Пер. с болг. Н. Лакичевич. М.: Центрполиграф, 2006. 524 с.

Монография известной болгарской исследовательницы Калины Каневой - итог ее более чем сорокалетних поисков материалов, документов, свидетельств и воспоминаний о яркой жизни и деятельности русского генерала, дипломата-востоковеда Николая Павловича Игнатьева (1832 - 1908), внесшего огромный вклад в формирование и реализацию восточной политики России в середине XIX в. от Дальнего Востока до Балкан. В Советском энциклопедическом словаре (М., 1981, с. 480) о нем сказано совсем немного: "...граф, рус. гос. деятель, дипломат, генерал от инфантерии (1878). В 1864 - 77 посол в Константинополе. Участник подготовки Сан-Стефанского мирного договора 1878. В 1881 - 1882 мин. внутр. дел".

В книге собраны десятки восторженных отзывов и блистательных характеристик, данных Н. П. Игнатьеву его современниками, представлявшими самые разные круги как русского общества, так и зарубежных стран. Так, французский корреспондент газеты "Фигаро" И. дю Вестин, побывав в Константинополе и встретившись с Н. П. Игнатьевым, отметил, что это "самый заметный человек на Востоке", и подчеркнул: "Дипломат считается вторым лицом в Османской империи. Народ называет его вторым султаном. Есть турецкий султан и есть русский султан" (с. 26).

Книга К. Каневой посвящена 130-летию антитурецкого восстания болгар в 1876 г. и Константинопольской конференции великих держав 1876 - 1877 гг. Монография состоит из 31 главы, объединенной в две части (11 - в первой и 20 - во второй), предисловия и приложений. В предисловии К. Канева приводит девиз Игнатьева, которым он руководствовался на протяжении всей жизни: "Без неудач и испытаний слишком легко было бы на земле жить, а мы сюда присланы для борьбы и труда" (с. 4).

Первая часть книги под названием "Сердце мое принадлежит болгарам..." посвящена собственно описанию происхождения рода Игнатьевых и жизни Н. П. Игнатьева, анализу его многогранной, главным образом военно-дипломатической, деятельности. К. Канева отмечает, что прародителем древнего рода Игнатьевых считается черниговский боярин Федор Акинфьевич Бяконт, который был вынужден переселиться в Москву после разорения Чернигова татаро-монголами и перейти на службу к князю Даниилу Александровичу. Крестным отцом Н. П. Игнатьева был царь-освободитель Александр II. В 1851 г. Николай Павлович поступает в Николаевскую военную академию Генштаба, где изучает турецкий язык. Свою дипломатическую карьеру он начинает сразу после окончания Крымской войны 1853 - 1856 гг., работает в ряде европейских стран.

Когда Игнатьеву исполнилось 25 лет, ему предложили, учитывая его востоковедческую подготовку, должность посла в Персии, но он отказался, считая, что еще слишком молод для такого поста. В 1857 г. император Александр II вызвал его из Рима и назначил начальником миссии в Хиву и Бухару, где он должен был произвести топографическую съемку Аму-Дарьи и заключить торговые договоры с Хивинским и Бухарским ханствами. Игнатьев с честью выполнил поставленную задачу, за что получил звание генерал-майора, став самым молодым (26 лет) генералом Российской империи и обладателем ордена Св. Анны 2-й степени с короной. К. Канева справедливо отмечает: "Его авторитет и слава бесстрашного офицера и умного дипломата выросли и определили его будущую карьеру" (с. 20).

После Средней Азии следует назначение с миссией в Китай для урегулирования пограничного вопроса. Он заключает с Китаем договор (1859), по которому без каких бы то ни было военных действий Россия получает территорию с естественными и стратегическими границами площадью 800 тыс. кв. км (больше, чем Англия и Франция вместе взятые), признание прав сухопутной торговли, привилегии в дипломатических связях, плавании по рекам и др. Между двумя странами надолго устанавливаются дружественные отношения. На обратном пути из Китая Игнатьев вновь останавливается в Иркутске. Показывая договор с Китаем генерал-губернатору Н. Н. Муравьеву-Амурскому, он произносит знаменитые слова: "А теперь, батюшка, стройте город, порт и крепость. И владейте Востоком!". Поэтому Игнатьев вошел в историю как "крестный отец Владивостока" (с. 22).

В 1861 - 1864 гг. Игнатьев - директор Азиатского департамента Министерства иностранных дел. Деятельность этого департамента распространялась на территории Османской империи,

страны Центральной Азии и Дальнего Востока и включала консульские, административные, правовые и кадровые вопросы. На этом посту Игнатьев по ряду вопросов расходился с министром Горчаковым, в частности по Средней Азии и Балканам. К. Канева отмечает, что, по мнению Игнатьева, в основе балканской политики России должна была стоять задача создания на Балканах национальных государств, которые будут являться сильной опорой России и средством давления на Турцию. Федерация этих государств под эгидой России, считал он, поможет решить в ее интересах проблему Проливов и преградит путь экспансии западных стран на Восток. Горчаков же считал, что слишком активная политика России вызовет создание против нее европейской коалиции, как это было во время Крымской войны.

Из-за этих разногласий Игнатьев решил покинуть свой пост в МИДе. Но Горчаков уговорил Александра II назначить Игнатьева чрезвычайным посланником и полномочным министром в Турции. 30 августа 1865 г. Игнатьев производится в генерал-лейтенанты и с 25 марта 1867 г. он -чрезвычайный и полномочный посол в Османской империи. Период с 1868 по 1878 г. стал вершиной его политической карьеры. К. Канева скрупулезно и обстоятельно описывает деятельность Игнатьева в качестве посла. Она приводит цитату из его записок, хранящихся в болгарских архивах: "Поддерживая отличные отношения с Портой, не переставая направлять развитие христианских народов и автономии стран, мы смогли добиться значительного влияния в Турции и подготовиться к решению трудных вопросов будущего" (с. 27). По-иному в его описаниях выглядели отношения с представителями западных держав в турецкой столице, оказывавшими всяческое противодействие даже в мелких вопросах: "Всякий раз, как нам приходилось отстаивать правое дело, если только в нем были прямо или косвенно замешаны интересы России на Востоке, мы всегда оставались одинокими перед лицом сплотившейся против нас Европы. Если удавалось достичь согласия с некоторыми послами, то другие выступали против. Все руководствовались своими интересами, которые редко совпадали" (с. 33).

Деятельности Игнатьева в Константинополе мешало не только явное противодействие, а порой и враждебное отношение западных коллег, не желавших усиления влияния России в Османской империи. Таким же, если не большим, препятствием были зависть и интриги российского дипломатического чиновничества, неприязнь самого Горчакова. Какой-нибудь другой человек на месте Игнатьева мог бы не выдержать такого напряжения. В письме к отцу он пишет: "Другой бы бросил все и удрал, чтобы не подвергнуться личному поражению, но наш брат служит отечеству верно, не как наемный немец. Буду тянуть лямку, пока сил хватит, не полагаясь на усердие других и не гонясь за наградами-дешевками, а за удовлетворением совести" (с. 39).

Антитурецкое восстание болгар в апреле 1876 г. было жестоко подавлено, поскольку было плохо подготовлено. Болгарские повстанцы не имели ни достаточных сил, ни оружия, чтобы противостоять регулярным турецким частям и башибузукам. В ходе восстания погибло более 30 тыс. человек, сожжено 80 и полностью разгромлено более 200 населенных пунктов (с. 52). Игнатьев принимал активное участие в оказании помощи жертвам турецкого террора, поэтому турки считали его виновником всех бед Османской империи. Против него публиковались статьи, турки настаивали на его высылке из страны, даже организовывали покушения.

Не отказываясь от попытки разрешить Восточный вопрос мирным путем, император Александр II провел осенью 1876 г. в Ливадии несколько совещаний, на которых обсуждались вопросы подготовки войны. Была утверждена записка Игнатьева, в которой говорилось, что настало время прийти на помощь болгарскому народу. К. Канева, давая оценку действиям Игнатьева в этот период, констатирует: "...как бы трезво Игнатьев ни оценивал обстановку, он должен был подчиняться инструкциям, получаемым от русского правительства" (с. 57).

В конце 1876 г. для обсуждения вопроса о судьбе порабощенных болгар по инициативе Англии созывается конференция посланников тогдашних великих держав, вошедшая в историю как Константинопольская (23 декабря 1876 г. и 20 января 1877 г.). Именно этой конференции отведена вторая часть рецензируемой книги К. Каневой. Россию на конференции представлял Н. П. Игнатьев. Основным был вопрос о судьбе Болгарии. Хотя конференция и не выполнила своей главной задачи по сохранению единства Болгарии и предоставления ей независимости из-за противодействия Порты, тем не менее Игнатьеву впервые удалось добиться официального единогласия Европы по обсуждавшемуся вопросу. В развитие решений Константинопольской конференции представители великих держав подписали в Лондоне 31 марта 1877 г. протокол, который заявлял о желательности введения реформ в христианских провинциях Турции. Но она специальным циркуляром игнорирует этот протокол. У России не остается никакого выбора, и

12 апреля 1877 г. она объявляет Турции войну. Игнатьев присутствует на Скаковом поле в Кишиневе, где торжественно зачитывается царский манифест. Русские полки и болгарские ополченские дружины дефилируют перед императором.

На фронте, в свите императора, Игнатьев чувствовал себя невостребованным. У него не было определенных обязанностей. Кроме дежурств при царе он вел переговоры с прибывающими делегациями из других стран, общался и направлял военных корреспондентов, организовывал их встречи с императором и другими военачальниками, беседовал с иностранными военными представителями, готовил ответы на официальные запросы.

После окончания войны в результате исключительно сложных многоходовых политических и дипломатических комбинаций, описанных в книге, 3 марта 1878 г. в Сан-Стефано, в пригороде Константинополя, был подписан мирный договор. Однако западные державы требуют пересмотра условий договора. Этой задаче был посвящен Берлинский конгресс в июне 1878 г. Давая оценку результатам его работы, Игнатьев, в частности, писал: "...не только основная идея Сан-Стефанского договора была искажена, но и полностью нарушена его целостность: выгодные для России положения вычеркнуты и урезаны, а невыгодные оставлены, увеличены и сделаны новые дополнения открыто во вред русским интересам. Остались лишь обломки здания, выстроенные в Сан-Стефано" (с. 84). По мнению Игнатьева, конгресс уничтожил преобладание России на Балканах, и основная вина в этом лежала на российском МИДе, слишком понадеявшемся на поддержку союзников.

Российская исследовательница жизни и деятельности Игнатьева В. М. Хевролина считает, что слабой стороной позиции Игнатьева в данном случае являлось неадекватное представление о силах России и европейских государств. Военные возможности страны оказались гораздо слабее, чем он рассчитывал, а сопротивление европейских стран восстановлению и усилению роли России на Балканах - гораздо сильнее.

После краха Сан-Стефанского договора Н. П. Игнатьев оказался не у дел. Его здоровье резко ухудшилось, и он поселился в своем имении близ Киева. На короткое время Александр II назначает его генерал-губернатором Нижнего Новгорода. Вскоре по желанию местной общественности Игнатьев объявляется почетным гражданином Нижнего Новгорода. Для учащихся учреждаются стипендии его имени.

В 1881 г., после гибели Александра II, Игнатьев на несколько месяцев назначается на пост министра государственных имуществ и на один год - министра внутренних дел. К. Канева справедливо отмечает, что эти посты были чужды ему.

В советской историографии, подчеркивает автор, этот краткий период деятельности Игнатьева расценивается как реакционный. Консервативные круги обвиняют его в либерализме. В то же время, когда было необходимо подписывать законы и распоряжения в защиту династии против терроризма и подпольных организаций, он готовит проект восстановления земских соборов с целью сближения самодержавия с народом и его реальными требованиями, проводит в жизнь начатые Александром II либеральные реформы, которые должны были освободить крестьян от ряда налогов, содействует созданию крестьянского банка, который стимулирует развитие сельского хозяйства и пр.

Н. П. Игнатьев как творчески мыслящий человек увлекся идеей земских соборов - старинной формы "русского парламентаризма". Не распознав дух эпохи и не угадав настроений нового царя, в 1883 г. он представляет Александру III соответствующий проект, в котором предлагает ознаменовать дни коронации нового царя торжеством открытия Всероссийского собора. К. Канева приводит выдержку из мемуаров А. А. Игнатьева (племянник Н. П. Игнатьева) "Пятьдесят лет в строю", в которой, в частности, говорится, что Александр III выслушивает Н. П. Игнатьева и как будто соглашается, "но через несколько часов, вернувшись из Гатчинского дворца в Петербург, Николай Петрович получил собственноручную записку Александра III: "Взвесив нашу утреннюю беседу, я пришел к убеждению, что вместе мы служить России не можем. Александр"" (с. 89). На этом государственная карьера Н. П. Игнатьева закончилась, но жизнь его продолжалась и его не переставали награждать высокими орденами.

В мемуарах племянника о последних годах жизни Н. П. Игнатьева говорится: "Когда-то Николай Павлович Игнатьев был гордостью семьи, а закончил он жизнь полунищим, разорившись на своих фантастических финансовых авантюрах. Владея сорока имениями, разбросанными по всему миру земли русской, заложенными и перезаложенными, он в то же время, как рассказывал мне отец, был единственным членом Государственного совета, на жалованье которого наложили арест" (с. 88).

Но Н. П. Игнатьев не сдается и развивает бурную общественную деятельность, будучи членом и возглавляя многие общественные организации. В 1882 г. он избирается почетным членом Русского географического общества, с 1897 г. возглавляет комитет по строительству храма - памятника на Шипкинском перевале, идея которого в 1879 г. родилась в обществе Ольги Николаевны Скобелевой - матери великого русского полководца М. Д. Скобелева - и Игнатьевых. Торжества по случаю открытия храма состоялись в сентябре 1902 г. в рамках празднования 25-летия шипкинской эпопеи. В них принял участие и граф Игнатьев. 3 марта 1908 г. он в последний раз появляется в Санкт-Петербургском славянском обществе на торжествах по случаю 30-летия освобождения Болгарии.

Вторая часть книги К. Каневой посвящена ее усилиям по поиску родственников и потомков Н. П. Игнатьева, документов и материалов о его жизни и деятельности. Для этого ей пришлось преодолевать порой огромные трудности, хотя бы для того, чтобы увидеть могилу Игнатьева под Киевом еще в советское время.

В новые времена имена великих сынов прошлого возвращаются народу, вырастившему их. Ощутимый вклад в это вносят как отечественные историки, так и зарубежные исследователи, в числе которых видное место заняла болгарка Калина Канева.

Постоянный адрес данной публикации: