Ислам в России: чему учит многовековой опыт сосуществования и взаимопроникновения двух мировых культур

Р. ЛАНДА, доктор исторических наук

Ислам и его роль в России обычно рассматривают либо в чисто конфессиональном, либо в политическом ракурсе. Однако в исламе самой сильной стороной является, пожалуй, социальное начало, то есть способность данной религии быть не только мировоззрением, идеологией и кодексом морали, что свойственно и другим вероучениям, но также регулятором права, семейно-бытовых и имущественных отношений. Более того, для правоверного мусульманина ислам - это и культура, и философия, и образ жизни. Благодаря всем этим свойствам ислама, мусульмане, где бы они ни оказались и сколько бы их ни было, легко образуют умму (общину) на любом уровне - аула (селения), махалли (квартала), города, области, страны, континента. Именно эта социообразующая функция ислама сыграла большую роль в истории мусульманских народов, во многом определив тенденции их общественного развития.

Признавая фактор "идентичности", проще говоря - самобытности, мусульманской уммы, стоит обратить внимание, что он вовсе не всегда, как считают некоторые исследователи, в частности А.В. Малашенко и М.Б. Олкотт, "способствует формированию обостренного чувства обособленности от членов других этнических и конфессиональных сообществ". Более того, если это чувство не стимулировать каким-либо образом, оно и не возникает, ибо различие - это всегда многообразие, но далеко не всегда отчуждение. Сторонники выше приведенного тезиса сами признают, что фактор "идентичности" включает в себя "исторически сложившиеся в обществе социокультурные связи, нормативные поведенческие установки и привычки, образ мышления, психологию, обусловленные устоявшимися этническими и конфессиональными традициями" ¹ . Из всего этого перечня первичны лишь социокультурные связи, рождающие все остальные - в основном вторичные - характеристики. Поэтому весьма любопытно рассмотреть социокультурную роль мусульманской уммы России на всем протяжении ее истории, и действительно ли она является, как писал в начале 2000 года ректор Московского исламского университета Марат Муртазин, "неотъемлемой частью" российского общества сегодня ² . Тем более, что ислам во всем мире исповедуют свыше 1 миллиарда человек в 127 странах, а его адепты составляют подавляющее большинство населения в 40 государствах, в том числе - соседних с Россией, и еще в 30 (включая и Россию) - значительную часть их жителей ³ .

Когда французский историк Николя Верт писал о создании СССР, он отметил в качестве одной из его главных проблем формирование на территории бывшей Российской империи "нового социума общей судьбы" ⁴ . Да, в чем-то этот социум был новым, особенно - в идеологическом аспекте. Но во многом он уже существовал к тому времени, будучи выкован почти тысячелетней традицией совместного проживания, взаимодействия и взаимопонимания, путь к которым был (а в чем-то и сейчас остается) достаточно тернистым и трудным.

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КУЛЬТУР

Знакомство Руси с исламским миром относится к VIII веку, когда русичи начинают участвовать в войнах хазар против армий багдадского халифа на Северном Кавказе, а в дальнейшем - часто встречаться именно в Хазарии с исповедовавшими ислам арабскими, иранскими и хорезмийскими купцами. С 958 года Русь не раз сталкивалась с мусульманами Волжско-Камской Болгарии (Булгарии), через которую поддерживала с того времени торговые и прочие отношения с миром ислама. С булгарами эти отношения, несмотря на частые конфликты, были особенно тесными. Русские с помощью булгар освоили путь по Хвалынскому (Каспийскому морю) в Хорезм и Иран, унаследовали от булгар развитое кожевенное производство. На всех уровнях - от князей до простого народа - имели место смешанные русско- булгарские браки (в частности, булгаркой была одна из жен Андрея Боголюбского). Столь же тесны были контакты с тюркскими собратьями булгар - кипчаками, или половцами, с которыми, после примерно векового периода войн и набегов, были установлены фактически союзнические отношения, скреплявшиеся как смешанными браками на высшем уровне (матерями, в частности, Андрея Боголюбского и знаменитого князя Игоря, как и прабабкой Александра Невского, были половчанки), так и крещением половецких ханов (например, сына Кончака Юрия). Половцы (как и ранее примкнувшие к Руси торки, по

стр. 29

имени которых был назван город Торческ) тогда еще не были мусульманами. Более того, значительная их часть, спасаясь от монголов, ушла на Русь или в Венгрию, приняв христианство. Но очень многие из них, приняв ислам, влились в татарский этнос. И, конечно, ни они, ни их обрусевшие собратья не могли утратить более чем двухвековую традицию общения с Русью ⁵ .

Это сказалось в дальнейшем на национальном развитии России, особенно в эпоху господства Золотой Орды, а также в период борьбы с постордынскими ханствами Казани, Астрахани, Крыма, Сибири и Ногайской степи, поскольку все они, как и Московское государство, являлись наследниками Золотой Орды. Это время - с XIII по XVII века - было, однако, насыщено не только борьбой, но и взаимной учебой. Подготовленная к совместной жизни с Великой степью вековыми контактами со степняками - половцами (а до них - хазарами, печенегами, торками) Русь восприняла многое из военной, хозяйственной, политической и бытовой культуры Золотой Орды. Это было неизбежно, да и необходимо, хотя бы для того, чтобы от гнета этой самой Орды освободиться. "Если это и было сопряжено для Руси с материальными жертвами, - писал русский историк-евразиец Эренжен Хара- Даван в 1929 году, - то зато ...являлось для нее превосходной, хотя и суровой школой, в которой выковывались Московская государственность и русское самодержавие;

школой, в которой русская нация осознала себя, как таковая, и приобрела черты характера, облегчавшие ей последующую борьбу за существование" ⁶ . Можно, конечно, объявить это положение спорным. Но как тогда быть со свидетельствами других ученых, например, князя Николая Трубецкого, о том, что "сожительство русских с туранцами (то есть и с тюрками, и с монголами. - Р.Л.) проходит красной нитью через всю русскую историю" и, более того, что "Московское государство возникло благодаря татарскому игу"? А Лев Гумилев весь период XIII-XIV веков считает временем превращения Древней Руси в Россию и образования "нового этноса - русских - на основе слияния славян, татар, литовцев, финно-угорских народов" ⁷ .

Чем же все это подтверждается? Интенсивный обмен людьми, товарами, культурными ценностями, секретами ремесленного производства, развитие караванной торговли между разными частями Монгольской супердержавы, особенно между владениями ханов Золотой Орды, были беспрецедентны и не имели аналогов ни до, ни после этого. Представления о мире, в том числе - о далеких и ранее неведомых краях, стали более полными и точными. Такое положение активно влияло на эволюцию русских княжеств, убыстряло ее, побуждало так или иначе многое заимствовать у завоевателей, дабы уравняться с ними и в культурно-экономическом, и особенно в военно- техническом отношении. Сходство порядков на Руси и в Орде было так заметно, что даже в XV веке Русь продолжали называть "Залесской Ордой". В этой связи интересно наблюдение Георгия Вернадского: ордынское правление "оставило много несмываемых следов в русской жизни, которые были очевидны долгое время после ее освобождения" ⁸ .

Вместе с тем, парадоксальным образом усилились позиции церкви на Руси, ибо сыграла свою роль веротерпимость, заложенная в монгольском законе ("Чингисовой Ясе") и в исламе, который стал завоевывать позиции в Орде с 1256 года. Освобождение церкви от податей способствовало ее экономическому укреплению и росту ее авторитета как объединителя верующих. Расцвет церковного искусства, религиозного проповедничества, летописания и духовной литературы вел к идеологическому сплочению жителей разъединенных и подчиненных завоевателями русских княжеств, к образованию нравственной и моральной основы будущей единой российской государственности.

Наиболее значительное развитие связей Руси и Золотой Орды наблюдалось после поголовного перехода ордынцев в ислам. К исходу примерно полувековой борьбы ислам окончательно восторжествовал в 1312 году при хане Узбеке. В результате этого участились "отъезды" на Русь многих знатных ордынцев. Среди них были и те, кто не хотел принимать ислам, и мусульмане. Многие из тех и других стали потом родоначальниками ряда семейств русской аристократии. Русские князья, будучи вассалами хана, обязаны были предоставлять всем чингисидам земли и долю выплачивавшейся хану дани. К слову сказать, ордынцы были отличными воинами. "Для князей и церкви, - считает Лев Гумилев, - такие специалисты военного дела были находкой. Их принимали с распростертыми объятиями, женили на боярышнях и сразу же давали назначение в войска".

Нередко знатным пришельцам, как и выходцам из постордынских ханств Казани, Крыма, Астрахани, Сибири, Ногайской Орды, отдавались в "кормление" (то есть в управление с правом сбора дани в свою пользу) Кашира, Серпухов, Звенигород, Юрьев, Романов и другие города. Первые серебряные монеты в Москве, появившиеся в конце XIV века, чеканились с именем хана Тохтамыша, выведенным принятой в странах ислама арабской вязью. При дворе великого князя в Москве пользовались керамической посудой из Орды и персидскими блюдами, попадавшими на Русь также через Орду или Крым. В Твери XIV века при строительстве использовались ввозившиеся ордынцами сиро-египетское стекло, полихромная керамика Средней Азии, материалы из Ирана. Были найдены в Твери и ножи с насечкой в виде арабской вязи. Князья носили подаренные ханами золотые пояса, шлемы с арабскими надписями и орнаментами. Мусульманская эстетика украшений, сооружений, боевого снаряжения и дорогих ханских подарков (подобных полученной Иваном Калитой от хана Узбека "шапке Мономаха") во многом определяла и художественные вкусы великого князя и его боярского окружения ⁹ .

Отмечая влияние Золотой Орды на Русь, надо исходить не из устаревших представлений о том, что Орда была своего рода гигантским кочевым станом с двумя-тремя городами. На самом деле это было, по понятиям того времени, развитое в экономическом и военно-политическом отношении государство со 1 Ю городами, не считая 39 захваченных колоний Генуи и Венеции (в основном - в Крыму и на Кавказе). Население крупных городов этого государства доходило до 150 тысяч человек (а в Европе тогда - всего до 50 тысяч). Золотая Орда многим обязана Китаю, Юго-Восточной Азии, Ближнему Востоку, у которых немало взяла и многому научилась. Так что и Руси у нее было чему учиться.

Огромную роль сыграло присут-

стр. 30

ствие выходцев из Орды при московском дворе. Князь Василий II Темный, вернувший себе с помощью хана Улу Махмета (Улуг-Мухаммеда) утраченную в ходе междоусобицы власть, привел с собой множество знатных татар, а сына хана - Касима - сделал владетелем Городца-Мещерского на Оке. Этот город был переименован в Касимов и стал центром своеобразного мусульманского мини-государства (царства) внутри Руси, просуществовавшего до 1681 года. Касимовская знать активно общалась и смешивалась в XV-XVII веках как с русской аристократией, так и с верхушкой постордынских мусульманских государств, но всегда сражалась на стороне Москвы.

ЭФФЕКТ "ОТЛОЖЕННОГО ДЕЙСТВИЯ"

Несомненно, прилив татарской знати, пополнявшей элиту русского общества, способствовал восприятию Русью многого из культуры, нравов и политической практики мусульманских соседей. Следует подчеркнуть, что ордынские корни имели даже цари, например, Иван Грозный (от матери Елены Глинской, предком которой был Мамай), Борис Годунов (потомок мурзы Четы, пришедшего на службу к московскому князю Ивану Калите), а также многие русские князья и бояре. К XVII веку около 17 процентов русской аристократии (156 из 915 семейств) были потомками выходцев из Орды. Еще более высока их доля была среди среднего и низшего дворянства, так как знатные мусульмане, беки и мурзы Казани, Астрахани, Крыма обычно переселялись на Русь вместе со своими близкими людьми, слугами и воинами. В ряде губерний России к XVIII веку костяк местного дворянства составили потомки крещеных татар, среди которых более 100 человек носили княжеские титулы ¹⁰ .

Все это объясняет заимствование Русью политической культуры и методов управления ордынской власти. Приспосабливаясь к делению русского населения ордынцами на "тьмы", "тысячи", "сотни" и "десятки" с целью получения налогов и мобилизации до 10 процентов населения на военную службу, князья использовали это в своих интересах, приучая подданных к беспрекословному повиновению и подчинению, устраняя везде, где

они могли это сделать, народное вече, выборные должности (тысяцких) и прочие виды самоуправления. Родственные (брачные) связи князей с ордынской знатью, а также существенное пополнение ею русской аристократии в XIV-XVI веках, во многом облегчали внедрение государственной практики Орды в общественный быт Руси, ранее строившийся во многом также на полувосточных правилах византийских традиций, характеризовавшихся персонификацией власти и "надзаконностью" государя. Но если в Киевской Руси наблюдалось, по мнению Г.В. Вернадского, "сочетание монархического, аристократического и демократического правления", то в дальнейшем сохранился и укрепился лишь монархический принцип, причем в самой авторитарной форме: укоренились смертная казнь (крайне редкая до этого), пытки, небывалые ранее жестокие наказания в соответствии с новыми правовыми нормами (в Двинской грамоте 1397 года, "Судебнике" 1497 года). То, что многое из этого вводилось уже после распада Золотой Орды, Г. В. Вернадский назвал "эффектом отложенного действия", благодаря которому "прямое татарское влияние на русскую жизнь скорее возросло, чем уменьшилось, после освобождения Руси" ¹¹ . Поэтому процесс своего рода "ориентализации" государственного развития Руси растянулся на века.

Московским государством заимствовались у соседей- мусульман судебная практика, боевая техника, методы ведения войны, а также способы управления, традиционные для тюркского общества, в частности - характер обращения знати ("белой кости") с простым народом ("черной костью"), определяемые этим понятия о порядке и справедливости, восходящие к отношениям свободного воина и пленника-раба.

На Руси использовали введенную завоевателями почтовую и торгово-конную службу "ям" (отсюда - "ямщик"), систему сбора дани, часть которой князья оставляли себе. Они чеканили монету (после падения Тохтамыша - с именами хана и князя одновременно), собирали в свою пользу доходы таможни (от "тамга" - печать, клеймо по-тюркски). По ордынскому образцу была учреждена казна (от арабского "хизана") во главе с казначеем (от тюркского хазнаджи или хазначи"). Были заимствованы и другие элементы административного, хозяйственного и политического опыта Орды.

С Востока от Орды или при ее посредничестве были взяты система всеобщей воинской повинности, некоторые виды вооружения и снаряжения, дипломатический этикет, в частности - запрет послам быть при оружии, обязательность подарков, забота о послах и опека над ними. От ордынцев усвоен был обычай "бить челом" (то есть кланяться до земли), выбирать невесту правителя путем смотрин, сыпать деньгами при коронации. О разнообразии татарского влияния говорит и вошедшая в русский язык специальная терминология: в военном деле - атаман, кремль (крепость), кинжал, кобура; в финансах - алтын, барыш, деньга; в торговле - амбар, аршин, базар, бакалея, балаган, балчуг (рыбный рынок), батман, караван, лабаз, майдан (площадь), маклак (посредник), магарыч (угощение); в костюме - архалук, атлас, бархат, башлык, башмак, бешмет, бязь, кайма, кафтан, кисет, кошель, кумач, кушак, сафьян; в ювелирном деле -алмаз, бирюза, жемчуг; в скотоводстве - аркан, каракуль, кибитка, отара. Немало и других заимствований (например, кабак, каланча, калитка) можно отнести к этому же ряду ¹² .

Включение мусульманской знати в жизнь русского общества способствовало усвоению Москвой некоторых обычаев степных ханов (например, назначение младшего соправителя). Таким соправителем был казанский царевич Худайкул (после крещения - Петр Ибрагимович) при Василии III, касимовский хан Саип-Булат (Симеон Бекбулато-вич) - при Иване Грозном, а Борис Годунов (потомок мурзы Четы) - при Федоре Иоанновиче. В 1600 году касимовские цари, среди которых были потомки ханов Казани, Астрахани, Крыма и Сибири, были уравнены в правах с высшими иерархами Русской Церкви и жившими на Руси православными царевичами Грузии. Знатные мусульмане всегда сидели на почетных местах при приеме царем послов из стран ислама. Они принимали участие в избрании царем в 1613 году Михаила Романова, помогая ему воевать с Польшей, пытавшейся посадить в Москве своего ставленника, и с Крымским ханством, где правили, в основном, их родственники.

стр. 31

Казань была соперником-партнером Москвы. Поэтому культура Казанского ханства, доминировавшая в Касимове, Астрахани, Сибири и русских городах, управлявшихся "служилыми царевичами" из числа чингисидов, во многом повлияла на политическую жизнь Московского государства. Боярская дума в Москве на первых порах явно копировала ханский диван (совет), а сами бояре, ранее считавшиеся просто "слугами" государя, стали с XV века подражать татарским "Карачи", (то есть членам дивана) и, подобно им, соперничали из-за места поближе к государю. При московском дворе возникли должности "дядьки" и молочных братьев государя, аналогичные имевшимся у хана Казани - аталык и имильдаш. Военной прослойке "огланов" (то есть "сыновей" карачи) на Руси соответствовало сословие "детей боярских". Курултай Казани (духовенство, огланы и мурзы) в Москве именовали "вся земля Казанская". В сущности, по его подобию на Руси созывались земские соборы, состоявшие из "власти" (духовенства), "синклита" (боярской думы) и "воинства". Многие мурзы и огланы уходили "на службу" в Москву еще до падения Казани. Особо многочисленные огланы усилили московскую конницу и впоследствии дали название уланам, как одному из формирований кавалерии. Москва во многом заимствовала у Казанского ханства систему податного обложения, а у Крымского - стрелецкое войско (именовавшееся в Крыму "туфанкчи" - ружейники).

Более чем заметное в XV-XVI веках влияние Казанского ханства на быт и архитектуру Руси позже, в XVII-XVIII веках, уменьшилось. Но еще весьма долго после распада Золотой Орды, особенно до взятия Казани, оно было широко распространено. В частности, вошло в обычай ношение татарской одежды. Вопреки запретам церкви, тафью (тюбетейку) носили даже опричники Ивана Грозного. У казанцев были заимствованы обычай затворничества знатных боярышень в теремах, сама структура теремов с висячими переходами, шатровые или восьмигранные колокольни с площадками (служившими у мусульман для призыва к молитве - азану), луковичные главки, заменившие шлемовидные верха церквей, изразцы зеленого и желтого цвета, к которым русские зодчие добавили красный цвет кирпича. Своего рода "казанский стиль" свойствен собору Василия Блаженного в Москве, церквам и многим постройкам в Новгороде, в хорошо известных из истории подмосковных селах Дьяковское и Коломенское (последнее в XV-XVII веках было усадьбой русских царей), ныне поглощенных разросшейся столицей, городе Юрьеве, не говоря уже о Касимове, Романове и других пунктах, управлявшихся "служилыми царевичами" ¹³ .

Мусульмане на присоединенных к России землях в большинстве своем считали московских государей законными наследниками золотоордынских ханов. Они называли царя "Ак Падишах", то есть "Белый царь", признавая тем самым преемственность его власти от "Ак Орды" (Белой орды, как именовалась у мусульман Золотая Орда). Москва всячески поддерживала эту концепцию. Иван Грозный прямо претендовал на наследие самого известного золотоордынского хана Узбека, напоминая крымскому хану Девлет-Гирею: "А теперь Божею волей Узбеков юрт у кого в руках, сами знаете" ¹⁴ .

По поводу этих претензий споры ведутся до сих пор. И далеко не всегда точка зрения Г.В. Вернадского, Н.С. Трубецкого, Л.Н. Гумилева преобладает. Например, Э.С. Кульпин, признавая, что "на месте Золотой Орды возникла новая - Российская империя", все же считает, что "культурно-цивилизационную и организационно-практическую преемственность новой империи от старой нельзя назвать впечатляющей". Однако он в своем исследовании связывает Золотую Орду с "проблемами генезиса российской государственности" и считает ее государством, которое возникло "на основной территории будущей Российской империи" и объединило "все основные народы российского суперэтноса". Во многом его сомнения оправданы: слишком многое из наследия Золотой Орды и постордынских государств исчезло бесследно или же со временем претерпело изменения. Но это - естественно, так как ордынская цивилизация была чисто восточной, а российская, став ее наследницей, все же не была ее простым продолжением или вариантом. Согласно Н.А. Бердяеву, "Россия не может определять себя как Восток", но является "Востоко-Западом, соединителем двух миров, а не разделителем" ¹⁵ .

Вместе с тем, восточные заимствования (не только из Орды, но также из Византии, и даже из среды кабардинских князей (будто бы подсказавших царю саму идею опричнины), определили сверхцентрализацию и деспотизм царской власти на Руси в сфере политики, экономики и (учитывая зависимость церкви от престола) идеологии. Это породило трудности и противоречия в отношениях власти и мусульман, православия и ислама внутри Российского государства. Насильственное крещение, разрушение мечетей, жестокие репрессии при подавлении восстаний мусульман (равно как и восстаний Болотникова, Разина, Пугачева с участием значительного числа мусульман) продолжались свыше двух столетий после падения ханств Казани и Астрахани. Не оправдывая всего этого, можно все же хотя бы частично объяснить такого рода политику не только инерцией освобождения от 250-летнего господства Золотой Орды, но такой же инерцией междоусобных войн внутри нее, в равной мере сопровождавшихся массовыми репрессиями и разрушениями, а также почти вековой борьбой с Казанью, Астраханью, Ногайской Ордой и Сибирским ханством, которые тоже "на правах наследников" Золотой Орды требовали от Руси дани и грабили ее в ходе набегов. Еще более разорительными и беспощадными были длившиеся почти три века нашествия крымских ханов, наносившие России огромные потери.

В ходе этого многовекового противостояния сформировалось казачество, происходившее от оборонявших еще Киевскую Русь конных торков и касогов (осетин), а потом, после слияния с отрядами оставшихся в степи половцев и "бродников" (русских степняков), образовавшее "Ордынскую Русь" во главе с ататеменами ("отцами тьмы", то есть отрядов в 10 тысяч воинов), от которых и пошли казачьи атаманы. Пополнение беженцами из Руси издавна определило распространение среди казаков русского языка и православия. Но само название ("казак" - "свободный", "воин" у тюрок и монголов), особенности одежды, терминологии, боевого строя и внешнего вида напоминали всегда о степных корнях казачества. Наличие в его среде с XVIII века целых групп ногайского, чеченского и иного происхождения наложило пе-

стр. 32

чать на быт, нравы, фольклор и даже язык многих фракций этого своеобразного военного сословия, возникшего в ходе синтеза разных народов в условиях степного пограничья Руси и областей распространения ислама ¹⁶ .

ВРЕМЯ ИСПЫТАНИЙ И НАДЕЖД

По мере укрепления российской государственности отношение к исламу менялось. Указ 1685 года, принятый во время совместного царствования Иоанна и Петра, отменял принудительное крещение, что подтвердили Сенат в 1719 году и Синод православной церкви в 1740 и 1751 годах. Однако на деле продолжалась во многом прежняя политика. В 1773 году указ Екатерины II покончил с дискриминацией ислама. Создание в 1789 году в Уфе первого в России муфтията открыло путь к дальнейшему процессу организации мусульман в империи. В 1783-1784 годах татарская знать получила права российского дворянства. К концу XIX века свыше 8 тысяч мусульман имели потомственное дворянство, более 500 человек - личное дворянство, а более 2 тысяч - купеческое звание ¹⁷ . В различных городах империи, в том числе и с немусульманским большинством, строились мечети, медресе, другие учебные заведения и библиотеки для мусульман. Уровень грамотности среди них, в некоторых местностях, например, в Поволжье, превышал среднероссийский (в 1897 году - 20,4 процента). Накануне 1917 года в России действовало около 50 тысяч мечетей с мектепами (школами) при них.

Тем не менее, мусульманская политика России оставалась противоречивой и после 1773 года. Кавказская война 1817- 1864 годов и завоевание Средней Азии в 1864-1881 годах сопровождались кровопролитием и разрушениями. Но были вызваны эти войны не только экономическими и стратегическими соображениями, но также религиозными и гуманными стремлениями защитить христиан Кавказа (грузин, армян и других) от Османской империи и Ирана, за спиной которых стояли Лондон и Париж. Мусульмане Кавказа и Средней Азии, нападая на местных христиан и казаков приграничья, объективно оказывались защитниками не только власти и влияния султана и шаха, но также англо-французских "глобалистов". Кроме того, присоединение Кавказа и Средней Азии к России вело к уничтожению института рабства, к прекращению феодальных войн, преодолению средневековой отсталости, болезней, к экономическому подъему, модернизации образования и культуры, давало толчок строительству современных предприятий, дорог, больниц, плотин. Отмечалось, как пишет чеченская исследовательница Зарема Ибрагимова, повышение уровня благосостояния, "происходило сближение и обмен опытом, взаимодействие и сотрудничество разных народов". Включению мусульман Кавказа и Средней Азии в экономическую и социокультурную жизнь России содействовали их поволжские единоверцы - посредники, переводчики, проводники, советники, чиновники, купцы, учителя. В то же время шел процесс взаимопознания культур России и ислама, умножения контактов и, как следствие, роста взаимопонимания между ними. Этот процесс затрагивал и социальные низы русского и мусульманского населения. Достоверно известны, например, 45 фактов горско- казачьего содружества в 1819-1851 годах на Кавказе, несомненно русское происхождение некоторых чеченских тейпов и чеченское - части терско-гребенских казаков ¹⁸ .

Многие чеченские аулы после 1859 года стали казачьими станицами, а их уроженцы (Умалат Лаудаев, Ханука Мамакаев и другие) российскими офицерами. Известный востоковед А.З. Валидов (Тоган) вспоминал, что русские среди мусульман Поволжья на рубеже XIX -XX веков "очень скоро овладевали нашим языком, ...а иногда, несмотря на запрет русскими законами, принимали мусульманство". Историк П. П. Литвинов, изучавший архивы Средней Азии, указывает на факты перехода в ислам христианских переселенцев в Туркестане или же частичной их "мусульманизации", то есть усвоения норм поведения и обычаев мусульман ¹⁹ .

Исламом и мусульманской культурой интересовались многие русские писатели и философы. После 1818 года изучение ислама и языков исповедующих его народов стремительно прогрессировало. Среди мусульман также выдвинулись просветители, знакомые и со своей, и с русской культурой - М.Ф. Ахундов, Ч. Валиханов, А.К. Казембек, А. Кунанбаев, выступавшие за их взаимопонимание. Идеолог мусульман- джадидов (либералов-обновленцев) Исмаил-бей Гаспралы (Гаспринский) писал: "Для мусульманских народов русская культура более близка, чем западная". Он считал, что "нигде сын Востока так легко не обживается, как в России", и предостерегал против намерения Запада "сеять недоверие и вражду к России среди мусульман", дабы "ослаблять Россию периодическими войнами с мусульманами" ²⁰ . Время доказало его правоту, обоснованность осуждения им и царских централизаторов и ассимиляторов, не считавшихся с интересами, правами и самобытностью мусульман, и тех исламских фанатиков и шовинистов, которые выступали за разрыв жизненно важных тысячелетних связей между мусульманами и Россией.

Гаспралы, скончавшийся в 1914 году, оказался удивительно дальновиден. И хотя его мечты о межрелигиозной гармонии, уничтожении насилия, торжестве просвещения и взаимного уважения между нациями не осуществились, они оказали огромное влияние на всех видных мусульманских деятелей России самых разных взглядов, от классика татарской литературы Гайяза Исхаки и выдающегося теолога- просветителя Резаутдина Фахретдинова до известного революционера и мыслителя Мирсаида Султан-Галиева. Мысли Гаспралы об "общем горе и общей нужде" широких масс и русских (в смысле как собственно русских, так и других немусульманских народов Российской империи. - Р.Л.), и мусульман оказались созвучны настроениям последующих поколений, в новых условиях мировой войны и революционных событий в России решительно выступавших за общественные перемены. Гаспралы не был революционером. Но, выступая против "тягот, неправды и невежества", которые преследовали и русского, и мусульманина, он призывал их "идти рука об руку, чтобы обрести одинаково им нужные свет, правду и сносную жизнь". Он считал: "Пора одному выбраться из темной сакли, а другому из закопченной курной избы" ²¹ . Объективно это был революционный призыв, который был услышан самыми разными деятелями и группами мусульман России.

стр. 33

Среди них - его друг Юсуф Акчура (Акчурин), ставший депутатом турецкого парламента, связанные с эсерами казанцы Фуад Туктар и Абдулла Давлетшин, известный татарский литератор Галимджан Ибрагимов, начинавший наборщиком в газете Гаспралы "Терджуман" Вели Ибраимов (будущий глава Крымско-Татарской республики), знаменитый азербайджанский политик и писатель Нариман Нариманов, состоявший с Гаспралы в переписке. В разное время все эти люди верили в возможность сотрудничества с либералами и демократами России, в возможность удовлетворения политических и социальных требований мусульман в рамках общероссийской жизни. И не их вина, что эти надежды не сбылись.

Тем не менее, стоит вспомнить, что в тяжелейший период 1917-1921 годов пришедшим к власти большевикам удалось избежать развала исторически сложившейся России во многом благодаря усилиям таких видных мусульманских политиков, хорошо знавших обычаи, нужды и чаяния своих народов, как Мулланур Вахитов (соавтор "Обращения ко всем трудящимся мусульманам России и Востока" от 3 декабря 1917 года), сменивший его Султан-Галиев, Турар Рыскулов, Файзулла Ходжаев и многие, многие другие. Большинство их погибло впоследствии в годы сталинских репрессий, некоторым - Заки Валидову, Габдерашиту Ибрагимову и другим - удалось эмигрировать. Но как бы ни относиться к жизни мусульман в СССР, особенно к басмаческому движению 20-х годов, преследованиям 30-х и депортациям целых народов в 40-е годы, не стоит забывать, что "советизация" сопровождалась и модернизацией общества, ростом экономики, сферы просвещения и социальных гарантий, началом формирования гражданского самосознания мусульман, расцветом их культуры. Происходило их сближение с представителями других народов СССР, особенно с русскими, в том числе в социокультурном и личном плане, что подтверждается сведениями о росте в ряде мусульманских республик СССР смешанных браков, достигавших, например, в 60-е годы 25-32 процентов от их общего числа.

* * *

Несомненно, крах СССР, вызванный системным кризисом, поразившим одновременно сферы экономики, политики, идеологии и морали, стал трагедией для всех народов СССР, породив на постсоветском пространстве многочисленные конфликты, споры, ссоры и взаимные претензии. Этнократии во всех мусульманских республиках СССР, вновь пустившие, начиная с 50-х годов, крепкие корни, еще более усилились в условиях "дикого" рынка, пополнившись за счет жаждущих "самостийности" бизнесменов и стремящихся к политическому самоутверждению интеллектуалов. Однако рожденные распадом СССР негативные аспекты экономического, технологического, культурного и кадрового характера объективно стали побуждать республики СНГ к сотрудничеству на новой основе. Одновременно и мусульманские этнократии внутри России проделывают, хотя и более противоречиво, тот же путь. Во многом, однако, этот процесс возрождения и укрепления "социума общей судьбы" тормозится событиями в Чечне, возникшими вследствие сочетания многих неблагоприятных факторов: самой высокой в России безработицы и самого значительного (на 4/5) падения производства, наиболее высокого уровня организованной преступности вследствие криминализации тейпово-вирдовой (то есть конфессионально-клановой) системы, живучести тяжелых воспоминаний о войне 1817-1864 годов и депортации 1944-1956 годов. А после начала в декабре 1994 года войны в Чечне на ситуацию в этом крае стала оказывать сильнейшее влияние идейная, финансовая и военная поддержка международных кругов исламского фундаментализма и его союзников (в том числе - тайных). К сожалению, благодаря всему этому чеченский вопрос постоянно интернационализируется.

Чеченский фактор, безусловно, используется противниками и конкурентами России и представляет опасность для ее целостности. Вместе с тем, он всего лишь звено в цепи кризисов и потрясений, переживаемых Россией за последние 10 лет. Страна постепенно начинает выходить из полосы неудач и неблагоприятных обстоятельств. Бросив ретроспективный взгляд в прошлое, можно констатировать, что "социум общей судьбы" России второй раз (после 1917- 1921 годов) испытывается на прочность и во многом (к сожалению, не во всем) выдерживает это жесткое испытание. В целом, межцивилизационные контакты и взаимодействие немусульманских народов России и исповедующих ислам, сцементированные тысячелетними связями между ними, устояли. Их надо крепить и в дальнейшем, ибо география, история, экономика, политика и геостратегия не сближают народы и культуры автоматически. Для этого необходимо также долгое взаимовлияние и взаимопонимание, основанные на взаимной учебе и взаимном уважении в процессе совместной жизни.

¹ Фактор этноконфессиональной самобытности в постсоветском обществе. М., 1998, с. 6-7.

² Центральная Азия и Кавказ. Лулеа (Швеция). 2000, N 1 (7), с. 138-139.

³ Мухаметшин Ф.М. Взгляд на исламский фундаментализм. М., 1998, с. 5; The Middle East. Wash., 1990, p. 123.

⁴ Верт Н. История Советского государства. 1900-1991. М., 1994, с. 171.

⁵ Бартольд В.В. Ислам и культура мусульманства. М., 1992, с. 90; Баскаков Н.А. Русские фамилии тюркского происхождения. М., 1993, с. 28.

⁶ Хара-Даван Э. Чингисхан как полководец и его наследие - "На стыке континентов и цивилизаций". М., 1996, с. 273.

⁷ Гумилев Л.Н. От Руси к России. Очерки этнической истории. М., 1992, с. 132-135; Трубецкой Н.С. История. Культура. Язык. М., 1995, с. 141, 157.

⁸ Вернадский Г.В. Русская история. М., 1997, с. 82.

⁹ Гумилев Л.Н. Поиски вымышленного царства. М., 1970, с. 401; Кульпин Э.С. Золотая Орда. М., 1998, с. 26.

¹⁰ Вернадский В.Г. Монголы и Русь. М., 1997, с. 378; Карпович Е.П. Родовые прозвания и титулы в России. М., 1991, с. 179-250; Кульпин Э.С. Указ. соч., с. 340-365.

¹¹ Вернадский В.Г. Указ. соч., с. 340-365.

¹² Там же, с. 365- 394; Трубецкой Н.С. Указ. соч., с. 72-73; Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. М., 1991, с. 22-28,240-241.

¹³ Газиз Г. История татар. М., 1994, с. 113-115; Худяков М.Г. Указ. соч., с. 192-216.

¹⁴ Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. III. М., 1960, с. 596.

¹⁵ Бердяев Н.А. Судьба России. М., 1990, с. 28; Кульпин Э.С. Указ. соч., с. 34, 123, 182.

¹⁶ Гордеев А.А. Золотая Орда и зарождение казачества. М., 1992, с. 6-10, 14-17, 70-74, 120-137.

¹⁷ Ислам в татарском мире: история и современность. Казань, 1997, с. 84-101.

¹⁸ Религия и политика на рубеже двух тысячелетий. М., 2000, с. 59-61; Ибрагимова З.Х. Чечня после Кавказской войны (1863-1875). М., 2000, с. 236,241.

¹⁹ Тоган З.В. Воспоминания. М., 1997, с. 13; Собор (альманах по религиоведению). Елец 1999, с. 131-151.

²⁰ Исмаил-бей Гаспринский. Россия и Восток. Казань, 1993, с. 63-66.

²¹ Османская империя: проблемы внешней политики и отношений с Россией. М., 1996, с. 243.

Постоянный адрес данной публикации: