе, что "трудно будет не заставить немцев оплатить убытки, которые они причинили". Группа уже не требует возврата Эльзас-Лотарингии, как в первое время войны, а только выделения ее в независимое государство, желательно республику, соглашаясь даже с тем, что если немцы будут упорствовать, то Эльзас придется оставить в их руках. Разумеется, группа высказывалась за разоружение, международный арбитраж, Лигу наций и т. д. Крайне наивен пункт о "наиболее действительной, надежной и быстрой мере для уничтожения противоречий, ведущих к войнам", - создании международного языка. Но группа не высказывалась еще против принципа "национальной обороны".

В сентябре 1917 г., накануне национального конгресса партии, она высказалась даже в принципе за участие в правительстве при условии, что социалисты-министры будут подчиняться воле партии. Она требовала только давления на правительство, чтобы заставить

его опубликовать условия мира. Если же правительство воспротивится этому, парламентская группа должна будет отказаться от голосования за бюджет и военные кредиты. Так, медленно и противоречиво подходила группа к признанию необходимости разрыва "священного единства" (union sacree).

Еще в июле 1918 г. Бретен, присутствовавший на собрании группы, требовал "не делать ничего, что послужило бы помехой для национальной обороны и деятельности правительства". Соглашаясь с ним, что нельзя мешать национальной обороне, Мунье настаивал, однако, на том, что нужно знать, за что дерутся на фронте, нужно, чтобы правительство опубликовало цели войны. Если они не соответствуют взглядам Интернационала, нужно отказать в военных кредитах. "Неисправимый" шовинист Жессом, поддержавший Бретена, заявлял еще, что "в то время, как мы подвергались нападению, необходимо защищаться". Но протоколы 1918 г. отражают процесс все большего левения партийных масс, чрезвычайного обострения внутрипартийной борьбы.

Порядок дня предстоявшего в октябре 1918 г. национального конгресса группа обсуждала в сентябре. Кроме пяти членов впервые присутствовало пятеро сочувствующих - предвестник огромного наплыва в партию в 1919 - 1920 годах. "Все согласны в необходимости сделать все возможное, чтобы ускорить конец войны", но группа не идет дальше требования опубликования правительством целей войны. В проекте резолюции все еще подчеркивается "необходимость национальной обороны". Группа попрежнему ориентируется на парламентскую деятельность. Но все-таки она уже требует в случае, если условия мира не будут опубликованы и приняты всеми правительствами Антанты, если не будут выданы паспорта делегатам для проезда на международную социалистическую конференцию, прекратить всякое сотрудничество с правительством и перейти к тем методам борьбы, которые парламентская группа считает полезными. Решения должны быть приняты до 1 января 1919 года. По острому тогда вопросу внутрипартийной борьбы - об отношении к деятельности А. Тома - секция принимает промежуточное решение: "Ни порицания, ни одобрения Тома".

Гораздо резче проходит борьба на федеральном конгрессе в конце сентября. В федерации выступает уже более левое крыло, защищающее резолюцию Раффен-Дюжанса и Александра Блана (депутатов, присутствовавших на Кинтальской конференции и прозванных "кинтальскими паломниками"). Представитель этой группы Шапуи с самого начала высказывается против попыток гнилого компромисса, против "резолюции единства", выработанной М. Самба и Леоном Блюмом. Как всегда, наиболее правую позицию занял Тео Бретен, с самого начала дискуссии предостерегавший синдикалистов от всяких попыток "насильственной деятельности", поскольку у власти стоит Клемансо, l'homme du Draveil - человек, организовавший бойню в Дравейле. Нужно требовать от правительства "возврата к политике начала войны, когда оказывалось доверие рабочему классу, и это будет лучший способ вызвать падение Клемансо". Бретен сообщил об угрозах "Humanite" со стороны начальника кабинета Клемансо, Жоржа Манделя¹ . Это заявление вызвало резкую реплику Бра, что это "не должно мешать нам оставаться социалистами, даже если придется получать удары". Министры-социалисты не были представителями партии, поскольку они часто голосовали против решений партии и.

¹ В настоящее время - министр почт и телеграфов в правительстве Лаваля.

парламентской группы: "Если в начале войны правительство меньше свирепствовало против рабочего класса, то потому, что синдикалисты, как и социалисты, спали и у правительства было мало поводов для преследований". Бра крайне скептически отозвался о той парламентской комбинации - свергнуть Клемансо в связи с делом Мальви, - на которую ориентировалась, судя по выступлениям Бретена, социалистическая группа. Кстати, характерно для парламентской группы, этого фактического политического центра французской партии, что в критический момент, за месяц до окончания войны, все ее внимание попрежнему поглощено Бурбонским дворцом и кулуарными комбинациями.

Протоколы секции не дают прямых указаний по вопросу о влиянии Октябрьской социалистической революции. Но резкое столкновение в связи с резолюцией А. Блана показывает, что водораздел во французском социалистическом движении проходил теперь именно в связи с отношением к великой пролетарской революции. И не удивительно, что злейшим ее врагом выступил шовинистический лидер федерации, Бретен, заявивший, что "преимущество резолюции в том, что она ясна", она "осуждает нашу интервенцию в России. Но что там происходит? Большевики разогнали Учредительное собрание и находятся под игом Германии. Мы не можем их поддерживать, и потому наша интервенция необходима...". Когда на это клеветническое выступление Шапуи возразил, что информация, приходящая из России, неполна и что большевики во всяком случае ведут классовую борьбу, Бретен снова взял слово и заявил, что "большевики не ведут классовой борьбы, потому что в мирном договоре дают право немецкой буржуазии покупать земельную собственность (?!) и уничтожили "мир" (mir), который представлял коллективную собственность крестьян". Это заявление Бретена точно характеризует позицию реакционных лидеров французской социал-демократии по отношению к Великой пролетарской революции и может служить еще одним подтверждением оказанной ими полной поддержки империалистической интервенции, вот почему мы считали небесполезным точно его воспроизвести.

По вопросу об опубликовании мирных условий и голосовании военных кредитов на федеральном конгрессе произошло столкновение между Мунье и Бретеном. Бретен доказывал, что французское правительство уже опубликовала свои условия, а "отказ от кредитов возможен будет только тогда, когда народ будет подготовлен к революции", но до этого еще далеко.

Большинство федерации (13 секций, 442 голоса) высказалось еще за предложение Реноделя (хотя в партии открытые шовинисты были уже тогда в меньшинстве). Но уже очень крупное меньшинство (в том числе большинство секций Крезо, всего 15 секций и 298 голосов) голосовало за предложение Лонге. Шалонская группа и Мунье присоединились к "резолюции единства" Самба и Блана. Левое крыло, голосовавшее за резолюцию А. Блана (повидимому, впервые выступившее самостоятельно в федерации), объединило 4 секции и 36 голосов.

Последний протокол секции, занесенный в тетрадь, относится уже к периоду после заключения перемирия, к 13 декабря 1918 года. Мелкобуржуазные иллюзии шалонских социалистов к тому времени еще не изжиты: группа на этом собрании принимает приветствие президенту "американской демократии" Вудро Вильсону за то, что он был "главным действующим лицом (le principal auteur) в окончании

войны, предложив справедливые и гуманные условия мира... единственно способные избежать новой войны. Секция надеется, что президент Вильсон твердо сумеет воплотить эти гуманные и демократические принципы, так хорошо изложенные в его посланиях, в условиях мирного договора. Сделав это, он окажет огромную услугу всему человечеству". Эти надежды столь же мало оправдались, как и расчеты группы на обеспечение вечного мира путем создания международного языка.

На отчете за 1918 г., отмечающем, что за все эти годы "общая деятельность" (action generate) группы сводилась к нулю, тетрадь обрывается.

*

Меньше всего мы склонны переоценивать значение нашего источника. Но если даже одна тетрадь протокольных записей маленькой секции может сообщить такие, не лишенные все же интереса сведения о социальном составе партии, настроениях ее крестьянской части, о типе партийной работы предвоенной социал-демократии, о борьбе течений в партии за годы войны, то легко понять, насколько шире и разностороннее станут наши представления о французском рабочем движении, если будет поднята целина еще не использованных источников, если всерьез будет поставлено изучение локальной истории социалистической партии и синдикатов.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. ДАЛИН:

Комментарии: