О человеке, так много сделавшем для русской науки, с таким одушевлением и талантом писавшем о вещах, близких уму и чувству мыслящих людей России, русское общество забыло едва ли не в ту же минуту, как гроб покойного опущен был в могилу. Через несколько лет после его кончины потребовались большие усилия, чтобы добыть хотя самые краткие о нем сведения.

М. И. Сухомлинов.

Имя Ивана Никитича Болтина для исследователей XVIII века связано в первую очередь с трудами по истории России, однако начало его жизненного пути было достаточно далеким от историографии. И. Н. Болтин родился в начале 1735 года (сведения о дате его рождения разноречивы) в родовом имении - селе Жданове Алатырского уезда. Фамилия Болтиных восходит к старинному дворянскому роду и ведет свою историю от мурзы Кутлубага, выходца из Большой орды, который переселился в Россию в XV веке, крестился и получил имя Георгий, а его сын носил прозвище Болта.

Предки И. Н. Болтина отличались на военной и дипломатической службе, его отец был стольником и владел весьма обширными помещичьими угодьями с сотнями крепостных в Нижегородском, Алатырском, Арзамасском и Муромском уездах. Начальное образование, как и положено дворянским детям, И. Н. Болтин получил дома. Оно состояло из русской грамоты, чтения, письма, арифметики и французского языка. После учебы дома он закончил свое образование в Сухопутном шляхетском корпусе.

В 1751 году И. Н. Болтин поступил на военную службу в конную гвардию, в которой служил тогда цвет русской дворянской молодежи.

стр. 74

Правительство стремилось принять в гвардию дворян родовитых и состоятельных, немаловажное значение для поступления имела и внешность. Там он прослужил восемнадцать лет и дошел до чина премьер-майора. (Возможно, именно в армии он становится масоном и входит в ложу Р. Л. Воронцова.) К этому же периоду относится сближение И. Н. Болтина с его сослуживцем - Г. А. Потемкиным.

Из гвардии он был определен директором таможни близ Киева, в провинциальный городок Васильков на русско-польской границе, где прослужил около четырех лет. Здесь И. Н. Болтин получил возможность дополнить свое образование чтением книг, изучением географии и отчасти истории. Написанные им на Украине две книги по описанию Киевского и Черниговского наместничества свидетельствовали о его интересе к древним памятникам архитектуры. Дальнейшей служебной карьере И. Н. Болтина помогли его дружеские отношения с Г. А. Потемкиным, который ценил его ум и дарования в государственной и литературной областях. В свою очередь И. Н. Болтин симпатизировал Потемкину как государственному деятелю.

И. Н. Болтин не отличался крепким здоровьем и часто брал отпуски для лечения на сарептских, т.е. царицынских, лечебных водах. Результатом этих поездок стал составленный им своего рода путеводитель по тамошним местам "Хорография сарептских источников".

По вызову Г. А. Потемкина для помощи в обустройстве Крыма - новоприсоединенного к России края - И. Н. Болтин ездил и туда. В 1781 году он возвратился на военную службу и стал прокурором при Военной коллегии, президентом которой был Г. А. Потемкин. Через пять лет ему был пожалован чин генерал-майора и он был избран членом военной коллегии, где трудился до самой смерти, заведуя ее казной. На всех служебных должностях И. Н. Болтина отличали трудолюбие и добросовестность. Успешную карьеру он совмещал с трудами в качестве действительного члена Российской академии наук.

Живя в Петербурге, он существенно расширил круг своих знакомств: в его доме часто бывали В. К. Тредиаковский, М. В. Ломоносов, А. П. Сумароков. В Петербурге И. Н. Болтин значительно пополнил недостатки своего домашнего образования главным образом за счет чтения и изучения языков. Замечательно то, как он читал книги. Для него это была настоящая работа: с карандашом в руке отмечал наиболее важные места и делал выписки.

Среди современников И. Н. Болтин вполне заслуженно пользовался славой знатока русской истории, хотя вся его работа по накоплению исторических и других сведений велась, по сути дела, не ради какой-то определенной цели, а просто из собственного любопытства. И. Н. Болтин хорошо знал русскую жизнь в провинциях, в том числе и крестьянский быт. Будучи крупным землевладельцем, он много ездил по своим поместьям, находившимся в разных российских губерниях.

стр. 75

И если для некоторых подобные путешествия были бы тяжкой обязанностью, то для Болтина это была еще одна великолепная возможность приобрести знания. В его бумагах позднее были найдены описания народных обрядов, костюмов, быта; он записывал также диалектные слова и выражения. М. И. Сухомлинов писал: "Что касается до произведений русской литературы, древней, старинной и современной, то знакомство с ними простиралось у Болтина до самых обширных пределов, которые возможны были при тогдашнем состоянии нашей образованности". Начитан был И. Н. Болтин и в современной ему европейской литературе, считая наивысшим ее проявлением творения Вольтера, Монтескье, Руссо.

Труды многих ученых и писателей XVIII века свидетельствуют о возникновении интереса к отечественной истории. Не чужда этого была и Екатерина II. Она пользовалась во время работы над своими историческими записками советами И. Н. Болтина для объяснения темных мест в летописях. Ему же на суд она передавала свои драматические произведения на сюжеты русской истории. Пьеса Екатерины II из времен княжения Рюрика была напечатана в сопровождении комментариев Болтина, которые по объему были равны, если не превышали, сочинение.

В 1784 году в Париже была издана "История естественная, нравственная, гражданская и политическая древней и новейшей России" некоего Леклерка. Выходец из Франции, где он служил медиком, Леклерк часто приезжал в Россию, подолгу здесь жил, служа то медиком, то профессором в Академии художеств, то инспектором больниц в Москве. Не имея, как видно, достаточного образования и знаний, Леклерк взялся, тем не менее, за написание книги о России. На многих она произвела тяжелое впечатление. Противник Болтина, князь Щербатов, писал, что "раскрывши книгу Леклерка, тотчас увидел нелепую смесь несправедливых охулений России и лжи". Потемкин же считал эту книгу жестоким оскорблением нашего народного достоинства.

И. Н. Болтин также читал книгу Леклерка, как видно, делая для себя критические пометки чуть ли не на каждую ее строчку. "Примечания делал я для собственного моего удовольствия, привыкнув от юности, читая всякую книгу, замечать и выписывать достойные примечания места". Знакомые, среди которых был и А. И. Мусин-Пушкин, посоветовали ему издать их. Из них получилось два тома записок, для которых, по сути дела, сочинение "дерзкого клеветника и сущего враля" Леклерка было лишь внешним толчком и поводом для труда И. Н. Болтина. В нем он показал свое понимание исторических фактов и стремление в первую очередь к правдивости, раскрыл негативное отношение Леклерка, как и многих иностранцев, к России, незнание ее истории, а также русского языка.

стр. 76

Интересны выявленные И. Н. Болтиным неверные переводы русских устойчивых выражений и пословиц, сделанные Леклерком: красная девица он передает как femme tres rouge (в дословном переводе - очень красная женщина), воин воюет, а жена дома горюет - tandis que militaire combat, sa femme brule la maison (пока воин воюет, его жена сжигает дом) и т.п. В своих исследованиях И. Н. Болтин заходил в те доисторические времена, которые в настоящее время подвластны среди филологических наук лишь этимологии. Но и тогда, более двухсот лет назад, его внимание к слову и широта научных познаний позволяли делать выводы о родстве русских и пришедших из других языков слов. При толковании значений слов, взятых из памятников письменности, он опирался, где это было возможно, на иноязычные лексемы: вирникь находил родственным финскому vero "подать, побор", скот - шведскому scatt "подать, казна"; вотоляна "свитка" - финскому wuota "невыделанная кожа". И. Н. Болтин также первым обратил внимание на отличительное свойство русского языка, которое позднее было названо полногласием. Его труд "Примечания на историю древней и новейшей России г. Леклерка" был напечатан в 1788 году по высочайшему повелению Екатерины П. Его по достоинству оценили и современники, и историки более поздней эпохи. С. М. Соловьев писал, что это "первый труд по русской истории, в котором проведена одна основная мысль, в которой есть один общий взгляд на целый ход истории".

Еще три книги по российской истории были написаны И. Н. Болтиным в споре с М. М. Щербатовым (также автором труда по русской истории). И. Н. Болтину совместно с И. П. Елагиным и А. И. Мусиным-Пушкиным принадлежит первое издание пространной редакции "Русской правды" с обширными и обстоятельными комментариями, с привлечением материала из различных источников. Автором этих комментариев был И. Н. Болтин. Им же сделан и перевод памятника. Историк Н. В. Калачов считал, что это издание можно назвать образцовым. А. И. Мусину-Пушкину И. Н. Болтин помогал делать перевод "Поучения Владимира Мономаха".

И. Н. Болтин стал членом Российской Академии наук в 1783 году. Тогда еще он не успел напечатать своих основных трудов по истории, но уже был известен в обществе как знаток отечественных древностей. Участвуя в составлении Словаря Академии Российской, он входил в отдел, разрабатывавший правила для составления Словаря. Главное, на чем он настаивал, было то, что Словарь должен быть алфавитным. Я. К. Грот писал по этому поводу: "Время доказало верность этого суждения. Дашкова и большинство членов академии, вопреки Болтину, предпочли корнесловный порядок; но после обратились же к алфавитному". И. Н. Болтин выступал за включение в Словарь имен собственных, хотя бы самых употребительных. Относительно слов иноязычных он считал, что необходимо внести термины ремесел, наук и художеств, а

стр. 77

также, что составители должны ориентироваться не только на московское наречие, но и брать все областные слова. Академия не согласилась с этими предложениями. Глаголы же, по его предложению, представлены в Словаре в настоящем времени.

Особенно полезны были советы И. Н. Болтина в отделе, рассматривавшем предварительные труды составителей, главным образом, первых трех частей. Он брал на себя объяснение некоторых сложных для понимания слов, особенно тех, что были взяты из памятников письменности: казак, молица ("мякоть дерева, червями источенная"). Учитывая, что Словарь был словопроизводным, объяснение происхождения слова и значения его корня для составителей было чрезвычайно важным делом (примером может служить рассуждение о корне - крес- в словах воскресать - воскресить). Кроме того И. Н. Болтин составлял третью часть Словаря и дополнил его словами, выписанными из различных древних книг.

И. Н. Болтин принимал участие и в других работах Российской Академии. Вместе с И. И. Лепехиным и С. Я. Румовским он рассматривал правила русского правописания, написанные В. Григорьевым.

Комитет Российской Академии по присуждению медалей высоко оценил его труды, наградив в 1786 году золотой медалью. В своей речи И. И. Лепехин при награждении И. Н. Болтина говорил, что он "подавал примечаниями своими многие полезные советы, к совершенству словаря служащие; соучаствовал в комитете, рассматривающем труды сочинителей, и сообщил Академии выписанные слова из многих книг церковных, яко плод долговременных трудов своих; вспомоществовал и вспомоществует в исправности издания словаря".

После кончины И. Н. Болтина от чахотки в 1792 году его бумаги, составлявшие до ста связок выписок, а также небольшое собрание рукописей были куплены Екатериной II и подарены А. И. Мусину-Пушкину, в московском доме которого во время пожара 1812 года они погибли.

Российская Академия решила украсить зал академических собраний портретом И. Н. Болтина, специально для этого написанным. В этом зале собраний размещались и другие портреты академиков.

Похоронен Иван Никитич Болтин на кладбище Александровской лавры, но уже в середине XIX века памятник на его могиле был разрушен. Однако сохранилась эпитафия неизвестного автора, напечатанная в одном их журналов.

Здесь погребен Болтин: любя российско слово,
Он силу дал ему и превосходство ново;
Со древности покров сняла его рука,
Ища сокровищей на пользу языка;
Он нашу летопись, ревнуя многи лета,
Из мрака исторгал для пользы и для света.

Постоянный адрес данной публикации: