(Индия)

Произведя взрыв (16 октября 1964 года), Китай стал первым государством, нарушившим Договор о запрещении испытаний ядерного оружия в атмосфере, в космическом пространстве и под водой ^* , за который так ревностно выступал Джавахарлал Неру. Несмотря на то, что это событие не было столь уж неожиданным, оно вызвало "ударную волну", прокатившуюся по всей Индии, и ошеломило тех, кто определял общественное мнение. Тем более, что смерть Неру усиливала чувство ненадежности и еще не зажили раны жгучего поражения в пограничной войне с Китаем. А его преемник, миниатюрный Лал Бахадур Шастри, вначале казался еще меньшим на фоне вызовов, с которыми он столкнулся.

Шастри был выбран "синдикатом", могущественной группой руководителей Конгресса, возглавляемых лукавым тамильским лидером К. Камараджем. Они предвидели закат Неру после войны с Китаем и искали предводителя, которым могли бы управлять. Годом ранее они мастерским ходом вывели из игры язвительного и волевого Морарджи Десаи, наиболее вероятного преемника Неру. Выдвигая непритязательного и покладистого Шастри, "синдикат" надеялся, что будет сам править страной "по доверенности". Но уже в ближайшие месяцы мягкий Шастри удивит их своим независимым образом мыслей.

Шастри, приверженец взглядов Ганди, вначале ужаснулся, поняв, что Индии придется когда-либо создать ядерное оружие. За две недели до китайского взрыва он заявил на конференции Движения неприсоединения в Каире: "Мы в Индии стоим на позиции использования атомной энергии только в мирных целях; и, хотя мы и способны создать ядерное оружие в чисто техническом и научном смысле, нашим ученым и специалистам дано твердое указание не производить ни одного эксперимента, не совершенствовать ни единого устройства, которые не требуются для мирных целей".

Шастри и Бхабха не очень-то ладили друг с другом. Вряд ли можно было бы найти двух более непохожих личностей. В противоположность обходительному Бхабхе, воспитанный в бедной среде Шастри казался простоватым тружеником. Привыкшего к "братским" отношениям с Неру Бхабху раздражало то, что он больше не мог запросто зайти в офис премьер-министра и поговорить с ним. Секретарь Шастри решительно заявил Бхабхе, чтобы он официально обращался по вопросу назначения времени встречи, если он хочет говорить с новым премьер-министром. Хуже для Бхабхи было то, что подозрительное отношение Шастри к ядерным делам нередко разочаровывало его.

Через восемь дней после китайского взрыва Бхабха, предвидевший беспокойство, которое это событие вызовет в стране, снова стал давить на правительство, чтобы оно приняло решение о создании Индией ядерного оружия. 24 октября 1964 года он выступил со ставшим знаменитым заявлением по Всеиндийскому радио, утверждая, что строительство ядерной бомбы не является дорогостоящим, оценив стоимость взрыва мощностью в десять килотонн в 17,5 лакхов ^** рупий. Он прогнозировал, что запас из 50 индийских бомб мог бы стоить стране менее 10 кроров ^*** рупий.

Бхабха убеждал слушателей, что атомное оружие "дает государству, обладающему им в соответствующем количестве, потенциал сдерживания против нападения со стороны гораздо более сильного государства". Он закончил свое радиовыступление завуалированным обращением к ООН более эффективно добиваться всеобщего разоружения в целях "создания благоприятного климата для стран, которые способны создать атомное оружие, но добровольно удерживаются от того, чтобы так поступить".

Выступление Бхабхи по радио имело целью и оказание давления на Шастри с тем, чтобы он полностью изменил политику Неру и открыто принял бы программу создания оружия. Тем более, как утверждал Бхабха, программа создания бомбы не будет столь уж дорогой, как представлялось раньше. Бхабха также уверял, что Индия находится всего в полутора годах от создания бомбы. Хотя правящий Индийский национальный кон-

Продолжение. Начало см. "Азия и Африка сегодня", 2003, NN 3 - 5.

^* Данный договор известен также как Московский договор о запрещении испытаний ядерного оружия в трех сферах (подписанный первоначально СССР, США и Великобританией 5 августа 1963 года), Китай не подписывал. (Прим. ред.)

^** 1 лакх =100 тысячам.

^*** 1 крор = 10 миллионам.

стр. 51

гресс (ИНК) выступал за индийскую ядерную бомбу, Шастри был твердо настроен воспрепятствовать ее созданию.

На заседании Всеиндийского комитета Конгресса ^* в первую неделю ноября Шастри даже поставил под сомнение размер затрат, подсчитанных Бхабхой, заявив, что они значительно занижены. Собственная оценка Шастри стоимости только одной-единственной бомбы была в 20 раз больше расчетов Бхабхи. Правительство Шастри столкнулось с суровым продовольственным кризисом в стране, и его доводы против пагубной гонки вооружений звучали убедительно. Через неделю Бхабха был вынужден уточнить, что его оценки основывались на мирных ядерных взрывах, произведенных США.

На сессии парламента в последнюю неделю ноября 1964 года Шастри подвергся многочисленным нападкам со стороны "Джана сангх" ^** и его "звезды" - Ваджпаи, и даже некоторых членов своей партии ИНК, за мягкотелость в ядерной политике. Оставаясь противником программы по созданию ядерного оружия, Шастри сделал две значительные уступки. Во-первых, он заявил: "Я не могу сказать, что нынешняя политика пустила глубокие корни... Если будет необходимо внести поправки в то, что мы говорим сегодня, тогда мы скажем - хорошо, давайте двигаться дальше, и так и сделаем". Во-вторых, была сделана завуалированная уступка Бхабхе и его команде, которым было разрешено разрабатывать ядерные устройства, позволяющие Индии производить взрывы в мирных целях, в частности, при строительстве больших тоннелей или сносе гор при осуществлении проектов экономического развития.

Такое решение было вполне законно, поскольку на Генеральной конференции Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ), состоявшейся в Женеве в начале того же года, обсуждались вопросы мирных ядерных взрывов (МЯВ). США, назвавшие свой проект МЯВ "Лемех плуга", заявили, что такие взрывы рентабельны, и организовали международный симпозиум на эту тему. Советский Союз также утверждал, что использовал такие взрывы для осуществления работ в целях экономического развития. Поэтому заявления Шастри были восприняты в Индии без особого удивления или озабоченности. Но специалисты знали, что и мирный ядерный взрыв продемонстрирует способность Индии создать атомную бомбу.

Осторожное заявление Шастри в парламенте о возможности рассмотрения вопроса об осуществлении мирного взрыва вряд ли удовлетворило Бхабху. Поскольку не были выделены средства и не установлены сроки, у Индии могли бы уйти многие годы на разработку потенциала сдерживания. Таким образом, уменьшить китайскую ядерную

^* Всеиндийский комитет Конгресса (ВКК) - высший орган ИНК, включающий президента партии, президентов комитетов Конгресса в штатах, лидеров фракций ИНК в парламенте и законодательных собраниях, одну восьмую часть членов штатовских комитетов (на выборной основе), а также некоторых других активистов. ВКК отвечает за реализацию программы партии. Собирается не реже двух раз в год или как будет признано необходимым Рабочим комитетом Конгресса. (Прим. ред.)

^** "Джана сангх", или "Бхаратия джана сангх" (Союз индийского народа) - образованная в 1951 году политическая партия, которая в 1980 году была переименована в "Бхаратия джаната парти" (Партию индийского народа). (Прим. ред.)

стр. 52

угрозу Индия могла только за счет "ядерного зонтика" другой страны.

4 декабря, во время государственного визита в Лондон, Шастри в беседе с премьер-министром Великобритании Гарольдом Вильсоном действительно затронул вопрос о том, как неядерные государства, включая Индию, могут противостоять ядерному шантажу. Однако индийская пресса яростно набросилась на Шастри за попытку заполучить "ядерный щит", который мог бы свести на нет проводимую страной политику неприсоединения. Шастри поспешил уточнить, что он добивался защиты для всех неядерных стран, а не только для Индии.

Между тем, теперь, когда правительство Индии, казалось, смягчило свое отношение к ядерному взрыву, Бхабха подвергся давлению: от него требовали доказательств способности Индии сделать бомбу за полтора года. Даже его ближайшие соратники скептически относились к этому утверждению Бхабхи.

Сетхна отмечает: "Мы смогли бы сконструировать взрывное устройство. Но мы могли лишь попытаться переделать его в транспортабельную бомбу, имеющую способность выдержать перегрузки перелета на самолете".

Раманна, однако, категорически утверждает: "Такая "переделка" была бы невозможной. Бхабха заявил о ней лишь потому, что он тогда находился под давлением. Мы много раз давали обещания, которые не выполнялись".

Раманна исходил из того, что было наиболее охраняемой тайной Индии, а именно - ученые столкнулись с большими проблемами на "Фениксе" - заводе по переработке отработанного топлива из реактора "Сайрус" и извлечения плутония.

Несомненно, строительство такого завода являлось трудной задачей. В 1958 году, когда Индия начала такое строительство, только горстка промышленно развитых стран владела технологией переработки плутония. Сетхна, руководивший этим проектом, вспоминает: "Это напоминало слепого, который вел незрячего: ведь наш опыт был весьма ограничен. С таким же успехом можно попросить любого описать небеса или ад, где он не был. Так что мы использовали то, что мы, инженеры, называем "фактором трудной задачи", который заключается в принятии удвоенных мер предосторожности".

С учетом высокой радиоактивности плутония весь завод должен быть окружен бетонными стенами метровой толщины, а все работы - выполняться с помощью роботов и дистанционных камер. Необходимо было закупить за границей специальный трубопровод из нержавеющей стали длиной почти в 20 километров, чтобы выдержать едкий химический процесс извлечения плутония.

Такой процесс, называемый растворяющей экстракцией, осуществляется путем опускания топливных стержней в различные химические резервуары, в которых от них отделяются примеси или отработанное вещество, в осадке оставляя в конце концов плутоний. Сетхна вспоминает: "Я был единственным, кто знал, какого он цвета - пурпурного". За несколько лет до этого, во время поездки во Францию, он видел его на одном из заводов.

Заместитель Сетхны Н. Сринивасан, сыгравший ключевую роль в строительстве завода, вспоминает: "До последнего резервуара мы не знали, что у нас получится". Западные ученые обвиняли Индию в копировании перерабатывающего завода в США, где проходили подготовку несколько индийских специалистов. Сринивасан отвергает эти голословные утверждения. Он признает, что некоторые из них проходили подготовку на объекте правительства США в городе Ок-Ридж, но только для усвоения азов и обеспечения безопасности. Он вспоминает: "К такому обучению они относились доброжелательно".

Хотя исследователи и начали перерабатывать небольшое количество топливных стержней в середине 1964 года, завод работал нестабильно. Бхабха знал, что ввод в эксплуатацию "Феникса" станет убедительным знаком для всего мира, особенно Китая, что Индия владеет оружейным плутонием и может делать атомные бомбы в случае надобности. Таким образом, хотя перерабатывающий завод был еще далеко не готов, Бхабха горел желанием запустить его.

22 января 1965 года, через четыре месяца после китайского взрыва, на церемонии, на которую было приглашено множество представителей мировой прессы, Шастри торжественно открыл завод. В своем выступлении премьер постарался избежать напыщенной риторики о его роли для индийской программы мирного использования атома. Но он заставил побледнеть большинство ядерных держав, когда высказался в том духе, что другие страны могли бы использовать индийский объект для переработки плутония.

То ли из чувства юмора, то ли из некоего ребяческого символизма, Бхабха распорядился перекрасить дымовую трубу перерабатывающего завода невзрачного серого цвета в ярко-красный. Он объяснил Раманне: "Это будет предупреждением миру, что мы готовы". Однако "предупреждение" оказалось не более чем красной тряпкой, потому что в течение следующих нескольких лет завод произвел самую малость плутония. Но это тоже оставалось тщательно скрываемой тайной.

Последние доклады, разрешенные к публикации правительством США по Закону о свободе информации, свидетельствуют, что Бхабха действительно обращался в феврале 1965 года к своим коллегам из США за помощью, чтобы быстро сконструировать бомбу. Показательно, что, как сообщалось, он намекнул на потребность Индии в некотором количестве плутония для проведения эксперимента того же рода, что и "Лемех плуга". США решили не помогать Индии по нескольким соображениям. К тому времени в США сформировалось сильное лобби, выступающее за нераспространение ядерного оружия, которое опасалось, что помощь Индии может привести к его распространению. Уже обсуждалось предложение заключить обязывающий Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). К тому же, любая открытая поддержка Индии могла бы быть неправильно истолкована союзниками США, такими как Пакистан.

Тем временем, в марте 1965 года, когда пакистанский президент Айюб Хан посетил Пекин, в Индии усилилось беспокойство по поводу укрепления дружбы Пакистана с Китаем. Пакистан же тревожили ядерные намерения Индии, и он добивался помощи Китая. Внешне "кроткая"

стр. 53

ядерная политика Шастри снова подверглась нападкам в парламенте вскоре после того, как Пакистан начал спровоцированные вторжения в районе Качского Ранна. В начале апреля, потерпев неудачу в обретении "ядерного щита" для Индии и с учетом информации Бхабхи о том, что США не расположены к сотрудничеству, Шастри с большой неохотой санкционировал начало подготовки к мирному ядерному взрыву. Но на записке Бхабхи по этому вопросу премьер-министр написал: "Предоставляется разрешение начать теоретические изыскания по взрывам в мирных целях. Никаких экспериментальных работ не должно производиться без моего позволения".

Получив разрешение, хотя и содержащее оговорки, на то, за что он ратовал в течение многих лет, Бхабха действовал быстро. 5 апреля 1965 года он учредил маленькую группу для работы над проектом под названием "Изучение ядерных взрывов в мирных целях" (ИЯВМЦ). В то утро он вызвал Раманну в штаб- квартиру Комиссии по атомной энергии (КАЭ), размещавшуюся в старом яхт- клубе города Мумбаи (Бомбей). Раманна, руководивший группой физиков, вспоминает, как он пришел, думая, что это будет очередная утренняя встреча с Бхабхой. Вместо этого тот с ликованием помахал документом, показав ему резолюцию Шастри. "Он был счастлив, что в конце концов получил разрешение Шастри, - вспоминает Ра-манна. - Это было всего лишь начало. Но оно означало, что мы окончательно выбрали свой путь". Бхабха сказал Раманне, что он назначает его председателем ИЯВМЦ, но заметил, что время от времени сам будет председательствовать на таких встречах. Бхабха выделил в помощь Раманне двух физиков. Что касается соблюдения тайны, Бхабха дал лишь одну рекомендацию: "Не говорите Аллардису". Англичанин Э. К. Аллардис был доверенным сотрудником Бхабхи. Но в этом случае Бхабха не стал рисковать. Он также разместил группу Раманны в отдельном здании.

В то время индийские ученые ничуть не сомневались в том, что на самом деле собиралась сделать их страна. Шастри и те, кто был в курсе его решения санкционировать проект ИЯВМЦ, также понимали его подтекст. Раманна вспоминает, как Дхарма Вира, секретарь Кабинета министров Шастри, говорил ему несколько месяцев спустя: "Если полмиллиарда людей не могут сделать для себя атомную бомбу, чего же тогда они стоят?" Бхабха начал привлекать к проекту также и других ученых. В начале 1965 года Айя, который тогда был в радиоизотопном отделе, предложил создать завод по производству полония, используемого в качестве взрывателя в атомных бомбах. Айя не дождался ответа и считал, что Бхабха так и не получил записки на эту тему, которую он направил через своего начальника-англичанина.

Хотя в действительности записка к Бхабхе попала. Дело в том, что весной 1965 года, во время визита в Париж, Бхабха вызвал в отель "Георг V" Т. С. Муртхи, способного молодого ученого. Муртхи, дублер Айи, сыгравший позже важную роль в осуществлении взрыва 1974 года, тогда проходил стажировку во французских ядерных лабораториях в Сакле. Бхабха рассказал Муртхи, что Шастри заинтересован в проведении ядерного взрыва, а он подыскивает полигон. Он упомянул о необходимо-

стр. 54

сти овладения процессом выделения полония и посоветовал Муртхи: "Разузнайте все, что сможете, пока работаете в этих лабораториях". Рассчитывая продать Индии ядерные реакторы, не говоря уже о другом военном оборудовании, французы были услужливы, но не склонны делиться слишком многим.

Индия начала готовить дипломатическую почву для ядерного взрыва. В мае, через месяц после того как Шастри дал разрешение на ИЯВМЦ, в Нью-Йорке на заседании Комиссии ООН по разоружению, состоявшей из 114 членов, индийский представитель внес несколько серьезных предложений. Индия хотела, чтобы ядерные державы обязались не совершать нападения с применением атомных бомб на страны, которые не обладают ими. Она также потребовала от ООН обеспечить "зонтик безопасности" для неядерных государств и добиться "ощутимого прогресса" в направлении разоружения, включая заключение Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ) и "замораживание" производства ядерного оружия.

Индия не только возложила ответственность за такой договор на великие державы, предлагая столь жесткую повестку дня, но и, на случай невыполнения ее предложений, готовила почву для того, чтобы законными стали национальные планы осуществления мирных ядерных взрывов. Как раз когда начались переговоры о подготовке ДНЯО, группа Раманны в Тромбее втайне энергично взялась за свое задание. Однако в течение многих лет команда поддерживала версию, что она была занята только теоретическими изысканиями. И не без причины: Шастри продолжал утверждать даже в парламенте, что он не давал никакого разрешения на эксперимент. К тому же, если бы правда вышла на свет, то принципиальная позиция Индии во время дискуссий по ДНЯО выглядела бы лицемерной.

Тем не менее члены группы вышли за пределы чертежной доски. В середине 1965 года они начали поиск лаборатории, специализирующейся на обычных взрывчатых веществах. Команда обратилась за помощью к Ваман Даттатрея Патвардхану, тогдашнему директору Научно-исследовательской лаборатории по разработкам взрывчатых веществ в городе Кирки, близ Пуны. Команда хотела выверить свои сейсмические измерительные приборы и установить законы масштабных вычислений для определения количества обычной взрывчатки, необходимой для взрыва. Патвардхан был посвящен в суть эксперимента.

Используя колонну армейских грузовиков, Патвардхан тайно перевез пять тонн тротила из лаборатории в Кирки к месту взрыва в лесах в районе города Онголу в штате Андхра-Прадеш. Раманна и команда Ц АИ Б по отдельности добрались до места. Затем они спрятались в бункерах и осуществили взрыв. Когда они отправились обратно, в округе распространились слухи о взрыве, но деревенские жители нашли этому понятное им объяснение - землетрясение. По сообщениям, команда Ц АИ Б не была слишком довольна результатами эксперимента, а один из его участников сказал: "Мы были неприятно удивлены тем, насколько примитивны были наши no-знания об обычных взрывах".

Тем временем назревала война. К августу 1965 года Пакистан расширил военные действия, посылая диверсантов, проникавших через границу, и даже оккупировал некоторые из ключевых высот в Карги л е (штат Джамму и Кашмир). Чтобы вытеснить нарушителей и оказать давление на Пакистан на других фронтах, Индии пришлось принять решение перейти Линию контроля ^* . Члены кабинета министров Шастри колебались, потому что любая такая акция означала полномасштабную войну с Пакистаном, чего они никак не хотели. Их также беспокоила реакция международного мнения, изображавшего Индию в качестве агрессора.

Шастри имел репутацию человека, который тщательно обдумывает свои решения, но когда было нужно, он мог действовать решительно. Шастри спросил тогдашнего секретаря Кабинета министров Дхарма Вира: "Как вы думаете, сколько у меня времени для принятия решения?"

Когда Дхарма Вира дал понять, что времени мало, Шастри сказал ему: "Действуйте. Я займусь Кабинетом министров".

Индия предприняла решительное наступление, отбросив незваных гостей обратно и заняв сходу часть пакистанской территории. Вскоре после этого разразилась вторая индо-пакистанская война. Пакистанские танковые дивизии нанесли главный удар в Кашмире, угрожая даже городу Сринагару. Индийская армия ответила глубокими вторжениями на пакистанскую территорию в провинции Пенджаб и вышла на расстояние досягаемости к Лахору.

В разгар войны Китай обвинил Индию в нарушениях границы в Тибете и предостерег от расширения конфликта. Но твердость Индии в сочетании с нажимом со стороны США и Советского Союза вынудили Китай отступиться от своего ультиматума.

Битва оказалась незавершенной, и Индия и Пакистан в третью неделю сентября выступили за прекращение огня. Но, так как Пакистан не достиг своих целей, война широко воспринималась индийцами как победа Шастри, что служило укреплению боевого духа в стране. Советский Союз предложил выступить в роли страны-устроительницы переговоров по мирному урегулированию (индо- пакистанского) спора в Ташкенте.

Китайская угроза во время войны стала дополнительным поводом для переосмысления политики Индии в вопросе производства-непроизводства ядерного оружия.

В декабре 1965 года Шастри попросил Бхабху ускорить планы проведения мирного ядерного взрыва. Об этом поведал Сетхна: "Во время войны 1965 года с Пакистаном, Шастри разрешил нам делать все, что необходимо. Бхабха специально встретился с ним и рассказал об исследованиях по мирным ядерным взрывам. Шастри велел продолжать их, но не проводить эксперимент без разрешения Кабинета министров".

Говоря об эволюции взглядов Шастри на ядерные проблемы, Дхарма Вира отметил: "Вначале Шастри хотел, чтобы атомная энергия использовалась только в мирных научных целях. Но ближе к концу своей жизни он согласился, что мы должны быть

^* Линия контроля разделяет индийские и пакистанские войска в Кашмире с первой индо-пакистанской войны 1947 - 1948 годов по настоящее время. (Прим. ред.)

стр. 55

готовыми. Именно война с Пакистаном убедила его, что не друзья окружают нас и нельзя быть застигнутыми врасплох".

Вскоре после этого, однако, Шастри умер (11 января 1966 года) от сердечного приступа, всего лишь через несколько часов после того, как он подписал в Ташкенте мирное соглашение с Пакистаном. После его смерти Камарадж, сильная личность в партии ИНК, позаботился о том, чтобы неопытная Индира Ганди была избрана в качестве ее лидера, отбившись от притязания на этот пост Морарджи Десаи. Все, включая "синдикат", вскоре поняли, что недооценивать ее было ошибкой.

НА ОБОЧИНЕ ИСТОРИИ

Когда Ганди была приведена к присяге при вступлении (на первый из ее четырех сроков) в должность премьер-министра Индии 25 января 1966 года, ее противники называли ее "глупой куклой". Тогда ей было всего лишь 48 лет. Она еще запиналась, выступая в парламенте, и для премьер-министра казалась застенчивой; это вызывало сомнения в ее способности руководить Индией в чрезвычайно трудные времена.

Война с Пакистаном, а до этого с Китаем, опустошила индийскую казну. В год, когда Индира Ганди вступила в должность, страну охватил большой голод. В обмен на поставки пшеницы из США и под нажимом Всемирного банка она была вынуждена в июне 1966 года девальвировать рупию на 35,5 процента, что повлекло катастрофические последствия.

Тем временем, ей пришлось решать щекотливый вопрос об образовании отдельного панджабиязычного штата по требованию сикхов. Первое время ее не занимало создание атомных бомб, конечно. Хаксар, ее секретарь в течение многих бурных лет, вспоминает: "Вначале госпожа Ганди в основном была озабочена укреплением своей собственной власти, а также тем, чтобы покончить с господством "синдиката" в Конгрессе". На экономическом фронте она сосредоточила свои усилия на "зеленой революции", которая позволила бы обеспечить Индии самодостаточность в производстве продовольственного зерна.

Была еще одна причина, почему бомбы для нее не были высшим приоритетом. На следующий день после того, как Индира Ганди была приведена к присяге, в авиационной катастрофе над Швейцарскими Альпами погиб Бхабха. Его преемник Викрам Сарабхаи считал атомное оружие проклятием для экономики страны. Сарабхаи вначале не имел особого желания вступать в должность, потому что, по его словам, заменить Бхабху трудно. Ведь речь идет не только о том, чтобы занять его место, но и о том, чтобы "перенять его образ мыслей".

Разносторонне одаренные Сарабхаи и Бхабха проявляли общий интерес к физике космических лучей. Сарабхаи был студентом сэра Ч. В. Раманна в Индийском институте наук, когда Бхабха был преподавателем на том же факультете. С тех пор они относились друг к другу, по словам жены Сарабхаи Мриналини, "как ученик и учитель". Мриналини жила тогда в Бангалоре и уже была известной танцовщицей. Сарабхаи регулярно посещал представления с ее участием. Она шутила, что пленила его потому, что была единственной девушкой, которая в то время играла в теннис в шортах.

Бхабха также увлекался танцовщицей и как-то даже нарисовал ее портрет. Но Мриналини была очарована Сарабхаи, потому что он отличался "необыкновенным умом" и "был поразительно открытым, непосредственным, как дитя, и привлекательным". Они поженились в 1942 году. После того как они покинули Бангалор, Сарабхаи удалось создать "семейную империю" в химической промышленности, открывая в то же время передовые научные центры. Несмотря на то, что он был "отцом" космической программы как глава КАЭ, Сарабхаи противился грандиозным планам Бхабхи.

Сарабхаи резко расходился с Бхабхой по вопросу о создании индийской атомной бомбы. Когда в мае 1966 года, через пять месяцев после смерти Бхабхи, он занял должность председателя КАЭ, то немедленно приступил к демонтажу находящейся в стадии становления индийской программы разработки бомбы. Раманна вспоминает: "Сарабхаи считал, что атомные бомбы бесполезны в качестве оружия. Просто "бумажные тигры". На своем новом посту он первым делом закрыл ИЯВМЦ".

Морарджи Десаи был в восторге от Сарабхаи. Спустя годы, будучи премьер- министром, он сказал Раманне: "Сарабхаи был здравомыслящим парнем. Этот сумасшедший Бхабха хотел взорвать весь мир".

Индира Ганди вначале соглашалась с подходом Сарабхаи к атомному оружию, и в мае 1966 года заявила в нижней палате парламента: "Я сама не понимаю, чем нам помогут одна или две атомные бомбы".

На своей первой пресс-конференции Сарабхаи заявил, что программа создания бомбы "требует полной мобилизации национальных ресурсов в колоссальнейших масштабах", к которым Индия не готова. Когда кто-то напомнил о скромных оценках расходов Бхабхой, Сарабхаи язвительно ответил: "Вы можете меня спросить, какова цена двух метров ткани, но два метра нельзя произвести, если у вас нет ткацкого станка или ткацкой фабрики".

На ядерную политику правительства оказывали давление три большие группы общественности.

Первая из них объединяла пацифистов, которые разделяли взгляды Ганди и Неру. Они считали, что для Индии - хранительницы совести мира, - с нравственной точки зрения, неверно создавать такое оружие. Группа "бабу ^* ", состоявшая, главным образом, из бюрократов, дипломатов и экономистов, которые утверждали, что дорогостоящая атомная программа не подобает стране, которая все еще вынуждена просить у мира экономическую помощь. Наконец, третья группа - "ястребов" - горстка политических, технических и научных стратегов - верила, что, пока страна не будет проводить жесткий курс, под которым разумелось создание атомной бомбы, западные державы при поддержке Советского Союза пресекут ядерные амбиции Индии, заставив ее подписать Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Они выиграли главную битву, когда Шастри дал разрешение на исследования по мирным ядерным взрывам.

^* Бабу - по-бенгальски "господин", обращение к ученому, образованному человеку. (Прим. ред.)

стр. 56

Но приход Сарабхаи и Индиры Ганди повернул вспять начавшийся было процесс.

В результате парламентских выборов, состоявшихся весной 1967 года, позиции Индиры Ганди еще больше ослабли. ИНК потерял 83 места, и теперь в нижней палате парламента располагал большинством всего лишь в 25 мест. На второй срок на посту премьер-министра Индира Ганди была приведена к присяге 12 марта 1967 года. К тому времени наметился перелом на переговорах по ДНЯО, и Индия была загнана в угол. "Голуби" в Индии предприняли последнюю отчаянную попытку обеспечить Индии "ядерный щит" со стороны иностранной державы.

В апреле 1967 года Индира Ганди поручила секретарю премьер-министра Л. К. Джха и Сарабхаи изучить вопрос о том, каким образом такие неядерные государства, как Индия, могли бы защитить себя от ядерных угроз. Идея состояла в том, чтобы побудить ядерные державы, особенно СССР и США, совместно провозгласить, что, в случае если ядерная держава будет угрожать государству, не обладающему ядерным оружием, они немедленно придут на помощь такому государству. Индия считала, что такие гарантии были бы достаточным сдерживающим фактором против Китая.

Джха встретился с высокопоставленными официальными лицами в США, Советском Союзе и Великобритании. На некоторых из этих встреч вместе с ним присутствовал Сарабхаи. Но их предложения потерпели неудачу, потому что Советский Союз не хотел подписывать никакой совместной декларации с США, с которыми он вел войну "чужими руками" во Вьетнаме. А Вашингтон отказывался подвергать свое собственное население риску ядерного нападения, защищая другую страну.

Индию повергло в смятение также то, что и США, и Советский Союз объединились, чтобы удержать другие государства от создания атомного оружия, оговорив, что для них самих нет никаких обязательств в отношении разоружения. Опасным для Индии было то, что они больше не соглашались признавать мирные ядерные взрывы законными для государств, не обладающих ядерным оружием.

Отказ со стороны двух сверхдержав совпал с уходом Л. К. Джха с поста секретаря Индиры Ганди. На его место она назначила одаренного Пармешвара Нарайн Хаксара. Убежденный либерал левого толка Хаксар считался "проницательным и прозорливым" политиком.

Когда Хаксар занял пост секретаря Индиры Ганди в сентябре 1967 года, она, по словам одного из помощников, относилась к нему почтительно, как к "старшему брату". Хаксар вскоре стал самым важным ее советником, помогая ей действовать в сложной политической обстановке. Вскоре Хаксар сделал офис премьер-министра самой могущественной бюрократической структурой в стране. Его приход радикально изменил мнение Индиры Ганди по ядерной проблеме.

В прошлом Хаксар постоянно имел дело с ее отцом - Неру. Он находился под большим влиянием исследования о пагубном воздействии ядерного оружия, которое Неру поручил провести в начале 50-х годов, а также непоколебимого, страстного желания премьера убедить мир в необходимости разоружения. Хаксар отмечал, что "до своего последнего вздоха Неру надеялся на чудо, на то, что здравый смысл возобладает хоть в какой-то мере".

Тем не менее, указывал Хаксар, "никто его не слушал". Были сконструированы межконтинентальные баллистические ракеты, которые в случае ядерного нападения могли достигнуть любою часть мира за считанные минуты. Разразилась тотальная гонка вооружений между США и Советским Союзом, в которой обе страны разрабатывали все новые и новые доктрины: "массированного ответного удара", "гибкого реагирования" и, наконец, ядерного сдерживания" ^* .

Большое влияние на Хаксара оказал также Хоми Бхабха, "реалист, веривший в то, что как только мы овладеем технологией, мы должны будем довести дело до конца". Под этим подразумевалось создание атомной бомбы.

Хаксар впервые увидел Бхабху, когда он входил на встречу с Неру в его офисе в здании "Южного блока". Он писал: "Меня сразу поразила характерная особенность Хоми Бхабхи: его глаза были устремлены куда-то далеко за горизонт. Это был взгляд дальновидного человека". Позже, когда он лучше узнал Бхабку, он отметил: "Меня поразило его страстное желание служить делу нашей отчизны. Бхабха очень гордился тем, что он был индийцем".

Однако самое большое влияние на Хаксара оказывала Индира Ганди, а он, в свою очередь, во время пребывания Ганди на посту премьер-министра с 1967 по 1977 год - на нее. Потом они поссорились из-за навязчивой идеи Индиры Ганди подготовить своего сына Санджая на роль ее преемника, закрывая глаза на его проступки. Хаксар редко высказывался публично об Индире Ганди, говоря только, что "она была очень хорошим слушателем. И могла действовать решительно".

Только Хаксар мог со знанием дела говорить о том, как Индира Ганди приняла решение о ядерном взрыве. Он всегда обходил молчанием эту тему, но незадолго до своей смерти рассказал кое-что в беседе с автором этих строк. Уже тогда он недомогал, а зрение у него ухудшалось. Но его ум был острым, как бритва.

Хаксар поведал, что, когда он вступил в должность, то вначале проводил с И. Ганди долгое часы, информируя ее по всему кругу вопросов. В то время она была занята укреплением своего влияния на Конгресс и тем, чтобы обеспечить себе твердую почву под ногами. Он презрительно относился к Морарджи Десаи, занимавшему пост заместителя премьер-министра в кабинете Индиры Ганди: "Он не мог управлять страной, в которой политика стоит на первом месте".

На одном из таких брифингов у Хаксара с Индирой Ганди завязалась длинная дискуссия, которая, по-видимому, изменила ее воззрения по ядерному вопросу. Хаксар высказал убеждение, что Индии пора отказаться от своего "псевдо- гандистского подхода", если страна хочет играть существенную роль на международной арене. Он спросил ее: "Если мы продолжаем верить в философию Ганди, зачем нам нужна армия? Давайте упраздним вооруженные силы... Вспом-

^* Доктрина "ядерного сдерживания (устрашения)" была сформулирована в США. На ее основе были разработаны многие доктрины и концепции, включая массированный ответный удар и гибкое реагирование (Прим. ред.).

стр. 57

ните, как под нажимом США вы вынуждены были девальвировать рупию, что повлекло за собой тяжелые последствия для экономики".

Для подтверждения своих слов Хаксар процитировал Индире Ганди отрывок из книги историка Л. В. Намье "На обочине истории": "Весомое! аргументации в значительной степени зависит от того, кем она используется: доводы сильного весомы и "убедительны", доводы слабого, пусть и неопровержимые, называют словесными выкрутасами, вызывают раздражение". И добавил: "Если Индия не станет сильной и мощной, то, скорее всего, от ее опасений отмахнутся, как от словесных выкрутасов".

Индира Ганди ответила: "Вы правы. Если хотите, чтобы с вами считались в наши дни, надо быть сильным".

Тогда начало меняться ее мнение о готовности Индии к обороне и ядерном оружии, особенно после того, как Сарабхаи и Джха не смогли добиться от двух сверхдержав гарантий ядерной безопасности Индии. Ужесточение позиций по ДНЯО как США, так и Советского Союза, означало, что Индии, возможно, придется совсем отказаться от подписания этого договора.

Стало ясно, что Индия вынуждена будет собственноручно создавать ядерный арсенал. Однако, страна не могла открыто начинать эту программу ввиду шаткой экономической ситуации и зависимости Индии от иностранной помощи. Кроме того, была еще одна большая проблема - нехватка плутония для создания атомного оружия.

Этот основополагающий фактор упустили из вида большинство исследователей, пытавшихся понять, почему Индии пришлось отложить ядерное испытание до 1974 года. Несмотря на то, что завод по переработке плутония к 1967 году предположительно уже функционировал в течение двух лет, выпущенная им продукция была лишь каплей в море. Обещанные восемь-десять килограммов оружейного плутония в год, достаточных для производства атомной бомбы вроде сброшенной на Нагасаки, -оказались миражем, так как завод работал с перебоями.

Раманна намекал на проблему нехватки плутония, говоря о невыполнимости обещания Бхабхи создать бомбу в течение полутора лет. Но в критический период 1967 - 1972 годов Раманна отмалчивался. Удобным предлогом для объяснения задержки с ядерным взрывом стали антипатия Сарабхаи к ядерному оружию и политические колебания по поводу ядерной программы. Но это была только часть правды.

Нехватка оружейного плутония - вот что сыграло ключевую роль в определении темпов осуществления атомной программы Индии. Это было главной причиной того, что Индия не провела серию испытаний в 1974 году или чуть позже.

Раманна признал, что "не могло быть и серии взрывов в 1974 году, для которой потребовалось бы большое количество плутония".

Даже в середине 1967 года, когда Индира Ганди начала пересматривать свой подход к программе создания атомного оружия, основные этапы этой программы определялись наличием плутония. Поэтому вначале имело смысл сосредоточиться на теоретических аспектах конструирования атомной бомбы и компьютерном моделировании. А непосредственное изготовление компонентов атомной бомбы началось лишь тогда, когда было накоплено достаточное количество плутония.

Вскоре после прихода Хаксара, осенью 1967 года, Индира Ганди разрешила Центру атомных исследований имени Бхабхи (ЦАИБ) возобновить теоретические исследования физики атомного взрыва.

Индира Ганди была почти готова к тому, чтобы в Женеве вообще отказаться от участия в Договоре о нераспространении ядерного оружия. Первоклассный индийский переговорщик В. Ч. Триведи во время обсуждения договора придумал для определения позиции ядерных держав такое выражение, как "ядерный апартеид", и добивался еще более жесткого подхода к этому документу.

Предстояло преодолеть множество препятствий. Давление оказывал даже собственный Кабинет министров Индиры Ганди, и ведущие должностные лица министерства иностранных дел ратовали за подписание ДНЯО. Заместитель Индиры Ганди в правительстве Морарджи Десаи по моральным мотивам считал, что Индии следует содействовать всеобщему разоружению и избегать создания атомного оружия.

В начале мая 1968 года, перед принятием официального решения Кабинета министров не присоединяться к этому договору, Индира Ганди попросила Г. Партхасаратхи, своего доверенного советника и тогдашнего постоянного представителя при ООН, переубедить Морарджи Десаи. Проведя с ним около часа, Партхасаратхи доложил Индире Ганди, что заместитель премьер-министра не будет возражать.

Десаи также сам основательно подготовился к работе. В то утро он вызвал одного из заместителей министра, курирующего Управление ООН и разоружения МИД С. К. Сингха. Десаи узнал от своего сына Канти Бхая, который был близким другом Сингха, что тот подготовил серьезные возражения против линии МИД на подписание ДНЯО, которой придерживался первый заместитель министра иностранных дел Раджешвар Даял. Когда Сингх встретился с Десаи у него в доме, тот прял на ручной прялке. В своей обычной грубоватой манере Десаи бросил Сингху: "Расскажите мне о прениях вокруг атомной бомбы".

Сингх объяснил Десаи, что ДНЯО по существу предоставляет ядерным державам законное право производить ядерное оружие и обладать им, в то же время гарантируя, что другим странам этого делать позволено не будет. Они также не склонны давать какие-либо гарантии безопасности государствам, не обладающим ядерным оружием, или брать на себя обязательства по строго установленным срокам выполнения программы разоружения ^* . Десаи загадочно заметил: "Это нечестно. Немедленно принесите записку, которую вы подготовили". Сингх стремительно бросился в свой офис и доставил документ. В тот вечер на заседании Кабинета министров Десаи, зачитывая места из

^* Договор о нераспространении ядерного оружия предоставил гарантии безопасности со стороны ядерных держав государствам, не обладающим ядерным оружием, на случай возможного применения против них ядерного оружия или возможной угрозы такого применения. (Прим. ред.)

стр. 58

записки Сингха, обрисовал в общих чертах, почему он считает, что Индии не следует подписывать договор.

В итоге Индия официально заявила о том, что отказывается присоединяться к ДНЯО. Нельзя сказать, что решение Индии вызвало большой резонанс в Женеве. Сами пять ядерных держав разделились во время голосования по ДНЯО на Генеральной Ассамблее ООН в июне 1968 года. Франция и Китай, весьма недоверчиво относившиеся к договору, не подписывали его до 1992 года.

Тем не менее за месяц до того, как Индия отказалась участвовать в договоре, 24 апреля 1968 года Индира Ганди заявила в нижней палате парламента: "Мы думаем, что ядерное оружие не заменит военные приготовления, включая обычные виды вооружений... Стоящий перед нами выбор предполагает не только решение вопроса о производстве нескольких атомных бомб, но и вступление в гонку вооружений со сложнейшими ядерными боеголовками и эффективными ракетными системами их доставки. Я не думаю, что такой курс укрепляет национальную безопасность. Напротив, он вполне может поставить под угрозу нашу внутреннюю безопасность, возложив на страну тяжелое экономическое бремя в дополнение к теперешним расходам на оборону".

Нет никаких оснований полагать, что она не была искренней. В конце концов, сообщество ученых, работавших в области атомной энергетики, раскололось из- за распрей между Сарабхаи и Сетхной. Антипатия Сарабхаи к ядерному оружию явно стала причиной консервации атомной программы на длительный срок. А Индира Ганди еще делала первые шаги в качестве премьер-министра.

Это свидетельствовало в пользу официальной версии, что индийские планы создания атомного оружия были заморожены до завершения войны за независимость Бангладеш в декабре 1971 года и что Индира Ганди задействовала их после того, как США угрожали Индии во время войны, направив к ее берегам авианосец "Энтер-прайз", оснащенный атомным оружием, а разведка сообщила о принятом весной 1972 года Пакистаном решении создать атомную бомбу.

Но истина была совершенно другой.

НА ПУТИ В КЛУБ СИЛЬНЫХ МИРА СЕГО

Каждый, кто работал в Тромбее, по-своему вспоминает определяющий момент в ядерной истории Индии.

Это было 7 сентября 1972 года, когда в Мумбаи шли на убыль муссоны. Индира Ганди прибыла на самолете, чтобы выступить с речью на торжественном собрании в Индийском институте технологии (ИИТ). На церемонии присутствовали Сетхна, который после смерти (30 декабря 1971 года) Сарабхаи возглавил Комиссию по атомной энергии. Он занимал также должность председателя ИИТ.

После роскошного обеда в Мумбаи, в отеле "Тадж-Махал", откуда видны великолепные "Врата Индии", Индира Ганди отправилась в Тромбей на вертолете. По соображениям безопасности рядом летел еще один вертолет, на борту которого находились Сетхна с женой. Их вертолет приземлился первым, и вначале встречающие лица в Тромбее по ошибке приняли жену Сетхны за Индиру Ганди и украсили ее гирляндой цветов.

После чествования самой Индиры Ганди, ее быстро провели по комплексу, включая помещение реактора "Сайрус", который вырабатывал оружейный плутоний. Премьер-министр, как обычно, оставалась невозмутимой, поэтому Сетхна не слишком волновался. По завершению обхода Сетхна пригласил Индиру Ганди в свой кабинет продемонстрировать главную достопримечательность. Он вытащил из ящика стола деревянную модель спроектированного ими ядерного устройства. Далее последовал незабываемый диалог.

По словам Раманны, Индира Ганди воскликнула: "О! Вот какое оно маленькое!"

Затем Сетхна спросил ее: "Мадам, нужно ли проводить эксперимент или нет?"

Сетхна утверждает, что Индира Ганди ответила: "Приготовьте все, что надо. Я сообщу, что вам делать дальше". По словам Раманны, "она не сказала да" или "нет", но для нас это означало одобрение. Оставалось только сообщить ей, когда все будет готово".

Сетхна рассказывал, что до этого случая он встречался с Индирой Ганди в Нью- Дели в начале 1972 года, как раз сразу после его вступления в должность председателя КАЭ. Когда он завел с ней разговор на тему экспериментального ядерного взрыва, она все еще колебалась. Сетхна вспоминает, как Индира Ганди сказала: "Нам следует подумать об этом, при условии, что мы избежим больших неприятностей. Нужно оценить экономические издержки".

Ее беспокоило экономическое давление, которое могли оказывать на Индию другие страны. Сетхна вспоминает, что после визита Индиры Ганди он "велел парням в Тромбее завершить подготовку". Я сказал: "Давайте проведем эксперимент. И покажем миру, что Индии он по плечу, она не отсталая страна".

Все в Тромбее посчитали, что во время визита Индира Ганди решилась на проведение взрыва. Это удобно для подтверждения версии о том, что решающим фактором стал американский авианосец "Энтер-прайз". А также заявления Бхабхи, что ЦАИ потребуется полтора года на подготовку ядерного взрыва.

Правда, однако, заключается в том, что в период между 1967 и 1972 годами Индия достигла значительных успехов на пути создания атомной бомбы. Но приходилось сохранять лицо. Вот почему в парламенте страны и на международных форумах Индия постоянно утверждала, что не работает над производством ядерного оружия. Было бы по меньшей мере странным, если бы обнаружилось, что премьер-министр говорит неправду. Поэтому все распоряжения в тот период волей-неволей должны были быть устными и осмотрительными с тем, чтобы премьер-министр имел возможность сослаться на неосведомленность в случае, если вдруг произошла утечка информации. Если учесть чрезвычайную сложность задачи и ее важность для "высших интересов нации", то подобные ухищрения, возможно, и оправданы. Достигнутые Индией успехи в создании атомной бомбы оставались самой большой тайной страны.

(Продолжение следует)

Постоянный адрес данной публикации: