Классовая борьба крестьян и посадской бедноты на: севере, в Поморском крае, в XVI-XVII вв. часто принимала форму так называемого одиначества. В документах постоянно встречаются упоминания об этой форме организованных выступлений. Но до сих пор одиначество не подвергалось специальному исследованию. Имеется только работа М. Л. Островской¹ , которая освещает этот вопрос с формально-юридической точки зрения, не вскрывая классового содержания этого явления.

Термин "одиначество" в XVI-XVII вв. выражал единодушие и солидарность действий определенного числа людей в защите совместного дела или общего владения. Оно, как правило, оформлялось письменным документом - "одиначной записью". Скрепив договор письменным соглашением, крестьяне проявляли полную солидарность в отстаивании своих общих классовых интересов, что и выражалось словами: "стояти нам за один" и "друг друга не подати ни

¹ М. А. Островская. О древнерусском одиначестве. Архангельск. 1911 (отдельный оттиск из "Известий Архангельского общества изучения русского Севера". 1911, N 12 и N 15.

в чем". Одиначных записей, целиком посвященных обязательству совместно выступать в защиту общего дела или владения, сохранилось в архивах очень немного. Чаще всего договоры об одиначестве встречаются в различных частноправовых документах и мирских приговорах в качестве отдельного элемента этих актов. В большинстве таких документов среди прочих условий находим одно обязательство об одиначестве. Но есть и такие акты, в которых содержится два и даже три условия об одиначестве² . В архивах не сохранилось ни одной одиначной записи XVI в. как самостоятельного акта. В начале XVII в. появляются документы не только с отдельными упоминаниями обязательств об одиначестве, а целые акты, в которых подробно развивается понятие "стояти за один". Эти акты именовались в XVII в. "одиначной записью", "заодиначной записью", "единачной записью" и "одинашной записью". Можно предполагать, что одиначные записи, как новый вид частноправовых актов, содержащих подробный договор о действиях "общим советом", развились из отдельных элементов частных актов XVI века. Это, очевидно, было вызвано усилением крепостного гнета и стремлением крестьян защитить себя от притеснений приказной администрации и добиться общими усилиями удовлетворения своих классовых требований. Одиначная запись до известной степени обеспечивала единство действий и вносила элемент дисциплины в борьбу крестьян против феодального гнета.

Прежняя краткая формула "стояти за один" в поручной, порядной, третейской, купчей и других записях развертывается в самостоятельный акт, предусматривавший те или иные совместные действия крестьян в защиту своих общих требований.

Возникновение одиначества как формы политического союза относится к эпохе феодальной раздробленности XIII-XIV веков. В этой форме оно упоминается в летописях и договорных грамотах удельных князей.

Так, во второй Новгородской летописи под 1367 г. записано: "Новгородцы же со Псковичами взяша одиначество". В первой Псковской летописи под 1465 г. отмечено, что псковитяне "с немцы во одиначестве".

Одиначество как форма политического союза для борьбы за общее дело встречается в дипломатических документах XV-XVI веков³ . В дипломатической переписке XV-XVI вв. этот термин сохраняет значение политического союза суверенных государств ⁴ .

Иное содержание получает одиначество в летописных текстах XV в., характеризующих классовую борьбу в Новгороде. Здесь оно выражало единодушие и солидарность действий посадских низов. В 1471 г. термин "единако", "одиначество" употреблялся летописцами для обозначения солидарных выступлений посадской и окологородной бедноты за воссоединение с Русским государством⁵ .

Но уже с XVI в. одиначество в значении политического союза стало реже употребляться в дипломатической переписке, а в XVII в. почти совсем вышло из канцелярского обихода.

В то же время в новом значении одиначество находит широкое распространение в Поморском крае. Оно принимало форму классового союза. У крестьян договор одиначества возникал чаще всего при защите ими своих земельных владений от посягательств "сильных людей".

Работные люди, также принимавшие обязательства об одиначестве, сплачивались для борьбы за улучшение условий труда во временное объединение.

Третья группа одиначников - земские, самоуправляющиеся миры Поморья, которые мирскими приговорами договаривались о совместных действиях против правонарушителей. В годы крестьянской войны и иноземной интервенции начала XVII в.

² Два условия об одиначестве см. "Русская историческая библиотека" (РИБ). Г. XIV, ч. 2. СПБ. 1894, стр. 124; три условия - там же, стр. 407.

³ "Сборник Муханова". СПБ. 1866, N 16, стр. 17; Русская летопись по Никоновскому списку. Кн. VII. СПБ. 1791, стр. 275, 312; Новгородская II летопись под 6875 г.; Новгородская I летопись под 6856, 6875 годами.

⁴ Иван III "грамоты свои посылал в Литву к королю Казимиру одинача с ним на великого князя". "Русская летопись по Никоновскому списку". Кн. VII, стр. 129. Многочисленные примеры значения "одиначества" как политического союза приведены у И. И. Срезневского. Материалы для словаря древнерусского языка. Т. II. СПБ. 1902, стр. 614 - 615.

⁵ "Полное собрание русских летописей" (ПСРЛ). Т. XII. СПБ. 1901, стб. 126.

союзы одиначества возникали для вооруженной защиты родины.

Объединение одиначников - всегда временный союз, который по своему социальному составу мог быть однородным (например, одиначество бедных крестьян или монастыря со своими вкладчиками-феодалами) и неоднородным (одиначные объединения деревенской бедноты и зажиточных мироедов в земских общинах).

Обязательство об одиначестве в XVI и XVII вв. можно было встретить в различных видах частных актов. Так, в "купчей" 1510 г. три брата - продавцы земли - и покупатель этой земли на обороте купчей написали: "а стояти нам за ту землю с одного всем четырем Ивану и Якову и Онтипы и Севастьяну". В этой купчей Севастьян, купив участок земли, становится членом крестьянского складнического товарищества, и с этим новым складником три старых складника, продавшие ему одну долю принадлежавшей им земли, составляют одиначный союз, о чем и договариваются, включив в купчую обязательство о солидарной защите владений.

В "записи" 1554 г. говорилось, что три крестьянина и власти Архангельского монастыря, совместно владевшие тоней, уговорились: "а хто у нас почнет сильничать и с тони зживать и нам стояти за один человек, а стояти по половинам"⁶ . В "дельной" 1595 г., находящейся в фонде грамот Коллегии экономии по Устюгу, складниками был заключен договор "а от сторонних людей за землю стояти нам вместе". В "печатной" грамоте 1591 г. крестьяне договаривались: " а кто у нас учнет пожни те отнимати и нам стояти вместе за одно, а убытка друг друга не довести"⁷ . В "записи" 1611 г., подтверждавшей право двух складников на владение мельницей, есть обязательство: "хто учнет у нас ту мельницу отъимати, ино нам стояти сообча с одиного". В полюбовной раздольной записи 1627 г. между Палеостровским монастырем и крестьянами, принадлежавшими подьячему Казанского дворца Исаку Ермолаеву, стороны соглашались: "а кто учнет находить на их черный лес и на сенные покосы и на всякие угодья сильно и им настояти заодно"⁸ . В "мировой записи" 1651 г., повествующей о разделе мирских пожен, указано: "а хто учнет ис тех наших мирских угодий, сенных покосов и из рыбных ловель, или ис скотиной паствы, ис тех наших волостей и ис станов, или со сторон имать на оброк из наддачи, или пустым называть, и нам на того человека стоять всем с одного, друг друга неподать". В "дельной" 1563 г., разбиравшей вопрос о земле между старцем Карельского монастыря и его сябрами, есть обязательство: "а хто будет сильной человек станет туто дрова сечи, или лыка драти, и нам на того стояти всем заодно"⁹ .

Такого рода факты, встречающиеся в частных актах различных видов, указывают на широкое распространение давно сложившегося обычая "с общего совету стояти заодин". В купчей, мировой, дельной, меновой, поручной и других "записях" обязательство об одиначестве выражалось самостоятельной формулой и составляло грамматическое целое в устойчивой терминологии документов - XVI-XVII веков.

Бывали и такие обстоятельства, когда крестьянам приходилось заключать специальный договор об одиначестве. Так, например, 12 крестьян деревень Анциферовской и Рышковской составили одиначный союз против "сильных людей", посягавших на их земли, и оформили его "одиначной записью" от 23 февраля 1615 г., написанной "Гавронским дьячком Герасимко Фокиным". Крестьяне договорились: "складникам Анцыферовские деревни стоять за свои земли, за пожни и за пашенные земли по речке Маковееве, заодно от сильных людей, а нам Приежжику складники Рышковския деревни тако ж стоять за свои земли, за сенные покосы и за пашни по речке Маковееве заодно от сильных людей, кто учнет в те наши земли вникать со сторон". В этом случае складнические временные союзы крестьян двух деревень заключили "одиначную запись" "стоять заодно" за свои земли "по половинам" и вместе. Если из "сильных людей, кто учнет в те наши земли вникать со стороны", - говорилось в документе, - "а деньги нам класти в Московскую волокиту и в подграмотные пошлины по землям, - повытно, кто чем владеет, покамест то и реченное де-

⁶ М. А. Островская. Указ. соч., стр. 3. Текст "купчей" 1510 г. и "записи" 1554 г. найдены автором в копийном рукописном сборнике Архангельского монастыря.

⁷ М. В. Клочков. О складниках. "Журнал министерства народного просвещения". 1901, N II, стр. 44, 50.

⁸ Е. В. Барсов. Палеостров, его судьба и значение в Обонежском крае. "Чтения в Московском обществе истории и древностей Российских". Кн. 1, 1868, стр. 202.

⁹ РИБ. Т. XIV, ч. 2, стр. 407, 69.

ло вершится. А друг без друга в той речке не мирится". Для защиты от "сильных людей" одиначники двух деревень послали "к Москве бити челом государю Вельяша Митрофанова сына Ногина, а на волокиту дали ему з дву деревень пять рублей найму, а что учинится посыльщику нашему в том реченном деле убытка, и нам с него убытки Московские сымать" ¹⁰ .

Приведем другой пример. Крестьяне Льняниковской деревни узнали о передаче их земли монастырю: "и слых до нас доходит, на ту нашу вопчую землю привезли государеву грамоту живоначальные троицы в Гледене старцы". Складники в ответ на грозившую им опасность немедленно заключили одиначный договор "против старцов стояти всем в ответе вместе, друг друга от тех старцев в убытках не выдать"¹¹ . Гледенский монастырь в Великом Устюге и зависимые от него вкладчики в свою очередь договорились между собой и составили также одиначную запись против крестьян Льняниковской деревни.

Крестьянское одиначество представляло в основном одну из форм классовой борьбы. Но иногда оно служило способом урегулирования вопросов землепользования соседних деревенских, складнических товариществ.

Такой вид одиначества обозначался в документах терминами: "пахать пашню с одного", "спустить пашню с одного". Например, в 1623 г. четыре деревни Мезенского уезда договорились всю землю, находившуюся в их владении, "пахать пашню с одного". Эта формула, вероятно, выражала договоренность крестьян об общем пользовании до этого раздельными угодьями и землями.

Такого рода действия "пахать пашню с одного" являлись разновидностью одиначества, сплачивавшего изнутри разрозненные крестьянские силы в организованную единицу. Так, в Труфаногорской волости четыре складнических союза, размещавшиеся в шести деревнях, где было всего 15 дворов, из раздельно существовавших складнических товариществ, через установление общих действий "с одного", в 1623 г. превратились в одну деревенскую общину¹² .

Так слагалась простейшая мирская организация. Но такая организация еще не составляла "мира". Поморская пословица гласила: "В деревне мира не наберешь". Для борьбы за общественные интересы крестьянам была необходима мирская организация более высокого типа.

Поморское крестьянство, организованное в XVI-XVII вв. в самоуправляющиеся земские миры, часто подымалось на борьбу за свои мирские интересы. Борьба земских миров в большинстве случаев выливалась в стихийное массовое движение, но иногда в этом движении возникали элементы организованности - "единашние" действия крестьян. К сожалению, крестьянские движения, участники которых связывали друг друга обязательством одиначества, еще недостаточно изучены.

Чувство солидарности между членами мира проявлялось острее, когда возникала опасность в наложении на крестьян чрезмерных, невыполнимых требований со стороны феодалов и правительства.

В таких случаях мир иногда закреплял свое единение письменным актом, составляя "одинашную" запись, по которой все члены мира обязывались "друг друга не подать, стоять друг за друга", а все убытки делить между всеми, "подымая миром"¹³ . В 1635 г. устюжане, "усоветовав всем Устюгом посадом и Устюжским уездом... написали есми сию одиначную со всего мирского совету... послать посыльщиков к Москве... сколько миром изволят с мирскими челобитными заруками о всяких мирских нуждах, о чем миром усоветуют"¹⁴ . В 1698 г. чепецкие вотяки "нижней доли" всем миром составили "мирскую полюбовную одинашную запись" и обязались "стоять миром и друг друга в том ни в чем не подать и бити челом великому государю", если каринские или русские татары будут вторгаться в их "пашенные земли и в сенные покосы и в боротные угодья и во всякие звериные и птичьи ловли", отнимать их, или переоброчивать, или будут "чинить какие либо обиды и налоги чинить которыми делы". Чепецкие вотяки решили "всем мирским людям о таких делах стоять миром и друг друга в

¹⁰ ЦГАДА ф. Приказные дела старых лет. 1668 г., д. 405, лл. 5 - 6.

¹¹ РИБ. Т. XIV, ч. 2, N VIII, стр. 832 - 834.

¹² П. И. Иванов. Поземельные союзы и переделы на севере России в XVII в. у свободных и владельческих крестьян. Древности. Труды археографической комиссии Московского археологического общества. Т. II, вып. 2. М. 1902, стр. 230, примечание 275.

¹³ М. М. Богословский. Земское самоуправление на русском севере в XVII в. Т. I. М. 1909, стр. 197.

¹⁴ ЦГАДА, ф. Приказные дела старых лет. 1635 г., д. 21, лл. 56 - 62.

том ни в чем не подать и бити челом великому государю, и буде о таких делах будет какие кому в челобитье учинятца убытки или московская волокита - и нам мужикам людям тако як ни в чем друг друга не подать". "И о том обо всем против сея одинашной полюбовной мирской записи стоять миром без всякие хитрости". В этой записи есть интересная оговорка: "и стоять друг за други опричь ябедников и ушников и наговорщиков, которые ябедники, ушники и наговорщики впредь объявятся, до тех ябедником нам мирским людям дела нет"¹⁵ . Таким образом, мир исключал из общего согласия тех порочных своих членов, на которых нельзя было положиться и к которым не было общественного доверия. Такого рода оговорки часто встречаются в приговорах поморских самоуправляющихся мирок, ограничивавших права "горлопанов", "миропродавцев" и "ябедников". В земском выборе 1698 г. мир, беря на себя обязательства по совместным действиям, специально оговаривал "опроче Васька Романова Тверетинова, миропродавца"¹⁶ .

Одиначная запись, составленная по мирскому приговору, в большинстве случаев являлась актом легального и открытого действия. Но были случаи, когда одиначная запись скрепляла единство действий в открытых вооруженных выступлениях, трудового народа. С. М. Соловьев глухо упоминает об одиначной записи разинцев, когда они штурмовали Астрахань¹⁷ . В 1615 г. правительство Михаила Романова назначило сбор чрезвычайного налога - "пятины". В Устюжне земские целовальники, лучшие и средние люди, решили разложить пятину и на посадскую бедноту, которая обычно не привлекалась к чрезвычайным сборам. "Мелкие" люди уговорились не платить незаконного побора, стоять за один и не выдавать друг друга и скрепили свои договор одиначества крестным целованием. "Сильные люди" писали в своем челобитье об этом факте: "И те де мелкие люди завели на Устюжне казачий быт, всех черных людей привели к вере, знаменовалися образом и учинили заговор в том, что им земских целовальников не слушати и в те городовые расходы по сыскному верстанию не платить и на правеж друг друга не дати и государевой грамоты не слушати"¹⁸ .

В данном случае мы видим, как тяглый мир раскололся на враждовавшие друг с другом группы, причем беднота в ограждение своих классовых интересов составила одиначество, которое "мироедам" казалось страшным "казачьим" обычаем.

Организация бедноты посредством одиначества представляла угрозу для посадских богачей-эксплуататоров, поэтому "лучшие" люди обычно выступали против одиначества.

Земский мир мог всякого ослушника мирской воли поставить вне защиты обычного права. Такой приговор являлся тяжелым наказанием. Мирской приговор "на того стояти всем за одно" был равнозначен известной формуле Новгородской республики в пору ее расцвета: "ино его казнити всем Великим Новгородом". Мирская репрессия, на которую не было и не могло быть апелляции, выражалась либо в самосуде, либо во взыскании с виновного убытков, понесенных миром. Народный самосуд выражался не только в физической расправе, но принимал и иные формы. Например, если кто-либо нарушал неприкосновенность общинного владения, произведя "росчисть" в лесных угодьях общего пользования, и обращал "росчисть" в индивидуальное владение, то по решению мира труд нарушителя мирских интересов пропадал иногда для него даром: "кто учнет чистить землю не повестя друг друга и та земля вопче пошла"; "будет кто друг пожен своих особые огороды станет городить или к севным землям пожни в собою огороду приводить станет и те огороды рассекать беспенно"¹⁹ .

В мирских приговорах поморского крестьянства постоянно встречаются обязательства одиначества по борьбе с лихими людьми - татями и разбойниками. Поручая целовальникам и выборным своим сотским "стояти у всяких дел и у сыску и у приговору и у поимки воров, татей, разбойников и душегубцев", мир обязывался с сотскими и своими выборными судьями "быть... за один человек", а если понадобится, то и "на бой против воровских лю-

¹⁵ Там же, 1693 г., д. 882, лл. 1 - 8, "одинашная запись" 1698 г. июля 11, писанная "Хлынова города площадным подьячим" Максимко Зелениным.

¹⁶ Там же, лл. 9 - 14.

¹⁷ С. М. Соловьев. История России. Кн. III. Т. XI, гл. V. СПБ, изд. "Общественная польза".

¹⁸ С. В. Веселовский. Семь сборов запросных и пятинных денег. М. 1909, стр. 43 - 44.

¹⁹ РИБ, т. XIV. ч. I, N IV; П. И. Иванов. Указ. соч., стр. 171.

дей итти со всяким ратным боем, с копьи и с луками и с пищалями и выборных земских судов Ефрема и Досады с товарищи разбойникам не подати и в погоню за ворами за разбойниками ходить"²⁰ .

Среди членов одиначных союзов Поморья нередко возникали сложные денежные расчеты, которые оформлялись в специальных "одинашных памятках", а если они распространялись на большую территорию - волостной или уездный мир, то фиксировались в особом "мирском приговоре". Пример разрешения возникавших при этом денежных недоразумений представляет челобитная 1697 г. одиначника-крестьянина Печеозерской волости, Сольвычегодского уезда, Тимошки Тихонова, сына Мордаских. Тимошка Мордаских входил в одиночный союз с крестьянами деревни Уткиной Григорием Козьминым, сыном Виселкиным "с товарищами" и по "одиначной памяти", заключенной всеми членами временного одиначного союза, обязался оплачивать все расходы по судебному иску против игумена Коряжемского монастыря "с братьею", которые "сильно завладели поскотиной" крестьян-одиначников. Крестьяне выиграли дело, но судебная волокита стоила им 150 рублей, которые и были оплачены одним Тимошкой сыном Мордаских. Остальные члены одиначного союза не уплатили Тимошке Мордаских обусловленных расходов. Поэтому он подал челобитную о взыскании 100 рублей со своих бывших товарищей-одиначников, которые "против памяти своей не платят и у Сольвычегодской - воевод покупают, а к суду не идут"²¹ .

Примером весьма сложных денежных расчетов между одиначниками могут служить два "мирских приговора" и "одиначные памяти" Устюжского посада и уезда 1632 года²² . Великоустюжские люди в числе 100 человек во главе с земскими судьями, "старостой судецким", ямские старосты, винокуры, кузнецы, целовальники, земские судейки и становые разных волостей, посыльщики, "усоветовав всем Устюгом посадом и Устюжским посадом написали есми сию одиначную со всего мирского совету нынешнего 141-го году - послати посыльщиков к Москве бити челом государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу... колько человек миром изволят с мирскими челобитными за руками о всяких мирских нуждах, о чем миром усоветуют и что им посыльщиками в той в московской посылке учинитца убытка и проести, и в волоките и всякие издержки в том в мирском деле и нам всем миром тех московских посыльщиков та издержка и убытки их подняти все сполна"²³ .

Эта мирская "одиначная память" формулирует в общем виде обязательство мира оплачивать все расходы мирских ходатаев в московских приказах. Вторая мирская одиначная запись 1632 г., сделанная от лица земских властей, посадских Великого Устюга и его волостей уполномочила земских судей Ивана Моисеева Завалина, Григория Юрьева Губина, Якова Ивана Кожевника и судейского старосту Богдана Васильева Ростовца произвести выкуп мирских заемных кабал на общую сумму 3241 рубль 2 алтына и оплату купленного для мирских нужд посадского двора и транспортные расходы - 216 рублей с полтиной. Мирской приговор дал полномочие старостам собрать с каждой сошки по всем волостям по 7 рублей для покрытия этих мирских расходов, "а на огурные волости и на не платежных крестьян стоять нам посадским людям и волостным крестьянам с ними земскими судьями с Иваном Завалиным с товарищи с одного и ни в чем их не подать. И будет что им земским судьям Ивану Завалину с товарищи по сему нашему приговору в том зборе и по тем заемным кабалам... в росте и в убытках учинитца убытка и тем земским судьям Ивану Завалину с товарищи убытки исцелять на миру на вас посадских людей и на волостных крестьянах сполна"²⁴ .

Таким образом, земский мир Великого Устюга с волостями взял на себя обязательство провести сложные финансовые операции на огромную для XVII в. сумму р. 3457 рублей и, кроме того, мир "с одного" обязуется "исцелять на миру" все убытки, которые могут понести избранные миром его уполномоченные.

С особенной силой одиночество в Поморье и в Приуралье проявилось в годы крестьянской войны и польско-шведской интервенции на рубеже XVI-XVII веков.

²⁰ М. М. Богословский. Указ. соч. Т. I, приложение N 13, стр. 97.

²¹ ЦГАДА, ф. Приказные дела старых лет, д. 141, лл. 113, 113об.

²² Там же, д. 21. "Список с одинашной памяти слово в слово", лл. 56 - 62, 63; д. 21, лл. 45 - 52.

²³ Там же. 1632 г., д. 21, л. 59.

²⁴ Там же, лл. 45 - 52.

В бурных событиях крестьянской войны и борьбы с агрессией, когда "сильные люди" показали себя "землесъедцами и кривителями", трудящиеся массы стали сами "держать" землю, "покамест бог даст на Московское государство государя". Крестьянские земские миры Поморья и Приуралья в патриотическом воодушевлении сами организовали борьбу за освобождение от врагов родины, сами стали налаживать государственное управление через давно привычную форму одиначества, которая в этих условиях приняла форму своеобразной федерации крестьянских и посадских миров, способствовавшей общенародной борьбе за сохранение русского национального государства.

Значение этого вида одиначества хорошо выясняется из переписки земских миров Поморья друг с другом в 1608 - 1611 годах²⁵ .

В этой переписке мирские организации сговаривались "быть за один", бороться с оккупантами "всем за едино" и "за Московское государство стояти всем единомышленно".

Одиначество имело и еще одну сферу своего применения - в среде работных людей Поморского края.

Известен факт одиначества, связанного с широким движением тотемских и устюжских нижнесухонских носников (лоцманов), составивших 15 марта 1653 г. "заодиначную запись". Другой Документ одиначества работных людей - челобитная 3 марта 1668 г. - опубликован Н. В. Устюговым²⁶ .

На водном пути Вологда - Лондон, Вологда - Амстердам в XVII в. шло оживленное движение многочисленных судов разных типов, обслуживаемое трудом судовых рабочих-родников. На судах работали две категории рабочих: бурлаки - "ярыжки" и "кормовщики" - рулевые и лоцманы судов, "носники". Носники Двинско-Беломорского района отличались большой сплоченностью в отстаивании своих общих интересов. До некоторой степени это объясняется тем, что эта среда составляла часть поморского населения, искони привыкшего жить в условиях широкой самостоятельности мирских союзов. Повидимому, сухонские и двинские носники составляли большие артельные союзы. Чрезвычайно показательной в этом смысле представляется "заодиначная" запись тотемских и устюжских носников от 35 марта 1658 года²⁷ .

Перед нами запись, преследующая цели либо сохранения и укрепления уже существовавшей своеобразной организации по защите своих общих интересов, либо создания вновь этой организации. В данном случае можно только предполагать, что мы имеем дело с давней артельной организацией, которая перед лицом невзгоды крепит своих членов новой связью, чтобы предстоящая опасность не расстроила артели, не ухудшила материальное положение каждого члена, входившего в эту артель.

Следует отметить, что одиначная запись в представлении ее составителей не была противозаконным актом, так как иначе трудно было бы объяснить наличие в записи подписей приходских тотемских попов в качестве свидетелей заключенного договора. Очевидно, носники считали своим законным правом как сплачиваться в артель, так и защищать общие интересы артели организованным сговором.

Когда местный воевода узнал об этой

²⁵ "Акты Археографической экспедиции". Т. II. СПБ. 1836, N 88, стр. 181; N 89, стр. 182; N 107, стр. 208; N 99, стр. 170, 188 - I, 179 - II, 189, 191 и др.

²⁶ См. А. А. Введенский. Транспортные рабочие-водники. "Архив но истории труда в России". Т. III. Птрг. 1922, стр. 58- 59; Н. В. Устюгов. Работные люди на Сухонско-Двинском водном пути. "Исторические записки". Т. VI. 1940, стр. 192.

²⁷ В этой записи "тотьмяне посадские люди, а нижнесухонские носники", а также устюжские посадские, числом 20 человек, от имени "всех нижнесухонских носников уговорились... промеж собою мы полюбовно в том, что промеж собою нам носилкам в судовом деле друг за друга стоять и не подавать ни в чем. Будут от Тотемских и от Устюжских воевод такая обида будет, не по делу станут в тюрьму садить на Тотьме и на Устюге, и нам носникам друг за друга стоять, и стоять за один человек и в обиду не давать и государю бити челом и нам носникам, покамест не выпустят из тюрьмы на судах не ходить, ни плавать. А будет тех носников не выпустят из тюрьмы, и нам носникам из своей братьи с совету выбрать ходока к Москве бита челом государю в воеводских обидах, А буде, который из нас носников не станет друг за друга стоять и в тоя поры почнет на судах ходить и плавать, в кою пору носники в тюрьме сидят, и на нем взять в братью пятьдесят рублев денег. А в те поры государевых казенных судов нам носникам не держать ни вниз, ни вверх, и своей братии носников опущати на те казенные суды на меженские, на осенные, опричь вешних сплавов людей и дощанников, которые лодьи и дощанники с хлебом и с иным товаром поплывут в весну. В том мы промеж собою носники одикачную написали. А заодиначную запись писал Якунка Иванов лета 7161 году, марта в 15 день" (А. А. Введенский. Указ. соч., стр. 58 - 59).

одиначной записи, он заподозрил злонамеренность и противозаконность сговора судовых рабочих. "И я холоп твой", - отписывался воевода в Москву, - "велел... тое заодинашную запись перед себя в съезжей избе положить, какая у них та заодинашная запись, и нет ли у них каково заводу". Однако допрашиваемый воеводой носник заявил, что "такая де заодинашная запись за руками у него есть, только де не положит (ее), потому что на него, Ваську, у товарищей ево в заодинашной записе крепость есть, только де товарищи ему велят положить и он положит"²⁸ . Судя по тому, что воевода в сговоре носников не нашел ничего явно противозаконного и не учинил репрессий, а лишь просил инструкций и указаний из Москвы, можно предполагать, что он не считал одиначную запись актом противозаконным.

Это вмешательство воеводы в жизнь артели любопытно еще и тем, что оно позволяет судить об условиях организованного сговора сухонских и двинских носников во время навигации. Сохранившееся дело рисует это таким образом: в начале летней навигации 1655 г. "Галанские земли иноземец" Вахрамей Петров "отправился из Москвы по царскому указу и с проезжей грамотой" "к Архангельскому городу" "для своих торгов со своими товарами" на собственном дощаннике. В Вологде Вахрамей Петров на свой дощанник нанял тотемского носника Якунку Жукова "плыть с Вологды верхнюю и нижнюю Сухону до Устюга Великого". Но, доехав до Тотьмы, Вахрамей Петров, по словам его челобитной, был задержан артелью: "и как де он к Тотьме приплыл, и на тово де ево носники на Якунку Жукова почали тебе Государю бити челом (носники), а мне холопу твоему на Тотьме в съезжей избе, они нижне-сухонские носники Замятка Голодов с товарищи (выговаривали) в том, что де тот носник плыл у него Вахрамея с Вологды до Тотьмы верхнюю Сухону. И тем же своим челобитьем они, носники, ево на Тотьме без носника оставили и в том де простое ему Вахрамею от них, носников, учинились в безторжище убытки большие, а твоей де государевой таможенной пошлине, у Архангельского города убыль".

Этот документ свидетельствует о том, что носники в такой степени считали сговор своим правом, что не только сняли с работы носника, поплывшего вопреки условиям записи на дощаннике, но даже открыто выступили с жалобой на него, адресуя свое челобитье властям. Н. В. Устюгов опубликовал найденную им челобитную торговых людей Москвы на одиначников нижнесухонских носников. По помете на этой челобитной 3 марта 1668 г. думного дьяка Герасима Дохтурова видно, что государственная власть сочла сговор носников и составление одиначной записи актами незаконными. Устюжская четь осудила поведение носников и предписала восстановить право найма носников предпринимателями "повольною ценой". Приказ строго указал тотемскому и устюжскому воеводам "потами чинить не велеть, а велеть тем тотемским и устюжским носникам наймоваться у них (судовых промышленников. - А. В. ) повольною ценой, а не заговорного, против прошлых годов, и в тех сплавках тем носишкам давать им записи"²⁹ .

*

Одиначество в древней Руси являлось не только своеобразной формой классовой борьбы, но и борьбы против иноземных нашествий.

Одиначество ограничивало, однако, масштабы классовой борьбы кругом лиц, вступавших в договорное обязательство "стояти за один", и не втягивало в эту борьбу массу крестьянства.

Элемент примитивной организованности, вносимый договором об одиначестве в действия одиначников, существовал всегда строго ограниченное и короткое время; договор "стояти всем вместе за один" не распространялся за пределы узкого круга лиц договаривавшихся сторон, а потому и не мог найти массового применения, не мог придать боровшимся массам организованности единой силы, выступавшей против феодально-крепостнических порядков. Крестьянские движения в XVI-XVII вв. оставались стихийными и неорганизованными. Вместе с тем одиначество показывает, что крестьяне и работные люди не сносили безропотно феодальный гнет. Талант и природный ум, крепкая воля русского народа нашли в одиначестве одну из многих целесообразных форм классовой борьбы против крепостников-феодалов.

²⁸ ЦГАДА, ф. Приказные дела старых лет, 1655 г., л. 193; А. А. Введенский. Указ. соч., стр. 59 - 60; М. А. Островская. Указ. соч., стр. 77; Н. В. Устюгов. Указ. соч., стр. 190 - 194.

²⁹ Н. В. Устюгов. Указ. соч., стр. 193.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - А. А. ВВЕДЕНСКИЙ:

Комментарии: