К. Larres. CHURCHILL'S COLD WAR. THE POLITICS OF PERSONAL DIPLOMACY. New Haven - London, 2002, 583 p.

К. Ларрес. ХОЛОДНАЯ ВОЙНА ЧЕРЧИЛЛЯ. ПОЛИТИКА ЛИЧНОЙ ДИПЛОМАТИИ. Нью-Хевен - Лондон, 2002, 583 с.

Роль Уинстона Черчилля в "холодной войне" является предметом исследования автора новой книги английского историка Клауса Ларреса. Книга начинается с рассказа о Черчилле как идеологе "холодной войны", когда отойдя от власти в результате поражения на парламентских выборах 1945 г., он стал лидером оппозиции. Черчилль отправился в США, где на собрании в Фултоне (штат Миссури) в присутствии американского президента Г. Трумэна и под его председательством произнес свою известную речь о "железном занавесе", прозвучавшую призывом к "холодной войне" против советского коммунизма.

Однако значительная часть книги К. Ларреса посвящена попыткам Черчилля навести мосты между Западом и Востоком, добиться разрядки в отношениях с СССР после того, как Черчилль в результате победы на очередных парламентских выборах в конце 1951 г. вернулся к власти и снова занял кресло премьер-министра.

Рассматриваемая книга отличается ясностью изложения и достоверностью, которая достигается тщательным изучением документальной базы исследования. Значительную ее часть - 140 страниц при 390 страницах основного текста занимают весьма обстоятельные примечания, демонстрирующие всеобъемлющее знание доступного ныне архивного и опубликованного материала. Автор мог бы просто сослаться на тот или иной источник, что считается достаточным. Однако он объясняет в каждом отдельном случае, почему обратился к используемому материалу и насколько этот материал достоверен. Именно обстоятельная документальная база книги К. Ларреса, ее академическая строгость делает эту книгу столь ценной и значительной. Можно только удивляться, какой огромный труд сумел проделать автор, посвятивший своей работе многие годы.

О Черчилле написано немало исследований и его место в истории давно определено. Тем не менее книга К. Ларреса - новое слово в изучении биографии и политической деятельности знаменитого англичанина. О том, какова была роль Черчилля как идеолога и активного участника "холодной войны" хорошо известно, и монография К. Ларреса подтверждает прежнее знание, хотя эта часть книги, как и прочие, написана отнюдь не тривиально, не повторяя старых описаний.

Став в 1951 г. снова премьер-министром, Черчилль попытался остановиться "холодную войну" или, по крайней мере, сделать в ней паузу. Поворот в его политике был связан со стремлением дать Англии передышку, чтобы восстановить экономику страны и вернуть ей былой статус великой державы, став вровень с США. Несмотря на репутацию крестного отца "холодной войны", ее вдохновителя, Черчилль стал на путь поиска выхода из нее, Черчилль, автор хрестоматийно известной речи 1946 г. в Фултоне, решил ее интерпретировать по-новому.

В Архиве внешней политики РФ сохранился отчет посла СССР Я.А. Малика о его беседе с Черчиллем в декабре 1953 г. Британский премьер пытался убедить Малика в том, что речь в Фултоне была направлена не на то, чтобы разжигать враждебную кампанию против СССР, а на то, чтобы предотвратить возможность советско-американского сближения, опасного для интересов Англии. В начале 1954 г., во время приема в британском Форин оффисе, Малик вспомнил о своем разговоре с Черчиллем, "подняв на смех" заявление тогдашнего государственного секретаря по иностранным делам Ф. Робертса о том, что США вместе с Англией после войны заботились об интересах СССР ¹ .

Разговор Малика с Черчиллем состоялся вскоре после смерти И.В. Сталина. Еще при жизни советского вождя Черчилль подумывал о переговорах с ним, считая, что Сталин, памятуя о сотрудничестве военных лет, пойдет на встречу с ним. Правда, убедительных доводов на этот счет К. Ларрес не привел. По всей видимости не было их и у Черчилля. Однако после смерти Сталина, он, как единственный оставшийся в живых представитель "большой тройки", считал, что может рассчитывать на успех

¹ Беседа с Маликом Ф. Робертса 31 января 1954 г. - PRO/FREM 11/668.

стр. 224

в диалоге с Москвой, где к власти пришло новое руководство и с ним, по его мнению, будет легче договориться.

Как следует из документальных свидетельств, приведенных К. Ларресом, вплоть до конца 1954 г. Черчилль настойчиво заявлял, что готов сам поехать в Москву, чтобы встретиться с главой правительства СССР Г.М. Маленковым и другими советскими лидерами. В письме В.М. Молотову, которого он знал по переговорам военного времени, Черчилль отмечал, что ни с кем из нового руководства знаком не был, но хотел бы вступить с ними в деловой контакт. Обсуждалась возможность визита Черчилля в сопровождении министра иностранных дел А. Идена также и в беседе с послом СССР в Англии Маликом. Государственный секретарь Ф. Роберте говорил ему, что не знает "когда и где" может состояться такого рода встреча, но выражал надежду на то, что она реальна. Малик ему ответил, что не знает "когда", но может точно сказать "где" - только в Москве. Вероятно, дело было в том, что советский посол лучше британских представителей разбирался в расстановке сил в Кремле и понимал, что никакая встреча с Маленковым, звезда которого, если еще не погасла, то катилась к закату, эффекта дать не могла. Если Черчилль хотел вести какие-то переговоры с советскими лидерами, то это должна была быть встреча с "коллективным руководством", а не одним номинальным главой правительства. Видимо, поэтому Малик и назвал Москву как единственно возможное место встречи, место, где находилось все советское руководство.

Москва ответила согласием на приезд Черчилля и переговоры с ним. Его инициатива, однако, ни у кого в Кремле не вызвала энтузиазма. Обстановка после смерти Сталина оставалась весьма нестабильной. К тому же репутация Черчилля, как давнего противника СССР, не внушала к нему доверия. Никто не мог поверить в его добрые намерения, помнили, что он препятствовал скорейшему открытию второго фронта в Европе во время войны, не были забыты и его антисоветские послевоенные выступления. Была у Черчилля также другая трудность - западные союзники Англии были отнюдь не в восторге от его инициативы. Президент США Д. Эйзенхауэр был резко отрицательно настроен в отношении намерений британского премьера. К чувству личной неприязни к Черчиллю, которое он питал еще с военного времени, Эйзенхауэр не желал договориться с Советским Союзом. Поэтому он и государственный секретарь США Джон Фостер Даллес, известный сторонник жесткого курса в отношении СССР, выступили против поездки Черчилля и его переговоров с Москвой. Однако автор подчеркивает, что не следует "списывать" все на Даллеса, за которым закрепилась репутация одного из самых ярых приверженцев "холодной войны". Эйзенхауэр придерживался в отношении СССР не менее жесткой линии. Это ясно видно из его переписки и переговоров с Черчиллем. Не была поддержана инициатива Черчилля также в Париже и Бонне. Западная Германия приобретала все большее влияние на формирование политики западных держав. Канцлер ФРГ К. Аденауэр занимал непримиримую антисоветскую позицию. Все эти обстоятельства освещены в книге К. Ларреса.

К осени 1954 г. стало ясно, что попытки архитектора "холодной войны" добиться временной разрядки обречены на неудачу. Страны Запада ужесточили свою политику в отношении СССР, а в Москве кредит доверия к Черчиллю находился практически на нулевой отметке. Здоровье его было подорвано. Ко времени смерти Сталина Черчилль перенес два инсульта. После нового инсульта в июне 1953 г. состояние его здоровья еще более пошатнулось. Премьер-министру стало трудно находить общий язык с членами собственного кабинета. Ему часто изменяла память. Это вызывало раздражение со стороны правительства и в парламенте.

Желая отвести от себя подозрения в попытке предать интересы Запада сговором с Москвой, Черчилль выступил 23 ноября 1954 г. перед собранием своих избирателей в Вудфорде. Черчилль напоминал, что именно он был зачинателем "холодной войны". В свое время речь в Фултоне, по его словам, "вызвала настоящий шок" в США, ибо поразила американцев своей неожиданностью. С другой стороны, он утверждал, что еще до окончания военных действий в 1945 г. он отправил телеграмму командующему британскими вооруженными силами фельдмаршалу Монтгомери с приказом прекратить разоружение германских войск, так как может возникнуть необходимость повернуть их против наступающих частей Советской Армии.

Заявление Черчилля вызвало бурю откликов во всем мире. Последовал запрос в парламенте. Подтвердить свое утверждение документально Черчилль не смог. Ни в его личных бумагах, ни среди документов кабинета эта телеграмма найдена не была. Обратились к Монтгомери. Но он также не прояснил положения, хотя и припоминал, что нечто подобное обсуждалось. В своем архиве фельдмаршал ничего не нашел. В личном письме Черчиллю он уговаривал его не придавать значения случившемуся, ибо "все это, не более, чем буря в стакане воды" ² .

Далеко не все, однако, отнеслись к выступлению в Вудфорде так снисходительно. Особенно резкой была реакция Москвы. На приеме в югославском посольстве 29 ноября маршал Г.К. Жуков заявил, что Черчилль часто забывается ³ . Дву-

² Монтгомери - Черчиллю 6 декабря 1954 г. - PRO/Preml 1/915.

³ Об этом сообщил послу Англии в Москве присутствовавший на приеме 1-й секретарь итальянского посольства Пискарелли. - PRO. Preml 1/915.

стр. 225

мя неделями позже Жуков опубликовал в "Правде" статью, в которой отозвался о выступлении Черчилля более жестко, назвав его действия "предательством". "Циничное заявление Черчилля, - писал он, - может вызвать только негодование" ⁴ .

Конечно, выступление в Вудфорде еще более снизило доверие к Черчиллю. Тем не менее, он продолжал отстаивать предложение провести переговоры на высшем уровне с советским руководством, в частности, необходимость своей встречи с Маленковым. Как бы не показалось странным, отставка Маленкова 8 февраля 1955 г. с поста председателя Совета министров СССР оказалась для Черчилля полной неожиданностью. По словам К. Ларреса, не только в Англии, но и вообще на Западе к этой перемене не были готовы, ничего не зная о борьбе в советском руководстве.

Перемена в Кремле была воспринята как признак отсутствия там стабильности. По мнению К. Ларреса, это нанесло окончательный удар по планам Черчилля провести переговоры на высшем уровнем. К этому добавились новые разногласия с американцами, в частности, о возможности применения ядерного оружия. В декабре 1954 г. организация Североатлантического договора - НАТО одобрила план применения тактического ядерного оружия на европейском театре военных действий в случае советского вторжения. По словам К. Ларреса, Черчилль "был напуган" этим решением, так как считал, что вопрос о применении ядерного оружия находится исключительно в компетенции США и Англии.

Ухудшающееся состояние здоровья, наряду с этими обстоятельствами, вынудили Черчилля задуматься об уходе в отставку. Он пообещал коллегам по кабинету, что оставит пост премьера в апреле 1955 г. после пасхальных каникул. Чуть позже, 5 мая 1955 г. Черчилль действительно ушел в отставку, уступив свой пост заместителю премьера и министру иностранных дел А. Идену, с которым у него были сложные и неприязненные отношения.

После отставки Черчилль прожил еще почти 10 лет, но никогда более не возвращался к активной политической деятельности. "Из-за своей длительной изнурительной болезни, - пишет К. Ларрес, - бывший премьер-министр не мог участвовать в политической жизни последние годы. В отставке у Черчилля никогда не хватало ни сил, ни желания, ни интереса, чтобы продолжить свои усилия на благо Британии. Последние годы он даже просто не знал, что творится вокруг".

В заключительной части книги К. Ларрес рассматривает вопрос о наследии Черчилля. Он утверждает, что Черчилль был прародителем разрядки и что если его усилия не увенчались тогда успехом, то в значительной мере из-за политики Вашингтона, в частности, курса государственного секретаря США Даллеса, направленного на дальнейшее поддержание "холодной войны", с чем Черчилль якобы не был согласен. По мнению К. Ларреса, стремление Черчилля в последние годы его пребывания у власти приостановить "холодную войну" было таким же реальным политическим усилием как то, которое он предпринял, провозглашая "холодную войну". Выпустив джина из бутылки, он уже не мог его загнать обратно. Вероятно, так и было. Но в этом случае все же трудно объяснить речь Черчилля в Вудфорде и те усилия, которые были им предприняты, чтобы доказать, что содержание этой речи не является вымыслом.

Академик А.А. Фурсенко

⁴ Правда, 6.ХII. 1954.

Постоянный адрес данной публикации: