Основоположники научного коммунизма К. Маркс и Ф. Энгельс, вооружившие рабочий класс передовым революционным мировоззрением - диалектическим материализмом, - всю свою жизнь посвятили делу освобождения самого угнетённого класса современного общества - рабочего класса. Их величайшая заслуга состояла в том, что они увидели в рабочем классе великую силу, способную изменить мир, стать творцом нового, коммунистического общества.

Маркс и Энгельс считали, что освобождение рабочего класса должно стать делом самого рабочего класса, что оно возможно лишь в том случае, если пролетариат будет иметь свою, самостоятельную коммунистическую партию. "Для того чтобы пролетариат в решающий момент оказался достаточно сильным и мог победить, необходимо - Маркс и я отстаивали эту позицию с 1847 г., - чтобы он образовал отдельную от всех других партий, противостоящую им самостоятельную классовую партию"¹ , - писал Энгельс.

Всю свою жизнь Маркс и Энгельс боролись за создание революционной пролетарской партии. Выдающееся место в истории этой борьбы занимает их деятельность в "Союзе коммунистов".

"Союз коммунистов", впервые принявший в качестве программы великие идеи марксизма, начертанные в "Манифесте Коммунистической партии", явился прообразом пролетарской партии. Он имел свою длительную предисторию.

Вместе с развитием капитализма и численным ростом пролетариата развивалось рабочее движение. Пролетариат возвестил о себе лионскими восстаниями 1831 и 1834 гг. во Франции, чартистским движением в Англии, силезским восстанием 1844 г. в Германии. Однако в своей борьбе он не был ещё вооружён передовой теорией. Теории социалистов-утопистов не могли стать знаменем борющегося пролетариата, они остались достоянием оторванных от массового рабочего движения одиночек. Ни планы социалистов-утопистов - Роберта Оуэна, Сен-Симона, Фурье, - ни коммунистические проекты Бабёфа и Кабе не находили широкого отклика в массах пролетариата.

Пролетариат не имел самостоятельной партии, отражающей его интересы и борющейся за них. Тогда ещё делались только попытки создать такого рода организацию, имевшую целью насильственное свержение власти угнетателей.

Тайные организации пролетариев с весьма туманными целями - "равенство" и "братство" впервые возникли в Париже, который был тогда центром революционного движения; возникали они и в среде немецкого пролетариата. В 1834 г. немецкие эмигранты в Париже основали тайный союз демократически-республиканского направления - "Союз отверженных". В 1836 г. в "Союзе" произошёл раскол. От него отделились самые крайние, по большей части пролетарские элементы, которые образовали новый тайный союз - "Союз справедливых", а "Союз отверженных", не развив особой деятельности, по выражению Энгельса, "заснул". В 1840 г., когда полиция раскрыла существование этой организации, от неё уже мало что оставалось. Наоборот, новый "Союз" развивался сравнительно быстро. На первых порах он был не чем иным, как "немецким отпрыском французского рабочего коммунизма, сложившегося к тому времени в Париже и примыкавшего к бабувистским традициям"² .

12 мая 1839 г. члены "Союза" приняли участие в восстании бланкистского "Общества времён года". Правительство Луи-Филиппа арестовало, а затем выслало из Франции активных членов "Союза". Они переехали в Лондон, где приняли участие в работе легального "Немецкого просветительного общества", основанного в 1840 году.

"Союз справедливых" существовал до 1847 года. Его члены принимали участие в работе легальных просветительных обществ, в певческих, гимнастических и других объединениях. "Союз" значительно распространил своё влияние не только в Англии, но и в Швейцарии, где была создана сильная организация, тяготевшая, однако, к утопической системе Вейтлинга. Значительное количество секций "Союза" существовало также в Германии. Их неоднократно закрывала полиция, но они тотчас же возникали вновь.

По мере развития рабочего движения некоторые приверженцы Вейтлинга постепенно отошли от доктрины своего учителя, однако они не могли самостоятельно выра-

¹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXVIII, стр. 170.

² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. I, стр. 209.

ботать новое пролетарское мировоззрение - научный коммунизм.

В это время Маркс и Энгельс не только заложили основы своего учения, но и развили его в стройную систему. Выступая как вожди пролетарского движения, они намеревались передать результаты своих исследований в первую очередь организованному пролетариату. Именно поэтому они охотно приняли приглашение эмиссара "Союза справедливых" Иосифа Молля о вступлении в "Союз". Молль сообщил, что лондонские руководители "Союза" убеждены в правильности нового мировоззрения, вполне его разделяют и готовы предоставить возможность Марксу и Энгельсу не только изложить свои взгляды ка предстоящем конгрессе "Союза", но и зафиксировать их в виде манифеста от имени конгресса.

На конгрессе "Союза справедливых", происходившем летом 1847 г. в Лондоне, Энгельс представлял парижские общины, а соратник Маркса Вильгельм Вольф - брюссельские. Конгресс исключил из "Союза" вейтлингианцев, и организация получила наименование "Союза коммунистов". Был принят устав, первый параграф которого, сформулированный Энгельсом, гласил: "Целью Союза является: свержение буржуазии, господство пролетариата, уничтожение старого, основанного на антагонизме классов, буржуазного общества и основание нового общества без классов и без частной собственности"³ .

На втором конгрессе "Союза", который состоялся в ноябре 1847 г. в Лондоне, присутствовали Маркс и Энгельс. В длительных и жарких прениях они отстояли принципы научного коммунизма. Конгресс предложил им изложить свои взгляды в виде "Манифеста Коммунистической партии", который вышел в свет в феврале 1848 г. под гром февральской революции в Париже.

В период революции 1848 г. "Союз коммунистов" оказался слишком слабым орудием воздействия на массы. Большинство членов "Союза", проживавших до революции за границей, с возвращением на родину переменило своё местожительство, вследствие чего была распущена большая часть старых общин, и они потеряли всякую связь с "Союзом". Условия деятельности членов "Союза" в Германии были настолько различны в каждом отдельном маленьком государстве, в каждой провинции, в каждом городе, что "Союз" мог давать лишь самые общие директивы, которые лучше всего было распространять через прессу.

В этих условиях "Союз коммунистов" несколько отошёл на задний план. К тому же обнаружилось, "что германский пролетариат крайне слаб и неорганизован, чтобы играть сколько-нибудь самостоятельную роль в революции. Необходимо было, чтобы он предварительно прошёл школу революционной борьбы, в ходе которой сложились бы условия для создания массовой революционной рабочей партии.

Центр тяжести революционной борьбы был перенесён в легальные демократические организации, в частности, в прессу. Созданная и руководимая Марксом и Энгельсом "Новая Рейнская газета", редакция которой полностью состояла из членов "Союза коммунистов", фактически приняла на себя функции Центрального комитета.

Революция показала, что "Союз коммунистов" явился превосходной школой революционной деятельности: во всех частях Германии во главе крайнего демократического движения стояли члены "Союза".

Поражение революции вынудило Маркса, Энгельса и их сторонников покинуть Германию и эмигрировать за границу. К осени 1849 г. большинство бывших членов Центрального комитета "Союза коммунистов" собралось в Лондоне. Была восстановлена деятельность "Союза" и усилиями Маркса и Энгельса он был превращен в наиболее крепкую из всех революционных организаций в Германии. "Союз" стал играть руководящую роль в рабочих и крестьянских объединениях, в массовых культурно-просветительных обществах. "Союз был безусловно единственной революционной организацией, имевшей значение в Германии", - писал Энгельс.

"Но цели, которым должна была служить эта организация, зависели главным образом от того, оправдаются ли надежды на новый подъем революции. А это в течение 1850 г. становилось все менее вероятным и даже невозможным. Промышленный кризис 1847 г., подготовивший революцию 1848 г., был изжит; начался новый, неслыханный дотоле период промышленного процветания. Для всякого, кто имел глаза, чтобы видеть, и пользовался ими, должно было стать ясным, что революционная буря 1348 г. постепенно исчерпала себя"⁴ .

После того, как Маркс и Энгельс пришли к убеждению, что в ближайшем будущем революция невозможна, они стали перестраивать тактику "Союза коммунистов" для работы в длительный период мирного развития капиталистического общества. Они поддерживали тактику, рассчитанную на собирание сил для будущей революции.

Против этой единственно правильной тактики Маркса я Энгельса выступили Виллих и Шаппер, которых поддержали некоторые неустойчивые члены "Союза коммунистов". "Отстаиваемая нами сдержанность, - писал Энгельс, - была не по нутру этим людям; следовало, по их мнению, начать делать революцию; мы самым решительным образом отказывались от этого"⁵ .

В сентябре 1850 г. в "Союзе коммунистов" произошёл раскол. Большинство членов ЦК поддержало Маркса и Энгельса; часть пошла за Виллихом и Шаппером, образовала отдельный союз, так называемый "Зондербунд", и слилась с мелкобуржуазной эмиграцией в Англии, резко выступая против Маркса и Энгельса. Руководимый Марксом и Энгельсом ЦК "Союза коммунистов" 15 сентября 1850 г. принял решение о перенесении местопребывания ЦК в Кёльн.

³ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. V, стр. 579.

⁴ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XVI, ч. I, стр. 223.

⁵ Там же, стр. 224.

Кёльнский округ "Союза коммунистов", выполняя это решение, образовал новый Центральный комитет.

Борьба Маркса и Энгельса за создание революционной пролетарской партии проходила в условиях жестоких преследований со стороны полиции и буржуазных правительств европейских государств. Видное место в преследовании коммунистов занимали подготовка и проведение кёльнского процесса там муки сто в, происходившего в октябре - ноябре 1852 года. Это был первый в истории судебный процесс над коммунистами. Одиннадцать членов "Союза коммунистов" предстали перед буржуазным судом присяжных города Кёльна.

В своей знаменитой работе "Разоблачения о Кёльнском процессе коммунистов" Маркс не только разоблачил гнусные поступки прусской реакции, но также обосновал и развил ряд основных положений научного коммунизма. Большое значение имеет критика Марксом порочной заговорщической тактики, применяемой бланкистами и другими полуанархистскими группами в рабочем движении. Маркс показал в этом труде, что рабочие должны пережить длительный процесс гражданской войны и революционных битв не только для того, чтобы изменить существующие отношения, но и чтобы самим измениться и стать способными к политическому господству. Это произведение Маркса наряду со статьёй Энгельса "К истории "Союза коммунистов"" является документом, в котором блестяще изложена история первой марксистской пролетарской организации - "Союза коммунистов".

*

Стараниями министерства внутренних дел, полиции и лично короля прусского Фридриха Вильгельма IV Гогенцоллерна был создан основанный на подлогах, клятвопреступлениях, кражах и провокациях судебный процесс-монстр. Он был организован по прямому указанию Фридриха Вильгельма IV. Король никак не мог простить народу смертельного страха, который революция заставила его пережить в мартовские дни 1848 года.

В письме министру внутренних дел Пруссии барону Мантейфелю король писал, что у него возникла одна "не совсем чистая мысль". "Мысль эта вот какая: не является ли Штибер драгоценной личностью, способной развернуть сеть освободительного заговора и доставить немецкой публике долго и справедливо вожделенное зрелище раскрытого и (главное) наказанного комплота. Поспешите поэтому с приёмом Штибера на службу и предоставьте ему сделать свою пробную работу. Я думаю, что эта мысль плодотворна, и придаю большое значение её немедленному осуществлению"⁶ .

Подучив высочайшее благословение на провокаторскую деятельность, министерство внутренних дел, полиция и специально назначенный для этой целя полицейский советник Штибер принялись за дело. Их взоры устремились на Маркса и Энгельса, которых вся реакция справедливо считала опаснейшими противниками существующего строя.

Деятельность Маркса и Энгельса с самого начала была в поле зрения реакционных правительств Европы. Уже "Рейнская газета" была признана опасной для дела "внутреннего мира я порядка", и в 1843 г. она была закрыта. После закрытия "Рейнской газеты" Маркс вынужден был покинуть родину и отправиться в Париж, где он пробыл недолго: в январе 1845 г. правительство Гизо выслало его из Франции. Маркс обосновался в Брюсселе, но и там бдительная полиция "свободной" Бельгии ненадолго оставила его в покое: в марте 1848 г. он был выслан из страны. Революция в Германии вернула Маркса на родину, но восторжествовавшая контрреволюция изгнала его из пределов Германии. Маркс уехал во Францию, откуда в августе 1849 г. был вынужден эмигрировать в Англию. Туда же в ноябре 1849 г. прибыл и Энгельс, скрывавшийся от преследований прусских властей.

Полиция внимательно следила за Марксом и Энгельсом, видя в них опасных противников существующего строя. В бурные годы революции, когда Маркс редактировал "Новую Рейнскую газету", прусские власти дважды привлекали его к суду присяжных, но оба раза суд вынужден был вынести оправдательный приговор. Сознавая своё бессилие в борьбе с Марксом путём судебного преследования, полиция решила покончить с "вредной агитацией" высылкой Маркса из Кёльна, а ещё лучше из Пруссии.

10 марта 1849 г. обер-магистр Бюрк направил министру внутренних дел Пруссии барону Мантейфелю донесение, в котором сообщал, что "Маркс продолжает свою деятельность, и его газета (речь идёт о "Новой Рейнской газете". - М. М. ) проповедует разрушительные тенденции посредством насмешек и издевательств над всем тем, что свято человечеству: он призывает к свержению существующего государственного устройства и к установлению социальной республики..."⁷ . Бюрк писал, что судебное преследование, начатое против Маркса, окончилось его оправданием. "Счел бы полезным, - заключает он, - Карла Маркса как опасного человека отсюда выслать. Ещё полезней было бы выслать Маркса из пределов Прусского государства". Бюрк предвидел, что в случае высылки Маркса последуют многочисленные демонстрации демократических партий, но, тем не менее, настаивал на осуществлении этой меры, ибо не видел возможности применить другую⁸ . Мантейфель предложил властям Рейнской провинции обсудить предложение Бюрка и представить свои соображения.

29 марта 1849 г. у обер-президента Рейнской провинции Эйхмана состоялось сове-

⁶ Цит. по Ф. Меринг. История германской социал-демократии. Т. II. М. -Л. 2-е изд., стр. 180 - 181.

⁷ Архив ИМЭЛ.

⁸ Там же.

щание, в котором принял" участие также упомянутый обер-магистр Бюрк, директор полиции Гейгер, комендант гор. Кёльна полковник Энгельс. Последний заявил, что Маркс является "душой "Новой Рейнской газеты" и он находит его высылку в высшей степени целесообразной. Собравшиеся согласились с полковником Энгельсом и единодушно пришли к выводу: "Его (Маркса. - М. М. ) высылка из Кёльна будет благоприятна, но самое полезное выслать Маркса из пределов Пруссии вовсе и в случае возвращения тотчас же отправить за границу"⁹ .

После высылки Маркса из Пруссии министерство внутренних дел продолжало следить за его деятельностью.

Полиций следила за Марксом и в период его пребывания в Лондоне.

В полицейском отчёте от 13 августа 1850 г. сообщались следующие сведения о деятельности Маркса и Энгельса: "Доктор Маркс и его сподвижник Энгельс рассматривают рабочие ферейны как действенную опору тайных обществ и как орудие революции". Из одной корреспонденции Доктора Маркса к доктору Беккеру в Кёльне выясняется ревностная деятельность рабочего ферейна в Германии, Рабочие ферейны принимают невинные названия Lesevereine, Unterrichtsvereine и т. д. Отдельные рабочие не образуют тайного общества, но действуют по его директивам, через комитеты. Эти комитеты находятся в связи с Лондонским Центральным комитетом. Главное учение - коммунизм"¹⁰ .

Из этого документа видно, что в августе 1850 г. полиция ещё ничего не знала о "Союзе коммунистов". Но некоторые её агенты правильно усматривали в легальных рабочих объединениях поле деятельности для нелегальных коммунистических обществ. Отчёт дает возможность заключить, что продолжалось наблюдение за перепиской Маркса, в результате чего его связь с Германом Беккером стала известна полиции. Однако, контролируя переписку последнего с Марксом, полиция всё же не смогла обнаружить следов "Союза коммунистов" и ограничилась только предположениями. 15 сентября 1850 г. полицейские власти Карлсруэ направили коменданту Кёльна полковнику Энгельсу запрос о Беккере. Они получили ответ, что Беккер - журналист, проживает в Кёльне и ни в чём предосудительном не замечен¹¹ . Тем не менее полковник Энгельс обещал усилить наблюдение за Беккером. В результате слежки полиция установила, что Беккер связан с Бюргерсом, а оба они - с Марксом, но существования тайного общества полиция не установила.

Полиция предполагала, что Маркс намеревается воспользоваться присутствием немецких рабочих на Лондонской всемирной промышленной выставке для создания тайного общества. "Известно, - гласило полицейское донесение, - что Маркс стоит за диктатуру рабочих и поэтому имеет на последних особое влияние". По вопросу о создании рабочей партии Маркс и переписывается с Бюргерсом и Беккером¹² .

Однако факт существования "Союза коммунистов" полиции попрежнему не удавалось установить.

Положение изменилось 10 мая 1851 года. В этот день на вокзале в Лейпциге во время проверки документов из-за отсутствия у него паспорта был арестован член "Союза коммунистов" Нотьюнг, совершавший эмиссарскую поездку по поручению ЦК "Союза Коммунистов". При нём была обнаружена доверенность, в которой говорилось: "Гражданин Нотьюнг направляется Центральным комитетом в командировку по Северной Германии, чтобы изучить положение дел Союза и дать распоряжения всюду, где это ему покажется необходимым; об этих распоряжениях им будет тотчас же направлен рапорт Центральному комитету".

Само по себе содержание доверенности при упорном молчании Нотьюнга не давало в руки полиции сколько-нибудь серьёзных улик, но у Нотьюнга был найден кроме того устав "Союза коммунистов", обращение ЦК и, что ещё важнее, ряд адресов членов "Союза" и лиц, к нему причастных. Эти документы и ряд писем Бюргерса, также изъятых у Нотьюнга, дали полиции возможность установить факт существования "Союза коммунистов" в Германии.

Маркс получил известия об аресте Нотьюнга, Бюргерса и Резера 27 или 28 мая. 28 мая он сообщил эти тревожные вести Энгельсу. Объясняя причины арестов, Маркс обвинял фракцию Виллиха и Шаппера. Он писал: "Этими полицейскими мерами против эмиссаров и т. д. мы обязаны жалкому вою лондонских ослов. Эти надутые пузыри хорошо знают, что они вовсе не конспирируют, не преследуют никаких настоящих целей и что у них нет за собой в Германии никакой организации. Им хочется только казаться опасными и давать работу газетной мельнице. Таким образом эти канальи мешают действительному движению и подвергают его опасности, наводя полицию на qui vive. Существовала ли когда-либо на свете такая партия, задачей которой, по ее собственному признанию, явилось бы только хвастовство?"¹³ .

Выдвинутое Марксом обвинение было вполне обоснованным. Обильно попадавшие в руки полиции бесконечные призывы "к действию" со стороны фракции Виллиха - Шаппера и других мелкобуржуазных эмигрантских объединений в Лондоне, несомненно, способствовали раскрытию "Союза коммунистов". Более того, в дальнейшем было установлено, что полицейским шпионам удалось проникнуть в антимарксистскую фракцию Виллиха - Шаппера и развернуть там широкую провокаторскую деятельность.

Маркс и Энгельс с самого начала арестов пытались сделать всё возможное для облегчения участи арестованных коммунистов и для использования возможного судебного процесса в интересах партии.

⁹ Там же.

¹⁰ Там же.

¹¹ Там же.

¹² Там же.

¹³ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI, стр. 213.

В мае 1850 г. Маркс дал задание И. Вейдемейеру подробно разузнать о характере обвинения и имевшихся в руках полиции доказательств против арестованных коммунистов. Выполняя поручение Маркса, Вейдемейер в начале июня 1851 г. прибыл в Кёльн. Однако ему не удалось достаточно точно выяснить всё, что требовалось, так как перед отъездом из Франкфурта стало известно, что его разыскивает прусская полиция, и поэтому он пробыл в Кёльне всего один день. О результатах своего пребывания в Кёльне он сообщил Марксу в письме от 10 июня 1851 г. следующее. При аресте Нотьюнга захвачены обращения ЦК. На основании обращения от 1 декабря 1850 г. были арестованы Резер, Бюргере и Беккер, на которых пало подозрение, как на членов ЦК. В Вестфалии арестован врач Якоби, у которого обнаружены циркуляры ЦК. Какие-то шаги предприняты против Вейдемейера. Пытаясь предугадать последствия арестов, он писал: "В целом полагаю, что из этого случая будет больше пользы, чем беды, так как наше дело будет открыто дискутироваться во всей Германии"¹⁴ .

Маркс и Энгельс также полагали первое время, что аресты не повлекут серьёзных последствий; во-первых, улики против арестованных не давали оснований для организации уголовного судебного процесса; во-вторых, общественное мнение оставалось безучастным к сенсационным открытиям прусской полиции. "Буржуа уже так мало боится красного призрака, - писал Энгельс, - что он слышать не хочет о "большом коммунистическом заговоре" и опасается того, что система домашних обысков в ближайшем будущем будет распространена и на него"¹⁵ .

Документы, захваченные полицией, действительно давали очень мало материала для предъявления обвинения. Обращение Кёльнского ЦК не содержало ни одного пункта, который можно было бы трактовать как призыв к "государственной измене". Единственным пунктом, который мог повредить арестованным коммунистам, была первая статья нового устава "Союза коммунистов", которая гласила: "Целью Союза является проведение всеми средствами пропаганды и политической борьбы для разрушения старого общества, духовное, политическое и экономическое освобождение пролетариата, коммунистическая революция. Союз представляет на различных стадиях развития, которые проходит борьба пролетариата, всегда интересы всего движения тем, что он постоянно объединяет и организует все революционные силы пролетариата, он является тайным и не может быть распущен до тех пор, пока пролетарская революция не достигнет конечной цели"¹⁶ .

Положительное значение как для прояснения дела, так и для участи подсудимых имело, по мнению Маркса, опубликование первого обращения ЦК "Союза коммунистов", написанного Марксом и Энгельсом в марте 1850 г. "в противовес plus ou moins абсурдному по форме и ещё менее отрадному по содержанию документу Бюргерса"¹⁷ (то есть декабрьскому обращению Кёльнского ЦК) Обращение представляет собой выдающийся документ марксизма. В этом документе Маркс и Энгельс анализируют политическую ситуацию в Германии в 1850 г., указывают на вероятность нового подъёма революционного движения, намечают тактику пролетариата в демократической революции, впервые выдвигают идею непрерывной революции. Маркс и Энгельс настаивают на необходимости создания "самостоятельной тайной и открытой организации рабочей партии". В. И. Ленин называл Обращение чрезвычайно интересным и поучительным документом¹⁸ . Обращение было направлено главным образом против врагов рабочего движения из среды мелкобуржуазной демократии, а не против существующего правительства. В письме к Марксу Энгельс указывал: "...для нас чрезвычайно выгодно, что эта вещь опубликована и появилась во всех газетах. Отдельные, ни с кем не связанные группы людей, вступающие на путь коммунизма, о которых мы ничего не знаем, - такие, судя по прошлому опыту, имеются во всех частях Германии, - приобретают благодаря этому документу серьезную поддержку"¹⁹ .

В Германии продолжались аресты и следствие. 10 августа 1851 г. член "Союза коммунистов" Бермбах сообщил Марксу, что арестованным предъявлено обвинение в организации заговора для свержения правительства. Следствие идёт полным ходом, акты разрастаются, и конца пока не видно. Чтобы продлить сроки предварительного следствия, саксонское правительство не торопится с выдачей Нотьюнга прусским властям. Бермбах считал, что следствие не должно было привести к суду над обвиняемыми, ибо шумиха об огромном коммунистическом заговоре потерпела полное фиаско: публика ничего не хотела знать об открытиях Штибера²⁰ .

Многочисленные аресты и ещё более многочисленные обыски в Кёльне решительно ничего не дали, да и не могли дать, ибо никакого антиправительственного заговора коммунистов не было. Дело с "открытием грандиозного коммунистического заговора" определённо заходило в тупик. Пресса понемногу стала о нём забывать. Даже ганноверский король отказался от преследования коммунистов. Арестованные в Ганновере Штехан, Ульмер и Мартене были освобождены и эмигрировали в Лондон. Прусское правительство, однако, не

¹⁴ Вейдемейер - Марксу, 10 июня 1851 г. Архив ИМЭЛ.

¹⁵ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI, стр. 216.

¹⁶ Wermuth und Stieber. Die Kommunisten - Verschworungen des 19-ten Jahrhunderts. Berlin. 1853, Anlage XII.

¹⁷ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI, стр. 218.

¹⁸ См. В. И. Ленин. Соч. Т. 8, стр. 433.

¹⁹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Т. XXI, стр. 222.

²⁰ См. Бермбах - Марксу, 18 августа - 1851 г. Архив ИМЭЛ.

унималось: кёльнские коммунисты оставались в заключении.

Мелкобуржуазная пресса хранила гробовое молчание, как бы подчёркивая свою полнейшую непричастность к "заговору". Маркс и Энгельс решили разбить "заговор молчания" и путём выступлений в печати против произвола прусской полиции добиться ускорения следствия и смягчения режима для арестованных коммунистов. 1 декабря 1851 г. Маркс послал в Париж ряд писем, направленных против прусской юстиции, с тем, чтобы привлечь к этому вопросу внимание французской прессы.

По предложению Маркса, член "Союза коммунистов" Вольф (Лупус) согласился написать статьи для Америки и Швейцарии. Энгельс должен был написать статью для Англии и направить её в "Times" вместе с частным письмом редактору газеты. Маркс полагал, что настроенная пруссофобски газета опубликует статью не ради защиты кёльнских коммунистов, но ради сохранения репутации либерального органа. Исходя из этих соображений, Маркс советовал Энгельсу специально остановиться на положении правосудия в Пруссии. 10 января 1852 г. Женни Маркс написала в Нью-Йорк Вейдемейеру письмо, в котором передала мнение К. Маркса, что было бы в высшей степени целесообразно выступить в американской прессе в защиту кёльнских друзей²¹ .

Однако ни в Америке, ни во Франции, ни в Англии, ни в Швейцарии коммунисты не смогли получить в своё распоряжение ни одной газетной строчки, чтобы высказаться по поводу действий прусской полиции. Тем временем прусская полиция закончила следствие, и дело было передано в обвинительную камеру. Обвинительная камера, рассмотрев материалы следствия, вынесла следующее решение: "Принимая во внимание, что не было представлено никакого заслуживающего доверия обвинительного материала и что поэтому не установлено никаких моментов для обвинения, - нет никакого основания поддерживать обвинение". В то же время камера решила "все протоколы и документы... вернуть следователю на предмет нового расследования"²² . Бермбах, внимательно следивший за ходом предварительного следствия, тотчас же сообщил это странное решение Марксу. Решение камеры действительно было чудовищным: раз нет никаких оснований для предания обвиняемых суду, то, по действовавшим тогда в Пруссии уголовно-процессуальным нормам, обвиняемые должны были быть немедленно освобождены и дело в уголовном порядке прекращено. Камера грубо нарушила закон, возвратив дело на доследование. Маркс решил воспользоваться этим обстоятельством, чтобы ещё раз попытаться выступить в печати в защиту своих товарищей.

24 января 1852 г. он обратился к Энгельсу с просьбой без промедления прислать ему письмо к редактору "Times" о кёльнском деле. Он просил далее, чтобы Энгельс немедленно написал в "Daily News"²³ . Выполняя просьбу Маркса, Энгельс направил ему письмо для "Times" и написал в "Daily News". В письме на имя редактора "Times" Энгельс описывал возмутительный факт ареста и длительного содержания под стражей людей, против которых не имелось никаких улик. Он вскрывал истинные намерения прусского правительства: усилить реакцию путём инспирированного заговора. Энгельс указывал, что прусская полиция идёт по тому же пути, что и узурпатор Бонапарт. Марксу, однако, не удалось добиться публикации письма. Печать попрежнему хранила молчание.

После возвращения кёльнским аппеляционным судом дела для доследования полиция прекрасно поняла, что новое следствие ничего не сможет добавить к ранее добытым материалам. Таким образом, "открытие" Штибера, провозглашённое с помпой, достойной прусского полицейского государства, должно было лопнуть, как мыльный пузырь. Но отступать полиции было трудно. Грубое обращение с арестованными, длительность предварительного следствия, таинственные ссылки на ужасные подробности коммунистического заговора, охватывавшего якобы всю Европу, - всё это привлекло внимание общественного мнения. В связи с этим не представлялось возможным дать делу постепенно заглохнуть, как это имело место, например, в Гамбурге. Излишняя шумливость полиции и правительства обернулась против них самих.

Пытаясь исправить эту ошибку, правительство пошло на еще большую подлость: директор полиции Штибер получил молчаливое благословение раздобыть доказательства виновности обвиняемых любым способом. Полтора года продолжалась работа по фабрикации "заговора". С 10 мая 1851 г. по 4 октября 1852 г. велось предварительное следствие, превратившееся в целую систему самых гнусных подлогов со стороны прусской полиции.

Из имевшихся в руках полиции бумаг было известно, что в Лондоне находился ЦК виллих-шапперовокой фракции. Полиции было известно, что фракция Виллиха - Шаппера в отличие от возглавляемого Марксом и Энгельсом большинства "Союза коммунистов", к которому принадлежали арестованные, ставила себе совершенно иные задачи и была исключена из "Союза" как раз потому, что пыталась превратить пропагандистскую организацию в заговорщическое общество. Агенты прусской полиции установили, что документы фракции находятся у секретаря виллих-шапперовского "Союза" - Освальда Дитца, и прусскому шпиону Рейтеру, который жил в одном доме с Дитцем, удалось их похитить.

Однако среди похищенных "бумаг не было ни одного документа, характеризующего дея-

²¹ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXV, стр. 119.

²² Цит. по К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI, стр. 324.

²³ См. там же, стр. 322.

тельность большинства "Союза коммунистов", руководимого Марксом и Энгельсом. Это были исключительно документы фракции Виллиха - Шаппера. Кража Рейтера ничего не добавила к имевшимся документам.

Тогда было пущено в ход другое средство- провокация. В сентябре 1851 г. Штибер выехал в Париж для переговоров с префектом полиции бонапартистом Карлье о выдаче "немецких коммунистов", которые составили в Париже "немецко-французский заговор". Карлье не могла не импонировать идея накануне готовившегося бонапартистского переворота раскрыть коммунистический заговор в Париже. Он охотно дал свою санкцию на аресты по усмотрению Штибера. Иных форм содействия не требовалось, ибо во главе "немецко-французского заговора" стоял полицейский шпион Шерваль.

Направленный прусской полицией в Париж агент и провокатор Шерваль сумел не только проникнуть в одну из парижских общин виллих-шапперовского "Союза", но и стать во главе её. Затем Шерваль был избран в "совет трёх", который руководил всем парижским округом "Зондербунда". Шерваль был в курсе всех событий в парижских общинах и имел возможность регулярно сообщать о них прусской полиции. Однако информация Шерваля, несмотря на его полную осведомлённость о делах "Зондербунда", не представляла для правительства никакой ценности, ибо он ни о чём не мог сообщить, кроме беспредметных разговоров о грядущей революции, кроме "безделья, прикрытого кабацкой шумихой, вымышленными конспирациями и бессодержательными, показными связями"²⁴ .

Тогда полиция нашла другой выход: её агенту Гиппериху удалось проникнуть в страсбургскую общину "Зондербунда" и даже стать её председателем. Между Шервалем и Гипперихом завязалась оживлённая провокационная переписка, содержание которой было способно свести с ума или насмерть запугать не отличавшегося храбростью прусского филистера и французского мелкого буржуа. Вот что писал, например, Шервалъ Гиппериху 18 февраля 1851 г.: "Я получил большое удовольствие при чтении твоей работы: "Убийство без жалости всего духовенства". Представляю себе несколько пачек (штук по 15) этих грязных животных, привязанных на одну веревку, перед казнью..."²⁵ . Легко представить себе мелкого буржуа за чтением этого письма, опубликованного в газетах.

Чтобы усилить впечатление, в следующем письме, в полном соответствии с рассчитанными для публики полицейскими рапортами, Шерваль предупреждает, что "в ближайший май разразится революция, или по крайней мере будет избрано национальное собрание, 3/4 которого будут красными республиканцами, а президент истинным демократом"²⁶ . В письме сообщалось, что к этим событиям якобы активно готовятся коммунисты, что одним из важнейших мероприятий является подготовка к организации революционного легиона в Страсбурге, который (легион) не замедлит в нужный час перейти немецкую границу. Шерваль писал об образовании в Страсбурге сильного общества, которое сделает всё необходимое для превращения этого стратегически важного города в опорный пункт революции²⁷ . Всё это представляло собой сплошной вымысел, но писалось со знанием действительных отношений в "Союзе", с указанием адресов и имён, так как Шерваль был хорошо осведомлён не только о парижских секциях, но и о всех действиях Лондонского ЦК.

Вся "переписка" Шерваля с Гипперихом поступила, естественно, в руки Штибера, который и использовал её во время Кёльнского процесса.

Однако богатая "документация" немецко-французского заговора не прибавила никаких улик против кёльнских арестованных: ни одного письма Маркса или его друзей, в том числе и кёльнцев, не было обнаружено.

Потерпев неудачу в попытке достать доказательства путём кражи со взломом и провокации, полиция прибегла ещё к одному способу - подлогу. В ноябре 1851 г. в Лондон был направлен полицейский шпион Вильгельм Гирш. Он одно время появлялся в "обществе Маркса", иными словами присутствовал при обсуждении союзных дел. Вскоре из Гамбурга было получено сообщение о шпионской деятельности Гирша в прошлом²⁸ . Было решено терпеть некоторое время этого агента полиции в своём обществе, чтобы затем разоблачить его до конца. Очень скоро Гирш был уличён в доносе и разоблачён. Всё же он успел узнать, что после ареста Кёльнского ЦК Маркс не создал нового Центрального комитета и ни в каком антиправительственном заговоре ни Маркс, ни его друзья участия не принимали. Это и доложил Гирш своему патрону, тайному агенту прусской полиции в Лондоне лейтенанту Грайфу. Грайф ответил ему: "Министерство нуждается иногда в том или другом предмете; главное это - документы; если их нельзя раздобыть, то надо уметь как-нибудь помочь этому"²⁹ . Вскоре Грайф пря-

²⁴ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. VIII, стр. 507.

²⁵ Wermuth und Stieber. Указ. соч., стр. 90.

²⁶ Там же, стр. 91.

²⁷ Там же, стр. 93 - 94.

²⁸ В статье "Die Opfer der Moucharderie. Rechtfertigungsschrift von Wilhelm Hirsch" Гирш отрицает свою причастность к полиции в Гамбурге, Он утверждает, что покинул родину из политических соображений и лишь в Лондоне под влиянием нужды и голода согласился дать полиции сведения о "Союзе коммунистов", а потом и фабриковать "документы" о его деятельности (см. "Belletristisches Journal" und "New-Yorker Criminal-Zeitung", 1 апреля 1853 года).

²⁹ Так рассказывает Гирш в этой статье (см. выше).

мо потребовал от Гирша и другого прусского шпиона в Лондоне, Флери, фабрикации документов, в частности, подделки "Книги протоколов" тайных заседании партии Маркса,

Итак, "кража у Дитца", инспирированный "заговор Шерваля", фабрикация "подлинной книги протоколов" - таков не полный перечень "следственных действий по делу арестованных в Кёльне коммунистов".

Заключённые содержались под стражей в очень тяжёлых условиях. Один из членов "Союза коммунистов", друг Маркса и Энгельса, Даниэльс, заболел в тюрьме туберкулёзом и вскоре после освобождения умер, будучи ещё совсем молодым человеком. Резер во время судебного заседания 7 октября 1852 г. давал крайне сбивчивые и путаные показания, заявив, что очень многое забыл во время длительного заключения. В период предварительного следствия он трижды находился на излечении в тюремном лазарете. "Мои физические и духовные силы расшатаны, память ослабла"³⁰ , - сказал Резер. "Kolnischer Anzeiger", газета, отнюдь не сочувствовавшая коммунистам, так комментировала эти слова Резера: "Голос, вид и выправка Резера свидетельствуют о том, что он говорит правду в последних словах"³¹ .

Фридрих Лесснер 50 лет спустя писал о времени предварительного заключения: "Обвинительный акт мне был впервые предъявлен после пятнадцатимесячного пребывания в следственной тюрьме. Большую часть этого полного мук времени я провёл в одиночном заключении...

Самым тяжёлым, что я помню, была пересылка из Майнцской в Кёльнскую тюрьму. Путешествие, которое я должен был проделать пешком, продолжалось с 26 июня по 6 июля, следовательно, 9 дней. Меня по большей части переправляли из города в город в обществе двадцати - тридцати преступников. На каждой остановке меня запирали на ночь в одиночку, как особо опасного преступника. Всё путешествие я проделал в кандалах. Усердные жандармы так крепко заковывали меня, что из рук моих сочилась кровь. Если я протестовал против такого нечеловеческого обращения, то я подвергался ещё более жестокому"³² . Тяжёлые условия заключения вынудили Лесснера к попытке бегства из-под стражи. Побег окончился неудачей, и режим стал ещё более жестоким.

Прусское государство расправлялось со своими политическими противниками ещё до суда.

К октябрю 1852 г. полиции наконец удалось довести дело до суда. Собранные путём краж со взломом, лжесвидетельств, клятвопреступлений, шантажа и провокаций "доказательства" были признаны обвинительной палатой достойными рассмотрения в кёльнском суде присяжных. 4 октября после бесконечных проволочек начался Кёльнский процесс коммунистов.

Маркс и Энгельс узнали о предстоящем начале процесса из сообщения "Kolnische Zeitung" от 20 сентября 1852 года. Газета не сообщала никаких деталей обвинения; правительство и полиция Пруссии всё ещё создавали ореол таинственности вокруг "грандиозного коммунистического заговора". Поэтому Маркс и Энгельс имели возможность прочесть лишь следующую заметку: "Кельн, 20 сентября. Начало большого политического процесса против коммунистического заговора, широко разветвленного в Германии, назначено на 4 октября. Дело против доктора Беккера и 9 других обвиняемых будет слушаться в кельнском суде присяжных... Среди свидетелей находится журналист Штрекфусс и один бывший офицер, а также несколько ремесленников и полицейских чиновников. Вместо умершего полицейского директора Шульца будет выступать полицейский советник Штибер... Среди обвиняемых фигурирует недавно эмигрировавший поэт Фрейлиграт и портной Нотьюнг, политический эмиссар, схваченный в прошлом году в Лейпциге, который направлялся из Саксонии в Кельн"³³ . Через три дня Маркс получил письмо от Бермбаха, члена "Союза коммунистов", проживавшего в Кёльне. Бермбах сообщал, что процесс должен начаться 4 октября, и выражал своё удовлетворение, что наконец-то дело идёт к концу. Он писал, что состояние здоровья обвиняемых внушает серьёзные опасения. Особенно пострадал Даниэльс, которому стало известно, что его ребёнок тяжело болен. Из этого письма мы узнаём в высшей степени интересный факт. "Против отдельных обвиняемых, как мне известно, - писал Бермбах, - уже выдвинуты новые обвинения, так что ни в коем случае, даже в случае оправдания, они не получат свободы - новые обвинения выдвинуты в частности против Беккера и Якоби; против последнего в оскорблении величества, которое содержалось в письме к другу, написанном им в 1848 году. Из этого видно, как далеко зашло следствие, чтобы иметь гарантию для достижения своих стремлений"³⁴ . Бермбах имел основание верить этим слухам, потому что, будучи юристом, хорошо понимал, насколько слабы улики против арестованных.

Бермбаху удалось установить связь с арестованными коммунистами. От их имени он обращался к Марксу с просьбой снабдить подсудимых материалами для предстоящих выступлений на суде. Так, Бюргере просил Маркса прислать ему через Бермбаха материалы для освещения бедственных условий,

³⁰ "Kolnischer Anzeiger", 12 октября 1852 года.

³¹ Там же.

³² Friedrich Lessner. Vor 1848 und nachher. Erinnerungen eines alten Kommunisten. "Deutsche Worte". 1898. 4. Heft, S. 150 - 151.

³³ "Kolnische Zeitung", 20 сентября 1852 года.

³⁴ Письмо Бермбаха Марксу от 24 сентября 1852 г. Архив ИМЭЛ.

в которых живут трудящиеся массы Германии, и для разоблачения правящих классов.

Маркс просил Бермбаха регулярно сообщать о процессе, чтобы иметь возможность вмешиваться в ход судебного следствия и оказывать обвиняемым поддержку³⁵ . 14 октября Маркс направил Бермбаху подробную критику обвинения для передачи её адвокату Шнейдеру II. Письмо было направлено в адрес кёльнского купца Котеса. Несмотря на "тройной" адрес, полиция всё же перехватила письмо: оно оказалось немного толще обычных, хотя и было написано мельчайшим почерком и на самой тонкой бумаге. Вскрывая письмо Маркса, полиция рассчитывала получить доказательства виновности кёльнских подсудимых, а получила лишь новые доказательства их невиновности. Как Маркс и предполагал³⁶ , полиция скрыла критику обвинения и, вероятно, уничтожала этот документ. Эта неудача не обескуражила Маркса и Энгельса, и они продолжали свою деятельность в защиту кёльнских обвиняемых.

18 октября полицейский чиновник Штибер выступил на заседании суда со свидетельскими показаниями, заявив, что "заговор Шерваля" имеет прямое отношение к Марксу и Кёльнскому Центральному комитету. Это была сознательная наглая ложь. Показания Штибера стали известны в Лондоне 20 октября. На следующий же день Маркс направил в несколько газет заявление, разоблачавшее Штибера, и грозил последнему опубликовать его письмо в "Новую Рейнскую газету" от 26 декабря 1848 г., в котором Штибер уверял, что он является демократом, и опровергал утверждение, будто он шпион, как "наглую ложь". Ни одна из газет не отважилась напечатать заявление Маркса; зато прусская почта переслала его Штиберу. Наличие в руках Маркса компрометирующего Штибера документа должно было несколько умерить его усердие.

Однако 23 октября Штибер вторично дал свидетельские показания против кёльнцев, на этот раз по поводу "подлинной книги протоколов". Деятельность Маркса по изобличению этой фальшивки подробно изложена в его брошюре "Разоблачения о Кёльнском процессе коммунистов"³⁷ . Упомянем лишь, что даже представитель обвинения Зедт был вынужден характеризовать "подлинную книгу протоколов" как не заслуживающую доверия.

На судебном заседании 27 октября выступил свидетель Юнкерман, эльберфельдский инспектор полиции, который заявил, что им конфискован пакет с экземплярами "Красного катехизиса". В пакете находилось "сопроводительное письмо" без подписи, но написанное "невидимому рукой Маркса". "Красный катехизис" уже сам по себе был "крамольным" документом, но, чтобы придать своему открытию больший вес, полиция добавила к нему "сопроводительное письмо" следующего содержания:

"Граждане!

Так как вы пользуетесь полным нашим доверием, то мы при сем препровождаем вам 50 экземпляров "Красного", который вы в субботу 5 июня, в 11 часов вечера, должны подсунуть под двери испытанных революционных граждан, лучше всего рабочих. Мы определенно надеемся на вашу гражданскую доблесть и ждем поэтому от вас исполнения этого предписания. Революция ближе, чем можно было бы думать. Да здравствует революция!

Привет и братство!

Революционный комитет.

Берлин, май 1852 г."³⁸ .

Полиция пыталась приписать авторство сопроводительного письма Марксу, подделав для этой цели его почерк.

Как только в Лондоне стали известны показания Юнкермана, Маркс немедленно отправился в магистратуру и сделал следующее заявление:

"1) что он не писал данного сопроводи" тельного письма;

2) что о существовании последнего он узнал только из "Кёльнской газеты";

3) что он никогда не видал так называемого "Красного катехизиса";

4) что он никогда и ни в какой форме не содействовал распространению его"³⁹ .

Этот документ был послам кёльнскому адвокату Шнейдеру и одновременно появился в лондонской газете "Morning Advertiser". Последнее обстоятельство исключало для почты возможность хищения письма Маркса, и поэтому Шнейдер II, получил его своевременно. После разъяснения Шнейдера суд признал, что "сопроводительное письмо" не имеет никакого отношения к данному процессу.

Благодаря деятельности Маркса и Энгельса полицейские махинации были разоблачены. Главный дирижёр кёльнского процесса Штибер заслужил звание "подлейшего полицейского негодяя нашего столетия". Полиция предстала в глазах общественного мнения в истинном свете; подлоги, подкупы, кражи со взломом, провокация были разоблачены, как постоянные атрибуты её деятельности.

Члены антипартийной фракции Виллиха Гейнце и Гетцель (уже в то время подвизавшийся в качестве агента полиции) выступили на суде свидетелями обвинения, оказав прямую услугу полиции. Такова логика фракционной борьбы: от нападок на марксизм - к прямому переходу в лагерь реакции.

Система полицейских махинаций возмутила даже некоторых прусских консерваторов⁴⁰ . Последнее обстоятельство давало

³⁵ Письмо Маркса к Бермбаху не сохранилось. Сведения об этом имеются в письме Дронке к Энгельсу 27 октября 1852 года. Архив ИМЭЛ.

³⁶ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI, стр. 427.

³⁷ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. VIII, стр. 503 - 558.

³⁸ Цит. по К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. VIII, стр. 546.

³⁹ См. там же, стр. 547.

⁴⁰ См. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. XXI, стр. 429.

Марксу и Энгельсу некоторые основания полагать, что суд присяжных вынесет оправдательный вердикт в отношении всех обвиняемых. Не потому, что присяжные убедятся в невиновности подсудимых, а потому, что их филистерская мораль не сможет мириться с крайностями полицейского режима, да ещё с такими, которые получили широкую огласку. Однако совесть присяжных оказалась более "гибкой", чем это можно было предполагать: они вынесли обвинительный вердикт. 12 ноября 1852 г. был объявлен приговор: Резер, Бюргере и Нотьюнг были присуждены к 6 годам заключения в крепости, Рейфф Отто и Беккер - к 5 годам, Лесснер - к 3 годам; Даниэльс, Клейн, Якоби и Эргард были оправданы.

Через несколько дней, 17 ноября 1852 г., по предложению Маркса "Союз коммунистов" объявил себя распущенным. До нас дошло письмо Маркса к Энгельсу от 19 ноября 1852 г., которое было приведено Марксом в памфлете "Господин Фогт". Приведём текст письма:

"Дорогой Энгельс!

В прошлую среду Союз, по моему предложению, распустил себя, а также объявил несвоевременным дальнейшее существование Союза на континенте. Вообще, на континенте он фактически уже не существует со времени ареста Бюргерса и Резера. При сем заявление для английских газет и т. д. Кроме того я пишу литографированную корреспонденцию с подробным изложением полицейских безобразий, а для Америки воззвание о пожертвованиях в пользу арестованных и их семейств. Казначеем является Фрейлиграт. Подписано всеми нашими"⁴¹ .

Заявление для английских газет, о котором пишет Маркс, нам не удалось обнаружить.

Воззвание о пожертвованиях было направлено в Америку и опубликовано в немецкой эмигрантской прессе. Вместо литографированной корреспонденции Маркс написал "Разоблачения о Кёльнском процессе коммунистов".

В этом замечательном произведении Маркс разоблачил наглый произвол прусской полиции и правительства. Перед всем миром предстало прусское полицейское государство во всей своей отвратительной наготе. Своей брошюрой Маркс поставил прусское правительство к позорному столбу на многие десятилетия.

Маркс указал, что в результате Кёльнского процесса в Пруссии разрушена вера в суд присяжных Прирейнской Пруссии. "Стало ясно, - писал Маркс, - что суд присяжных есть сословный суд привилегированных классов, учрежденный для того, чтобы заполнить пробелы закона широтой буржуазной совести"⁴² .

Маркс показал, что в результате разоблачений действий прусской полиции в процессе судебного следствия общественное мнение было в пользу подсудимых. Даже такой реакционный орган, как "Kolnische Zeitung", вынужден был поместить ряд заметок, бросавших тень на Штибера. Официальные корреспонденты прусского правительства в "Times" и в "Morning Chronicle" начали подготовлять общественное мнение к тому, что исход процесса будет неблагоприятным для правительства. Однако вынесение оправдательного вердикта означало бы признание действий правительства преступными, особенно после разоблачения проделки Штибера с "подлинной книгой протоколов". "Оправдать обвиняемых, - писал Маркс, - значило осудить правительство"⁴³ . И вопреки фактам, вопреки логике и здравому смыслу присяжные вынесли обвинительный вердикт, а суд - обвинительный приговор. Поясняя причины обвинительного приговора кёльнским коммунистам, Маркс писал: "В лице подсудимых перед судом, представляющим господствующие классы, предстал безоружный революционный пролетариат; подсудимые были уже, следовательно, заранее осуждены, потому что они стояли перед этим судом"⁴⁴ .

Маркс и Энгельс, разоблачив систему полицейских махинаций, направленных против коммунизма и демократии, разъясняли рабочему классу, всему народу подлинную роль коммунистической организации, её действительные цели и задачи.

Процесс коммунистов в Кёльне показал всему миру подлинную сущность научного коммунизма как теории и тактики рабочего класса; он показал, что существует ядро коммунистической партии, которое имеет свою научную программу и революционную тактику. Объективно Кёльнский процесс послужил трибуной для открытого теоретического выступления "Союза коммунистов". Программа "Союза" - "Манифест Коммунистической партии", тактическая платформа этой организации - "Обращение ЦК к Союзу коммунистов" и другие документы были оглашены в процессе судебного следствия, напечатаны в ряде газет и привлекли к себе внимание широких слоев немецкого народа.

Маркс в брошюре "Разоблачения о Кёльнском процессе коммунистов", Энгельс в статье "Процесс коммунистов в Кёльне" показали истинные цели "Союза коммунистов". В отличие от мелкобуржуазной демократии, которая добивалась лишь демократизации буржуазного общества, коммунисты ставили более широкие и более возвышенные цели. Коммунисты исходили из того, что низвержение того или другого из существующих правительств есть только преходящая стадия в предстоящей великой борьбе. Они "объединились для того, чтобы подготовить партию, ядро которой они составляли, к последнему и решительному бою, который раньше или позже навсегда сокрушит в Европе господство не одних "тиранов", "деспотов" и "узурпаторов", но и гораздо более могучей и страшной власти - власти капитала над трудом"⁴⁵ .

⁴¹ Там же, стр. 448.

⁴² К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. VIII, стр. 558.

⁴³ Там же, стр. 554.

⁴⁴ Там же, стр. 557.

⁴⁵ Там же, стр. 497.

Опровергая порочную бланкистскую заговорщическую тактику, коммунисты прекрасно сознают, что невозможно произвести революцию в любой момент, когда это заблагорассудится. Всю свою практическую деятельность коммунисты строят на научной основе. Поэтому ближайшей задачей коммунистов являлось изучение причин, вызвавших революционное движение в 1848 г., и причин поражения революции. Исходя из того, что основой политической борьбы является антагонизм классов, коммунисты изучали условия, "при которых один класс общества может и должен быть призван представлять совокупность интересов народа и таким образом политически править им"⁴⁶ , - писал Энгельс.

Маркс с предельной чёткостью и ясностью, мужественно и смело заявил, что конечной целью "Союза" является ниспровержение существующего буржуазного общества, средством достижения этой цели может быть лишь политическая революция, которая ниспровергнет современное прусское государство, "подобно тому, как землетрясение предполагает разрушение курятника"⁴⁷ .

Разоблачая в ходе процесса политику прусского правительства, Маркс пришёл к выводу о непрочности и неустойчивости внутриполитического положения Пруссии и всего капиталистического строя. "Йена!.. вот последнее слово для правительства, которое нуждается в таких средствах для поддержания своего существования, и для общества, которое нуждается в таком правительстве для своей защиты. Это - последнее слово кельнского процесса коммунистов: Иена!"⁴⁸ .

*

Прошло сто лет с тех пор, как были написаны эти гневные строки. Коммунизм давно превратился в реальную международную силу, перед которой содрогаются господствующие классы. Сознавая, что никакая сила в мире не может спасти насквозь прогнившую систему империализма от неминуемой гибели, международная буржуазия принимает все меры, чтобы отсрочить час неизбежного краха капитализма.

Современная империалистическая буржуазия, которая давно уже растеряла последние остатки своего либерализма и демократии, воскрешает худшие приёмы и традиции прусской реакции. Полицейские провокации Штибера и К° давно превзойдены слугами денежного мешка из среды современной буржуазной полиции и классовой юстиции.

В своей неистовой злобе буржуазия убивает тысячи рабочих и крестьян, с особой силой обрушивая свои репрессии на коммунистов, передовых борцов за счастье человечества. Бесчисленное количество раз буржуазия устраивала политические судебные процессы над коммунистами, стремясь подорвать их растущий авторитет среди трудящихся масс. И всякий раз учёные лакеи денежного мешка и провокаторы из среды буржуазной юстиции и полиции терпели полный крах.

Процесс Георгия Димитрова, преследование Жака Дюкло, суд над лидерами американской коммунистической партии и десятки других процессов, независимо от характера приговора, приводили лишь к одному - к усилению влияния коммунистической партии, к укреплению её авторитета.

Мужественное поведение Маркса и Энгельса в период Кёльнского процесса, их самоотверженная борьба против реакции всегда служили и служат образцом для коммунистов всех стран, вступающих в борьбу со свирепой буржуазной юстицией. Уроки Кёльнского процесса, как и последующие события, учат, что реакция использует в борьбе против коммунистического движения самые гнусные приёмы и методы и, в частности, засылает в ряды коммунистических и рабочих партий шпионов и провокаторов. Поэтому высокая политическая бдительность всегда являлась и является непременным качеством коммунистов. Разоблачение Марксом и Энгельсом самых тонких ухищрений полиции служит образцом высокой политической бдительности.

⁴⁶ Там же, стр. 498.

⁴⁷ Там же, стр. 508.

⁴⁸ Там же, стр. 558. 14 октября 1806 г. в битве при Иене войска Наполеона I разбили прусскую армию и затем, не встретив никакого сопротивления, оккупировали большую часть Пруссии. "Наполеон дунул на Пруссию, и Пруссии не стало", - говорил Гейне. Термин "Иена" употреблён Марксом в переносном смысле, как символ внутренней слабости прусского государства.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - М. И. МИХАЙЛОВ:

Комментарии: