(Индия)

В апреле 1985 года министр обороны П. В. Нарасимха Рао был приглашен в Москву для встречи со своим коллегой маршалом Соколовым. Индийская сторона рассчитывала обсудить не только вопрос об атомной подводной лодке, но также перспективы поставок вооружений для индийской армии. Нарасимха Рао сопровождали тогдашние первые заместители начальников штабов сухопутных войск генерал-лейтенант К. Сундарджи и военно-морских сил вице- адмирал К. К. Найяр. Хотя ожидалось, что реальная работа займет всего один день, советская сторона запланировала трехнедельную поездку по стране.

За все время визита советские представители так и не упомянули о подводной лодке. Даже на заключительном рабочем заседании в Москве Соколов продолжал хранить молчание в отношении этого вопроса. Во время обеда (сопровождавшегося потреблением немалого количества водки) Соколов спросил Рао, почему в Индии все еще сохраняются английские названия дорог и городов. Найяр быстро вставил замечание: "Чтобы это напоминало нам, что происходит, когда мы не обращаем внимания на нашу безопасность". Советские представители от души расхохотались.

Когда обед подходил к концу, Найяр не смог сдержаться и спросил Соколова: "Господин министр, как насчет соглашения по ядерной подводной лодке? Я проделал весь путь из Дели только ради этого".

Соколов засмеялся и, обращаясь к адмиралу Сергею Горшкову, сказал: "Сергей, проведите с ним время после обеда. Ему нужно с вами кое о чем поговорить".

Когда Горшков и Найяр встретились, советский адмирал вначале попытался уклониться от обсуждения вопроса, говоря, что это соглашение не было межгосударственным актом. Но Найяр, свободно читавший по-русски, указал, что там нет никакой такой двусмысленности. Они спорили в течение целых восьми часов. Наконец, Горшков, предложив по рюмке коньяка, заверил, что СССР выполнит условия соглашения.

В итоге первая атомная подводная лодка, арендованная у СССР, вошла под названием "Чакра" в состав ВМС Индии в 1986 году (что вызвало большое раздражение в США). Она оставалась в строю до 1991 года и использовалась для обучения личного состава управлению подлодками, ученым позволили "покопаться" в ее внутренностях. Но (типичная история) индийские планы создания отечественной версии подлодки к 1990 году будут продвигаться с трудом, а большая часть опыта будет растрачена впустую.

Вернемся к июлю 1985 года. На встрече междисциплинарной группы обсуждалась возможная стоимость ядерного выбора. Раджив зачитал записку генерала Кришны Рао к Индире Ганди от июня 1983 года, в которой перечислялись причины, почему различные виды вооруженных сил решительно выступают за ядерный выбор. Раджив Ганди спросил начальника штаба военно- морских сил адмирала Рам Х. Тахилиани, который в тот день заменял генерала Вайдью: "Рам, есть ли у нас какое-либо представление о размерах возможных расходов?"

Было решено создать комитет, включающий представителей всех видов вооруженных сил, для изучения этого вопроса и подготовки доклада. Возглавил комитет Сундарджи.

Он считал, что Индии не нужно излишнего количества ядерного оружия. Принимая во внимание перспективу угрозы со стороны Китая и Пакистана, он подсчитал, что для обеспечения минимального сдерживания потенциального противника Индии будет достаточно около 90 ядерных зарядов. В одном интервью, как раз перед своей смертью, Сундарджи вспоминал: "Я утверждал, что все, что больше нужд минимального сдерживания, является проклятой пустой тратой. Только потому, что Запад поставил себя в глупое положение, не означает, что и нам следует повторять те же ошибки. Я говорил правительству, что излишнее скопление ядерных боезарядов не может быть использовано. Средство сдерживания - это то, что сеет серьезные сомнения в голове другого парня, заставляет его подумать: "Черт, несмотря на нанесение удара первым, могу ли я гарантировать, что первый парень не придет в себя и не уничтожит пять из моих больших городов?"

Сделав паузу, чтобы перевести дыхание (к тому времени Сундарджи был серьезно болен), он продолжил: "Хотя это может показаться безнравственным, но действительно ценными мишенями для нас являются большие города. Вам не требуется большая степень точности для удара, даже если вы поразите север города вместо юга, результат будет в равной степени опустошительным. Город труднее оборонять и в нем поражения больше".

Сундарджи даже спрогнозировал последствия ядерной войны между двумя странами. Он подсчитал, что, если бы Пакистан нанес ядерный удар по Дели, то предположительно погибло бы 1,3 миллиона человек, многие из них - от ужасающих ожогов или смертоносных радиоактивных осадков. Индийский ответный удар уничтожил бы население во всех главных городах Пакистана. Такая тотальная ядерная война могла бы оставить после себя 10 миллионов мертвых, не говоря уже о причинении огромного ущерба промыш-

Продолжение. Начало см. "Азия и Африка сегодня", 2003, N 3 - 5, 7, 8, 10.

стр. 52

ленности и о радиоактивном загрязнении субконтинента на многие годы. Даже самые безрассудные или отчаянные из лидеров тысячу раз подумали бы прежде, чем нажать "ядерную кнопку".

В ноябре 1985 года, когда вновь состоялось заседание междисциплинарной группы, Раджив Ганди выслушал взгляды всех присутствовавших относительно того, следует ли осуществить ядерный выбор, но своей точки зрения не высказал. После этого группа больше никогда снова не собиралась, то есть была фактически распущена.

В феврале 1986 года Сундарджи стал преемником Вайдьи на посту начальника штаба сухопутных войск.

Вступив в должность, он, продолжая отстаивать идею минимального ядерного сдерживания, предложил на обсуждение концепцию, по которой Индии следовало создать подавляющее превосходство в обычных вооружениях над Пакистаном. К тому времени министерство обороны учредило специальную группу для разработки широкомасштабного плана модернизации индийских вооруженных сил к 2000 году. Сундарджи утверждал, что осуществление плана "Сила 2000" (как он называл его), приведет к тому, что Пакистан не осмелится помериться силами с Индией, а ее возросшая военная мощь сыграет роль "разубеждающего средства сдерживания". Осуществление предложенного плана втянуло бы Пакистан в такую гонку вооружений, которая больно бы ударила по его экономике. Правда, и Индии пришлось бы взвалить на плечи связанные с этим огромные затраты. Арун Сингх также согласился с оценкой Сундарджи: "Нам все еще требовался потенциал обычных вооружений".

Примерно в это же время Раджив Ганди "загорелся" идеей превратить Индию в региональную сверхдержаву. Строились планы продемонстрировать ее военную мощь на крупных учениях под названием "Суть дела" (Operation Brasstacks). Все еще остается тайной, не замышлялись ли они как прикрытие для начала крупного наступления на Пакистан с целью захвата части оккупированного Пакистаном Кашмира и уничтожения пакистанского ядерного потенциала.

Любопытно, что Раджив Ганди тогда же попросил Бимала Джалана, главного экономического советника правительства, сделать расчеты (не раскрывая ему их назначения), что произойдет, если в течение следующих пяти лет оборонные расходы страны возрастут на один процент ВВП. В ответ Джалан отрапортовал, что это оказало бы серьезное негативное воздействие на бюджетный дефицит и было бы весьма неблагоприятным для всей экономики.

...То, что доклад (доверенных специалистов) по ядерному оружию был похоронен Радживом, оказалось предназначенным только для общественного потребления. Большинству же не было известно, что Раджив запустил ряд секретных мер, чтобы поддерживать ядерный потенциал страны по крайней мере в минимальном состоянии готовности. Сундарджи один знал это и сказал: "Вообще говоря, рекомендации данного доклада учитывались".

Очень многие считали, что Сундарджи хвастался. Все признаки, однако, указывают на тот факт, что в начале 1986 года Раджив Ганди все же дал толчок программе вооружений. Те, кто были в курсе дела, говорят, что одной из причин этого стало то, что к тому времени начали постоянно поступать сообщения о продвижении Пакистана (не без помощи Китая) в ядерной сфере. Все же, поскольку бюджетный дефицит страны выглядел зловеще, Раджив не хотел возлагать на Индию бремя крупного увеличения оборонных расходов, в которых нуждались вооруженные силы для осуществления программы "Сила 2000".

Раджив, по-видимому, сделал выбор в пользу обладания ограниченным арсеналом ядерного оружия при скромном преобладании над Пакистаном в обычных вооружениях. При этом он продолжал решительно выступать за всеобщее разоружение. Аруначалам, который возглавлял проект Индии по созданию ядерного оружия в 1980-е годы, утверждает: "Раджив был искренне против атомной бомбы. Он не верил в оружие массового уничтожения. Но он также не хотел, чтобы Индия во время кризиса оказалась не на высоте. Поэтому он велел нам держать все наготове". Арун Сингх подтверждает: "Только тогда, когда не оставалось никакой альтернативы, он пошел вперед. Сторонником (ядерного выбора) он сделался поневоле".

Между тем весьма важной задачей было совершенствование надежной системы доставки ядерного оружия. В связи с этим возрождалась программа создания ракет.

"ЗАБАВНЫЕ ПАРНИ СДЕЛАЛИ ЭТО"

После тщательных проверок к началу 1988 года ракеты были готовы к первому полету. Дочь Сундарама выходила замуж, и он едва смог провести день рядом с ней, прежде чем помчался обратно на стартовую площадку. После того, как была устранена задержка из-за случайного перемещения ракеты на стартовой площадке, остаток обратного отсчета прошел без заминки.

25 февраля в 11 часов 23 минуты ракета "Притхви", оставляя позади языки пламени, стартовала с космического центра в Срихарикоте. В расположенном поблизости птичьем заповеднике в испуге разлетелись стаи журавлей. Сидевший в бункере Сарасват почувствовал, как через его тело пробежала нервная дрожь, когда он увидел отрыв ракеты от земли на телевизионном экране. Он выбежал, чтобы посмотреть на это своими собственными глазами, и с благоговейным трепетом наблюдал, как двигатели извергали многометровое бушующее золотисто-желтое пламя. Когда ракета поднялась в небеса,, он услышал глухой рев ее моторов. Он подумал: "Она все еще идет медленно. Почему же она не движется быстрее?"

Всего минуту у нее заняло, чтобы сверкнуть в небе и исчезнуть из вида, но для Сарасвата это показалось часом. Через пять минут следящие устройства в бункере подтвердили, что "Притхви" успешно завершила свой полет на полную дальность. Сарасват вспоминает, что прыгал вокруг, как сумасшедший. Он признает: "Это

стр. 53

был самый восторженный момент в моей жизни". Немного позже по прямому проводу с ним связался Калам: "Дружище, вы сделали это. Приходите быстро в центр управления".

Сундарам, наблюдавший за ракетой из центра управления, сперва почувствовал облегчение от того, что успешно включились оба двигателя. Оно сразу же сменилось страхом, что ракета может рухнуть. Но когда он увидел, как система слежения показывает, что ее траектория безупречна, то почувствовал, как спадает с плеч груз, который он нес многие годы. Слишком много людей говорили ему, что ракета потерпит неудачу. И так много усилий было вложено в нее. Но в момент своего триумфа он почувствовал себя странно опустошенным. И только немного позже слезы облегчения наполнили его глаза. Когда Сундарам встретился с Сарасватом, они обнимались и прыгали. Сундарам отмечает: "Я никогда в жизни так не прыгал, как тогда". Затем вместе с Каламом они направились к гостинице, где собралось большинство ученых. Калам был приятно удивлен, обнаружив громадное полотнище, поднятое над входом, которое гласило: "Забавные парни сделали это".

В возбуждении никто не заметил, как Сундар Лал Бансал, к тому времени главный ревизор по НИОКР в ООНИОКР, печально улыбался. Он возглавлял проект "Доблестный", первую индийскую попытку строительства ракет большой дальности, и способствовал созданию "Притхви". Но кроме сухого упоминания в официальных отчетах не было никакого общественного признания его вклада. Требовалась выдержка, чтобы стоять там и участвовать в ликовании. Наблюдая за окружающими, он подумал, что легко мог бы быть человеком в центре внимания. Он признает: "Это задевает. Но - это судьба".

Новость об успехе "Притхви" была передана премьер-министру Радживу Ганди прямо в парламент. Он встал и гордо сказал палате: "Первый за все время испытательный пуск "Притхви", индийской тактической ракеты класса "земля- земля", состоялся сегодня в 11 часов 23 минуты утра. Палате будет приятно узнать, что он был успешным и соответствовал всем параметрам. Этим успешным испытательным пуском Индия присоединяется к избранной группе четырех государств, которые создали этот класс ракет - "земля-земля". Данная ракета основывается на отечественном проекте и производственных усилиях ООНИОКР". Раджив не преминул употребить слово тактическая, которое означало, что ракета должна использоваться для запуска только обычных боеголовок. Это было сделано для того, чтобы не волновать США и другие страны. Но главным назначением "Притхви" тогда, и даже десятилетие спустя, было запускать ядерные боеголовки Индии, особенно против Пакистана.

В тот вечер в комнате Сарасвата, как он обещал им ранее, заливались спиртным его младшие коллеги. Он услышал стук в дверь и, открыв ее, обнаружил стоявшего снаружи Аруначалама. Тот пробурчал: "Калам - бесполезный малый, он не может предложить мне выпивку, поэтому я присоединяюсь к вашей вечеринке".

Самый трогательный момент с Сундарамом случился на следующий день, когда он шел в бункер из центра управления. Один из рабочих со стартовой площадки проезжал мимо на велосипеде и остановился. "Сэр, как вы можете идти? Давайте я вас подвезу? Это самое меньшее, что я могу для вас сделать". Заметно растроганный Сундарам согласился.

Гхосал, который был особым приглашенным на запуск, все еще помнит жест Аруначалама. Когда он собирался покинуть комплекс, Аруначалам окликнул его и предложил: "Давайте пойдем и соберем что-нибудь на сувениры". Они отправились к опустевшей стартовой площадке и собрали кусочки сгоревшего пиротехнического механизма ракеты. Теперь Гхосал выставил их в своей гостиной.

Что касается Калама, то его мысли уже были сосредоточены на предстоящих задачах. Он знал, что потребуется еще много полетов, чтобы подтвердить совершенство "Притхви". Ему также не терпелось сделать реальностью "Агни" - ракету своей мечты.

Не только он был таким. Премьер-министр Раджив Ганди также ожидал пуска, с тем чтобы он мог принять решение, которое вскоре будет иметь важнейшее значение для безопасности Индии.

"ДОМ ГОРИТ"

Это его решение было не менее важным, чем решение его матери пойти на первый индийский ядерный взрыв в 1974 году. Когда премьер-министр Раджив Ганди, в конце концов, принял его, "художественное оформление" этого акта было несколько театральным.

Это произошло утром 18 марта 1989 года на летном испытательном полигоне Тилпат на окраине Дели, где индийские ВВС проводили внушительную демонстрацию своей огневой мощи. По такому случаю главный маршал авиации Суриндер Кумар Мехра выстроил 129 реактивных самолетов, или пятую часть военно-воздушных сил страны, чтобы наглядно показать их мощь и мастерство личного состава. Программа включала воздушные бои, доставку боевого оружия и показательные полеты вереницы истребителей и транспортных самолетов, в том числе "Ягуаров", "Миражей-2000", МиГ-29, МиГ-27 и МиГ-21. Специальный показ фигур высшего пилотажа группой "Удары молнии" из 9 самолетов "Хантер", летавших в разнообразных боевых порядках, ошеломил высокопоставленных зрителей, в числе которых помимо Раджива Ганди были Р. Венкатараман, в то время президент Индии, несколько министров центрального правительства, включая министра обороны К. Ч. Панта, и высокопоставленные правительственные чиновники.

Будучи сам пилотом (хотя он летал на гораздо более медленных машинах), Раджив увлеченно наблюдал действо. Казалось, он полностью отдался наслаждению. Однако в то ветреное мартовское утро мало кто знал, что его сильно угнетала необходимость принятия ответственного решения. Его политические неудачи быстро состарили его лицо. Почти испарилась доброжелательность, которой он располагал, когда пришел к власти с таким подавляющим большинством. Его надежда на то, что он преобразит Индию, умерла молодой. В вопросах безопасности дела сами по себе пошли скверно гораздо раньше. Может быть, в этом следует искать истоки решения провести маневры "Суть дела"?..

Раджив был в широко разрекламированном отпуске на Андаманских островах в январе 1987 года, когда разразились неприятности по поводу этих маневров. В качестве крупных военных учений мирного времени они должны были проводиться в четыре этапа с мая 1986 года по февраль 1987 года и начаться со штабных учений на карте и компьютерных игр, за которыми последует демонстрация трехмесячного наступления на учебном театре военных действий. Предполагалось оценить действенность больший-

стр. 54

ства из новых концепции генерала Сундарджи, включая формирование РАПДДР - реорганизованных армейских пехотных дивизий для действий на равнинах. Они включали две пехотные и одну механизированную бригады, которые были не только чрезвычайно мобильными, но и способными удерживать территорию.

В ноябре 1986 года, в качестве части учений, Индия начала сосредоточивать войска на своих западных границах. Подозрительный Пакистан тогда начал укреплять оборону и к январю (1987 года) перебросил свои ударные корпуса на наступательные позиции вдоль границы. Так неожиданно замаячила угроза войны. Раджив вернулся в Дели в ярости от того, что государственный министр обороны Арун Сингх и генерал Сундарджи недостаточно квалифицированно доложили ему о сложностях, связанных с данной проблемой. Особенно он рассердился на Аруна Сингха, который, как он думал, ввел его в заблуждение. Даже ходили слухи, однако нелепые, что Арун Сингх примкнул к заговорщикам, которые собирались сместить Раджива.

Один хорошо осведомленный чиновник высокого ранга считает, что, когда Раджив вернулся из отпуска, он узнал, что Сундарджи в тайне планировал использовать маневры, чтобы спровоцировать Пакистан на войну. Она должна была начаться с отвлекающего нападения на Капалу в оккупированном Пакистаном Кашмире. Но подлинный замысел состоял в том, чтобы напасть на пакистанский Пенджаб и отсечь ему доступ к Синду. Целью было сокрушить Пакистан прежде, чем созреет его ядерный потенциал, что сделает для Индии почти невозможным ведение массированных боев с применением обычных вооружений без риска атомной войны.

Упомянутый чиновник говорит, что Сундарджи, по-видимому, склонил Аруна Сингха к поддержке данного плана. Вооруженные силы предположили, что, если государственный министр обороны одобрил его, то тогда он должен был получить на это разрешение от премьер-министра. Как полагают, Сундарджи ознакомил с планом военно-воздушные силы и велел им находится в полной боевой готовности. К тому времени Раджив Ганди как раз вернулся из отпуска. Говорят, что некий старший офицер ВВС предупредил об этом плане канцелярию премьер-министра. Премьер тогда вызвал Аруна Сингха и, по словам того чиновника, "задал ему настоящую взбучку, даже сказав: "Номер не пройдет. Не будет никакой войны".

Чиновник считает, что Радживу Ганди вкратце доложили об общем сценарии учений, но его не проинформировали об отвлекающем маневре в оккупированном Пакистаном Кашмире. Это было не в первый раз, когда Сундарджи обвиняли в превышении своих полномочий. И не в последний. Годом позже он начал операцию "Шахматная доска", чтобы завладеть некоторыми спорными районами на границе, примыкающей к Китаю на северо- востоке. В ответ китайцы выдвинули вперед свои войска, и две армии оказались в прямой конфронтации друг с другом. Сундарджи стремился к ограниченной войне и, как сообщают, сказал премьер-министру: "На этот раз мы преподадим китайцам урок". Но явно раздраженный Раджив ответил ему: "Вы не можете провоцировать войну без моего разрешения. Не забывайте, что вы все-таки будете делать то, что требует от вас делать премьер-министр".

Большинство экспертов в области обороны, однако, сильно сомневаются, что Раджив Ганди не был в курсе дела относительно секретного плана (если таковой имелся) нападения на Пакистан. Остается все еще неясным, был ли Арун Сингх выбран козлом отпущения из-за того, что планы Индии провалились. Или у него был приказ отменить нападение, если произойдут определенные неблагоприятные события, но когда они на самом деле случились, не доложил об этом Радживу и допустил обострение кризиса. Или же учения "Суть дела" просто вышли из-под контроля, и Раджив был зол из-за того, что ему не было доложено Аруном Сингхом достаточно полно об их скрытом смысле.

Арун Сингх, однако, категорически отрицает, что был какой-либо секретный план пойти на войну с Пакистаном во время больших маневров. Он утверждает: "И речи не могло быть о нападении с нашей стороны. Моя оценка была как раз противоположной. Пакистан использовал наши маневры, чтобы заставить нас вступить в войну. Они думали, что мы были неуравновешенными и вывели наши ударные силы, оставив незащищенными обширные территории. Раджив, возможно, полагал, что мы не дали ему всех документов по учениям. Но Сундарджи был скрупулезным и подготовил по ним объемный материал. Поэтому Раджив, вероятно, бегло просмотрев его, тем не менее действительно одобрил учения".

Как отмечает Арун Сингх, ему на самом деле так и не представился случай обстоятельно обсудить с Радживом Ганди, почему тот был недоволен им по поводу операции "Суть дела". Арун Сингх утверждает: "В таких делах логика не применима, а Раджив просто загорелся как фейерверк".

Собственное впечатление Аруна Сингха о том эпизоде было таковым: Раджив Ганди чувствовал себя введенным в заблуждение по данному вопросу и подозревал его в других скрытых мотивах. Это стало началом конца как их дружбы, так и рабочих взаимоотношений.

Даже до того эпизода ведущие ученые начали ощущать охлаждение между премьер-министром и его приятелем. Однажды, когда Раманна и Аруначалам встретились с Радживом Ганди, чтобы доложить ему о состоянии ядерной программы, тот шокировал их словами: "Не говорите ничего этого Аруну (Сингху). Он идет и все рассказывает своей жене".

Арун Сингх с достоинством сохраняет молчание по поводу своих взаимоотношений с Радживом, но в его голосе звучит боль, когда он говорит: "Трагедией моего вхождения в Кабинет министров является то, что я из-за пустяка потерял друга. Как предполагаю, он думал, что я его подвел. Я никогда не говорил с ним, но тоже считаю, что он меня подвел".

Раджив использовал кризис с операцией "Суть дела", чтобы убить сразу двух зайцев, причиняющих беспокойство. Он вывел В. П. Сингха из министерства финансов, где тот становился слишком популярным, и сделал его министром обороны. Поступив так, он значительно урезал обязанности Аруна Сингха.

В. П. Сингху, который вступил в должность министра обороны, когда бушевал кризис в связи с маневрами "Суть дела", пришлось поехать прямо на командный пункт даже раньше, чем он вошел в свой новый кабинет. Он сказал Радживу: "Ситуация чрезвычайно опасная. Было бы весьма рискованно вступать в войну. Какова наша цель? Все ли мы взвесили?"

Для В. П. Сингха настоящей проблемой было то, как заставить две армии совершить отвод своих войск. Как он объяснил Радживу: "Если наша армия начнет отходить в неподходящий момент, мы

стр. 55

могли бы оказаться под пакистанским ударом, который смог бы обратить наши силы в беспорядочное бегство".

В. П. Сингх ждал, пока прилетит первый заместитель министра иностранных дел Пакистана Абдул Саттар и проведет с ним переговоры по данному предмету. Во время встречи Саттар дал понять, что Пакистан также стремится выпутаться из конфликта. В. П. Сингх полагает, что министру обороны следует "быть подобным Шиве - когда он открывает рот, то должен говорить что-то серьезное". Поэтому он молчал на протяжении всей встречи и только в конце сказал Саттару: "Я сделаю, что смогу".

Затем две армии разработали план отвода войск, который укрепил взаимное доверие, и кризис был преодолен. У В. П. Сингха есть своя оценка эпизода с операцией "Суть дела": "Я не думаю, что Сундарджи переступил черту. Если и был какой-либо план, то он должен был исходить от Раджива Ганди, потому что только премьер-министр может дать такие распоряжения, а уж затем сможет это делать генерал. Я не считаю, что у Раджива было какое-либо намерение нападать на Пакистан. Для меня это выглядело просто как демонстрация силы".

В. П. Сингх также имел причины сетовать на характерную особенность Раджива: не поддерживать решения своих министров. Он вспоминает, как в предыдущий год, будучи министром финансов, он с одобрения Раджива поднял цены на керосин. Но после бури протестов, как со стороны оппозиции, так и его собственной партии, Раджив потребовал цены снизить. Он не хотел, чтобы оппозиция приписала это себе в заслугу, поэтому заставил Рабочий комитет Конгресса принять резолюцию, критикующую своего министра финансов. В. П. Сингх обиделся, заявив: "Разница между госпожой Ганди и Радживом в том, что госпожа Ганди отстаивала вас до последнего. А Раджив уступит дорогу".

Раджив Ганди вскоре столкнулся с трудностями в плане возможности доверять кому-либо. В апреле 1987 года возникла полемика вокруг дела "Бофорса". Индия должна была закупить 410 гаубиц у шведских производителей пушек на 13 миллиардов рупий. Но в сообщении шведского радио было сказано, что фирма "Бофорс" тайно заплатила индийским представителям комиссионные в размере около 460 миллионов рупий. Новость об этом достигла дома премьер- министра в полночь, и паническая реакция Раджива удивила даже должностных лиц из разведки, которых пригласили, чтобы разрешить кризис. К утру следующего дня правительство издало необычно резкое опровержение по поводу того сообщения.

Тем временем В. П. Сингх, расстроенный попыткой быть опороченным в связи с якобы имевшими место сделками его сына с корпорацией "Ферфакс", нанес ответный удар, назначив расследование в отношении того, были ли уплачены комиссионные за сделку по приобретению еще двух подводных лодок у германской компании "ХДВ". Раджив пришел в бешенство. Он заставил В. П. Сингха уйти в отставку и добился его исключения из партии в июле. Арун Сингх ушел в отставку из правительства Раджива через несколько дней после исключения В. П. Сингха и отбыл в добровольное уединение. Он отказывается говорить о скандале вокруг "Бофорса" и молчит о том, почему он окончательно удалился. Но разногласия, которые у него были с Радживом относительно данной сделки, несомненно, имеют к этому какое-то отношение. Как и пиковое положение с операцией "Суть дела".

Последняя имела также ядерное измерение. В разгар кризиса Пакистан, как полагают, дал сигнал, что его потенциал ядерного оружия готов, и предостерег Индию от проведения массированного обычного наступления. Не ясно, блефовал ли Пакистан. Но тогдашний начальник объединенного разведывательного комитета Р. К. Кханделвал считал, что нет. Когда он докладывал Радживу, то среди свидетельств, которые он продемонстрировал ему, были сообщения разведки о том, что Пакистан модифицирует свои истребители F-16, чтобы, возможно, нести ядерные бомбы.

В то время у Индии была еще

стр. 56

далеко не готова надежная система доставки. У военно-воздушных сил имелись проблемы с размером и весом оружия, которое создал ЦАИБ. После того, как Аруначалам доложил ему в начале 1986 года, Мехра, тогда маршал авиации и заместитель начальника штаба ВВС, сформировал команду, чтобы помочь ученым приспособить бомбы к подходящим реактивным истребителям и ознакомить избранных пилотов с навыками и умением, необходимыми, чтобы доставлять их. Тогда главным самолетом был "Ягуар", а большинство работ проводилось в Амбале, куда в качестве командира авиабазы был переведен Рамачандран из Учреждения по авиационным системам и испытаниям в Бангалоре.

Индия вскоре осознала глупость хранения в тайне от вооруженных сил информации о своем ядерном потенциале. Один офицер ВВС, который был членом той команды, свидетельствует: "Мы продвигались на ощупь в темноте. У нас не было никакого взаимодействия с учеными, которые фактически делали бомбы. Они никогда не пилотировали самолеты, а мы не были вовлечены в разработку атомной бомбы. Мы спрашивали ООНИОКР, что, черт возьми, происходит. Мы доказывали, что пока не знаем, что делает левая рука, как может правая рука свести это вместе".

К своему ужасу, ВВС обнаружили, что отделяемые бомбовые отсеки, сделанные Учреждением по НИОКР вооружений, были просто слишком тяжелыми для "Ягуаров". При взлете у самолета просвет между землей и бомбой, подвешенной под фюзеляжем, был всего лишь два дюйма (чуть более пяти сантиметров. - Прим. ред.), что было опасным. К концу 1986 года, как раз когда неистовствовала операция "Суть дела", от "Ягуаров" отказались. Три летчика, отобранные для этого задания, были отправлены обратно. Затем начался поиск нового самолета. Команда вернулась к " Миражу -2000", закупленному у Франции несколькими годами ранее, и началась работа по подготовке этого самолета в качестве основной индийской системы доставки.

В тот же период Раджив также столкнулся с почти бунтом со стороны ведущих ученых в КАЭ в связи со своим выбором преемника Раманны. Раджив плохо ладил с Раманной, которого он называл "суетливым стариком". Ему не нравился покровительственный подход ученого к нему. Раджив был недоволен, когда во время своего первого визита в Тромбей в конце 1985 года ему показали фотографии с ним, маленьким мальчиком, цепляющимся за Неру, когда его дедушка посещал заведение по атомной энергии в 1950-е годы.

У Раманны была открытая вражда с Радживом из-за его решения принять советское предложение о продаже Индии атомной станции на тысячу мегаватт. Шеф атомной энергетики считал, что это подорвет отечественные усилия как раз тогда, когда индийские ученые преодолели трудности, вызванные взрывом 1974 года. Спор приобрел оттенок битвы пуристов против технологии извне. Раджив был огорчен, что Раманна раздувает такой шум.

Раманна должен был уйти в отставку 31 января 1987 года. В качестве своего преемника Раманна рекомендовал директора ЦАИБ П. К. Айенгара, хотя М. Р. Сринивасан, инженер и глава Корпорации по ядерной энергии, был старше его на пару лет. Комитет, который тщательно рассмотрел вопрос о преемственности, представил их обоих. Раманна полагал, что только ученый обладал компетенцией, отвечающей разнообразным требованиям гигантского ведомства атомной энергетики. И к тому же Айенгар был ключевым в усилиях Индии по созданию ядерной бомбы. Раджив считал по-другому и очень хотел назначить Сринивасана. Тогда Айенгар пригрозил уйти в отставку. Сотрудник канцелярии премьер-министра вспоминает: "Это было бы кризисом высшего сорта. При наличии деликатной ситуации в сфере безопасности, вызванной операцией "Суть дела", отставка Айенгара была неприемлемой".

Взбешенный Раджив, отбывая в отпуск, продлил Раманне срок пребывания в должности на месяц. Когда он вернулся, то задал ему взбучку за пренебрежение к авторитету премьер-министра и утечку информации о секретном решении по вопросу о своем преемнике. У Раманны, который так хорошо служил своей стране, все еще остается горечь от этого эпизода. Айенгару, как говорят, Раджив предложил такой выход из положения. По вопросу об атомной бомбе Айенгар должен был докладывать непосредственно Радживу Ганди, и тому не было необходимости подробно осведомлять о ходе дел нового председателя. Айенгар в результате согласился отозвать свое прошение об отставке. Сринивасан, однако, отрицает, что была достигнута такая договоренность, подчеркивая, что было бы чрезвычайно странным, если бы председателя КАЭ не допускали к планам по атомной бомбе. Он утверждает, что его постоянно информировали. Но в то время как он, возможно, и знал общую картину, подробно Айенгар докладывал только Радживу.

Самолетная и ракетная системы доставки к тому времени достигли некоторых успехов, но вокруг проекта атомной подводной лодки продолжались споры. Военно-морские силы все больше разочаровывались ходом его продвижения. В августе 1988 года, после ухода в отставку адмирала Роя с поста директора проекта, шансы возглавить его сначала имел капитан 1 ранга К. Суббарао. Но, как ни странно, в том же самом месяце он был обвинен в попытке тайного вывоза секретных подробностей проекта. Много лет позже он будет реабилитирован, но тогда он был конченым человеком. Этот случай обострил непрекращающуюся вражду между департаментом по атомной энергии и военно-морскими силами.

Варианты ядерного выбора Индии к тому времени были уточнены. Разведывательные органы страны через свои связи с ЦРУ и с другими службами узнали, что до готовности пакистанской атомной бомбы остается, как говорится, всего лишь "один поворот отвертки". По американскому законодательству, президенту США приходилось ежегодно заверять конгресс в том, что Пакистан не обладает ядерным взрывным устройством; это требовалось для того, чтобы законодатели дали добро на предоставление военной и экономической помощи этой стране.

В начале 1989 года должностные лица США с большими колебаниями дали заверение в том, что у Пакистана нет атомной бомбы. По словам Ричарда Хаасса (тогда чиновника государственного департамента, курирующего южноазиатские дела), "последнее удостоверение, которое мы дали Пакистану, было в 1989 году, и мы сказали им (его руководству), что оно находилось на волосок от отказа". Индийские должностные лица были уверены, что Пакистан уже в предыдущем году перешел "ядерный порог". Они считали, что служащие США нарисовали жирную "красную черту", определив целых семь "порогов", которые необходимо пройти Пакистану, прежде чем они смогли бы вручить ему "черную метку". Ин-

стр. 57

дииские чиновники издевательски назвали это "танцем семи вуалей" (по нашумевшему представлению в одном из кабаре). Они обвиняли официальных лиц США в том, что те выжидают, пока Пакистан полностью не раскроет свою программу создания атомной бомбы, прежде чем объявить его нарушителем.

Хаасс намекает на возможность такой позиции (американцев) в одном интервью, когда говорит: "Можно было бы привести соображения, чтобы раньше аннулировать поручительство за Пакистан. Но имелось множество людей, которые не горели желанием придираться к нему, потому что он был ценным партнером в афганском кризисе. Пакистан был долгосрочным другом. Мы не стремились прекращать эти взаимоотношения. С другой стороны, мы не хотели допустить, чтобы они создавали ядерное оружие. Вопрос, следовательно, был в том, как нам на самом деле уравновесить эти две заботы".

Для Раджива Ганди все это было слабым утешением. Как и его дед, он также упорно добивался мира, свободного от ядерного оружия. В начале 1988 года в рамках "инициативы пяти государств, шести континентов по разоружению" в Стокгольме выступил испытывающий терзания Раджив: "Они доказывают, что ядерное оружие сохраняет мир. Это ложное утверждение. Если будет существовать ядерное оружие, то однажды его используют, как это было в Хиросиме и Нагасаки и как использовалось оружие на всем протяжении истории. И тогда не будет никакого возврата назад, не будет оставшихся в живых и никого, чтобы поведать о несчастьях. Не будет никаких уроков, чтобы извлечь их на будущее. Ибо не будет никакого будущего".

За несколько месяцев до этого, в октябре 1987 года, Раджив вызвал Мучкунда Дубе, заместителя министра и ведущего эксперта в МИДе по вопросам разоружения, чтобы сформулировать план по всеобщему уничтожению ядерного оружия, который Индия могла бы предложить на обсуждение. В течение следующих шести месяцев Дубе много и упорно работал, чтобы подготовить осуществимый план, приемлемый также и для держав, обладающих ядерным оружием. В июле 1988 года на Третьей специальной сессии по разоружению Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке Раджив изложил грандиозный индийский план действии по достижению свободного от ядерного оружия мира, который призывал к поэтапному его уничтожению, причем завершающим годом указывался 2010 год.

Смелый план Раджива предусматривал глобальную систему безопасности, включающую договора, запрещающие оружие массового уничтожения, режим международных проверок и шаги, направленные на то, чтобы предотвратить распространение боевых действий на космическое пространство. В тот же вечер в отеле "Уолдорф Астория" Раджив устроил прием для глав государств, где лилось рекой шампанское, и несколько мировых лидеров поздравили его с ярким выступлением. Но вскоре он убедился, что это были простые банальности, и глубоко разобиделся, когда большинство государств отказалось принимать все всерьез. И он воспринял как новые оскорбления то, что США начали использовать выборочные пункты его предложения, чтобы оказывать на субконтинент сильное давление в плане разоружения.

В ноябре 1988 года Раджив председательствовал на гигантском неправительственном мероприятии, в повестке дня которого стояло упразднение ядерного оружия. Оно первоначально планировалось как триумфальный последовательный шаг во исполнение его плана действий, представленного в ООН. Но так как он был озабочен внутренним политическим кризисом, и поскольку его план действия оказался отвергнутой инициативой, Раджив производил впечатление человека, поглощенного своими мыслями. Дубе вспоминает с некоторой обидой: "Он казался в высшей степени безразличным, даже апатичным. Он даже не пролистал книги по разоруженческим инициативам, над изданием которых мы так усердно работали".

Были и другие проблемы, сильно отягощавшие душу Раджива, о которых Дубе и не догадывался. За месяц до этого разведывательные органы Индии предоставили Радживу неопровержимое доказательство того, что у Пакистана есть атомная бомба. Индийский премьер-министр знал, что запущенная им ограниченная программа совершенствования ядерного оружия была недостаточной. Теперь перед Индией вставала необходимость создания атомных бомб в нужном количестве, не говоря уже о быстром улучшении средств их доставки.

Но это требовало крупного вливания денежных средств, того, что совершать вначале у него не было никакой охоты. Для таких расходов также пришлось бы придумать бюрократическое прикрытие, чтобы другие страны не заподозрили, что делает Индия.

Прежде чем принять решение, Раджив Ганди тщательно, пункт за пунктом, рассмотрел его обоснования со своим главным секретарем Б. Г. Дешмукхом и Аруначаламом. Дешмукх, выдающийся чиновник, известный своей прямотой, методично составил перечень факторов, повлиявших на решение Раджива:

1. Наше предложение о полном ядерном разоружении было проигнорировано.

2. Отношения между Индией и США остывают.

3. США могут повернуться в сторону Китая для обеспечения мира в Азии после афганской войны, сделав нас уязвимыми перед давлением со стороны нашего гигантского соседа.

4. У Пакистана есть атомная бомба.

5. Индии не следует дать себя застигнуть врасплох в этих обстоятельствах.

6. Если бы Индия расширила свой ядерный потенциал, то это было бы не агрессивным актом, а исключительно оборонной мерой.

7. Реактор "Дхрува", который вышел на расчетную мощность в 1988 году, вырабатывал достаточно оружейного плутония для наращивания арсенала.

8. Система доставки самолетами совершенствуется, ракетная программа продвигается.

9. Отрицательные моменты: увеличивается бюджетный дефицит, а экономика пребывает не в лучшей форме. Нам следует быть осторожными с нашими ядерными планами, чтобы на нас не оказали экономическое давление с целью остановить программу.

Раджив внимательно изучил выводы, которые перед ним положили Дешмукх и Аруначалам. Они включали оценку количества предполагаемых боезарядов, стоимости и временных рамок, необходимых для их изготовления. Раджив Ганди сказал им обоим: "Мне весьма не хочется сделать ядерный выбор, но я не могу пожертвовать национальной безопасностью".

Итак, в субботу 18 марта 1989 года, через несколько дней после той встречи, когда Раджив наблюдал за впечатляющими демонстрационными полетами на полигоне Тилпат, он принял важ-

стр. 58

ное, но тайное решение, которое изменило ход индийской истории. Он решил (против своего желания), что отдаст приказания, чтобы Индия в течение установленного времени получила минимально необходимое число атомных бомб.

Без уведомления руководства армии большая часть денег из ее бюджета, отпущенных на производство "Притхви", должна была быть "перенацелена" на жизненно важные закупки для ракеты "Агни". Поскольку США возражали против ее запуска, Индия была себе на уме и не хотела раскрывать, сколько тратилось на данную ракету. Официально весь бюджет, выделенный на проект "Агни", составлял скромные 400 миллионов рупий. Фактические же расходы на "Агни" погашались за счет нескольких проектов, включая "Притхви". Так было задумано, чтобы обмануть другие страны, включая США, и заставить их поверить, что индийская программа создания ракеты большой дальности не только была лишена амбиций, но и испытывала недостаток в финансировании.

Теперь Радживу потребовалось умение Нареша Чандры для управления самым засекреченным оборонным проектом Индии. Он всегда восхищался способностью первого заместителя министра обороны отстаивать то, во что тот верил, и говорить то, что думает. После завершения авиационного представления, как раз перед тем, как Раджив собирался сесть в вертолет, он сделал знак Чандре, чтобы поговорить с ним. Раджеш Пайлот, тогдашний государственный министр наземного транспорта, попытался к ним присоединится, но Раджив дал понять, что хочет, чтобы его оставили одного с Чандрой. Затем Раджив вкратце проинструктировал Чандру относительно ожидаемой от него работы, заключив: "Мы не можем сидеть на донесениях, предупреждающих нас о приготовлениях Пакистана. Мы должны сейчас сами встать на ноги".

Если раньше Раджив беспокоился о том, что он называл "расширением круга" должностных лиц, связанных с ядерным производством, то теперь его заботило то, что слишком уж мало людей было в курсе дела. Аруначалам предостерег Раджива словами: "Вам не следует доверять всего лишь одному лицу в этом вопросе. Тот человек может оказаться занятым разводом или еще чем-нибудь. Ответственность должна быть распределена". Раджив хотел, чтобы ради ускорения работ была расширена структура управления и контроля.

ИСПЫТАНИЕ "АГНИ"

Как и все вехи в ядерном путешествии Индии, конкретные планы по созданию оружия получали одобрение только тогда, когда это с неизбежностью становилось следующим, вытекающим из новой обстановки логическим шагом. В марте 1989 года имелась еще одна ключевая причина, почему Раджив решил продвигаться вперед в осуществлении программы создания ядерного оружия. Через месяц должна была совершить свой первый исторический полет индийская баллистическая ракета средней дальности (БРСД) - "Агни".

Раджив выдержал огромное давление, которое оказывали на него США, чтобы он отложил запуск "Агни". Вашингтон даже пригрозил наложить запрет на экспорт определенных жизненно важных ракетных деталей, не говоря уже о введении экономических санкций, если Индия не уступит.

В то время как "Притхви" не представляла никому никакой угрозы, разработка ракеты класса "Агни" для США означала, что скорее раньше, чем позже, Индия модернизирует ее технические характеристики. И в течение пары десятилетий она могла бы даже включить Америку в пределы своей досягаемости - настоящий источник беспокойства официальных лиц США. Один крупный чиновник из канцелярии Раджива утверждает: "США направили нам ясное послание, что программа "Агни" должна быть полностью остановлена или замедлена и чтобы ей не оказывалась всесторонняя поддержка, которую она получала".

Индийская экономика к тому времени находилась в жалком состоянии, так как положение с иностранной валютой было ненадежным, и являлась уязвимой к таким угрозам. Но Раджив считал, что поскольку Пакистан находился на пути к созданию своего ядерного оружия, Индия отчаянно нуждалась в боевых средствах доставки. Раджив разрешил первое летное испытание "Агни", сказав своему главному секретарю Дешмукху: "Никто не может нас шантажировать. Все что нам следует делать, мы будем делать".

В Баласоре после двух отмененных ранее запусков разрешение Раджива на испытание стало для команды "Агни" радостным известием. Рано утром 22 мая 1989 года Агарвал, который является глубоко верующим, и несколько других ее членов даже посетили местный храм, чтобы просить благословения богов. Как требует традиция, был также разбит кокосовый орех, а на стартовой площадке совершена пуджа. Выполнив религиозный ритуал, ученые вернулись каждый на свое место, чтобы следить за ходом обратного отсчета времени перед запуском.

Чандра и все присутствующие не сводили глаз с гигантского экрана. Внезапно из сопл ракеты вырвались яркие оранжевые языки пламени, и очень медленно она начала отрываться от земли. Большинство из команды бросилось из центра, чтобы увидеть как "Агни" оправдывает свое название ^* и прочерчивает огненную траекторию по небосводу, сопровождаемая оглушающим звуком своих мощных двигателей. Через несколько секунд наблюдающих накрыл сверхзвуковой хлопок, от которого задребезжали стеклянные окна. Все аплодировали, и, как вспоминал Чандра, "было приятно смотреть на знаменитых ученых, подпрыгивающих как школьники".

Результаты полета показали, что "Агни" успешно выполнила свое предназначение. Индия была на пути к созданию мощной БРСД.

Позже в тот вечер на национальном телевидении появился Раджив Ганди и произнес: "Агни" является главным достижением в наших непрерывных усилиях по обеспечению гарантий своей независимости и безопасности средствами, опирающимися на собственные силы". Затем, чтобы смягчить опасения США, он добавил: "Агни" предлагает нам вариант совершенствования способности доставлять обычное оружие с высокой точностью на большую дистанцию. Это предоставляет нам жизнеспособные неядерные варианты величайшей актуальности для современных стратегических доктрин".

США не поверили этим заверениями. Несмотря на публичную позицию Индии они и все остальные знали, что "Агни" была предназначена нести только ядерные боеголовки. США немедленно аннулировали контракт на продажу двумя американскими фирмами "МБ Дайнемикс" и "Вайл Лэбс"

^* Агни - на языках санскрит и хинди означает огонь, а также название бога огня. ( Прим. ред. )

стр. 59

комбинированной ускорительно-вибрационной системы климатического контроля.

США ужесточили все другие виды экспорта в Индию, в том числе технологию двойного назначения. Когда уже был готов к отправке в Индию точный радиолокатор, используемый для слежения за траекторией ракеты во время полетных испытаний, США заблокировали его продажу. Они также прикрыли экспорт сплавов магния, которые до того времени продавались свободно. И продали менее мощный суперкомпьютер "Крэй", предназначенный для метеорологического мониторинга, который мог бы послужить "двойному использованию". Уильям Кларк, через несколько месяцев после запуска назначенный послом США в Индии, отмечает: "Индия, казалось, всегда шагала не в ногу с остальным миром в ядерном вопросе. Следовательно, она как среднее государство, ни рыба, ни мясо". Он добавляет: "Но мы, казалось, так и не научились, что давление не заставляет Индию идти в ногу".

"ПРЕКРАТИТЕ ПОДХОД ПОДМИГИВАНИЙ И НАМЕКОВ"

Осознание необходимости радикальных изменений в индийской системе ядерного командования пришло в начале 1990 года, когда отношения между Индией и Пакистаном ухудшились из-за ситуации в Кашмире. Пакистан, считая правительство В. П. Сингха слабым, начал большую войну "чужими руками" в Кашмирской долине, посылая туда полчища вооруженных боевиков. Планировалось нанести удар 26 января в индийский праздник - День республики, отрезать Кашмирскую долину от Джамму и объявить, что это было народное восстание. В то время как этот заговор провалился, сильно сгустились тучи войны, и премьер-министр Пакистана Беназир Бхутто заговорила о начале "джихада". Пакистан даже намекнул на применение ядерных бомб, хотя многие эксперты по вопросам безопасности сейчас считают, что это было рассчитано больше на то, чтобы удержать Индию от развертывания полномасштабной войны с использованием обычных вооружений.

Индия же вполне серьезно отнеслась к угрозе ядерного удара. Забеспокоились вооруженные силы, которые не были поставлены в известность относительно ядерных потенциалов ни Индии, ни Пакистана. В. П. Сингх вызвал начальника штаба военно-воздушных сил С. К. Мехру и спросил его, смогут ли ВВС перехватить пакистанские самолеты, посланные для нанесения ядерного удара. Мехра, как сообщают, ответил, что если бы пакистанские реактивные самолеты совершили неожиданное, "как гром среди ясного неба", нападение на бреющем полете, то Индия никак не могла бы этому помешать. Мехра вспоминает: "Мы действительно не знали, были ли способны доставлять такое оружие пакистанские самолеты F-16 или нет. Да мы не были и совершенно уверенными в том, что имелось у нас. Ощущение было такое, что мы являемся легкой добычей. Для нас это была вызывающая тревогу ситуация".

Дело в том, что индийский "выбор" все еще не был окончательно сделан. Как сказал один из высокопоставленных чиновников, вовлеченных в тот кризис: "Мы могли бы затянуть болты (на бомбе), но, по общему признанию, мы были далеко не готовы (доставить ее)". К счастью, Пакистан не подозревал, что через 16 лет после того, как Индия взорвала ядерное устройство, его заклятый враг все еще не обладал надежной системой доставки. Хотя, если бы наступил решающий момент, Индия смогла бы сбросить бомбу с самолета, как это сделали США в 1940-х годах над Хиросимой и Нагасаки. Приказ, отданный индийским вооруженным силам, был таков: если Пакистан когда-либо станет ядерным, им следует действовать, чтобы расчленить эту страну. Дешмукх подтверждает, что использовались дипломатические каналы для предостережения Пакистана "не делать ничего безрассудного, потому что цена, которую бы они за это заплатили, была бы слишком для них высокой. Мы им сообщили, что погубим их".

Обеспокоенный эскалацией напряженности между двумя странами, президент США Джордж Буш отправил делегацию во главе с ответственным чиновником администрации Робертом Гейтсом, чтобы разрядить обстановку. Когда Гейтс встретился с В. П. Сингхом, премьер-министр заявил ему: "Как долго можем мы продолжать терпеть своего соседа, бросающего камни в наш огород? Нас можно просто спровоцировать, и мы можем отплатить тем же".

Гейтс выглядел встревоженным, но Сингх заверил его: "Слабость может привести к войне, но чтобы ее избежать, тоже требуется сила. Со своей стороны, мы действительно не хотим вести войну с Пакистаном. Мы готовы предпринять некоторые меры по укреплению доверия в регионе".

Все еще бушует полемика по поводу того, прилетал ли Гейтс для предотвращения, первым делом, ядерной войны. Тогдашний посол США в Индии Уильям Кларк отмечает: "Кажется, в Вашингтоне было гораздо больше озабоченности из-за ядерного измерения, чем в Дели и Исламабаде. Я же действительно беспокоился относительно обычной войны". Ричард Хаасс, который был членом команды Гейтса, расценивает домыслы о ядерной войне как "преувеличенные". Но добавляет: "Мы были встревожены тем, что если бы началась обычная война, то верх одержала бы Индия, а это бы поставило очевидный вопрос, мог ли Пакистан прибегнуть к ядерному оружию в экстремальной ситуации".

Примерно в это же время США получили неопровержимые доказательства того, что Пакистан перешел критический "ядерный порог". Президент Буш больше не мог заверять Конгресс США, что Пакистан не владеет ядерным взрывным устройством. (Индийские должностные лица насмешливо упоминают это как "неудостоверение в необладании"). В соответствии с поправкой Пресслера, это означало, что США следует прекратить всю военную и экономическую помощь Пакистану. О чем Буш вскоре и был вынужден объявить. Тогда возникали сомнения, а докладывали ли премьер-министру Беназир Бхутто о ядерной программе Пакистана ее военачальники, и напрашивался вопрос: у кого на самом деле были полномочия нажать "ядерную кнопку"? Эти терзания усугубляло опасение, что субконтинент стал ядерным очагом напряженности. И Индия, и Пакистан видели смысл в том, чтобы не вступать в войну, и предприняли шаги для сокращения напряженности. Были возобновлены двусторонние переговоры. Но к августу того же года Бхутто была отправлена в отставку президентом Гулам Исхак Ханом, который потребовал проведения всеобщих выборов. В Индии, поскольку союзники В. П. Сингха безжалостно требовали своего, правительство продолжало находиться в ненадежном, подвешенном состоянии.

(Окончание следует)

Постоянный адрес данной публикации: