СТИХИ И ПОЭМЫ 2001 - 2021 ГГ. Алексей Леонтьевич Борычев

За кружевами белизны...

За кружевами белизны
Густое таинство заката
В смущенье льдистой тишины
Тоску пьянит огнём муската.

И лиловеет белизна,
На плечи вечера спадая.
Устами тьмы, устами сна
Целует небо стынь седая.

В морозных токах декабря
Луна свои полощет перья.
Тревожной полночи снаряд
Зима взрывает в подреберье.

И миллион живых миров
Во мне сливается в единый,
Который страшен и суров
Своей бездушной сердцевиной.

В котором нету божества
И нет времён преображенья
В живые мысли и слова,
В души свободные движенья.

Случайность...

Он шёл от хаоса к порядку,
Взрывая звёздные миры,
И внёс случайную загадку
В законы строгие игры,

Которым слепо подчинялись
И все вершители судеб,
И вызывающие жалость -
Все, кто бы ни были, и где б!

По граням хрупкого бессмертья
В пространство истин он прошёл.
Кто сомневается - не верьте!
Кто верит - тоже хорошо...

На первой истине споткнулся,
А на второй упал туда,
Где в ритме солнечного пульса -
В трёхмерном мире шли года.

Случайны стали все событья,
Когда-то вызванные им
Из тьмы послушного наитья,
Которым сам он был храним.

И снова хаос беспределен.
Загадка сделала своё:
Кружатся времена без цели
И замирает бытиё.

Я вижу, как время гуляет по небу...

Я вижу, как время гуляет по небу,
Легко поднимаясь по звёздным ступеням
Туда, где живёт одинокая небыль...
Где брошен в галактики вечности невод -
Ловить золотых пескарей вдохновенья.

В тех омутах звёздных так много земного,
Так много там плещется юного счастья,
Так много знакомого, сердцу родного,
Что кажется быть и не может иного,
Чем то, что встречаем привычно и часто.

Но тени событий там столь многоцветны!
Там всякая радость смеётся лучами
Добра, и всё жуткое кажется бледным.
Взрастает бессмертье квазаром несметным
Из той пустоты, где живучи печали.

А мы, согревая у печки покоя
Промокшие ливнями горестей души,
Небрежно к щеке прикоснёмся щекою,
В окно поглядев, скажем: небо какое!..
Как тихо! - шепну я. - Ты только послушай.

Две звезды у тебя в королевстве ночей...

Две звезды у тебя в королевстве ночей.
Там уснуло пушистое снежное время,
Замирая котёнком на левом плече
У прогретого солнцем лесного апреля.

Чтобы тени разлук не казались темней,
Звонкой музыкой эльфы наполнили чащи.
И рассыпано прелое золото дней
В погребах пустоты, в тишине восходящей...

На второй высоте, там, где облачный бог
На апрельской струне увлечённо играет,
Нам с тобой приготовлен рассветный пирог,
Сладкоежкой луной объедаемый с края.

Посмотри, как густеет желания мёд,
Проливаясь в бокалы пространства восторга;
Улыбаясь, со скипетром солнца идёт,
Новый день по небесной тропинке с востока.

И встречают его светляки - васильки,
И вращается ось одинокой планеты,
Друг от друга где так далеки-далеки
И влюблённые души, и просто поэты.

Не грусти, не грусти, и свечу потуши,
Потому что свивается радуга счастья,
Где и сумрак, и свет - там рождается жизнь,
И вторая, и третья за ней в одночасье!

Светились полночи апрелем...

Светились полночи апрелем,
Цвели прозреньем времена.
Они в огнях весны созрели,
Роняя в вечность семена...

И дней ручьистых перезвоны,
И шёпот тёплых вечеров -
Пытались нам открыть законы
Непроницаемых миров,

Где разговаривает небо
С Землёю птичьим языком,
Где тает в марте первым снегом
Необратимости закон.

Где оживают камни истин,
Вдыхая звёздные ветра,
Где облетают скорби листья
С сухого дерева утрат.

Где бесконечное - конечно!
Где, разложим по степеням
Тревог,
смеётся мир беспечно,
Смотря в лицо грядущим дням.

И лиловато-серебристый
С небес я слышу смех его...

А май стоит, такой лучистый!
Как волшебство!
Как божество!

Солнечный мёд

В еловой весне новый день воскрес.
Он рос.
Небеса тяжелели.
И треснуло в полдень стекло небес.
Осколки упали на ели.

На блики рассыпался небосвод,
Лиловые тени пригладив.
И солнечный лился на землю мёд,
Густея в хрустальной прохладе.

Струился по мху, пробираясь там,
Где скользкая тьма приютилась,
В забытые сказкой навек места,
И слизывал зимнюю стылость.

Но в блюдце коралловой тишины
Во снах растворился под вечер,
И ночь расплескала цветные сны
На хрупкий покой человечий.

Раскольцованы времена...

Раскольцованы времена
Раскалённостью прожитого.
Мысли пишут мне письмена
Из внезапного... из другого...

И границ, и пределов нет
Ни случайностям, ни законам.
И скучает лампадный свет
По молитвам, да по иконам.

Параллели весны иной
Опоясали мир привычный.
За стеною ли, за спиной,
За отчаяньем - плач скрипичный.

И не то чтобы старость вдруг.
И не то чтобы нет исхода.
Просто чей-то далёкий ни друг
Не дождётся уже восхода.

Весенние строки

Весна возвращается белой стрелой,
Небесной, воздушной, крылатой,
Пронзая ледовый звенящий покой
Кристально морозных закатов.

И тихо бегут по полям, по лесам
Лимонные сполохи марта;
И дни, расправляя свои паруса,
Срываются с зимнего старта,

Плывут и плывут осиянные дни
По небу, по солнечным водам
Туда, где мечты разжигают огни,
Где пьяные мреют восходы.

Там бликами полный блистает апрель,
Мерцает и пляшет по лужам
Под шорохи мглы, под лесную свирель,
Нелепо, смешно, неуклюже.

И ландыш, собрав ослепительный май
По каплям росы на листочках,
Поспешно уходит в июневый край
Последней весеннею строчкой.

Цветочки, цветочки...

Цветочки, цветочки...
И чёрная лента.
В глазах огонёчки
Остывшего лета.

В нем зеркало жизни
Задёрнуто шторой.
Иссохшие мысли.
Потухшие взоры.

Как было - не вспомнить.
Что будет - не знаю.
Объятия комнат?
Тропинка лесная?..

Цветочки, цветочки
Поникли, завяли.
Забрызганы строчки
Янтарной печалью.

Голубка под солнцем.
Опавшие листья.
И солнце в оконце
Осеннее, лисье.

И так одиноко,
И так безвозвратно...
Что будто бы многим
О многом понятно.

Февральские вариации

Февраль. Играет небо в бадминтон,
Ракеткой мглы подбрасывая солнце…
Одетый в снежно-льдистое пальто,
Кивает лес в морозное оконце.

И стены у избы не изо льда –
Из воздуха, который крепче стали,
А окна – многоцветная слюда
Времён, смотрящих в палевые дали. –
Туда воланчик солнца упадёт,
Когда вдруг небеса играть устанут…

Потом придёт полночный лунный кот
И слижет с неба звёздную сметану.

Ты родилась из пустоты...

Ты родилась из пустоты
В скрещении лучей полдневных.
Наполнив мир моей мечты
Живым потоком слов напевных.

Весны мерцающая мгла,
Берёз морозное дыханье
И белых будней купола
Твоё хранили обаянье.

Качалось небо, уходя
В тобой отмеченное лето,
И звонкой музыкой дождя
Ласкало слух кому-то где-то...

А ты бродила по лесам,
Ключом весны открыв просторы
Мной позабытым чудесам,
На окнах дней поправив шторы.

Лучи грядущего ко мне
В пределы тёмные проникли,
И - то, что будет - как во сне
Открылось в них...
на час? на миг ли?..

Воспоминанье

Кривою линией былого
Тебя мне память рисовала
И краской времени лиловой
Твой тонкий абрис заполняла.

Играли солнечные струны
Мелодии осенних далей,
И голоса, нежны и юны,
Для нас с тобой с небес звучали.

Оживлена воображеньем,
Ты шла босая влажным лугом,
И мне казалась наважденьем
Из тьмы летящая разлука.

Осенние сны

Мария! бархат летних снов, тебя окутавший, непрочен.
Твой гость, молчащий до поры - уже устал, уже сердит.
Смотри: осенние огни - сжигают дни, сжигают ночи.
И сквозь слезу пустых лесов луна озябшая глядит.

И только тени тишины на облетевших листьях пляшут
Под вой осиновых ветров, под плач берёзовых лучей.
И журавлиный клин, как кисть, крылами птиц стирает сажу
С твоих задымленных высот и полирует тьму ночей.

Ты говоришь: "мой мир погиб, душой и сердцем я ослепла".
Но это сон - пойми - лишь сон, его слова пусты, мертвы.
Среди осенних облаков, среди бессмысленного пепла
Найди, найди клочок своей неповторимой синевы.

И лёгкий трепет бытия, тобой забытый, вновь вернётся.
Сыграют на семи цветах твою мечту лучи зари.
Рассеяв дым и облака, в твоих очах проснётся солнце.
И гость, молчавший до поры, повеселев, заговорит.

Небес потухающий взгляд...

Небес потухающий взгляд.
И дни - серебристей и тоньше.
Замедли движение, гонщик
Времён, по планете Земля!..

И в солнечных сонных сетях,
Забыв о грядущем бессилье,
Забился крылами сентябрь,
Но в тучах запутались крылья.

Влажнее, воздушнее высь,
И Север всё ближе и ближе,
Лучистой прохладою вышит,
Как жалостью - грешная мысль.

И пламенем снежных секунд
Охвачена память о лете -
Цветной полинявший лоскут,
Просроченный счастья билетик...

На зимнем холсте...

На зимнем холсте, потонувшем в квадрате
Оконной морозной густой синевы,
Декабрьская ночь суетилась во мраке
Под сиплые звуки метельной молвы.

Синицей в окно постучавшее утро
Склевало с ладоней рассвета звезду,
И время, густевшее быстро и круто,
Декабрьским деньком растеклось по холсту.

И краски застыли, но воды пространства
Размыли узоры морозного дня.
И сумерки лезвием лунным бесстрастно
Очистили холст, пустотою звеня.

Я закутался в солнечный лес...

Января серебристую брошь
На волнение улиц надев,
Городская тревожная дрожь
Замирала на коже дерев...

Я закутался в солнечный лес,
Промокая людской суетой,
И забвения серый навес
Тишина возвела надо мной.

На границе певучих времён,
Где и камень, как солнце, лучист,
Я вошёл в ослепительный сон,
Я нашёл запредельную высь.

Никогда не забыть этот день:
На полянах берёзовый свет.
И гуляет рассветный олень
В небесах оставляя свой след!

Я направо гляжу - полутьма.
А налево - танцующий блик...
Так не хочется мне понимать
То, к чему я пока не привык.

Я закутался в солнечный лес,
Промокая людской суетой,
И забвения серый навес
Тишина возвела надо мной...

И свет, и тьма - равновелики...

(триолет) - 17 -

И тьма, и свет - равновелики
В судьбе, теснимой пустотой.
Таков закон, совсем простой:
И тьма, и свет - равновелики...

Так говорят цветные блики,
К теням пришедши на постой:
И тьма, и свет равновелики
В судьбе, теснимой пустотой.

Отделяя сердечные звуки

Отделяя сердечные звуки
От глубокого стона сердец,
Обретаю простор для разлуки
И свободы терновый венец.

Если всё это - то, что осталось,
Если всё это - камни да пыль,
Сохрани в колыханье усталость,
Мой любимый ветрами ковыль.

Где разлуки тревожное пламя
Догорело в бескрылой ночи,
В родниковую влажную память
Осторожный покой заключи.

Или ты забываешь как будто -
Истлевающий ночи овал?
Как на иглах колючего утра
Непокой над тобой танцевал?

Просыпается страха волчица,
Обнажая клыки суеты,
И по венам, пульсируя, мчится
Новый день, огибая мечты.

Лесная память

Лесная память собирает
В ларец янтарных поздних дней
И то, что мне казалось раем,
И то, что грустного грустней.

Лесная память солнценосна
И вечна, будто небеса.
Их яркий мёд испили сосны,
Открыв туманные глаза...

В сплетённой солнцем паутине
Осенних дней трепещет боль
О том, чего не стало ныне -
Мне душу выевшая моль.

А сам гляжу я на овраги
Уставшей осени моей,
В лесное царство светлой влаги,
В хрустящий свет календарей.

На корабли осенних далей,
На их цветные паруса,
В сырую тьму моих печалей,
И в сосен влажные глаза.

И вижу в них огни былого,
Давно отцветшие огни.
О, память, в сумраке лиловом
Ты навсегда их сохрани!

Одиночество

Между мной и тобой - сквозняки
Расстояний, ворующих нас
Друг у друга, предельно легки,
Словно кружево искренних фраз.

Меж твоей и моей тишиной
Разговоры закатных лучей.
И бессмертие пахнет весной,
На твоём расцветая плече!

Меж цветными загадками слов
Оживает растерянность чувств,
Из которой всеядное зло
На обед приготовило грусть.

Одиночества бледный цветок -
Точно лилия в спящей воде.
Нарисуй мне разлукой восток,
Ты!
которая здесь, и нигде.

Тьма...

Эту тьму, что пришла погостить ко мне -
Ни впустить, ни прогнать. И стоит она,
Размыкая круги пустоты в окне,
Раздробив тишину на осколки сна.

И стоит, и молчит, и глотает дым.
Это полночь свои развела костры,
И заметны повсюду её следы
И шаги, вдоль по душам, легки, быстры.

Только полночь и тьма, никого кругом.
И затерян мой дом в их немых лесах.
И томлений о прошлом колючий ком
Вдоль по памяти катится прямо в страх.

Эта тьма, эта тьма - в никуда мой путь.
Путешествие в страны зеркальных дней,
Где, рассыпав предчувствий моих крупу,
Ожидание счастья кружит над ней.

Детство

Лунный мячик в луже -
Никому не нужен.
Солнышко на блюдце - тоже ни к чему.
В соловьиной трели
Будущим расстрелян,
Прошлый мир мой, где ты?
Где ты? - не пойму.

...Сон простой и ясный
Вижу я прекрасно:
Мы бредём по лугу летним вечерком -
Я и мой приятель.
Солнце - на закате.
И с небес слетает
Счастья светлый ком...

День смешной и рыжий...
Ласточки над крышей -
В памяти, как в капле, все отражены,
Выпукло и чётко.

…Правда, век короткий?
Что молчишь, дружище?
Тоже видишь сны?

Не жалей ни о чём...

Не жалей ни о чём. Позабудь. Позабудь.
За окном пролита кем-то звёздная ртуть.
И скрипят отсыревшие двери.
И висит родниковой слезою луна,
Отражая в себе имена-времена,
Умножая печаль на потери.

Не скучай. Не скучай. Образуется круг,
Вне которого шествуют сотни разлук,
А внутри только встречи да встречи.
Если в дверь постучат - ты гостей прогони.
Тёмной ночью с добром не приходят они,
И не слушай за дверью их речи.

Не пиши никому, не пиши ни о чём!
Обожги себя ярым рассветным лучом,
И - получишь ты то, что хотела!
Но закатных лучей не встречай, не встречай,
Потому что закаты сгущают печаль,
А зачем тебе - чтобы густела?..

Весенние пятистишия

Рассчитывая тензор темноты,
Весна кусала лунный карандаш,
Шуршали неба звёздного листы,
И мысли суетились, всё пусты,
И тьмой не мог наполниться пейзаж.

Палитра многоцветных вечеров,
Впитавшая напористость зимы,
Оттенками пятнадцати миров
Раскрасила времён глубокий ров,
Где - помню - были мы с тобою, мы...

Где было непонятно и светло,
Порхали мотыльки невинных фраз...
Но помню, как апрельское стекло,
Сквозь наши соты, плавясь, утекло
Туда, где никогда не будет нас.

Под тяжестью молитвенных минут
Пространство сокращало свой объём.
Казалось, никого не будет тут.
Свой порох соловьи напрасно жгут,
Картечью песен раня окоём.

Быть может, нас и не было, и нет,
А лишь светила тусклая звезда,
Касаясь некой тайны сотни лет,
И память завязала в узел свет,
Который сохранила навсегда.

Я помню - как флажками тишины
Махала полночь, связывая всех,
Как были ею все окружены
Под смелым приказанием весны,
В плену её был так предсмертен грех!

И точечными выстрелами чувств
Расстреливала воронов тоски,
Прицелившись по тонкому лучу
Звезды, которой имя умолчу,
Настойчивости текста вопреки.

Но тьма не наступала, и тогда
В ряды по степеням остывших дней
Разложен был весенний кавардак,
И тихо стало - так, как никогда,
И снег пошёл,
и сделалось темней...

Август

Ещё в едином русле не сошлись
Река отвесных дней с рекой пологих,
Но больше не зовёт густая высь
Отсутствием и многого, и многих.

Ещё не вдоль времён, а поперёк
Стирает память тень, темнее сажи,
Того, кто стал и жалок, и жесток,
И ничего без страха не расскажет.

На белую поверхность светлых чувств
Ложится ощущение повторов
Событий, разрисовывавших грусть
По прошлому - бесстрастия узором.

Остыло ощущенье теплоты,
Но теплота пока что не остыла.
И падают созревшие плоды
С деревьев под названьем "То, что было".

И на вопрос: а будет ли ещё? -
Ответ, как боль и как земля, коричнев.
Стоит сентябрь, бессмертием крещён.
А что за ним - бессмысленно, вторично.

Когда лихорадкой предзимней...

Когда лихорадкой предзимней
Охвачен был алый восток,
В окне ослепительно синем
Расцвёл снегопада цветок.

Его лепестки, отрываясь,
Чертили узор на окне.
И зимняя сказка живая
Входила без стука ко мне.

Вязала пушистые шали
Холодной рассветною мглой
Из шёлковой утренней дали
И мир согревала былой.

И в памяти давнее лето,
Оттаяв, сияло слезой,
И чувств отпылавших букеты
Бросало, кропя их росой.

И будто они оживали,
Погибшие эти цветы -
От трепета сказочной шали,
И были нежны и чисты.

Казалось, миры обратимы -
Где каждый не я - это - я!
Казалось, что в снежные зимы
Мосточки из небытия

Легко возводились под утро
Над пропастью прошлых времён,
Когда голубым перламутром
Холодный мерцал небосклон,

Когда, за окном расцветая
Сквозь снега белёсый цветок,
Кружил лепестковые стаи
Простуженный алый восток.

Цветная мозаика прожитых дней

Цветная мозаика прожитых дней
Мерцает огнями твоими,
И в зареве странном я вижу над ней
Твоё позабытое имя.

И будущность, словно кропя мне уста,
Стекает с креста всепрощенья,
А даль без тебя - и светла, и чиста,
И ждёт твоего воплощенья,

И в утренних росах, и в блеске дневном,
И в сумраке леса и ночи...
Но ты воплощаема только в одном:
В напевах рифмованных строчек.

А мир без тебя - задремавший октябрь,
Опившийся браги закатов.
Он тоже бесплотен, бездушен, хотя
Апрелем рождался когда-то...

За первой вселенной...

За первой вселенной, наполненной светом
Твоих озарений, мерцает вторая.
И маленький мир мой, потерянный где-то
Среди одиночеств, тоской догорает.

Стремится кометой к пределам чудесным,
В которых ты празднуешь светлые даты -
Побед над случайным
и над неизвестным -
В чертогах времён обитавших когда-то.

И снова, в кружении переплетаясь,
С тобой отражаемся в энных просторах,
И нам улыбается тайна святая,
Постигнуть которую сможем мы скоро...

Алмазным потоком вливается вечность
В слегка помутневшую реку забвенья,
И волны качают легко и беспечно
Не то наши души, не то вдохновенья...

А наши миры, столь далёкие в прошлом,
Вдыхают теперь непохожесть друг друга,
И то, что казалось совсем невозможным -
Становится былью - твоею заслугой.

Лучистые вина грядущих событий
Легко разбавляешь ликером былого,
И звёздный бокал их, никем не испитый,
Ты мне подаёшь, не роняя ни слова.

Забудь её...

Забудь её, мой страстотерпец март!
Пускай зиме свои слагает гимны.
И пусть зима - метельная зима -
Опутает сетями сна тугими

Её мечты и сказки - те, что в ней
Гнездились, словно птицы. Пусть узнает,
Как доживать свой век под спудом дней,
Не понимая - осень ли, весна ли

Дымит золою медленных минут
В огне времён, убогом, бледном, тусклом,
Когда - что плыть по жизни, что - тонуть -
Без разницы! Покинутая чувством,

Она забудет вещие слова,
Что оживляют землю, камни, скалы.
Её не закружится голова,
Когда найдёт того, кого искала...

Забудь её, мой трепетный апрель!
Пускай полюбит льдистые узоры.
Прости за то, что холод ей согрел
Предсердие
своим колючим взором.

Она вернётся. В это верит май.
Она придёт: всё в мире повторимо
И поправимо...
Каждая зима
Стремится роль весны сыграть без грима.

За белым краем тишины

За белым краем тишины
Кинжалы слов обнажены,
И сталь безвыходных высот
Щекочет злобою висок.

Кромсает ненавистью дни,
В которых призраки одни,
В которых - белая тоска
И страха розовый оскал.

Там свет - осколками стекла,
Там темень - острая игла -
Вшивает в дремлющий простор
Снов нескончаемый узор.

Они во мне отражены
Пределом новой тишины.
А в зеркалах иных времён
Сам тишиною отражён!

В повторах этих до поры
Легко рождаются миры,
Где появляется Она,
Чьё имя носит тишина...

Июньский вечер

Июньский вечер пил Аи
Пьянящей палевой зари
Из хрусталя небес.

И по лугам совсем хмельной
Бродил туманной тишиной.
И был - и там, и здесь...

И кто-то пел легко, светло
Сквозь ночи хрупкое стекло.
Да кто же? - он не знал!

А за рекой - огни, огни...
Вели в грядущее они -
В полночный карнавал.

Испил до полночи бокал,
И, ночи не сказав "пока",
Улёгся под сосной.

А кто-то в звёздной вышине,
Забыв о лете и о сне,
Светил в него луной.

На снежных запястьях зимы...

На снежных запястьях зимы
Сияют браслеты рассвета,
Бросая лучами из тьмы
Приветы грядущего лета.

В хрустальных садах чистоты,
В долинах небесного края,
К весне созревают мечты,
В снегах лепестки обжигая.

Но в зеркале солнечных дней -
Пока февраля отраженье...
В вечерней густой тишине
Едва лишь заметно движенье

Цветущей далёкой весны,
На краски и звуки богатой,
Вплетающей в сумерки сны,
Идущей по краю заката.

В глазах твоей весны...

В глазах твоей весны померкшие просторы
И пламя наших встреч, угасшее почти.
Плывёт по небу дым не медленно, не скоро.
Сквозь дым на небесах прочти меня, прочти.

Моей весны глаза полны недоуменья,
Которое кричит отсутствием твоим
Во всех живых мирах, где скальпелем сомненья
Из плоти мыслей-чувств - твой образ сотворил.

Я знаю - заберут, я верю - не оставят
Январские снега, сентябрьские дожди
Кромешную печаль, отмеченную славой
Побед над тем, что есть, что будет впереди.

На лицах давних лет, хранящих наши встречи,
Я памятью своей целую каждый миг.
Скажи, зачем теперь изломан, изувечен
Тобою прежний мир, который я постиг?

Зачем иголки дней, не сбывшихся, напрасных -
Всегда терзают мысль и память о тебе,
Цепляясь за любой, пусть даже малый, праздник,
Который светляком летает по судьбе.

Я чувствую, что ты - ни слова мне не скажешь,
И путь земной пройти придётся одному...
Но, зная это всё и, может, больше даже,
Надеюсь, что тебя когда-нибудь пойму!

АПРЕЛЬСКИЙ ЦИКЛ

Стекло весны

Стекло весенних дней
Сияет бирюзою,
Становится светлей
Апрельскою слезою.

Промыто тишиной
И вакуумом звука,
Прозрачное оно,
Как с юностью разлука.

Я вижу сквозь него -
Смелеющее солнце
И бледный небосвод,
Ленивый, полусонный...

Морозных дней смола,
Под солнцем разогрета,
С весеннего стекла
Стекает в блюдце лета.

Душистых вечеров
На дне его чаинки.
А к чаю - всем пирог
Со звёздною начинкой...

Стекло весны дрожит
На сквозняке событий,
И кажется, что жизнь -
Нова и неизбита.

И сквозь него - она
Светла и невесома.
Но всякая весна -
Увы, не аксиома!

Снится...

Приснился мой давний апрель,
Неяркий, застенчивый, скромный,
Где мир, бесконечный, огромный -
Вместила весенняя трель.

Где сумерки сказку шептали
Хрустальной сквозной тишине,
Когда начинали синеть
Лесные прозрачные дали.

Приснился доверчивый мир,
Мерцающий звёздами детства,
В котором душе отогреться
Легко было между людьми.

В котором, в котором, в котором
Я не был собою, а ты...
Гостила ещё у мечты,
Ко мне отпустившей не скоро...

Осколки счастливых времён
Царапают хрупкую память,
И вмиг высекается пламя
Родных позабытых имён.

И мир под названьем "Сегодня",
Тускнеющий в дымке тревог,
Светлеет свеченьем его,
Становится к счастью пригодным -

На миг, на неделю, на год? -
Мне это совсем непонятно...
Повсюду - багровые пятна
Грядущих скорбей и невзгод!

Сознание тщетно стремится
Найти хоть какую-то цель,
Забыв, что мой давний апрель
По-прежнему снится и снится...

Апрель...

Апрель! Как дорог выдох твой
Лесной мерцающею дымкой...
Когда огонь чудес живой
Горит лучом над каждой льдинкой,

Когда в прозрачных сосняках
Гуляют палевые пятна, -
Под звонкий лепет ручейка
Мечтать особенно приятно.

Когда все дни, как мотыльки,
Розовокрылы, невесомы;
Уму и зренью вопреки,
Всё непонятно, незнакомо.

Апрель! Твой мир неуловим.
Он в книге тайн - то нуль, то прочерк.
Он между чувств!
Он между строчек!
Кто в нём - тот навсегда не с ним.

Рассветный солнечный пирог

Рассветный солнечный пирог
Слоился в небе облаками...
На перекрёстке двух дорог
Копил былое мшистый камень.

На копья буден волшебство
Весны
нанизывая метко,
Взлохмачен первою листвой
И суетой пичуг на ветках,

Парной апрель смотрел с небес,
Румяный и голубоглазый;
И влаги капельная взвесь
Цвела над топью непролазной,

В которой талая вода
Несла в безвременье остатки
Снегов,
Подтаявшего льда -
Весь мир зимы, больной и шаткий!

Светящей нитью времена
На бархат бытия ложились,
Когда лесной тропой весна
Брела в клубах искристой пыли.

И, зажигая солнцем дни,
Роняла воск полдневных бликов
В густую тьму, в сырые пни
Под хрип гортанный враньих криков.

Казалось, будущность парит
В просторе праздничной истомы
На крыльях утренней зари,
Торжественна и невесома.

Лесная клубника

В цветении солнечных бликов
Храня постоянство своё,
Багряной лесною клубникой
Дремало моё бытиё.

Оно равнодушно качалось
На стеблях, пригнутых к земле,
И ягод созревшая алость
Блестела в небесном стекле

То красно-лиловою тучей,
То облаком цвета зари,
Которых полуденный лучик
Сияньем своим одарил.

Стрекозы беспечного детства
И пчёлы печальной поры
На ягоде, спелой, чудесной
Не раз пировали пиры...

Но поздние сроки настали.
Последние вёсны пришли.
И стали родными печали
Моей постаревшей Земли.

Звенело последнее лето
Осколками тёплых секунд
И ржавым кромсало стилетом
Скорбей и печалей лоскут.

И ленты весёлых событий
Обвили стволы пустоты,
Пронзавшие трепет наитий,
Бросавшие тень на мечты...

Но спелой клубникой июля
Дремало моё бытиё;
Все радости быстро уснули,
Не смея отведать её.

Забывая звенящую музыку сфер...

Забывая звенящую музыку сфер,
Где блаженство мечты расцветает,
Я бреду по Земле, неземной Агасфер,
И со мной - отрешённость святая.

Полнозвучием дней напитаю судьбу,
И в алмазном дожде вдохновений
На полдневных лучах сотворю ворожбу,
Чтобы ожили прошлого тени.

Чтобы полночь качалась на волнах веков
Серебристой забытою лодкой,
И чтоб зависть покинула сердца альков,
Уходя воровскою походкой.

Чтобы ярко сверкали тобой времена,
Позабытое прошлое счастье,
И зовущая в тайны миров тишина
Не рассеялась в одночасье.

Фиолетовый апрель

(Памяти Игоря-Северянина)

Под ногами холодок.
В голове весенний ток.
Ток - брильянтовых лучей!
Ток - искрящийся ручей!

Выжимает солнце грудь.
На снегах дымится студь.
Тёмно-сине по лесам.
Жёлто-сине по полям.

Ожерелия весны
Фиолетово-красны,
Растопляются в лучах,
Омываются в ручьях.

По лесам гуляет тенью
Марта снежное виденье
В накрахмаленном кашне,
В завитушках макраме.
Иглы острые сосулек
Протыкают синий наст.
Бликов солнценосных улей
Блещет, как иконостас.

Фиолетовый денёк...
Фиолетовый тенёк...
Даже в небе (столько лет!)
В это время фиолет.

Весенняя кантата.

Смотря на весёлых небесных лошадок,
В карете везущих весеннее солнце,
Легко понимаешь:
Мир вовсе не шаток,
Но знают об этом лишь ели да сосны.

И знают ещё небеса и долины,
Молчащие мглою, поющие солнцем,
Хранящие тайны в сплетении линий
Руки Дульцинеи, не ставшей Альдонсой.

Беспечные лица весенних событий,
Смотря в зеркала беспокойных сомнений,
В себе не находят печали, забытой
В просторах пяти ли, семи? измерений.

Я вижу: смеются беспечные дети,
Купая себя в обжигающих росах,
И небо – лукавый игры их свидетель
Над ними – причудливым знаком вопроса…

Листая восток, обжигаясь зарёю,
С лесами толкуя на птичьем наречье,
Я сказку найду, а обычность – зарою
В земле оживающих противоречий.

Привет тебе, мой славный юный день!

Привет тебе, мой славный юный день!
Тропой цветов идёт ко мне, вздыхая
Огнём зари, неповторимость мая,
Вплетая в ночи снежную сирень.

Цветёт весна светящимися днями,
Кружится в небе солнечная пыль.
Привет тебе! Моя земная быль,
Поющая весенними огнями.

В тени берёз и елей полумрак
Врастает тишиной в апрельский полдень,
И в чаще луч, как будто перст Господень,
Касается блестящего ковра,

Лежащего на листьях прошлогодних,
На мхе, на пнях, на сучьях, на земле,
Которая бессильна разомлеть
Пока ещё, в объятьях несвободных

Подтаявших снегов. Со всех сторон
Пространство, ожидающее звука,
Пронизано, как стрелами из лука,
Шипами оживающих времён...

Лиловый вечер тьму кладёт на плечи,
И лунный блик доверчив и смешон,
И сны земли - тоски сжигают свечи,
И старый мир весной преображён.

Ни звука, ни слова, ни вздоха...

Ни звука, ни слова, ни вздоха.
Откуда? - конечно, оттуда...
Зима, ожиданье, простуда.
Черства повторений лепёха!

Обиды в ночи растворяя,
Ты сам каменеешь под утро.
А после крыло перламутра
Помашет из горнего края!

На простыни стынет былое
Просыпанной звёздною пылью.
Подняв невесомые крылья,
Порхает в пространство другое
Лимонница порванной жизни...

Какие слова здесь? - молчанье!

Но мир беспокоен, отчаян.
И время нервозно, капризно.

Земля улыбнулась весной...

Земля улыбнулась весной,
И звонким берёзовым смехом
Летело в бессмертие эхо
Твоё, отражённое мной.

Ты быть не могла, но была,
Покуда вне времени всё же
Ты мне бесконечно дороже
Любого добра или зла.

Земля улыбнулась весной,
Задористой, розовокрылой,
И терем покоя закрыла
В глуши ручейковой, лесной.

В жужжании солнечных дней
Так много простора для звука,
Что кажется, будто разлука
Оглохла и стала глупей.

Земля улыбнулась весной,
Неярко, стыдливо и сонно,
Но камень светился от солнца,
Зажжённого яркой сосной.

Бежали пылавшие дни,
В прохладные белые ночи -
От тока весны обесточить
Себя, отдышаться в тени.

Земля улыбнулась весной,
Смотря на печальные звёзды,
Которые рано ли, поздно
Тебя обвенчают со мной!

И тени ушедших времён,
Слетая, как стаи, с галактик,
К весне прикоснутся галантно
Мерцанием звёздных имён.

Земля улыбнулась весной,
И нам бы с тобой засмеяться.
Но много прошло –

лет пятнадцать –

С тех пор как ты стала звездой...

Скажи, зачем тобой пусты миры?..

Скажи, зачем тобой пусты миры?
В них без тебя - ни милости, ни силы.
Скажи, зачем ты вышла из игры
И никого об этом не спросила?

Тебя ввели мы зА руку сюда,
В чертог времён, где прошлое - в грядущем
Затем, чтоб ты осталась навсегда,
И стала явь событиями гуще.

Чтоб череда нелепых дней и лет
Образовала некое мгновенье,
Которое струило б яркий свет
Иссякнувшей любви и вдохновенья.

А ты ушла за край шестых небес,
Где без тебя всё цельно и прекрасно.
Вернись, пойми, ты нам нужнее здесь.
Заполни чем-нибудь большую разность

Известных двух опасных величин,
Неявная зависимость которых
От трёх, пяти, семи, восьми... причин
В линейную войдёт совсем не скоро.

Но тензор многомерный бытия
Свернётся до числа твоею волей,
Когда вернёшься в ближние края
Под звоны поднебесных колоколен.

И тьма испепелит огонь,
когда

Стремиться будет вспять, к истокам, время.
Вернись скорей, пока горит звезда,
Как слово изначального творенья!

Серпантин

Стирает время лица дней
С холстов потерянных картин,
Где был и чётче, и видней
Замысловатый серпантин

Огня и тьмы, разлук и встреч,
Приобретений и потерь,
Того, что больше не сберечь,
Того, что лишнее теперь...

И пылью солнечной февраль
Сверкает в дымке голубой
И пьёт завьюженную даль
Молчаньем сосен и дубов,

Печалью мраморных берёз,
Смотрящих тусклую звезду,
Воспоминаньем летних гроз,
Тропой, которой я иду

Туда, где новый серпантин
В очередном своём витке
Откроет двадцать пять причин
Пролить тоску в моей строке.

За постоянством немоты...

За постоянством немоты
В просторах вечных заблуждений
Живут забытые мечты,
Блуждают их живые тени.

А на осях иных миров,
Где постигается бессмертье,
Нанизан сумрак катастроф
Земной бессменной круговерти.

Когда в дыму случайных фраз
Мелькают контуры вселенной,
Сколь ни бессвязен был рассказ,
Он будет истиной нетленной.

Но срок молчания велик -
Кому знакомо совершенство,
Непостигаемой Земли
Непостижимое блаженство.

Круги

В пределах второго круга
Нам не найти друг друга...
Где б ни пролило время
Огненную тоску,

Схвачены неизбежным,
Биты грядущим, прежним,
Мы принимаем бремя
Метров, минут, секунд...

В пределах второго круга
Нас заметает вьюга
Нет, не снегами... может -
Хлопьями пустоты.

Где-то горят столетья,
Где-то вторая, третья
Жизнь обрастает кожей -
Плотью былой мечты.

Глянцевый отблеск смерти
На голубом конверте
Неба, в котором кто-то
Звёздами написал

Текст о пропаже смысла
В буквах, словах и числах,
Солнечной позолотой
Нам ослепил глаза.

Не находя друг друга,
Бродим в пределах круга, -
Круга, который был нам
Первый, а стал - второй...

Третий, четвёртый, пятый...
В них - пустотой распяты!..
Но под крестом могильным
Камень всегда живой.

Полночь

Я помню тебя, одинокая полночь!
И ты не забыла, ты многое помнишь…
Обрезав ножом темноты
Незримые нити с былым расставаний,
Пронзаешь бестелость времен, расстояний
И после, снежинкой застыв,

Холодным свеченьем приветствуешь вечность,
Плывущую тьмою над белою свечкой,
Горящей снегами зимы…
И кажется краткой дорога в бессмертье,
Но в это не верьте, не верьте, не верьте, —
Обманет спокойствие тьмы!

Бессмертие — шарик на тоненькой нити,
Подвешенный чьей-то мечтою в зените,
Колеблемый небытием…
И все, одолев над собою высоты,
Попробуют меда полночного соты
Пред тем, как пребудут ничем!

От полночи вдаль разбегутся столетья,
И полночь рассыплется на междометья,
Секундами тихо звеня.
Останутся в кипени прошлого света
На солнечных струнах игравшие дети,
Смотрящие в мир сквозь меня.

Когда метель пришла за мною...

Когда метель пришла за мною
На зимний путь вручив билет,
Тогда последней тишиною
Прочерчен был разлуки след.

И повела звезда печали
По следу этому туда,
Где вдруг навеки замолчали
Для нас поющие года.

Читая будущность по лицам
Былых событий, дней былых -
Я замечал миров границы -
Всех тех,
Что жили в снах моих.

Когда пространство прорастало
В бестелость ночи, я ловил
Прозренья отблеск бледно-алый -
Исток познания и сил,

Слепящий все мои разлуки
С неповторяемым былым...
А утром солнечные звуки
Слагали дням грядущим гимн.

И пели солнечные блики
Свою лучистую печаль,
А через край небес пролитый
Покой мечты мои венчал.

Река судьбы текла устало,
Омыв иные берега,

И небо душное упало
В окаменевшие снега.

Оттенки

Ловец хрустальных состояний,
Не кратных тридцати семи,
Поймай пятнадцать расставаний,
А на шестнадцатом - пойми,

Что обретенья и потери
Взаимно отображены -
То многоцветностью истерик,
То белым тоном тишины.

Когда в пыли истёртой ночи
К нам страх врывается, как тать,
То все оттенки одиночеств
По пальцам не пересчитать,

И опрокинутое завтра
В ещё глубокое вчера
Чернильной каплею азарта
Стекает с кончика пера.

Ты слышишь...

Ты слышишь, как память прощает себе
Возможность обратного хода времён,
Когда утомлённый в усердной мольбе
К безумью –
рассудок собой полонён.

Ты видишь: разлука, мечтою пьяна,
Блуждает раскаяньем грустных сердец
По тропам, которыми бродит весна,
Надев из лучистых событий венец.

Ты чувствуешь, время тебя предаёт,
И ты каменеешь в трясине секунд,
Забыв бесконечный, беспечный полёт
В какой-то всю жизнь ожидаемый пункт!..

На лютне луны отыграв, небеса
Пролили звезды золотую печаль
На утренних влажных лесов голоса.
Ты веришь - прошедшего стало не жаль!

Гуляет лучами рассветный восток
По кладбищу утром уснувших теней...
Гляди же: любви расцветает цветок
На поле поющих о будущем дней

Гляди же, гляди, наполняется высь
Ответом на твой постоянный вопрос:
Зачем обретает бессилие мысль,
Когда обжигается пламенем слёз?

Над тайнами встреч...

Над тайнами встреч с позабытым собой
Восходит цветущая памятью тьма
И тихо трубит в поднебесный гобой,
Взобравшись на мачту мороза, зима,
Озвучив покой голубой…

О лезвие холода точит ножи
Седая, во снах отражённая, грусть.
Но мир мой пред нею давно не дрожит,
Повадки её разучив наизусть
По книге с названием жизнь.

В полотна времён зашивая простор,
Усталая мысль каменеет, она
Легко погружается в некий раствор
Облатки истомы в кипении сна
И гаснет сознанья костёр.

И близкое с дальним, сливаясь в одно
В зрачке ледяном остроглазой луны,
В иные миры открывают окно,
Где время, пространство не разделены
Законов высокой стеной.

Где точным лекалом провидческих дней
Очерчена горних высот кривизна.
Бессмертие птицей кружится над ней,
И бабочкой бьётся идей новизна.
Забытых, но верных идей!..

На сквозняках запретных чувств

Лови полночных мотыльков
В сачок луны, не забывая
Что где-то очень далеко
Ещё горит звезда живая.

Ещё поёт лучами даль
Где обратима бесконечность
И на губах горчит миндаль
Простого слова 'человечность'.

На сквозняках запретных чувств
Легко - ты знаешь - простудиться,
И я одной тобой лечусь,
Глотая пламя, как водицу.

И в небеса твои иду,
За облака держась неловко,
И - то срываюсь, на беду,
То - обретаю вновь сноровку...

Пускай, летучи декабри,
И под крылом уносят время, -
На снежных птиц ты не смотри,
Лети по лучику мгновенья!

Астральное

В небе рисуя зигзаги удачи
И пролетая над тёмною бездной
Слышишь, как в ней начинают судачить
Страсти земные о страсти небесной?

Ты поднимаешься выше и выше
Где не делимы событья на части,
Где озарений узорами вышит
Горний предел, позабывший несчастья.

В нём полыхают цветные зарницы
Всеми оттенками сказочных истин,
Тихим свеченьем ложась на ресницы
В сон погружаемых временем мистик

Звёздное пламя раздув, улетает
В небытие одинокая вечность
И обращаются миги летами,
Взяв на прицел пустоты бесконечность.

И ничего никогда не случится. -
Прошлого нет и грядущего тоже,
А настоящее - тонкая спица -
Вышить причинный рисунок не может.

Там сопрягаешь удачу со счастьем,
Переплетая лучистые нити
Чистых мечтаний с волокнами страсти,
Синей звездою мерцая в зените.

На небесах...

Строкой счастливой и живой святую душу оперив
И отперев ключом мечты врата в простор, где дремлет время,
Ты прилетела в край чудес, и, подсмотрев секреты рифм,
На светлом краешке луны пропела мне стихотворенье.

Твои ресницы щекотал эпох забытых тихий свет,
И улыбалась тишина, мигая звёздными лучами.
Сам лунный бог, поняв, что ты не стихотворец, а поэт,
Поставил свечи пред тобой, молился лунными ночами.

Там, на луне, бывает ночь, какой не видела Земля,
С круженьем белых огоньков, зажжённых в будущем желаний,
И ты, стихи свои пропев, по небесам пошла гулять.
И было видно мне с Земли твоё мерцающее пламя.

На полотне уснувших грёз...

На полотне уснувших грёз
Иглой цветных очарований
Ты вышивала жемчуг звёзд,
Вдыхая в них огонь желаний.

И, пробуждаясь ото сна,
Мерцая лунною истомой,
Тебя окутала весна
Мечтой, как дымка, невесомой.

Но не бывает той весны,
Что, отцветая, не ушла бы,
А вздох осенней тишины,
Не вдохновляет -
слишком слабый...

Ты устремилась за весной
По краю солнечного счастья,
Попав в слепящий новизной
Мирок, где нет любви и страсти.

Опять иглою красоты
На полотне своих фантазий
Всё вышиваешь ты цветы
Пленительных многообразий.

И, наполняясь теплотой,
Узор отчаянно искрится,
И изумрудно-золотой
Туман очей твоих лучится.

Мысли...

Не обратится вода в вино, а солнце в темень.
След поцелуя отцвёл давно - замерло время.
На бархатистых ресницах звёзд тают столетья
И упрощают любой вопрос до междометья....
В глянцевых снах неземных пространств мягкие тени
Судеб ложатся тоской на страх - так на колени,
Тихо мурлыча, покой храня, кошка ложится.
Жизнь, это можно понять-принять, вовсе не птица...
Стынет небесных загадок ртуть между созвездий,
Бабочкой летней стремясь прильнуть к миру соцветий.
Полнится тайной, едва дыша, звёздная млечность.
И ни забыться, ни сделать шаг, и ни отвлечься -
В дольних пределах не можем мы, волей рассудка
Втиснуты в стены вербальной тьмы, горестно-жуткой.
Тихой толпою немых теней - прошлого знаки
Явью забытых осколков дней бродят во мраке,
Где почему-то со всех сторон - тусклая память -
Не забирает их в свой полон, но и оставить
В тесных покоях земного сна - тоже боится.
Жизнь (нелегко так порой познать) вовсе не птица.
Мало пустот в бытии земном. Не развернуться.
Что - пять стагнаций - мне всё равно! ...что революций...
Кроме прохладной струи времён - нечем напиться
Духу, принявшему явь за сон. Стёрты границы
Между мирами, где я и ты - вечный двойник мой,
Где перспективы судеб пусты, некою сигмой
Обозначается то, чего слухом и зреньем
Нам не постигнуть, и нет его - нет озаренья!

Там, далеко, где не быть - нельзя, прошлое наше,
Памяти скользкой тропой скользя, - сколько я нажил
И потерял - мне покажет, но... после подсчёта
Ясно, что плохо: не всем дано - по звездочёту!

В тебе одной - основа жизни...

В тебе одной - основа жизни
И ты одна - венец всему.
Слагая гимны сатанизму
Его рассеваешь тьму.

Когда ты чёрное рисуешь,
Я вижу белые лучи.
Речей, произносимых всуе,
Не бьют холодные ключи.

Но страсть моя - твои печали.
А страсть твоя - моя тоска...
Мы часто днём с тобой молчали.
Нам так обоим тьма близка!

...На утлой шхуне ожиданий
Уплыли в край иной весны,
Не замечая расстояний,
Туда, где властвовали сны,

Где радость бликами пылала
В лучах иного бытия,
И там взошла, алее лала,
Заря рассветная твоя.

Переменными огнями

Переменными огнями
Освещая грани дня,
Сквозь томленье между снами
Время смотрит на меня.

То волненьем, то покоем,
То печалью поглядит
То смешливое такое,
То сурово, как бандит.

Улыбается, прищурясь
Заоконной тишиной
Я окно перекрещу, раз
Там мерцает мир иной,

Где во сны мои –прозренья
Падает метеорит, –
И светящееся время
Всё о чём-то говорит.

Свет ноября

Отражённый стеною скучающих дней
И пропитанный дрожью иных измерений,
Горний свет ноября - ты, как память, во мне
Сфокусирован зеркалом ярких мгновений.

Угасанье твоё - не прошедшего тьма
И не сумрак грядущего времени злого
Просто скоро на окнах узором зима..
Просто кем-то забыто заветное слово...

На устах тишина, и на сердце - вина.
Золотая обитель давно опустела.
Бесконечность, и та - бесконечно одна.
Для другой - декабри расставляют пределы.

На листе печали светлой...

На листе печали светлой
Переменою стихий -
От тепла
к дождю и ветру -
Набросаю я стихи.

Но печаль моя темнеет
От осенней пустоты,
И тускнеют вместе с нею
И надежды, и мечты.

Я зачёркиваю осень
Волей памяти своей,
Потому что сердце просит
Изумрудов летних дней.

Потому что одиночеств
Мне опять не сосчитать...
В сердце метко злые ночи
Скукой целятся опять!

Потому что, ускользая
По тропе лихих секунд,
Дни светящегося мая
Нити счастья отсекут,

И покатится клубочек
Золотого бытия
Снова где-то между строчек,
А куда - не знаю я!

О любви

Я приду к тебе лесной дорогою,
Оглушаем ночью злыми лунями,
На кресте рукой венок потрогаю,
Набирая силы в полнолуние...

И луна скорбит тоской высокою,
И молчат печально ели старые.
И огнём болотным над осокою
К небесам летит душа усталая.

Мы с тобой томились в заточении
На Земле, одним пороком связаны,
Но познал я грешное учение,
И слова заклятий были сказаны.

Загорелась ты печалью жгучею
И, ко мне влекома злою силою,
Похотливой жаждою измучена,
Успокоена была могилою.

Я стою на этом старом кладбище
И припоминаю наше прошлое,
Как с тобою собирали ландыши
И берёзовой гуляли рощею.

Цветной узор

Красное, белое, чёрное
Мне угрожало во мгле.
Петли фортуны кручёные -
На небесах, на Земле
Тонкой иголкою времени
Из неудач и потерь

Связаны,

Свиты,

Промерены...

Тем измереньям - поверь!

Красная нитка, вплетённая
Злобой и болью в узор,
Душу тревожит лептонами
Страхов, сомнений и ссор!

Белая нить извивается
Змеем случайностей. Так -
Цепью проблем обращается
Малый, незримый пустяк.

...Если кровавою раною -
Солнце на небе с утра -
То сплетены со старанием
Чёрные нити утрат!

Мне б перевить с ними - синие,
Жёлто-зелёные. Но
Нет их! Тревожные линии
Вижу на этом 'панно'.

Только отдельные локоны
Синей надежды-мечты
Изредка радуют око мне.
Их и не видно почти...

Осень. Осень. Осень...

Осень, как могила, поглотит былое.
Станет меньше силы. Станет время злое.

В зимнюю обитель вновь судьба вернётся.
Прошлые обиды вновь укроют солнце.

Снова, снова, снова - мы с тобой - не вместе.
Не хватает слова. Не хватает песни.

Падая на сердце жгучею снежинкой,
Ты хохочешь дерзко, говоря: остынь-ка!

Нам помочь с тобою - обрести друг друга
Не под силу зною... так поможет вьюга!

Бабочкой последней, вялой, изнемогшей,
Бьётся, бьётся лето, под дождём промокши.

Там, за чёрной тучей, Ангел мой - хранитель
Посылает лучик в дольнюю обитель.

Наше счастье скрыто в том, чего на свете
Нету, и разлито горе по планете.

Под ветров свирели в дождевом спектакле
На иголках елей оживают капли.

Если стрекозою улетит удача,
Солнечной слезою будущность заплачет.

Обретения, потери...

На каждый трепет бытия
Пространство знаком откликалось.
В простой системе 'ты и я'
Для счастья сил осталась малость.

Потери хрупкое звено,
Нарушив верный ход событий,
Явилось нашею виной,
За строем лет давно забытой...

Ты помнишь, помнишь ли тот миг,
Когда мы так и не успели
Несчастий стену проломить,
И вот теперь - ни сил, ни цели...

И время тихою струёй
Текло, без запаха и вкуса,
И - с каждой новою зарёй -
Сильней заклятия, искусы!

Я знаю - всё разделено:
И похоть, и любовь - не вместе,
И только времени дано
Их совместить в единой песне.

Пространство медлит с торжеством
Объединенья антиподов,
И все размерности его -
Наборы нам неясных кодов.

И никогда не разгадать
Их комбинации, конечно,
Так - непонятна благодать,
Снегам дарящая подснежник.

Но струйка времени для нас
Кристалл прозрения омоет,
И будет явлен день и час,
Когда страдающие двое,

Быть может, только в вещих снах,
Где мир не делится на части
И где весна - всегда весна, -
Обрящут подлинное счастье!

Двое...

Я помню старый тёмный дом,
Ступени лестницы, и третий
Этаж, где жили мы вдвоём,
И - никого на целом свете.

Где по ночам встречал его -
Пусты отныне коридоры.
К нему почувствовал родство,
Не заводя с ним разговоры.

По разным комнатам к утру -
Я помню - мы с ним расходились.
Шептал он: 'Скоро я умру' -
И утопал в потоках пыли.

'Мой друг, пребудешь ты один,
Но не скучай, к чему печали,
Ведь ты же знаешь - впереди -
О чём мы долго так молчали...'

Потом был день - тяжёлый день,
А за окном сияло небо.
Цвела герань, и было лень
Идти на улицу, за хлебом...

И я ложился на диван
И ждал, когда лучи заката
Исчезнут вместе с сотней ран,
Какими днём душа объята.

И снова - ночь, и снова - тьма,
Молчание - нежнее речи.
И - две души и два ума -
Друг друга оживляют, лечат.

Ком переживаний (В небезопасной темноте...)

В небезопасной темноте
Я спрятал ком переживаний.
Кто был свидетелями - те
Давно ослепли от страданий.

И хоть не вижу я его,
Но страх берёт меня во мраке,
Покуда знаю: ком - живой,
И подаёт мне злые знаки.

И я, и те, кто был в былом
Со мной, когда комочек прятал,
Найти не могут этот ком,
И темнота не виновата...

Ещё горит в душе огонь,
Но темноту не освещает.
В кулак сжимается ладонь,
Но страх мне пальцы разжимает!

Одиноко...

Как одиноко в тех местах,
Где похоронено былое.
Там в трепетании листа -
Оцепененье роковое.

Стихает пение синиц
Под гнётом мёртвого пространства.
Размытых прошлого границ
Не достигает шаг и транспорт...

Бывало, выйдешь за порог,
И - вот оно - смеётся детство
И дарит тысячи дорог
Да одиночество - в наследство!

Но вот и смех уже исчез
В событий беспокойном гуле.
...Да, сказка, нет твоих чудес,
И те, что были - обманули...

Но всё же я, закрыв глаза,
На помощь память призывая
Хотя б на миг вернусь назад.
Там ты! - душа моя живая.

Как прежде было - не случилось...

Как было прежде - не случилось.
Спираль былого замерла.
Прими грядущее как милость,
Твори, мечтай, и все дела...

Но далеко, в просторах энных,
Пребудет будущего твердь,
Где всем хватает переменных
Для описанья темы 'смерть'.

От обещаний до прощаний -
В зеркальном теле бытия -
Тоннели долгих ожиданий
Проделала
судьбы змея.

В их лабиринтах потеряли
Ядро первичности своей.
Витки тугие злой спирали
Нас закрутили в вихри дней.

И мы легли унылой пылью
На зеркала иных миров,
Где небыль властвует над былью,
Где счастье - в мощи катастроф.

05. 07. 2011

Лето

Клубится день полдневным паром
Над голубою чашей лета,
Змеится меж листвяных арок
Неторопливый зной, а где-то
В осоке, сумрачен, неярок

Мирок прохладный приютился.
Покой парит, расправив крылья
Дремотной лени, хищной птицей -
В просторах мыслей без усилья
И за пределы их стремится.

Болото лезвием прохлады
В лесу бутон жары подрежет,
И бликов прошлого громады
Ломиться будут реже, реже
Туда, где для души отрада -

В былого гнёздышко, где жили
Они, питая духом детства
Мои мечты, надежды или
Покоя благостное действо
В сознании производили.

Придавлен камнем злого зноя,
В тени до срока замер вечер.
И бесконечной белизною
Был беспредельно изувечен
Простор небес, от жара ноя,

От мощи солнца изнывая...
Цветеньем света в дальней туче
Восток пульсировал... Зевая
Оконной шторой, дом на круче
Томился, полдень проживая.

Июнь

Полдневный жар с высот небесных
Прольёт торжественный покой
На лес, луга, в ущелий бездны
Господней властною рукой.

И затрепещет в белом платье -
Истомы летней - мир земной,
Смущенный истовым объятьем
Небес, блестящих белизной...
В лесных канавах незабудки
Смеются бледно-голубым
Сияньем, радуясь (как будто)
Забавам солнечным любым.

Семейство прыгающих бликов
Играет в прятки меж ветвей
И пламя птичьих песен, криков
Всё разгорается сильней...
Церковной тьмой, впитавшей ладан,
Вздохнул, грустя, еловый лес.
Мечтой и мыслью не разгадан,
Покой до полдня в нём исчез.

Лишь колокольчиковым звоном
Теперь пространство сгущено,
Да кукушиным гулким стоном
Слегка вибрирует оно.
А после полдня - снова птицы
Зажгут звучанием простор,
И солнцем сотканные ситцы
Украсят птичьих грёз костёр
Среди ветвей узором кружев
Переплетения лучей,
Законы оптики нарушив
Волшбою сойкиных речей.

Часам к семи медвяным паром
Июнь окутает сады
И воздух напоит нектаром
Ирисов, мяты, резеды.
А после - влажная прохлада
Цветком тумана расцветёт,
И белой ночи будет рада
Душа, зовущая в полёт...

Июньская ночь

Сиреневой печалью
Омыл сердца июнь.
Вечернему молчанью
Пропел болотный лунь.

На дремлющих полянах
Лучами тишины
Из локонов тумана
Пошиты птичьи сны.

Жасминовым бутоном
Прохлада расцвела,
Лиловым полутоном
Окрасив зеркала

Вечерней тихой залы,
Где платьица дерев
Колышутся устало
Под ветреный напев,

Где выдохи и вдохи
Полночной темноты -
Лишь космоса-пройдохи
Дремотные мечты...

Сонливые созвучья
Мерцали вдалеке
Грозою в дальней туче,
Купавшейся в реке.

Пускай же мне приснится
Мир страсти и огня,
Пусть звёздные ресницы
Лучом кольнут меня.

Зимняя элегия

По локонам белым седого мороза, опутавшим тонкие зябкие ветки,
Лилось, полыхая, закатное солнце из рваного неба. -

Снежинки-кокетки,
Смеясь алым звоном, его зашивали, пронзая блестящими иглами воздух.
Их кружево, радугой переливаясь, рассыпало льдистые, снежные звёзды
На плотные шубы темнеющих елей, на шапки дубов...

Но разбухшее солнце -
Лилось и лилось и, казалось, неделю всё будет струиться на ели и сосны,
Всё будет стекать по стволам, застывая на них и на локонах белых морозных.
И вечер чернильную синь не расплещет, взорвав темноту мановением грозным...
Мерцал золотистый дворец снегопада, а солнце краснело, на лес вытекая.
Казалось, что время быстрее бежало, пугая день зимний ночами, веками.
Раскрасили кобальтом сумерки небо, и купол его стал по-звёздному чистым.
И ночь раскрывала для тайны объятья, сама оставаясь яснее всех истин.
И рушились воздуха замки цветные, слетала с их стен на снега позолота.
И, глядя в ночные глазницы пустые, совсем позабыл о последнем полёте...
В ночи за окном заблудились деревья, запамятав азимут свой и шептали,
Что завтра по-новому будет едва ли, а сонные звёзды в ответ им кивали.

Бродило по лесу извечное нечто,
о чём каждый думал хотя бы однажды,
И разум пугала могучая вечность
мыслишкой 'копи - не копи... всё отдашь ты.

Тридцать седьмая весна

Аквамариновая юность
Туманом пала на глаза...
Не обыграть, не переплюнуть
Судьбу без веры в чудеса.

Замысловатые синкопы
Ещё в душе моей звучат!
Какой закон, какой тут опыт,
Когда весны горит свеча!

Какие выводы... итоги...
Какие мысли о былом!..
Когда листвяные чертоги
Влекут жар-птицыным крылом!

Когда сиреневою дымкой
Мне улыбаются леса,
И пляшут первые дождинки,
Бушует первая гроза...

Хотя у зрелости осталось
Ничтожно мало от того,
Что было прежде, эта малость
Дороже прошлого всего!

По мостовым, по тротуарам...

По мостовым, по тротуарам
Маршировал осенний дождь,
И запад, облачённый в траур,
Сказал: ты больше не придёшь...

Цвело тревожное молчанье
Тюльпаном лопнувших надежд,
И сердцем чётко различаем
Был счастья прежнего рубеж.

А ливни пуще всё хлестали,
Шлифуя неба синеву
До остроты дамасской стали,
Косившей жухлую траву.

Горчило осени начало
Твоим отсутствием в судьбе,
И небо - плакало, кричало,
Ветрами ухая в трубе...

Другие часто возвращались
И оставляли тени зла,
Но ты их тьму не освещала,
И только в памяти жила.

Июльская элегия

Виолончельною печалью звучал июль
И дни бежали в алом зное, быстрей косуль.

Воспоминаньем о прохладе томил меня
Еловый лес, кукушки плачем в покой маня.

И я вошёл под своды елей, в их терема,
Где мхом шепталась под ногами сырая тьма,

Где мне мерещилось былое за каждым пнём,
И в памяти моей мерцало живым огнём.

И тихо блики танцевали, и пела мгла,
А сердце болью прошивала времён игла.

Простор, лилов и ароматен, напомнил храм,
Куда я с трепетом и верой шёл по утрам.

Свечой алтарною стояла вдали сосна,
Держа на кроне пламя солнца, и - докрасна

Был раскалён над нею воздух, а мысль моя
Парила птицею уставшей в других краях,

Где было вольно и просторно моей душе,
Куда не в силах я вернуться давно уже.

Виолончельною печалью звучал июль
И дни бежали в алом зное, быстрей косуль...

Сон

Пролетая над поляной,
Одиночество моё
В сети благостной нирваны
Погрузило бытиё.

Беспокойство, невидимкой
Семенящее во тьме,
Потерялось в синей дымке,
Не найдя пути ко мне.

И лучистые просторы
Приоткрыла тишина,
Ожиданием простого
Звука слов обожжена.

Грани мира заиграли
Запредельностью мечты,
Из священного Грааля
Тайны я вкусил почти...

Увлекли миры иные,
Где давно упрощены
Все случайности земные,
Те, что возвещают сны.

Но мои порвались сети
От движения времён:
Я на горестной планете
Вновь судьбою заклеймен.

В ничто...

Сгорая в пламени росы, луга туманами дымились
И на космических весах день перевесил ночь.
И был так радостен восток, всем оказав толику-милость, -
Смахнув ресницами лучей ночную темень прочь.

В небытие, в мечты, в ничто - он обратил былую данность.
Смыканье стрелок на часах кромсало тот фрагмент,
В котором было всё вот так - случайно, мило и спонтанно,
В музее памяти оно, теперь как рудимент!

Сырой восток рисует знак рассветной тонкой кистью в небе,
Танцуют тени облаков в объятиях лучей
На кронах дремлющих дерев, где полыхает птичий лепет
И замирает боль веков у дуба на плече.

Но почему-то всё вокруг - разобщено, несовместимо.
И нет гармонии былой - ни в небе, ни в душе.
Событий славных череда проносится всё мимо, мимо:
Удача мимо цели бьёт, причём давно уже...

Осенние вариации

Песком золотым сквозь небесное сито
На Землю осыпалась осень
И небо - до звона покоем разбито -
Ударами гулкими оземь.

Оно, рассыпаясь на тысячи лужиц,
Пронзило уснувшие чащи
Острейшей стрелою ноябрьской стужи
И снегом, печалью блестящим.

Избушка лесничего, старясь, ветшая,
Неспешно отправилась в вечность.
Никто в этом странствии ей не мешает.
Притихли и мыши за печкой...

Блуждая по первому снегу, по бликам -
По огненным пятнам - увидишь:
Гуляет былого двойник бледноликий.
К нему не захочешь, да выйдешь...

Леса и сады улыбаются грустно
Багряной густой тишиною.

Молчание - это, конечно, искусство -
Почувствовать осень живою.

Утром

Рассвет, задумчив, нерешителен,
Уча какой-то свой закон,
Легко общался с небожителем
Весёлым птичьим языком.

Чирикал, тенькал и посвистывал
Живой бесформенный комок
В переплетенье хвои с листьями,
И всё устать никак не мог.

И ощущенье пряной праздности
В разноголосой пестроте
Дразнило, образуя разности
Оценок чуда в красоте.

Лишь там, где сырость изначальная,
Камыш, осока, молочай -
В траве - отчаяньем качаема -
Ютилась некая печаль.

Ведь утро, медленно скользящее
По тёмной чаше бытия, -
Ни что иное как блестящая
Слеза, о Господи, твоя...

Я был жестоким действием разъят...

Я был жестоким действием разъят
На две неравнозначные основы,
Несущие в сознание разряд
Сомненья и прозрения святого.

Сомнение поставило печать -
Окутало мой мир злой пеленою.
Прозрение - свечением луча -
Рассеивало морок предо мною.

Я знаю -
был бы счастлив, счастлив я,
Когда б сомненья мыслить не мешали...
В покое вечном - радость бытия,
А в страсти, вожделении - едва ли!

И я вошёл в давно забытый храм.
Надежды трепетали там свечами
И пелись песнопенья по утрам,
Исполнены покоя и печали.

И светлый дух слетал из алтаря,
Высвечивая тьму моих томлений,
Спокойствие творил во мне, даря
Душе моей от хвори исцеленье.

И крест на аналое целовал
Упавший с неба луч.

Окно сияло.

Но кто-то мне нашёптывал слова:
Покоя на Земле для счастья мало.

Ты не такая...

В гробу ледовых стылых дней зима заснула.
И блик весны дрожал на ней, на снежных скулах.

Тепла не чувствуя, она во сне искала
Страну, где стынь и белизна, где льды и скалы.

И на лице застыл декабрь, едва заметной
Улыбкой, чопорной слегка - бесстрастья меткой.

А слишком ярый - в сотни жал - январский холод
На остриях ресниц лежал, на них наколот.

И - вспышек магния белей - блестели кудри
Морозной дымкой февралей - искристой пудрой.

Весна! Хмельная теплота! Глоток токая!
Ты всё равно не та, не та...

Ты не такая...

Наблюдение

Я видел, как зажжённая зарёю,
Горела ярым пламенем роса
И над травой, спешащая за роем
Каких-то мошек,
мчалась стрекоза.

Переливаясь радугой, сверкала,
Разбившись отраженьями в росе;
И понял я, что целой жизни мало -
Увидеть мир во всей его красе.

Ночная миниатюра

Синей бабочкой лесною
В паутине темноты
Билась позднею весною,
Тронув крыльями цветы,

Полночь,
звёздною пыльцою
Опыляя небеса,
Где - луны полукольцо и
Бездны тёмные глаза.

От биенья крыл полночных
Трепетала темнота.
Паутина, хоть и прочно
Полночь сцапала, но та

Порвала её, на запад
Улетела. А клочок
Паутины трогал лапкой
Злой рассветный паучок.

Радужное прошлое

Звезда Маир сияет надо мною... (Ф. Сологуб)

Осколки разбитого детства
Мечты искромсали мои,
От прошлого некуда деться.
И где он, далёкий Маир!

Пронизаны радостной дрожью,
Проносятся годы, а я
В грядущее по бездорожью
Иду, за предел бытия.

Мелькают забытые лица,
Фрагменты былого. Они
Меня призывают молиться
За прошлые грешные дни...

А лучики воспоминаний
Погасли, не греют мой мир.
В свинцовом осеннем тумане
Померк мой желанный Маир....

Молюсь, чтобы не было боли
От радостно прожитых дней
И чтоб, обедневши судьбою,
Не стал бы я духом бедней.

Грядущее свяжет, конечно,
Тугою петлёю невзгод
Крыла, на которых беспечно
Душа совершала полёт.

Оно роковой пеленою
Окутает радужный мир,
Но вновь заблестит надо мною
Зовущий в иное Маир!

Война

Куда ни посмотри - везде святынь
Лучистые забытые останки...
От воли очумев, цветут цветы,
Наполнив ожиданьем полустанки.

Здесь время, откричав, отголосив
Сирено-канонадным плачем, воем,
Бродило вдоль запретной полосы
Под памяти всевидящим конвоем.

Здесь небо, утолив печаль по дням,
Когда мертвящий дух стоял в пространстве
И рок войны над всеми меч поднял,
Оглохло, пребывая в скорбном трансе.

Кто знает - над болотами потерь -
Ещё, быть может, мгла воспоминаний
Рассеется, но крикнет: 'Нет, не верь!..'
Нам ворон, пролетев над валунами.

Куда ни посмотри - сквозь пламя дней -
Иных огней мерцающие знаки...
О мире вспоминаем на войне,
Покуда мир бесчинствует во мраке.

Война - не поругание святынь,
Не смерть людей, не плач вдовы солдата...
Война - когда в лугах цветут цветы
Ни для кого... и ничего не свято!

Тревожная элегия

За мною наблюдали злые мысли
Тенями обезлиственных дубов.
Грехами облака над ними висли,
Скрывая в небе присную любовь.

И снегом распушился по равнинам,
Тяжёлым снам предшествующий, день,
Где ветерок разбойником былинным
Забил в просторы - хОлода кистень.

И тихо вдаль былое уходило
Шагами умножавшихся утрат,
А времени чадящее кадило
На всех, кто был спокоен, тих и рад

Струило тяжкий дым воспоминаний,
Скрывающий грядущее во мгле
Фрагментами былого, именами
Всех тех, кого не стало на Земле...

ТЫ ПРОСНУЛАСЬ... (Посвящение...)

Ты проснулась... Улыбалось
Солнце лучиком в окне.
Сна рассеянного малость
Приютилась в тишине?

Искупалось и остыло
Солнце в локонах твоих...
Где любимый? Где твой милый?
Счастье - где для вас двоих?

Как бывало? - на неделю
Страсть... на две недели... три...
Те, кто были - надоели.
Их из памяти сотри...

Принимаешь с пеной ванну,
На балкон выходишь ты,
Окунув в дымы 'Гаваны'
Все домашние цветы.

И стоишь ты на балконе,
Руки трепетно сомкнув,
Для одних - сама Мадонна,
Для других - кокотка 'Буфф'!

День хрустальной вазой блещет,
И пьянящее Аи
Золотистым солнцем плещет
На запястия твои.

Один из вариантов

На тонких нитях ожиданий -
На паутине бытия -
Ведома волею страданий,
Судьба качается моя.

И гармоничность колебаний
Не нарушается ничем -
Ни бесконечными мольбами,
Ни отрешеньем от проблем.

И я качаюсь, разлучая
Одну вселенную с другой,
Все парадигмы различаю,
Касаясь истины рукой.

Встречаю новые сознанья,
Не отвергая тьму былых,
Для построенья мирозданья,
В котором нет пороков злых.

Встречаю новые пределы,
Где больше ...надцати времён
Творят в сознаниях умело
Один для всех миров закон.

Там прошивают ткани связей
Иглой прозрений времена,
Но в одномерной дольней фазе
Прошивка эта не видна...

Пусть колебаний амплитуда
Всё уменьшается, но я -
Из ничего, из ниоткуда
Построю зданье бытия!

В зеркальной комнате

Морозный выдох тишины
Застыл рубином на стекле
И отразил цветные сны
Уснувшей розы в хрустале.

Во снах её смеялась ты.
Казалось мне - хрусталь дрожал
И звоном тихим и простым
Он заполнял зеркальный зал.

А вдоль по полу не спеша,
Унылый сумрак семенил.
Была темна его душа
И было в ней немного сил.

От солнца луч, пройдя рубин
И отразившись в зеркалах,
Явил тебя мне из глубин,
Где память окружала мгла.

Венчание

Октябрь закатной полосою
Упал на серые леса,
Пролив невидимой росою
Остылый воздух на глаза;

Порушил терем разноцветный
Осенних клёнов и берёз,
А после - тихо, неприметно
В бокалах луж печаль принёс. -

Пылала пламенем прощальным
И пуншем пенилась она...
Но не прощальный, а венчальный
Бал уготован был для нас:

Когда погас напиток пенный
И позабыли все о нём,
Явился главный во вселенной -
На небе некий добрый гном.

Он обручил весну и осень
Искристой снежной тишиной,

Испил напиток,
Топнул оземь,
Скрепил союз кольцом - луной.

И закружились в хороводах
Все-все успевшие на бал,
Забыв о бедах и невзгодах,
А я рассеянный стоял...

Бросая лучики заката
В оцепенение мое,
Соединил легко и свято
Небытие и бытие!

Число

Густою дымкой теорем
От нас сокрыты навсегда
Путь обретенья новых тем
И озарения звезда.

И лишь высокая печаль
Горит над сутолокой дел,
И, освещая жизни даль,
Кладёт мечтаниям предел.

Так вот он, тёмный горизонт,
Под ним какое-то число.
Его увидеть есть резон:
Оно б от гибели спасло

Судьбу и душу - боль мою,
Но не взойти его заре,
И я в отчаянье стою,
Поднявшись по крутой горе.

И вижу: тАк пусты миры,
В которых истина живёт,
Что далеко до той поры,
Когда эн-мерный небосвод

Откроет тайну бытия,
И будет явлено число.
А без него душа моя
Не различит добро и зло!

Майское

По влажным полянам плыла тишина,
Касаясь цветущих купальниц
Крылами летящего майского сна,
И сумрак туманистый пал ниц

Пред утренней самой густой тишиной,
А также пред самой крылатой,
Пред самой лучистой и самой живой
Лесной соловьиной руладой.

Музыкант

Сыграй каденции судеб,
Мой терпеливый Музыкант.
Ты на людском земном суде
Не оправдаешь свой талант.

На белых клавишах миров,
На аспидных - небытия,
Играй, невидимый герой,
Пока ловка рука твоя.

Движенье - музыка времён.
Синкопы - молнии секунд.
Играй, весельем заклеймён,
Рассей вселенскую тоску.

Горящий факел тишины
Сожжёт безумный твой порыв
И все мы будем лишены
Простого счастья до поры...

Ну а пока играй, играй -
Минуту? Век? Секунду? Час? -
Пока наш мир ещё не рай.
И вряд ли станет им для нас!

Болото

Тропы к тебе узки, ржавой водицей полнятся.
Кружатся мотыльки сполохами тревог.
За колдовскою тьмой дня затихает звонница.
Делает разум мой в сказочное рывок.

Вот я и снова здесь. Ты ли, обитель прошлого,
Взору открыла лес, чахлый, седой, больной.
Чтоб излечить его, солнечную горошину
Небо кладёт в раствор сумрака с тишиной,

И поливает топь, кочки, кривые ёлочки,
Где проживёт лет сто ворон – хозяин тьмы,
Где раздаётся вой поздно – в безлунной полночи
Старенький водяной чует приход зимы.

Летом – дыханье мха, всхлипы трясин. Заметнее
Жизни людской труха именно летом, здесь,
Где по утрам туман солнце шлифует медное;
Ядом болотным пьян, медленно гибнет лес.

Осенью красный дым всё над тобою стелется.
Что это? Мы горим в пламени прошлых лет?
Или мечты горят? или сгорает мельница
Нашей судьбы? Не зря быстро меняет цвет –

Всё, что вокруг! Но вот – вижу: редеет марево.
Осенью каждый год так опадает лист
Тощих берёз, осин. Цвета всё больше карего
На полотне картин зимних простых кулис!

Снежная волчья даль крестиком сосен вышита:
Кажется иногда кладбищем всех надежд.
И лишь былого тень здесь на просторах выжила.
Рваной былой мечте время зашило брешь.

ЗВЕЗДА (на мотив стихотворения "Ночь")

Холодное небо коснулось Земли
Сырым снегопадом,
А в полночь созвездия тихо зажгли
Цветные лампады.

По снежной пустыне плыла тишина,
Как воздух густая,
Смотрела задумчиво с неба луна,
Совсем молодая,

На лес и упавшую с неба звезду,
На снежные скалы.
Но долго звезду на подтаявшем льду
Созвездья искали.

...В ночи замелькают и дни, и года -
Метелью, порошей;
Исчезнет под ними навеки звезда,
И прошлое тоже!

Философическая элегия

Отрицая превосходство расстоянья над событьем
И сплетая паутину хаотичности миров,
Торжествуют над причиной озаренья и наитья,
Открывая и скрывая сроки бед и катастроф.

Обращая озаренье в cтроки-мысли на бумаге,
Всё прочнее и прочнее устанавливаем связь
Между точным и случайным, отвергая силу магий
И сюжетов сновидений переливчатую вязь.

Хор небесный, не смолкая, пропоёт о том, что будет,
А потом он приутихнет, откровенья исчерпав.
И задует время свечи, а тепло забытых судеб
Сгинет в холоде могильном на костях и черепах.

Только где-то на болотах пламя бледно-голубое
На мгновенье загорится и погаснет на века,
И забытое былое - злое, доброе - любое
Обратится под золою, под землёю в червяка...

Что останется? - немножко: горя маленькая ложка.
Что же будет в этом мире? - только то, что не сбылось!
...Снова путь пересекает чёрная, как дёготь, кошка.
За окошком - всё медведи трутся о земную ось...

Тишина

Горячим воздухом июня
Обозлена, обожжена
По чаще, пьющей полнолунье,
Волчицей кралась тишина.

В неё стреляли детским плачем
И гулким рокотом машин,
И солнце прыгало, как мячик,
На дне её глухой души,
Когда был день...

От гула, шума
В колодцах пряталась она
И в корабельных тёмных трюмах...
На то она и тишина!

Пугаясь дня, пугаясь солнца,
Стремясь на волю,
Не смогла
Таиться долго в тех колодцах,
Где луч - как острая игла!

И из последних сил, под вечер,
Пустилась в чащу, в темноту,
Чтоб не страдать, чтоб не калечить
Густую волчью красоту...

Но гвалтом воронов на кочках
Настиг её рассветный залп,

И - две звезды,
две тусклых точки -
Погасли искрами в глазах.

После двоеточия...

Постепенно сокращаясь до какой-то малой точки,
Бесконечность обратится каплей на конце пера,
И галактика пребудет чёрной кляксою на строчке,
А пространство - запятою между 'завтра' и 'вчера'.

И листок глядит упрямо на нелепую реальность,
Где, минуя все законы, пишет драму бытия
Некто очень мне знакомый, убивая специально
Даже скромные попытки понимать, что 'некто' - я...

...За окном растаял полдень карамелью солнца в луже,
Залетел в окошко ветер, и унёс мои листы,
На которых дни, столетья - в виде строчек неуклюжих;
После строчек - двоеточья, эти точки - я и ты.

А за нами... бесконечность! Впереди нас - неизвестность!
Посредине - неизбежность! ...впрочем, это - ерунда. -
Не закончилась тетрадка, и чернильница на месте.
Нарисую снова буквы, не сотру их никогда.

Запятые я расставлю по-другому и, конечно,
Постараюсь я иначе звёздный мир расположить -
Чтобы легче было, чтобы... впрочем, что я так беспечен? -
За упрямым двоеточьем не рисуемая жизнь.

А никто ничего и не ждал...

...А никто ничего и не ждал!
И зима очень долгой казалась.
Много сложного - всё, как всегда.
А простого - ничтожная малость:

Беспокойная стайка берёз,
В небе крыльями тихо махая,
Отгоняла упрямый мороз
От небесной обители мая.

Май пока ещё в небе, пока
Не спустился на Землю, однако,
Он лучами играл в облаках...
А в лесу, невзирая на слякоть,

Суетился апрель под сосной,
Растопляя снега и, конечно,
Огонёк появился лесной -
Улыбнулся кому-то подснежник

И, когда работяга апрель
Гнал ручьи по снегам, по оврагам,
Над землёю рубином горел
Льдистый воздух...

Туманная брага
Растворялась в мерцающих днях
И роняла в проталины капли...
И леса лепетали звеня,
И деревья стояли, как цапли,

В полыхающей талой воде,
Все пиликали, перекликались...
И плескался сияющий день
В бирюзовом небесном бокале.

А потом, громыхая грозой,
Май вошёл в эти пьяные рощи,
Кучерявый, весёлый, босой.
Вот и всё!

...а бывает ли проще?

Подвал

Никакого намёка мне никто не давал
На простое сравненье: время – это подвал.
Не скользящая лента неудач и потерь,
На которой – и «завтра», и «вчера», и «теперь» –
Словно кадры на плёнке чередой пронеслись
Через кинопроектор под названием жизнь,
Не предмета над тенью превосходство, и не
Вертикали над плоским превосходство вдвойне,
Не блестящие грани многомерных пространств,
Не побед над случайным неизменная страсть…

Время – это лишь погреб, на полу в нём лежат:
Кукла детская, компас… и какой-то ушат,
Два набора для шахмат, и один – домино,
Мячик, детский конструктор, и билетик в кино…
И ещё – в виде пыли – мысли, мысли одни…
Мне их жалко, поскольку позабыты они,

Или вовсе их нет там? да и быть не должно?
Ведь в подвале хранится, что хотелось мне, но
Не сбылось, не случилось… Даже в памяти нет!

Время это ещё и – в неизбежность билет…

Но, минуя сознанье, пролетают года,
Оседают в подвале,
не оставив следа
На окраине тихой, где стоит некий дом,
На стенах и на крыше, да и в доме самом.

Странный пейзаж

День лениво доедал ягоды заката. -
Медвежонком по сосне нА небо залез.
Звёздным платьем шелестя, ночь брела куда-то
И платок лиловой тьмы бросила на лес.

В белом рубище туман шастал по низинам,
Бородатый и седой, - прошлый день искал.
Космы длинные его путались в осинах
И клубились над водой, будто облака.

Замолчало всё вокруг, словно ожидая
Что появится вот-вот из иных миров
Что-то важное для всех: искра золотая?
И сорвётся с бытия таинства покров.

Колдовская тишина взорвала пространство.
И оттуда полетел тёмных истин рой...
Но в лучах зари он стал быстро растворяться,
А потом совсем исчез в небе над горой.

Поглотил его рассвет, крылья расправляя
Над туманом, над рекой, над ночною мглой...
И падучая звезда - точка голубая -
Вмиг зашила небеса тонкою иглой!

Солнце рыжей кошкой...

Солнце рыжей кошкой
Щурится в окошке...
Сахарная вата - эти облака...

День походкой бравой
Правой, левой, правой -
Марширует бодро - прямо на закат.

Пусть дожди прольются, -
Выпьем их из блюдца, -
Дождик будет - сладкий ароматный чай,

Потому что тучи
Мёдом смазал лучик -
Из небесных ульев - собран урожай!

...Вот на небе чисто!
Лапкою пушистой
Солнышко умылось, - спать ему пора!

И луна на троне
В золотой короне
Будет этим миром править до утра!

Прогулка

Настоящего нет. Обручаясь с прошлым,
Я ступаю по старой, сгоревшей роще,
И вдыхаю событий грядущих запах,
Позабыв в темноте, где восток, где запад.

Впереди огоньками болота блещут,
Открывая, насколько первичны вещи:
Травы, мох, небеса, осины...
В лихорадке туманов дрожат трясины.

Как стрелой, я пронзён уходящим летом,
И луна острие заостряет светом.
Понимаю - былые событья всё же
Мне больнее сегодняшних и... дороже.

В этом мире и звёздный покой не вечен.
Каждый зверя числом навсегда отмечен,
Потому что всегда на него делимы
Все просторы, и жизни людей, и длины

Тех предметов, которых никто не знает,
Не помеха незнанье (иль новизна их),
И, квантуемы мыслью, события, даты
На века на кресте бытия распяты!

...Как сгоревшая в прошлом когда-то роща,
Никогда о пожаре былом не ропщет,
Дым рассеяв по воздуху в тех пределах,
Где душа никогда не покинет тело,

Так и я в настоящем - грядущим связан,
О прошедшем своём позабыть обязан,
Доверяя реальность какой-то точке,
Будто та до вселенной разбухнет точно.

...Настоящего нет! И в сознанье пусто.
Старой мухой под снегом уснуло чувство.
Я, в былом проживая, творю законы,
От нелепых картин отличив иконы.

Захожу в позабытую сном сторожку,
Тихо дверь открываю в ней. Осторожно
Зажигаю в киоте огонь лампады,
Понимая, что большего и не надо.

Принц...

Скорей! Часы пробили полночь. -
Пора на битву, гордый принц!
Пространство призраками полно,
И тьма остра, как тонкий шприц.

Ты помнишь прежние победы
Над полчищем людских сердец?
Нет, принц! Ты, верно, не изведал,
Как он тяжёл, тернов венец.

Ты приходил, и открывались
Все пред тобою ворота...
Ты опускал надменно палец,
И - поджигались города!

Ты побеждал людскую волю
Одним движением очей,
Ты обращал богатых долю
В остывший пепел из печей!

Влюблял ты женщин своенравных,
Но все покинули тебя!
Иссякли твои силы рано,
И Молох душу съел, дробя

Остатки прежнего тщеславья,
Остатки беспощадных сил,
Тоска на сердце пала навья;
И мир былой заголосил

Протяжным воплем убиенных
Тобой, о принц, невинных душ.
Не слышно их сердец биенья,
Зато оркестр играет туш.

Сегодня полночью восстали
Из склепов - все до одного,
Мечи их твёрже всякой стали,
Желают сердца твоего!

Скорее в бой! Пускай порубят
Тебя на мелкие куски,
Ведь сердце ты отдал подруге,
Сказавшей: "Нет!.. любовь - тиски"

О горнем и дольнем

Растекается липкое олово дней по невидимой тверди унылой судьбы, -
Расплавляется сотнями дальних огней, подчиняемых воле лихой ворожбы.
От забытых пределов небесных миров нам доносится ангелов стройный хорал,
И, внимая, слагаем мы тысячи строф и молитвы - затем, чтобы нас не карал

Вседержитель. Ах, как бы да не прогневить!.. Только помыслы все неизвестны его,
и невидима нам запредельная нить, из которой пошито причин торжество.
Примеряя одежды скорбей и утрат, не спешим на последний земной карнавал,
Но хотим, чтоб при жизни (и чтоб 'на ура') Елогим нас удачею короновал.

И зима за окном - бесконечно дика, и почувствовать благость его нелегко.
А на улице скалится дикий декабрь, и весны поцелуй - далеко, далеко!
И несчастные мы... и не часто - любовь... А подчас ненавидеть, и то тяжело!
Только в сердце больном - перебой, перебой... Сердце! Как до таких ты времён дожилО!

Странница

(Луне)

Льдистые ветки играют на лютне зари.
Тьму обрезая, пыхтит оголтелая вечность.
Странница!
Снова взываю к тебе: "Одари
Холодом утренних снов,
бесконечных, беспечных!

Тучей соблазнов плывут надо мной времена,
Ливнями страсти питая иссохшее сердце,
И прорастают порой до небес семена -
Тонких гармоний астральных неспешные герцы!

Странница!
Стало пустынно мне в зимнем лесу,
И небеса отливают зловещею, синею сталью...
Светлые думы тебе я сюда принесу!
Чёрные чувства на черни порога оставлю."

Мыслей моих не приняв, удалилась она!
Кровь проливая в небесные бледные вены.
Бликами лунными пала на снег тишина,
И расплескались по небу ночные мгновенья.

...Тайна приходит сверкающей тенью миров,
Что полыхает во сне, будто лунные блики,
И вдохновений потоки в сердца мастеров
В эти мгновения будут, конечно, пролиты...

Но, уходя, хохотала в охотку луна,
Тьму растворяя в отчаянном утреннем смехе,
И уплыла белой дымкой во тьму тишина,
И вдохновению снова - помехи, помехи!

Хрустальное

Хрустальная чаша рассвета
На Землю весну пролила...
В потоках лучистого света
Блеснули два белых крыла,

И птицею звонкоголосой
На ветку уселся апрель.
Роняя прощальные слёзы,
Пропела, блистая, капель.

Кружа мотыльковой метелью,
Весенние сумерки шли,
И пали туманы под ели -
Дыхание талой земли.

К утру розовеющей дымкой
Дремотный окутался лес;
И день воссиял, как снежинка,
Упавшая с алых небес.

А в полдень ручьистые флейты
Запели на все голоса,
И вскоре румяное лето
Вошло торопливо в леса.

Упавшая звезда

По мосточкам да по гатям добирался я сюда.
Здесь упала и погасла очень яркая звезда...
Шёл я лесом, шёл болотом, расцветала тишина,
И искрилась, и мерцала ледяная белизна...

Здесь -
Малиновое солнце догорающей зари.

Здесь -
Рожденье обретают молодые январи...

Ярко вспыхивает иней на деревьях кружевных
И гуляет бликом лучик на просторах ледяных...
Синий вечер приближался, истлевали небеса
И под ёлками салютом зажигались чудеса.

Искры снежно-голубые появлялись там и тут,
И плясали, и сплетались, и, казалось мне, поют
Берендеевские чащи погребальную звезде,
Что упала прошлой ночью и рассыпалась везде -

На мерцающие искры, на звенящие мечты,
На последние надежды, да на снежные цветы...
Это - счастие разбилось и пропало навсегда,
Ведь упала и погасла новогодняя звезда!

Навий праздник

Опять на скатерть дня пролился
Рассветной чаши лютый яд.
Ночных видений бледнолицых
Закончен выспренний обряд.

Лучом отравлены рассветным,
Под камни тени полегли,
И растворились незаметно
В туманах утренней Земли.

А ночью по тропе бежали
Легко в сыром лесу они,
И факелом в руках дрожали,
Как магний, белые огни.

Мелькали белые одежды,
Скрывая навью наготу.
У всех закрыты были вежды,
Как путь моей души в мечту...

Стрела мелькающих мгновений
Летела через темень прочь,
И лёгкий дым прикосновений
Холодных уст кадила ночь.

Фатою снежною обвита,
Плясала дымистая тьма,
И с нею танцевала свита,
Мертва, бездушна и нема.

Стрела рассветная разбила
Востока хрупкое стекло
Со злой, неистовою силой,
И небо ядом протекло,

И тени пали и исчезли,
И день тоскливо воссиял,
Унылый, долгий, бесполезный...
А я всё ночи... ночи ждал!..

Осенний фрегат...

Небесным лоцманом ведомый
В цветную бухту сентября,
Корабль осенних окоёмов
В туманы бросил якоря.

На мачтах корабельных сосен
Качнулся парус облаков
Фрегата под названьем 'Осень',
Плывущего в простор веков.

...А утром якоря подняли,
И, разрезая гладь времён,
Поплыл в тоскующие дали,
Сливаясь с призраками, он,

Пройдя все зимы и все вёсны,
Вернётся в гавань сентября,
Где эти мачты, эти сосны -
Спалит прощальная заря...

Испив тишины...

Хрустальной тишины испив,
В объятьях света,
Под осени хмельной мотив,
Уснуло лето...

Скользит унылое пятно
В свинцовых тучах,
Бросая в мутное окно
Багровый лучик.

Расстроенный ветров клавир
Звучит устало.
На атомы разбили мир
Дождей фракталы.

Ночь

Холодное небо коснулось Земли
Сырым снегопадом,
А в полночь созвездия тихо зажгли
Цветные лампады.

Земного томленья навек лишена,
О чём-то мечтая,
По снежной пустыне плыла тишина,
Как воздух, густая.

Лиловая тьма растворила звезду
В хрустальном бокале
И долго её на подтаявшем льду
Созвездья искали.

В ночи замелькали и дни, и года -
Метелью, порошей, -
Которых уже не вернуть никогда,
И таяли тоже...

И лунные блики цвели на снегу
Пресветлой печалью,
Ответом на вечное 'Нет! Не могу!..'
Свечою венчальной.

По снежному лесу летали во мгле
Полночные тени,
Харонов предел открывая Земле,
Рисуя смятенье.

Печальное утро

Задохнулся, пропал мой мир в бытии трёхосном.
Ускоряясь во много раз, уплывало время.
На окне рисовала тьма то ли знак вопроса,
То ли ставила знак «тире», как черту на кремне.

Утро, горечи лет испив, обжигалось болью,
И восток покраснел – подобно больной гортани.
Прострелил облака рассвет, разрядив обойму
Нетерпения темноты. …От пустых скитаний

Побледнела луна в петле, облаками свитой,
На звезде – на гвозде она, приуныв, болталась.
…И брела, обретая тень, обрастая свитой
Потускневших картинок дня, королева Старость.

Закрутилась позёмка лет по лихой спирали.
Замелькали снежинки дней, дорогих, ушедших;
На виски сединой ложились и… умирали.
И врывался в окно октябрь – беспокойной векшей.

На пороге декабря...

Солнце бросило палевый луч улетевшему лету,
И просыпало небо на землю искристую пыль.
Загорелись холодным огнём ледяные рассветы,
Обращая в красивую сказку несносную быль...

Ослепительно ясно в уснувшей берёзовой роще.
Тишина в этот край непременно теперь забредёт.
У рябины рубиновый дар подо льдом заморожен.
Оживляется бликами серый лесной гололёд.

По-осеннему ухают совы и гулко, и мрачно,
И последний кленовый листок мне в ладони летит;
И молчанье лесов так сурово и так многозначно,
Что... никто никогда никому ничего не простит!

Лимонницей, порхавшей над поляной...

Лимонницей, порхавшей над поляной,
Попало лето в сети сентября,
Повисшие над чашею стеклянной,
Где плавилась осенняя заря.

Зачёркивая прошлое пунктиром,
Мешая думать - что же впереди,
Размыв предел изменчивости мира,
Пронзили землю долгие дожди.

Завязывая узел нетерпенья
На нити ожидания зимы,
Судьба сердито требовала пени
За то, что удержали счастье мы!

Конечно, ни домов, ни серых улиц,
Ни слякоти просёлочных дорог,
Не видел, промокая и сутулясь,
Тоска - забывший истину пророк.

Оскалилось событьями пространство,
Зевнуло холодами рдяных зорь,
И солнце, полыхнув протуберанцем,
Несло зиме туманистую хворь.

Подхвачены декабрьскими ветрами,
С небес срывались звёзды, и везде
Ложились серебристыми снегами,
Как память о померкнувшей звезде...

Эзотерическое

На что потратил время сомневающийся Кант!..
Бессмысленность логическое здание развалит.
Меняются со временем значения констант.
Пространство сопрягается с материей? - всегда ли?

Болтается, как маятник, система аксиом.
Условности мешают перепутать север с югом...
В грядущем - настоящее, грядущее - в былом. -
Никак нам не сойти с эзотерического круга!

Напился с безысходности усталый Гейзенберг.
Не сняться Нильсу Бору ни законы, ни задачи.
Эйнштейн и относительность давно уже отверг.
Теория пред практикой так мало может значить! -

Мгновение меняет и законы, и миры,
Но мир того мгновения никак не изменяет!
Какую бы теорию рассудок ни открыл,
Найдётся та, которая её опровергает.

Вселенная рождается, как будто изнутри -
В непонятом биении сердечных колебаний;
И как бы ни стремился кто, и как бы ни хитрил,
Первичное понять ему - напрасное старанье!

Стуча колёсами...

Стуча колёсами на стыках передряг,
Сквозь серый сумрак опустелой стылой жизни,
Пронёсся скорый, сокрушая всё подряд:
Надежду, веру - то, чем жил, чему был рад,
И светом фар мне на прощанье в душу брызнул.

И восставали из подвалов, тайников
Моей души - толпою дикой - злые гномы,
Гремя цепями заржавевшими оков,
Пугая стайки белокрылых мотыльков,
И нарушая мерный цокот метронома.

Но я бездействовал, а поезд вдалеке
Ещё насвистывал прерывистым фальцетом,
Желая будто указать на то мне, кем
Я смог бы стать... струился холод по руке...
И доктор вату подносил ко мне пинцетом.

Что было после? - Открывали в ночь окно.
Иглою рдяной прошивали горизонты,
Загнали карликов душе моей на дно.
Едва посвистывал ушедший поезд, но:
Проснись, - сказали, - это просто видел сон ты.

Когда потеряно мгновенье...

Когда потеряно мгновенье
В лесной осиновой глуши,
И невозможность повторенья
Его -
как рана для души...

Когда в сознании всплывает
Событий позабытых ком,
И сердце вдруг слезу роняет
Прощальным палевым лучом,

Когда - 'потери за потерей',
Мерцает гаснущий огонь,
Билет вселенской лотереи -
Листком кленовым - мне в ладонь...

Дожди серебряным пунктиром
Перечеркнут в былое путь,
И так захочется над миром
Душе, как бабочке, вспорхнуть,

То - что поделать - наступила
Опять осенняя пора.

...'Банально' - скажешь...

Но как мило
В саду играет детвора!

Ослеплён осенней сталью...

(Самолет тоски хрустальной)

Ослеплён осенней сталью,
Сонной снежностью небес,
Самолёт тоски хрустальной
Посреди лесов исчез.

Расслоился, растворился
Средь седеющих осин,
В искры снега обратился
И в мерцание трясин...

В угасающие мысли
Засыпающей совы,
В нарисованные числа...
Да во что ни назови!..

Май

Хмельное лето разливает
По окоёму терпкий день,
Прощаясь с ландышевым маем,
Надевшим шляпу набекрень.

Окутан яблоневым цветом,
Румяный май спешит туда,
Где вечно бледные рассветы,
Болотный край, и холода...

Идёт на север, зажигая
Огни сирени. Перед ним
Ступает тихо тьма лесная -
Струит подснежниковый дым.

Вспоминается...

Вспоминается ноябрь.
Солнце через сетку веток.
Ты - моя, навек моя!
Первый снег, шершав и редок.

Блики, лёд, мороз, узор...
Струи тёплого дыханья.
И твой смех, и твой задор.
Духа нашего слиянье.

РассыпАло серебро
Небо льдистое сквозь тучи.
И кругом - одно Добро!
Иней блесткий и летучий!

Целовалась... будто лёд,
Первый, ломкий и слезливый.
Обжигал меня! И вот -
Нет тебя...

Неторопливо
Очерствляется душа.
Краски мира угасают.
Как была ты хороша! -
Кто ещё об этом знает?

Три минуты расставанья...

Три минуты расставанья - напряжением пространства,
Положением предметов, преходящей новизной -
Объясняют нашим душам, почему же нам так рано
Суждено с тобой расстаться: летом? осенью? весной?..

Воробьиным трепетаньем, эхом дальней электрички -
В интервальчике прощанья - зашифрованы века.
Остальное угадаю я в порханье серой птички,
Или в падающих листьях... В них то уж, наверняка

Напряженье ситуаций - частотой распределений
Всех предметов... электронов, кварков, квантов и т.д. -
В миг потери формирует сто грядущих поколений,
Отражает их печали, будто дерево - в воде!

Каждый год, с тобой, принцесса, проведённый мной в разлуке,
Зашифрован в этом миге. (не скупись на поцелуй!)
...Что это? - Скулёж собаки! Старой-старой вредной злюки,
Может быть, напоминанье, что тебя я разлюблю...

Три минуты расставанья - чёрным бархатом на плечи
Наших душ, обретших плоти в этом 'лучшем' из миров, -
Не скрывают боль потери - ту, что будто время лечит,
Но оно, увы, не доктор, а судья, и суд - суров!

Погасшие миры

Холодным пламенем заката
Погас, ликуя, старый мир,
И слёз стозвонное стаккато
Тоской заполнило эфир.

Я выходил из прелой яви
Погасших умерших миров,
И к небу дух змеился навий,
Был тёмен сущего покров.

Одни притихшие берёзки
Смеялись детскою мечтой.
От их красы простой, неброской
Струился отблеск золотой.

Но вряд ли он теперь подарит
Былые тихие миры,
Покуда едкий дым от гари
Мешает прошлое открыть.

Остановка!.. платформа: 'Траур'

Остановка!.. платформа: 'Детство'! -
Голоса... голоса... голоса...
И куда же от счастья деться... -
Если взгляд летит в небеса.

Остановка!.. платформа: 'Зрелость'!
Тишина. Тишина. Тишина...
Обнаглевшая озверелость!
Оголённая боль - сильна!

Остановка!.. платформа: 'Старость?..'
Я б - с тобою. Ты - не со мной!
Остаётся, увы, усталость.
Оставляю покой земной.

Остановка!.. платформа: 'ТРАУР'! -
Оглянулся: всё - позади!
Приближается 'скорый' справа,
Останавливаясь в груди.

Не спорю...

"Всё вокруг бездушно,
Дико, непонятно.
И на солнце даже
Тёмненькие пятна.

Всё вокруг - подделка.
Ничего - живого!" -
Говорит мне кто-то,
И я верю снова.

С ним я и не спорю:
Бесполезно... тошно...
Потому что знаю:
Всё живое - в прошлом.

На просторах тьма гуляет...

На просторах тьма гуляет,
Камышами шевелит.
Эхом и собачьим лаем -
Воздух августом прошит.

На просторах - там ли, тут ли -
Ожидание цветёт.
Остывающие угли
Рассыпает небосвод.

Утро смело улыбнётся...
Рассмеётся тишина,
И за лесом оборвётся
Одинокая струна.

То ли дни короче стали...

То ли дни короче стали,
То ли я слабее стал,
Только выгорел местами
Яркой осени кристалл.

Лихорадкою рябины
Всё вокруг поражено.
Два луча, как два рубина,
Солнце бросило в окно.

Звенящее

Я целую листья
Оттепелью зимней,
Распуская розы
В утреннем саду.

Ты сказала робко:
"Прошлое прости мне",
И душа звенела,
Обратясь в звезду...

Шампанская печаль...

Цветёт шампанская печаль
Во глубине твоих очей.
Переливается хрусталь
Твоей души огнём свечей.

Ах, ангел белоснежный мой,
Весь в озарении зеркал,
Прими, прими земной покой,
И ты отыщешь идеал.

...Как магний, бледное лицо,
Гудит сиреневая ночь...
Возьми из рук моих кольцо,
И дьявола, и Бога дочь.

Марине К.

Золотая моя, золотая!
Небеса ль по Тебе тоскуют!..
В алой дымке утонешь, тая...
Как найти Тебя - вот Такую?

Золотая моя, золотая!
Плачут, плачут небесные струны,
И поют Серафимы из рая:
Быть божественной, знаем, трудно!

Золотая моя, золотая,
Не безгрешная, не святая,
Как люблю я Тебя вот такую -
Не безгрешную, но... святую!

Романс

Лазоревый простор небес
Нам машет крыльями зари. -
Пребудь зарёй в моей судьбе,
Себя навек мне подари, -

Чтоб от сиянья крыл твоих
Рассеялся туман души,
И чтобы нас с тобой двоих
Венчали счастья миражи.

Чтоб в пламени жестоких лет
Не отпылал тот идеал,
Который дарит счастья свет,
Так долго я его искал!

Так долго я его хотел,
Что разум плавился во мне:
Слиянья душ! Слиянья тел! -
Как в трепетном и добром сне...

О снежнопенная мечта!
Как горячо твоё вино!
Как пламенны твои уста!
И как мне без Тебя темно!

О не покинь меня! С Тобой
Не страшен ужас бытия,
Начертанный самой судьбой.
Ты слышишь ли, Мечта Моя!

Сорвись кометою с небес,
Лучом простор мне освети...
Как трудно без Тебя мне здесь, -
На этом дольнем, злом пути.

Северной девушке

(акросонет)

Мерцаньем звёздного пути,
Астральной бездною опасной, -
Решай: Тебе одной идти
Из сказки, чудной, дивной, страстной.

Небесная! Успей найти
Единый путь. - Да будет праздник!
Когда успеешь отцвести,
Ах, будет всё однообразно...

Укрой себя от суеты,
Храни хрустальные мечты...
Ах, Ты опять... опять тоскуешь!

На небо бледное глядишь.
Ему-то что!.. А Ты грустишь.
Но сказки чудные рисуешь!

Песня

Плыву, плыву я по реке,
От берегов невдалеке.
А вдоль реки, а вдоль реки, -
Бегут, бегут березняки.

Истомный зной, и тишина
Тоской былой напоена, -
О том, - что было и прошло...
Но так в душе моей светло!

Осока, плески вёсел, хвощ.
Весенний гам. Дыханье рощ.
Стрекоз оравы надо мной. -
Вот - милый мне предел земной.

И - по реке плыву один.
И - от былого - грустный дым.
И лишь смеются вдоль реки
Березняки, березняки...

Где ты, счастье!..

Счастья хочет каждый:
Счастья не хватает.
Было лишь однажды. -
Лёгкой дымкой тает.

Танцевало в душах.
Плакали свирели...
Вот огонь потушен...
Где же акварели,

Радости, улыбки,
Золото закатов?
Лёгкие ошибки?
Лёгкие расплаты?

Поцелуи, ласки, -
Где же, где же, где же?! -
В сказке! в сказке! в сказке!
Милой! Старой! Прежней!..

Научился я беречь…

Научился я беречь
В тяжких памяти оковах
Промельки коротких встреч,
Бесполезных, бестолковых.

Пролетевшая звезда
Незагаданным желаньем
Потухает навсегда,
Омрачая мирозданье.

Но прекрасная печаль
Тонким писком комариным
Остаётся невзначай
На туманистых перинах.

И качается душа,
Убаюканная ею,
В переливных миражах,
В памяти густом елее.

Аромат дождя

Когда с тобою были вместе,
И ты и я, и ты и я, -
Дожди вызвенивали песни,
Знаком был аромат дождя.

Тогда июльский пар крутился -
В те беззаботные года;
Я в летний паркий дождь влюбился,
Влюбился в аромат дождя!

...И были боли и печали,
Потом - сгоревшие мечты.
Но ничего не означали,
Когда была со мною ты...

Ты уходила, возвращалась...
И, когда не было тебя,
Меня от холода спасал Он, -
Тягучий аромат дождя.

Ушла совсем. Меня качали
Ветра иных скорбей и бед.
И всё сначала, всё сначала
Я начинал тебе во след.

И ничего не получалось!
Всё - как меж пальцами песок.
От сердца юного осталось -
Перегоревший уголёк.

И память над тобой не властна,
И вот, - немного погодя, -
Я позабыл тягучий, страстный
И терпкий аромат дождя...

Дух и мысль

(сонет)

Я осветил чертог небесный
Своею мыслью золотой,
И был рассвет такой чудесный,
Обласканный моей мечтой.

В оковах мысли духу тесно, -
Стремится к тверди голубой
Мой дух, но вовсе неизвестно,
Какою пламенной зарёй

Он возгорится в Горней Выси,
И будет ли он ярче мысли
И ярче солнца там блистать?

А, может, пасмурный и мглистый
Он станет, если малой искрой
Во мне он не сумел пылать?

Трансформация

(сонет)

О, сколько раз я был цветком...
Змеёй ползучею однажды!
В пустыне изнывал от жажды,
Верблюдом был, был мотыльком...

Но каждый раз я был влеком
Единым духом. Образ каждый,
Неважно - добрый, злой - неважно! -
Одним питался родником.

Стирая время и пространство,
То тут был явлен я, то там...
Итогом этих долгих странствий

Всепоклонение мечтам.
Они одни мой дух спасали,
Иные открывая дали.

Бессилие

(сонет)

Двоятся чувства и сознанье.
Двоится мир, двоимся мы.
Тускнеет купол мирозданья.
Полны сомненьями умы.

Таков удел! - Все в мире знанья
Нам явлены из тайной тьмы,
В которой многомерно зданье
Небытия... Как из тюрьмы,

Из мира трёх осей мы смотрим
Туда, где некий идеал
Остаться тайным пожелал.

Но, если было бы не по три
Оси, а более (хоть сто!..) -
Никто б не стал умней.
Никто!

Лесной апрель

Ах, бледно-розовый апрель!
Ах, эти солнечные льдинки!
Морозом, стужей дышит ель,
Но в воздухе - весны искринки.

Снег алым дымом побежал
По краю солнечных овражков.
И дня белёсую бумажку
Он бликом солнца зажигал.

Ах, день лесной! - ты фиолетов,
Где ели; палев, - где земля.
И скоро-скоро снова лето,
И дышат спящие поля.

Я вижу: солнечные стаи
Играют тенью на земле.
И тает, снег последний тает,
И по весенней синей мгле

Летает бабочкою мая...
Но холодно... Березняки
Озябшие. Их продувает
Весенний ветер от реки.

Воображению раздольно.
Ах, серо-синие леса!..
Как грустно, весело, как вольно!..
Какие ясные глаза

Глядят с небес на нас, и это -
Туман и дымка - всё апрель! -
Повсюду сказки и приметы.
Повсюду певчая капель.

Какое время! Расстоянья
Полны глубокой тишины,
Полны сурового преданья
Глухой и тёмной старины.

...Избушка леса покачнулась.
Скрипит веков забытых дверь.
От сна морозного очнулась
Весна, и говорит нам: 'Верь!'

Взаимодействие

(сонет)

Цветёт закат лучами солнца.
Весь день качается жара...
Был воздух жаром преисполнен.
Но кончена ветров игра.

Утонет пламенно светило,
Огонь уснёт дремучим сном.
Все, что юлило и бурлило
Тумана ляжет серебром.

Бурлили воздуха напевы,
Покуда в них огонь горел.
Но... скрылось солнце за пределы
Небес... и воздух онемел.

Сам воздух потому движим,
Что властвует огонь над ним.

Николаю Рубцову

Это были стихи. Это были стихи!
Просто были стихи... но какие! -
Отмывалась душа. Отпускались грехи.
Это - вечная боль по России.

Это были не рифмы, а рифы, на них
Разбивались бесчувствия шхуны.
Вот таков и бывает он, подлинный стих.
Вот такие звенящие струны!

Кто осмелится после ещё написать -
Это будет подобье подобий.
Устреми мысль и чувства под небеса -
Не получится; даже не пробуй!

Только чистый простор непробуженных строк, -
Он всё манит тебя, он всё манит.
Кто же, кто преподаст тебе новый урок
В этом горестном жизни тумане?

(с)  Борычев Алексей Леонтьевич. Январь. 2022г.

© libmonster.ru

Постоянный адрес данной публикации:

https://libmonster.ru/m/articles/view/Избранные-стихи-Aлексей-Борычев-2001-2021-гг-часть-2