Четырехтомный свод исторических песен, изданный в 1960-1973 годах в академической серии "Памятники русского фольклора", завершается песнями о Крымской войне. Сборник русских исторических песен, вышедший в 1987 году в Большой серии "Библиотеки поэта", добавляет несколько песен о русско-турецкой войне 1877-1878 годов. На этом, если судить по наиболее авторитетным изданиям последних десятилетий, появление народных исторических песен в России завершилось.

Такие представления небезосновательны. Но они опирались только на осмысление материала, который в то время находился "на поверхности", будучи уже сравнительно давно включенным в орбиту исследовательских устремлений советской фольклористики. Между тем, и после 1878 года историко-песенное творчество продолжалось - особенно в освященных традицией формах песен собственно воинских. Оставляя сейчас в стороне серию произведений о конфликтах более или менее частных либо второстепенных - и даже о русско-японской войне 1904-1905 годов, посмотрим, как отображалась в русских исторических песнях великая война 1914-1917 годов. До последнего времени напечатанные исторические песни о ней исчислялись единицами. Это довольно прочно забытые публикации записей, осуществленных во время боевых действий и успевших еще тогда попасть в печать. После революции недавний фольклор "царской армии" записывать стало нежелательно, а тем более - публиковать. Сама война, которую в России до октября 1917 года называли Великой и Второй Отечественной, получила официальное наименование "империалистической", и отображения проявленного в ней патриотизма оказались неудобным объектом для фольклористических публикаций. Надо надеяться, что со временем в архивах будут найдены и изданы записи солдатских исторических песен этой войны - помимо тех сравнительно немногих, какие оказались обнаружены совсем недавно в самозаписях солдатского рукописного песенника и напечатаны теперь в издании довольно авторитетном, но не фольклористическом, а историко-архивном.

Песенник достался публикатору от его составителя М.А. Круглова, участника войны. Находясь на излечении в госпитале в начале 1918 года, М.А. Круглов "воспроизвел практически весь песенный репертуар русского окопного солдата-крестьянина Первой мировой войны" - так

стр. 95

воспринял содержание тетради фольклорист А.Л. Налепин, которому она была подарена (Солдатский песенник / Публикация А.Л. Налепина, О.Ю. Щербаковой // Российский архив: История отечества в свидетельствах и документах XVIII-XX вв. М., 1995. Т. 6. С. 473). Собиратели же изданного с нотами еще во время этой войны небольшого сборника солдатских песен не склонны были думать, что "исчерпали репертуар нашей армии", так как "по условиям службы" им пришлось "сталкиваться только с некоторыми частями войск" (Песни нашей армии: 18 песен, записанных в армии в период 1914-1915 гг. С.П. Орловым и Ф.Н. Щегловым. М., б.г. С. 4). Показательно, что лишь одна песня оказалась представлена вариантами в обоих этих источниках. Значит, песенником Круглова далеко не исчерпывается репертуар солдатских песен Второй Отечественной войны. Об этом свидетельствуют и не вошедшие в него песни, появлявшиеся в тогдашней периодике.

Первыми отзвуками на начавшуюся войну, как обычно, стали текстовые приспособления к ее реалиям песен уже существовавших. Солдаты традиционно "опевали" в XVIII-XIX веках начало военных действий со Швецией, Францией, Турцией, перерабатывая песню, возникшую, очевидно, еще в 40-х годах восемнадцатого столетия. Германия объявила войну 19 июля 1914 года после того, как император Николай II оставил без ответа ультиматум, предъявленный ему послом императора Вильгельма II. Это позволяло соотносить с современностью начало весьма старой солдатской песни, изменяя в ней географические названия и обозначения национальности противника:

Пишет, пишет царь немецкий, Пишет русскому царю:

"Раззорю я всю Россию, Сам в Россию жить пойду". Зажурился царь великий, Сам он ходит по Москве. Не журися, царь великий, Мы Россию не дадим. Соберем мы войска много, Пойдем с немцем воевать. Перейдем Карпатски горы, Будем зиму зимовать. Когда с немцем мы сражались, Закричали все "ура!" Ой,ура,ура, ура! Государю честь хвала! Наша матушка Россия Всему свету голова.

(Песни нашей армии. С. /5). Собиратели отметили варьирование

стр. 96

реалий при исполнениях песни солдатами: "немецкий" - "турецкий", "Карпаты" - "Балканы". Это было обусловлено, очевидно, как вступлением в войну Турции на стороне Германии, так и воспоминаниями о предшествовавших войнах с Турцией, на которые песня отзывалась прежде.

Другая подобного рода песенная переделка, наиболее близкая аналогия которой - в одной из песен о Крымской войне, соотносится с реальной обстановкой 1914 года на русских берегах Балтики. Германскому флоту пришлось сосредоточиться на борьбе с флотом английским, и высаживать десант в России без мощной поддержки с моря немцы так и не решились, но нам требовалось иметь значительные военные силы, готовые отразить противника:

На взморье мы стояли,

На германском бережку,

На взморье мы смотрели,

Как волнуется волна.

Не туман ли с моря всходит -

То сильный дождичек шумит.

Посулился царь германской

Русско войско победить.

Врешь ты, врешь ты, враг германец,

Тебе русских не побить.

У России войска много,

Русский любит угостить:

УГОСТИТ свинцовой пулей, На закуску стальной штык. Штык стальной четырехграной Грудь германскую пронзит.

(Солдатский песенник. N 6; под "германским берегом" песня имеет в виду русское побережье, обращенное в сторону Германии).

Но вскоре песни стали откликаться непосредственно на военные действия русских войск, которые вели тяжелые бои в Восточной Пруссии в начале августа 1914 года. Помещаемая ниже песня, хотя и использует поэтические приемы, традиционные для фольклора, не является переработкой какой- либо из известных песен более раннего времени. Она объединила мотивы расставания новобранца с семьей и его возможной гибели на Германской земле - в форме письма от солдата, как бы уже похороненного, но, вместе с тем, готового идти на Берлин. Привожу этот текст с сокращениями (Солдатский песенник. N4):

стр. 97

Последний день нам, братцы, миновало:

Завтра рано еду я -Еду, еду, друзья, с вами, Покидаю край родной. Завтра рано на рассвете Распрощусь, жена, с тобой;

Распрощуся я с полями И с родимой стороной.

Вот убит наш здесь товарищ

В чужедальней стороне,

В чужедальней стороне

Да на Германской на земле.

Соберем мы, братцы, покойники

И напишем письмецо,

Отошлем мы это письмо

К отцу с матерью родной,

К отцу с матерью родной

И к женки молодой -

Пусть оне его читают

И узнают, как страдают.

Как страдают на войне

Да на Германской стороне.

К нам летят германски пули,

Им навстречу наш картечь,

Немцы бегают в окопах

- Где бы лучше им залечь.

Нам не надо залегать,

Нам к Берлину путь держать.

Песня, приводимая далее, передает общий подъем духа, вызванный крупными успехами русских войск в Галицийской битве, начавшейся 13 августа 1914 года после неудачной попытки австро-венгерского наступления. Опрокинув противника, наши войска развернули успешные действия по широкому фронту, вскоре взяли Львов и осадили Перемышль, а в начале сентября заняли всю Галицию и часть австрийской Польши, угрожая вторжением в Венгрию и Силезию. Упомянутый в песне генерал Н.В. Рузский командовал одной из двух армий, наступавших в Галиции (второй командовал генерал А.А. Брусилов). В газетной публикации "новой солдатской песни" (Старый владимирец. 1915. N 285. 30 дек.) упомянуто, что она исполняется "под аккомпанемент гармоники и балалайки", - то есть, очевидно, относится к репертуару солдатской самодеятельности. Привожу эту песню в сокращении:

стр. 98

Немцы, венгры-австрияки, Хвастуны и забияки,

Бойки на словах! Долго в мире с нами жили, Зубы все на нас точили -

Зависть их брала, Что всего у нас довольно, И живется нам привольно

На святой Руси...

Вот они и захотели Разнести нас в три недели,

Чтобы все забрать:

Ревель, Ригу и Либаву, Вильну, Киев и Варшаву

И другие города. Вздумал кайзер пообедать, Каши русской, щей отведать

В Питере у нас. Своей мощью похвалялся И в поход на нас собрался,

Объявил войну. Царь тотчас же на границу Казаков послал станицу,

Чтоб его унять.

Генерал наш храбрый Рузский Показал кулак им русский,

Начал их громить... "Кулаком вы всем грозите, А теперь уж посмотрите,

Наш кулак каков!"

Подо Львовом их догнали... И изрядно потрепали...

"Вот вам, хвастуны!"

В газете оговорено, совершенно справедливо, что "песня эта, как и большинство народных песен последнего полувека - рифмованная". Имеющая значительную протяженность (66 строк), она известна мне только по этой газетной публикации. Возможно, что текст отредактирован. Фольклорный же аналог был сообщен самим публикатором:

"Приведенная песня поется на мотив старинной солдатской песни:

За горами,за долами Ахалцых стоял... и т.д.".

Упомянутая здесь песня относится к событию 12 ноября 1853 года, когда была одержана победа при Ахалцихе над турецкой армией, вторгшейся в Грузию (Сборник кавказских военных песен/Собрал М.П.

стр. 99

Колотилин. Тифлис, 1907. N 32). Она имеет тот же размер, но значительно короче и не является текстовым оригиналом новой песни: между ними есть только переклички в отдельных мотивах и образах.

24 сентября 1914 года немецкие войска повели наступление в направлении Варшавы. Жестокий оборонительный бой на подступах к городу начался 28- го сентября и продолжался до 1 октября (когда русские войска перешли в наступление). Приводимая ниже песня отобразила, по всей видимости, именно эти эпизоды, но сложена была, очевидно, значительно позже - как отклик на подготовку уже отдохнувших частей к новым боям.

Ну-ка, ребята, в поход собирайся,

Бери сухари и белье для себя;

Дружно пойдем воевать мы с германцем,

Положим живот свой за веру, за Царя. Начальники наши бывали в бою

И кровь проливали за родину свою;

Наши знамена бывали в бою,

Опять мы возьмем их с собой на войну. Вспомните, братцы, как полк наш сражался

Под городом Варшавой в германскую войну;

Три дня и три ночи сражался наш полк

И весь под Варшавой разбитый он лег. Ряды навалились и полк наш разбит,

И знамя упало, знаменщик убит. Один новобранец такой храбрый был,

Один у германца он знамя отбил.

"Текст этой песни, - сообщили собиратели, - имеет несколько редакций. Все их нам записать не удалось. В одной из них после куплета 5-го поется так: "Сам Государь туда к нам приезжал,/Своими словами солдат ободрял"" {Песни нашей армии. С. 77).

Не привязанная текстуально ни к какому определенному факту (и потому лишь условно относящаяся к историческим), короткая "штыковая песня", опубликованная в петроградской газете "День" (1914. N 326. 3 нояб.), отобразила, как можно предположить, настроение солдат, перешедших в наступление в октябре этого года:

В штыки, ребята, смело,

В штыки ступай вперед,

За правое стой дело,

За Русь и за народ.

За правое стой дело,

Иди, врага не трусь!

Вперед, ребята, смело

За матушку за Русь!

Эта публикация, озаглавленная "Солдатская поэзия", содержит помимо приведенной песни две частушки, сочиненные явно солдатами и отобразившие их фронтовые будни.

стр. 100

Несомненно плод солдатского творчества, не восходящего в данном случае ни к каким песенным прототипам, являет собой и следующая песня, которую передаю с сокращениями за счет эпизодов, выразивших общее пессимистическое настроение, но не соотносимых с конкретными фактами. Фактическое же ее содержание требует комментария, который будет приведен после текста {Солдатский песенник. N 1):

Хорошо вам быть на воле, Слушать ласковы слова - Посидели б вы в окопах, Испытали б то что я!

Шли бои по многим суткам, Но солдат не унывал, Все он думал про победу Да о мире толковал. Шли Карпатскими горами - Шли мы славу добывать, Но успехи изменились, Нам пришлося отступать. Много пало наших братьев, Много крови пролито -Оттого что ведь начальство Все немецкое было. Не представил нам снарядов Сухомлинов генерал;

Был министром он в России, Много роскоши узнал. И товарищ его верный Мясоедов был шпион, Много там он нашпионил, Но повешен был потом. А когда сдавали мы Варшаву, Там был немец генерал -Он набил свои карманы И в Германию удрал. И была крепость небольшая, Это крепость - Осовец, Мы долго в ней держались:

Комендант был молодец;

Мы надеялись на крепость,

Осовецкие форты

- Через два дня лишь узнали,

Что без боя отдали.

Не дождаться нам отрады,

Не дождаться миру нам:

Через нас летят снаряды

И в окопе плохо нам.

стр. 101

Песня отобразила воздействие на солдат газетной пропаганды, инспирированной врагами России с целью дискредитации правительства и деморализации русской армии. "Немецкое начальство" не было повинно больше других в трудностях со снабжением боеприпасами и в отступлении наших войск: генералы и офицеры, носившие немецкие фамилии - главным образом, потомки прибалтийских рыцарей, давно обрусевшие, - столь же верно служили своей родине - России, как и носители русских фамилий. Кампания в прессе против военного министра генерала В.А. Сухомлинова, приведшая к его отставке, в основном базировалась на вымышленных обвинениях. Казненный за шпионаж 17 марта 1915 года полковник С.Н. Мясоедов, как обнаружилось впоследствии, был невиновен (см., например: Катков Г.М. Февральская революция. М., 1997. С. 135-147).

Но в песне идет речь и о реальных неудачах русской армии в 1915 году. Правда, наступление немцев в Восточной Пруссии было сначала остановлено на рубеже Ковно - Осовец. В Карпатах русские войска добились успеха, взяли крепость Перемышль, но наступление прекратилось из-за недостатка сил и боеприпасов. А в апреле противнику удалось здесь развить наступление, и русская армия оставила занятую в 1914 году Галицию. В июле пришлось сдать Варшаву. В августе русским войскам удалось ликвидировать прорыв на Виленском направлении, но итогом кампании 1915 года было оставление Полыни и Литвы. Однако цель германского командования, сосредоточившего основную часть своих сил на русском фронте, - вывести в 1915 году Россию из войны - не была достигнута: в октябре фронт стабилизировался.

Последняя из приводимых песен, по-видимому, представляет собой результат устного солдатского творчества; но она, несомненно, испытала воздействие песни, имевшей источник литературный. Это ставшая уже к тому времени подлинно народной и широко известная до сих пор "Гибель "Варяга"". Устные ее варианты, заметно отличающиеся от исходного авторского текста Е.М. Студенской, записывались даже в среде казаков и публиковались еще до первой мировой войны (см., например: Сборник казачьих песен / Собрал и издал С.А. Холмский. Курск, 1910. N249).

Но здесь перед нами не текстовая переделка известной песни, а результат творческого использования ее образов при сохранении общего героического настроя:

Ревет и грохочет мортира вдали, Снаряд оглушительно рвется, И братья костями на землю легли, И стон над полями несется. Чудовища мчатся один за другим, Людей словно мусор сметая, Взлетает земля и клубится как дым,

стр. 102

И грохот звучит не смолкая.

Но молча живые пред смертью стоят

И знамя их поднято гордо;

Не дрогнет наш русский великий солдат

И натиск врага встретит твердо.

Кровь льется потоком и рвутся тела

На мелкие части снарядом,

Смерть косит и косит людей без числа -

Земля словно сделалась адом.

Но слышна команда солдатам "вперед!"

И двинулось стройно рядами

Русское войско в тяжелой поход

И в бой беспощадный с врагами.

А враг не жалеет снарядов для нас,

Ружейных он пуль не жалеет;

Летят за фугасом на воздух фугас

И небо от гнева краснеет.

Настала последняя наша пора,

Сдаваться мы в плен не желаем.

Вперед же, товарищи, с Богом, "ура!"

За родину мы погибаем.

За правое дело мы в битву пошли,

Но жребий нам пал неминучий...

Пусть скажет весь свет, что мы с честью легли

Во славу России великой.

(Солдатский песенник. N II}. Отображая лексику фронтового быта, песня называет "чудовищами" крупнокалиберные снаряды. Фактическим своим содержанием она, возможно, обязана невероятно тяжелым условиям наступления у озера Нароч 5-15 марта 1916 года, которое планировалось основательно, но было начато за три месяца до назначенного срока - по настоятельной просьбе французов, изнемогавших от немецкого натиска под Верденом.

Это не все известные на сегодняшний день песни о Второй Отечественной войне, но наиболее характерные. Существуют и записи песен конца XIX - начала XX века, посвященные охране границ России от нападений из Афганистана, защите русской железной дороги в Манчжурии, обороне Порт- Артура, сражению под Мукденом. Нередко трудно бывает отделить исторические песни от "неисторических", отображавших частные эпизоды военной службы солдат и казаков. Впрочем, это относится и к произведениям предшествовавшего времени.

Появление народных исторических песен не прекратилось с окончанием русско-турецкой войны 1877-1878 годов. Традиция их не претерпела существенных изменений на протяжении четырех последующих десятилетий. Но подтверждается это записями, которые частью оставались неизвестны, а частью игнорировались. Дело в том, что большинство записанных собирателями исторических песен второй

стр. 103

половины XIX и начала XX века - это бытовавшие в армии полковые песни, исполнение которых не было повсеместным. Казачьи песни составляют как бы одно целое с солдатскими не только по историческому содержанию: очень многие из этих исторических песен тоже бытовали локально - в том или ином казачьем войске или даже полку.

В произведениях середины и второй половины XIX века сохраняется патриотизм солдатских и казачьих песен предшествовавшего времени, но происходит нередко как бы опрощение прежних художественных достижений. В массе песен, созданных солдатами, казаками, матросами, все чаще оказываются отошедшие в той или иной степени от стилистических традиций, характерных для более ранней воинской песни. Это результаты "полупрофессиональной" творческой манеры, использующей не только фольклорные, но и литературные образцы. Перед нами одно из проявлений процесса, вообще характерного для устного творчества Нового времени. Не приходится сомневаться в естественном возникновении таких новых патриотических песен, нет причин подозревать искусственное внесение их в устный репертуар.

Материал произведений, реально бытовавших в военной среде, должен, несомненно, полностью учитываться при подготовке будущих сводных изданий исторических песен русского народа. Сказанное относится не только к цитированным здесь песням, отзывавшимся на войну 1914-1917 годов. Многие из исторических песен предшествовавшего полувека в такие издания тоже не попадали - по причинам, о которых только что говорилось.

Санкт-Петербург

Постоянный адрес данной публикации: