Книга "Новая история стран зарубежного Востока" (двухтомник), вышедшая под редакцией И. М. Рейснера и Б. К. Рубцова, должна послужить основой для создания учебника для высших учебных заведений, призванного заменить изданный в 1940 г. учебник для исторических факультетов государственных университетов и педагогических институтов "Новая история колониальных и зависимых стран".

Эта книга выгодно отличается от старого учебника более чёткой и правильной разработкой ряда важнейших вопросов истории стран Востока.

В ней собран большой (и частично новый) материал по истории социально-экономического развития стран Востока и по истории классовой борьбы. Сделана заслуживающая внимания попытка изложить историю стран Востока как часть единого процесса всемирной истории. Большое место уделено разоблачению грабительской политики колониальных захватчиков, зверских методов эксплуатации порабощенных народов колониальных и зависимых стран. Собран большой материал о народных освободительных движениях.

Уделяя серьёзное внимание вопросам социально-экономического развития, автор первой главы по истории Турции Н. А. Смирнов говорит о положении крестьян в Османской империи, об эксплуатации крестьянства феодалами, о феодальном землевладении, капитуляциях, привилегиях иностранных купцов в Турции. Хорошо написан раздел "Упадок Османской империи" (стр. 50 - 56). Автор разоблачает хищническую, захватническую политику турецких феодалов, прежде всего по отношению к России. Н. А. Смирнов вскрывает корни турецкой агрессии, подчёркивает тот факт, что турецкие султаны были, как правило, орудием политики французских и английских правительств, направленной против России.

Со многими трудностями пришлось столкнуться автору глав по истории Кореи - М. Н. Паку. История Кореи изучена до сих пор ещё очень мало. М. Н. Пак собрали в общем удачно изложил материал, характеризующий социальные отношения в феодальной Корее (т. I, стр. 264 - 272), сумел дать связный очерк новой истории Кореи.

Много нового материала содержат главы по истории Афганистана, написанные И. М. Рейснером, особенно разделы, посвященные становлению и развитию феодальных отношений у афганцев (т. I, стр. 109 - 115) и созданию афганского феодального государства (стр. 120 - 129)

В освещении некоторых существенных вопросов автор первой главы по истории Ирана И. М. Рейснер сумел учесть и подытожить результаты работ ряда советских исследователей - И. П. Петрушевского, П. Т. Арутюняна, Н. Д. Миклухо-Маклая, К. З. Ашрафян.

Содержание этой главы показывает, что советские учёные, опирающиеся на единственно правильный метод марксизма-ленинизма, успешно разрешают такие вопросы, перед которыми становится в тупик буржуазная наука. В данном случае речь идёт о причинах упадка и развала Сефевидской монархии, о характере завоевательного государства Надир-шаха. Буржуазные учёные, собравшие очень большое количество фактов по истории этого периода, обнаружили свою полную беспомощность в их истолковании и объяснении, в анализе закономерностей исторических событий.

Новая история стран зарубежного Востока. Под редакцией И. М. Рейснера и Б. К. Рубцова. Издательство Московского университета. 1952. Т. I, 563 стр. Т. II. 453 стр.

Представляют большой интерес главы по истории Монголии (автор - И. Я. Златкин). Автор чётко изложил сведения о социально-экономических отношениях, господствовавших у монгольских кочевников, рассматривая феодальную собственность на землю как основу общественного строя кочевников (т. I, стр. 519). И. Я. Златкин описывает "технику" скотоводства у монголов (стр. 520 - 521), делает попытку охарактеризовать ламаизм как идеологию монгольских феодалов (т. I, стр. 251 - 252), уделяет внимание русско-монгольским отношениям, роли русских учёных в исследовании Монголии, в частности, в изучении её истории (стр. 522 - 523).

*

Не ставя своей задачей перечислить все достоинства книги, мы считаем целесообразным в интересах дальнейшей работы по созданию учебника подробнее остановиться на некоторых вопросах, неправильно или неполно поставленных и освещенных в ней.

К таким вопросам прежде всего относится трактовка вопроса об "отсталости" стран Востока. Во Введении к первому тому (авторы - И. М. Рейснер и Г. Л. Бондаревский) внимание читателей акцентируется на "исторически сложившейся" к началу нового времени "общей отсталости" Востока (т. I, стр. 9 - 10, 12; ср. стр. 37). Затем следуют попытки выяснить причины этой "общей отсталости". Уже само выдвижение этой проблемы на первое место не может не вызвать возражений. Эта проблема, как известно, была поставлена И. М. Рейснером в дискуссионном порядке (впервые в статье в журнале "Вопросы истории" за 1951 г., N 6), но ни аргументация И. М. Рейснера, ни самая постановка вопроса признания в нашей науке пока не получили. Нельзя не установленные и не признанные нашей советской наукой положения вносить в книгу, которая будет использоваться как учебное пособие, без оговорок об их спорности и дискуссионности.

Авторы Введения в ряде случаев противопоставляют весь Восток Западу, Европе в целом. Между тем единого "Востока" от Гибралтара до Японии не существовало. Поэтому авторы Введения не могут дать правильного решения вопроса, пытаясь, с одном стороны, найти общие причины отсталости в явлениях, свойственных далеко не всем странам Востока (например, нашествия кочевников), а с другой - принимая явления, распространённые повсеместно в эпоху феодализма (наличие общины, развитие ростовщичества), за особенности "восточного" феодализма. Эти "особенности" также рассматриваются как причины "отсталости" Востока, причём авторы Введения даже не пытаются объяснить, почему в Европе община и ростовщичество не привели к отсталости, а на Востоке привели.

В связи с вопросом об "отсталости" нельзя не заметить, что и трактовка во Введении вопроса о "закрытии" от европейцев ряда восточных стран (в XVI-XVII вв. и позже) представляется нам ошибочной.

Феодалы Китая, Кореи, Японии, изолируя свои страны от внешнего мира, стремились тем самым увековечить в них феодальный строй. Эта реакционнейшая мера, несомненно, была одной из существенных причин, увеличивших отставание феодальных стран Востока.

Прогрессивные учёные стран Востока прекрасно понимают это. Так, известный современный китайский историк Ху Шэн пишет о политике "закрытия Китая": "Почему цинское правительство проводило такого рода политику? Конечно, не потому, что оно стремилось предотвратить вторжение в Китай агрессивных капиталистических государств. Ведь вплоть до первой "опиумной войны" цинское правительство понятия не имело о силе иностранных держав. Дело в том, что на всем протяжении китайской истории, при любой феодальной династии, вторжение извне всегда совпадало с внутренними "смутами"... поэтому Цины старались воспрепятствовать вторжению в Китай неведомых сил. Особенно усилили они свои меры предосторожности, когда их господство в Китае заколебалось"¹ .

Во Введении к первому тому говорится: "В порядке самозащиты против европейских хищников Китай, Япония и Корея запретили им доступ на свою территорию, ограничили или запретили торговлю с ними, стали "закрытыми странами". Это,

¹ Ху Шэн. Агрессия империалистических держав в Китае. Издательство иностранной литературы. 1951, стр. 21.

разумеется (?! - Рец. ), не могло спасти дальневосточные государства от неминуемого дальнейшего отставания по сравнению с передовыми странами Европы", Здесь нет ни слова о реакционности "закрытия Востока". Следует отметить, что в других главах книги даются правильные формулировки по вопросу о характере "закрытия" той или иной восточной страны (т. I, стр. 270 - 271, 223, 537).

В двухтомнике ещё не прёодолён взгляд на страны Востока как прежде всего на "объект" колониальной политики. Слишком много места уделено сравнительно второстепенным подробностям из истории колониальной администрации, излишне детальным описаниям всех и всяческих грабительских войн, а также занимающим целые страницы отчётам о ходе феодальных драк. Слишком много имён колониальных чиновников, коронованных особ, представителей знати, незначительных географических и этнических названий.

Во Введении к первому тому вместо того чтобы раскрыть особенности социально-экономического развития стран Востока, дать анализ национально-освободительной и антифеодальной борьбы восточных народов, их вклада в общую сокровищницу мировой культуры, сообщаются многочисленные факты из истории колониальной политики западноевропейских государств.

Истории стран Востока в этом Введении уделено гораздо меньше места, чем политике западноевропейских государств, причём такой, например, раздел, как "Торговые войны XVII и XVIII веков и их последствия", по своему содержанию отходит очень далеко от основной тематики книги.

Главы по истории крупнейших стран - Китая и Индии (первая глава по истории Индии и вторая глава по истории Китая) начинаются с изложения фактов агрессии капиталистических государств. Из начала второй главы по истории Китая читатель почти ничего не узнает о том, в каком состоянии находилась эта страна ко времени насильственного "открытия" её капиталистическими державами. После небольшого введения следует раздел, где говорится о миссии Макартнея, затем рассказывается о народных восстаниях (конечно, этому разделу лучше было бы предпослать общие сведения о внутреннем положении Китая), дальше идут 7 страниц, посвященных "опиумному вопросу" и первой англо-китайской "опиумной войне".

Точно так же начинается в двухтомнике и изложение истории Индии: сведения о том, какие народы населяли эту страну, отсутствуют, зато целый вводный раздел посвящен колониальному проникновению европейцев. Несомненно, рассмотрение новой истории народов Востока нужно начинать с событий внутренней истории этих стран.

Конец первой и вторая глава по истории Индии пестрят такими подзаголовками: "Второе губернаторство Клайва", "Уоррен Гастингс", "Губернаторство Корнуоллиса", "Политика Уэльзли", "Правление Бентинка", "Правление Дальхузи" и т. д. Мы считаем неправильным строить изложение истории Индии по английским губернаторам. Разве придёт кому-нибудь в голову излагать, например, историю народов Кавказа по наместникам или историю народов Средней Азии по генерал-губернаторам?

Этот недостаток ярко проявляется и в главе по истории Вьетнама (в которой содержатся вместе с тем и интересные сведения по истории национально-освободительного движения во Вьетнаме) (автор - А. А. Губер). Из 19 страниц, на которых изложена история Вьетнама (т. II, стр. 198 - 217), по меньшей мере третья часть посвящена подробностям, рисующим захватническую колониальную политику Франции и историю французской администрации во Вьетнаме. Созданию колониальной администрации отведён целый раздел (стр. 210 - 213). Между тем истории народа уделено очень мало внимания; социально-экономические отношения даны отрывочно.

На стр. 210 отмечается, что в то время, когда создавалась колониальная администрация, во Вьетнаме существовали районы, "населённые более отсталыми племенами". Что это были за районы, что за племена, читатель не узнает, так как о населении Вьетнама почти ничего не сказано. Зато читатель узнает в главе по истории Вьетнама и о Думере, генерал-губернаторе этой колонии, а впоследствии президенте Франции, и о чинах французской колониальной администрации помельче. Перегрузка глав, посвященных истории народов колоний, подобным материалом в прямой ущерб данным о самих этих народах имеется, в частности, и в главах по истории Индии (автор - И. М. Рейснер). Во втором томе подобным же недостатком особенно отличается глава

"Арабские страны" (автор - В. Б. Луцкий). История этих стран сведена здесь, по существу, к историй их колониального порабощения европейскими державами² .

*

В книге имеются ошибки в понимании феодального способа производства, товарного производства, генезиса капитализма.

Во Введении к первому тому говорится: "И политически, и экономически иностранным захватчикам было более выгодно сохранять отсталые формы хозяйства, использовать феодальные, основанные на внеэкономическом принуждении, методы для добывания сырья" (стр. 33). Эта формулировка не случайна. Роль феодальной собственности на землю как основы феодализма вообще не раскрыта авторами Введения. При создании книги по истории стран зарубежного Востока следует руководствоваться важнейшим положением, выдвинутым по этому вопросу И. В. Сталиным в его труде "Экономические проблемы социализма в СССР": "Конечно, внеэкономическое принуждение играло роль в деле укрепления экономической власти помещиков-крепостников, однако, не оно являлось основой феодализма, а феодальная собственность на землю"³ .

Авторы Введения утверждают, что в ряде колоний происходило вытеснение старой феодальной знати "помещиками, вышедшими из торгово-ростовщической среды", что эти новые помещики "в экономическом смысле оставались такими же феодальными эксплуататорами, как и прежние, но политически они находились в полной зависимости от колониальной власти и составляли опору чужеземного господства" (стр. 31). Однако это положение не развито; не показано, что и пря наличии всех этих изменений основа феодализма - феодальная собственность на землю - продолжала существовать.

Ошибки и противоречия в понимании феодального способа производства встречаются не только во Введении, но и в отдельных главах. Так, например, неясно описывается социально-экономический процесс в Китае в XVI-XVII вв. (автор - Л. В. Симоновская): "В XIV веке, после свержения монгольского ига, основная масса крестьян была наделена государственными землями. Но уже к началу XVI в. сгон крестьян с земли принял столь значительные размеры, что у них оставалась только самая малая толика полей. Земли переходили в руки более крупных владельцев и становились их частной собственностью. Крупными и средними землевладельцами становились и помещики, и местные чиновники, купцы и ростовщики, и представители низового налогового аппарата, выходцы из сельских старост... Захват земли и сгон крестьян происходили в самых разнообразных и грубых формах. Крестьяне, работая раньше на государственных землях, платили налог и выполняли повинности. После перехода земли в руки частных собственников, помимо налога, несколько уменьшившегося, они должны были отдавать помещику часть урожая и выполнять различные феодальные повинности. Исконного, наследственного держателя сменил кабальный издольщик. Прежний держатель, потеряв своё хозяйство, а иногда и семью, зачастую превращался в бездомного, в бродягу" (т. 1, стр. 203).

Здесь же мы видим неправильное понимание процесса "обезземеливания крестьян", "сгона крестьян с земли". Усиливалась феодальная эксплуатация, изменялось юридическое положение крестьянина, но это не значит, что крестьянин терял "своё хозяйство". Это неверно, как неверным было бы и представление, что в XIV-XV вв. основная часть земли в Китае была крестьянской, а в XVI в. перешла в руки помещиков.

Далее, говоря уже о XVII-XVIII вв., Л. В. Симоновская продолжает развивать ту же мысль: "Крестьянство теряло свои земли, и те переходили в руки помещиков, ростовщиков, деревенской верхушки. Из собственников земли крестьяне превращались в издольщиков, временных держателей или обращались к бродяжничеству" (стр. 221). В противоречии с этим сама же Л. В. Симоновская утверждает, что крестьяне прикреплялись к земле: "Если в период от начала крестьянской войны и до окончательного установления власти Цинов крестьяне владели землёй хотя бы частично, то затем, после

² Нельзя попутно не возразить против самого объединения в одну главу истории таких различных по уровню социально-экономического развития и по своим историческим судьбам стран, как Египет, Ирак, Сирия, Марокко, Тунис и т. д.

³ И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР. Госполитиздат. 1952, стр. 41.

утверждения маньчжуров, они оказались прикреплёнными к ней, стали как бы принадлежностью земли, составлявшей собственность феодалов" (стр. 221).

Автор явно не учитывает, что вне зависимости от того, считается ли крестьянин юридическим собственником земли или нет, при феодальном способе производства основная масса крестьян обязательно наделена землёй, прикреплена к земле, ведёт на земле "своё" мелкое хозяйство. Без этого не может существовать феодальный способ производства. "Не следует забывать, - пишет Маркс, - что даже крепостные не только являлись собственниками, - правда, обязанными платить оброк, - небольших участков земли, примыкавших к их дворам, но и участниками в коллективной собственности на общинные земли"⁴ . Далее Маркс указывает, что "во всех странах Европы феодальное производство характеризуется разделением земли между возможно большим количеством леннозависимых крестьян. Могущество феодальных господ, как и всяких вообще суверенов, определялось не размерами их ренты, а числом их подданных, а это последнее зависит от числа крестьян, ведущих самостоятельное хозяйство". "Япония с ее чисто феодальной организацией землевладения и с ее широко развитым мелкокрестьянским хозяйством дает гораздо более верную картину европейского средневековья, чем все наши исторические книги, проникнутые по большей части буржуазными предрассудками"⁵ .

Нечёткие формулировки по этому вопросу имеются и в главе, посвященной истории Турции XVII-XVIII вв. (автор - Н. А. Смирнов). На стр. 663 говорится о "массовом обезземеливании" турецких крестьян, "о сгоне" их с земли. На самом деле не только в XVIII, но и в XIX в. турецкий крестьянин был прикреплён к земле и работал на собственника этой земли - феодала.

Преувеличение степени социально-экономического развития важнейших стран Востока к началу нового времени, степени разложения феодальных отношений в этих странах, - один из существенных недостатков двухтомника. При этом И. М. Рейснер и Л. В. Симоновская приводят в подтверждение своих положений цитаты из произведений И. В. Сталина, в которых говорится о Китае 1927 г., о "торговом капитале типа первоначального накопления", о "феодальных пережитках" в деревне. Эти высказывания И. В. Сталина произвольно распространяются авторами на китайскую действительность XVII-XVIII веков (т. I, стр. 13 - 14 и 221). Это является примером неправильного, начётнического подхода к высказываниям классиков марксизма-ленинизма.

Ошибки, противоречия и неясности в понимании феодального способа производства во многих случаях происходят от того, что авторами не проводится принцип историзма. Период господства феодального способа производства и период его разложения рассматриваются ими как одно и то же; зачастую нет ясности в вопросе периодизации социально-экономического развития отдельных стран Востока. Введения не отвечают на вопрос о том, когда и как наступает "господство феодальных пережитков" и в чём сущность этого господства, когда начинается переход к капитализму в странах Востока. Читателю остаётся догадываться, к какому времени относится замена прежних феодальных отношений господством "феодальных пережитков" с развивающимся капиталистическим укладом.

Представление некоторых авторов о XVI-XVII вв. как о периоде быстрого развития капиталистических отношений в недрах феодализма в ряде восточных стран связано с неправильным пониманием этими авторами сущности товарного производства. Так, серьёзная теоретическая ошибка в понимании товарного производства имеется в разделе Введения к первому тому, озаглавленном "Борьба двух тенденций". Пытаясь охарактеризовать экономические сдвиги, происшедшие "к концу позднего средневековья в жизни Индии, Китая, Японии и некоторых других стран Востока", авторы утверждают, что в это время "начало развиваться товарное хозяйство" (стр. 12).

Как показывает дальнейшее изложение, ошибка объясняется тем, что авторы Введения не видят различия между простым товарным производством и товарным производством при капитализме. В. И. Ленин говорил: "Капитализм есть товарное производство на высшей ступени его развития, когда и рабочая сила становится товаром"⁶ .

⁴ К. Маркс. Капитал. Т. I. Госполитиздат. 1949, стр. 722

⁵ Там же.

⁶ В. И. Ленин. Соч. Т. 22, стр. 228.

Товарное производство, как учат классики марксизма-ленинизма, значительно старше не только капитализма, но и феодализма. Ф. Энгельс, разъясняя сущность закона стоимости, открытого К. Марксом, указывал: "Словом, закон стоимости Маркса имеет силу повсюду, - поскольку вообще имеют силу экономические законы, - для всего периода простого товарного производства, следовательно, до того времени, когда последнее претерпевает модификацию вследствие возникновения капиталистической формы производства". Этот период "длится с начала обмена, превратившего продукты в товары, и вплоть до XV столетия нашего летосчисления. Начало же обмена товаров относится ко времени, которое предшествует какой бы то ни было писаной истории и уходит в глубь веков в Египте по меньшей мере за три, а может быть и за пять тысяч лет, в Вавилонии же за четыре - шесть тысяч лет до нашего летосчисления"⁷ .

И. В. Сталин в работе "Экономические проблемы социализма в СССР" с особой силой подчёркивает, что "нельзя отождествлять товарное производство с капиталистическим производством", что "товарное производство старше капиталистического производства". И. В. Сталин напоминает, что товарное производство "существовало при феодализме и обслуживало его, однако, несмотря на то, что оно подготовило некоторые условия для капиталистического производства, не привело к капитализму"⁸ .

Авторы Введения к первому тому "Новой истории стран зарубежного Востока" не проводят различия между простым товарным производством и капиталистическим. Они видят тенденцию развития капитализма в росте товарного хозяйства. Такое неверное освещение вопросов, связанных с товарным производством, встречается и в разделах книги, посвященных истории отдельных стран (например, в главе по истории Индии).

Тема зарождения и развития капиталистических отношений в восточных странах является для рецензируемой книги одной из главных. Раскрывая эту тему, авторский коллектив должен был, опираясь на труды классиков марксизма-ленинизма, рассмотреть также вопрос о происхождении буржуазных наций, показать особенности формирования буржуазных наций в зависимых и колониальных странах Востока. Однако этому вопросу в книге не уделено должного внимания.

Нечётко освещается вопрос о двойственном характере политики национальной буржуазии. Авторы подчас стирают грань между национальной буржуазией (в условиях стран Востока это, как правило, средние слои буржуазии) и крупной компрадорской буржуазией, теснейшим образом связанной с иностранными империалистами. В ряде случаев упрощаются сложные явления. Ганди назван "пророком индийской буржуазии" (т. II, стр. 298). Определение это вряд ли поможет читателю разобраться в оценке взглядов Ганди. Из рецензируемой книги неясно, какую часть индийской буржуазии непосредственно представлял Ганди и существовали ли в Индии другие, более прогрессивные слои национальной буржуазии, способные принять участие в народной антиимпериалистической борьбе.

Недостаточно чётко освещен вопрос о турецкой буржуазии в главах, написанных А. Ф. Миллером (характеристика младотурок).

В некоторых главах совершенно недостаточное внимание уделяется вопросам экономического развития (вторая и третья главы о Китае, вторая и третья главы о Турции). В третьей главе о Китае (авторы - Г. Кара-Мурза и Г. Эренбург) не показано развитие национальной промышленности накануне буржуазной революции 1911 года. Немногие строки, посвященные экономике, включены почему-то в раздел "Реформы маньчжурского правительства" и содержат лишь несколько цифр, характеризующих рост иностранных капиталовложений и иностранной торговли в Китае. О национальной буржуазии написаны всего две - три общие фразы: "Дальнейшее развитие получили и предприятия национального китайского капитала, главным образом в области текстильной промышленности... Китайская буржуазия, хотя ещё и слабая, играла более заметную роль, чем десять лет назад" (т. II, стр. 75). Обо всём экономическом развитии Китая перед революцией говорится примерно столько же, сколько о смерти императора Гуан-сюя. В итоге остаётся непонятным, на какой экономической основе развилось в Китае национальное движение и, в частности, революция 1911 года.

⁷ Ф. Энгельс. О "Капитале" Маркса. Сборник. Политиздат при ЦК ВКП(б). 1940, стр. 125.

⁸ См. И. Сталин. Экономические проблемы социализма в СССР, стр. 14, 15.

Авторы правильно определяют эту революцию как буржуазную (не буржуазно-демократическую). Нельзя, однако, согласиться с тем, что они считают концом революции 1912 год. По мнению авторов, передача власти Юань Ши-каю означала полное поражение революции. Сообщив об отставке Сунь Ят-сена и вступлении Юань Ши-кая на пост президента, авторы пишут: "Китайская революция закончилась, так и не развернувшись" (стр. 83). После этого они сразу переходят к разделу "Диктатура Юань Ши-кая" (стр. 84). Авторы не учитывают, что Юань Ши-кай, сделавшись президентом, не стал с самого начала полновластным диктатором и в первой половине 1912 г. был вынужден ещё править руками либералов. Демократические партии имели в то время возможность действовать легально; ещё существовали революционные войска, являвшиеся серьёзным препятствием для планов реакции.

Только с 1913 г., после того как Юань Ши-кай получил огромный заём у иностранных банкиров, после того как восстание революционных войск было подавлено, в Китае воцарилась реакция. Авторы двухтомника совершенно правильно пишут в этом месте: "Революционеры ушли в подполье, сам Сунь Ят-сен был снова вынужден эмигрировать. Юань Ши-кай разогнал парламент и стал единовластным диктатором" (стр. 85). Отсюда и следовало бы начинать раздел "Диктатура Юань Ши-кая". Нам думается, что именно 1913 год нужно считать концом первой китайской революции.

В разделах, посвященных иранской революции 1905 - 1911 гг., вызывает сомнение противопоставление характера революции в Иране характеру революции в Южном Азербайджане. Автор (К. А. Болдырев) считает, что в Южном Азербайджане революция "уже вступала в свой буржуазно-демократический этап", в то время как в собственно Персии "революция оставалась буржуазной" (т. II, стр. 356). Нам кажется, что нет основания считать революцию в Южном Азербайджане буржуазно-демократической, так как и здесь не было налицо решающего признака буржуазно-демократической революции - не было аграрной революции с лозунгом конфискации помещичьих земель. Прав М. Иванов, который в своей недавно вышедшей книге "Очерк истории Ирана" считает иранскую революцию 1905 - 1911 гг. в целом буржуазной.

Серьёзные недостатки имеются и в изложении истории более ранних освободительных и антифеодальных движений. В первой главе по Афганистану ничего не говорится о движении рошанитов XVI-XVII веков. Между тем это движение афганских крестьян против феодалов оказало большое влияние на последующее развитие классовой борьбы в стране. Восстание в Индии в 1857 - 1859 гг., так называемое сипайское восстание, правильно оценивается в книге как народное, "национальное". Однако автор главы (И. М. Рейснер) привёл мало фактов, подтверждающих эту оценку. Он преувеличил роль феодалов в руководстве восстанием и описал преимущественно военную сторону дела, действия синайских полков, что создаёт представление об этом восстании как о военном мятеже. Правильное положение о том, что крестьяне и ремесленники Индостана были основной движущей силой восстания (стр. 450), не подтверждается в достаточной мере конкретным материалом.

Большое значение имеет верный показ исторической роли русского народа на Востоке. Россия была единственной европейской великой страной, непосредственно граничившей со многими восточными странами. В то время как Англию, Францию, США представляли на Востоке только чиновники, разбойная военщина и хищные колониальные дельцы, Россия была представлена на Востоке не только чинами царской администрации, но и непосредственно народными массами, населявшими восточные окраины страны. В Индии не было английского народа, но в Средней Азии и на Дальнем Востоке жил и трудился русский народ. Не царские войска, а русские крестьяне открыли, заселили, обработали гигантские пустынные пространства Сибири и Дальнего Востока. Русский народ много раз выступал освободителем угнетённых народов, прежде всего славян, греков, румын, народов Закавказья.

В некоторых главах книга прогрессивная роль русского народа в истории стран Востока показана недостаточно. Особенно это относится ко второй и третьей главам о Турции.

Слабо показана роль России в освобождении сербского народа. Между тем известно, что сама по себе героическая борьба сербского народа с турецкими насильниками ещё не привела к независимости. Сербия добилась независимости благодаря победоносным войнам России против Турции. Почти во всех русско-турецких мирных догово-

рах XIX в. стояли пункты, гарантировавшие самостоятельность, а затем и независимость Сербии. "Русская война 1809 года дала сербам, которых турки долго угнетали, возможность приобрести самостоятельность, хотя и под верховным владычеством турок. С тех пор Сербия постоянно оставалась под непосредственной защитой России"⁹ .

Автор оставляет в тени освободительное движение других балканских народов. Он, например, почти не упоминает о борьбе румын против турецкого ига, мало говорит о борьбе болгарского народа, борьбе албанцев. Автор не показывает также, что вся история Турции, весь исторический опыт свидетельствуют, что дружба с Россией была необходимым условием мирного и прогрессивного развития самой Турции (речь идёт в данном случае о коренных турецких областях, населённых турками). Излагая ход русско-турецкой войны 1853 - 1856 гг., А. Ф. Миллер только вскользь упоминает о том, что "во влиятельных турецких кругах раздавались настойчивые голоса в пользу заключения сепаратного мира с Россией. На этой почве даже вспыхнуло несколько восстаний в Анатолии" (г. I, стр. 325).

Роль России освещена не всегда ясно и в двух последних главах о Китае (авторы - Г. Кара-Мурза и Г. Эренбург). Так, на стр. 498 - 499 первого тома верно указано, что необходимость разрешения амурского вопроса была связана для России с Восточной войной (1853 - 1856) и угрозой захвата Дальнего Востока Англией, Францией и США. Однако ни здесь, ни в разделе, посвященном Нерчинскому договору (стр. 229), не сказано, что территориальное разграничение между Китаем и Россией к середине XIX в., по существу, ещё не было закончено; обширные приморские районы оставались "ничьими". Поэтому действия Невельского, поднявшего в устье Амура русский флаг, не были нарушением каких-либо прав Китая.

На стр. 59 второго тома ("Раздел Китая на сферы влияния в 1897 - 1898 гг.") читаем: "Порт-Артур (занятый Россией. - Рец. ) был признан военной гаванью. Немедленно же Англия начала переговоры с Китаем и Японией, временно до выполнения Симоносекского договора занимавшей Вэйхайвэй, о передаче этого порта Англии... В конце мая 1898 г. Англия захватила Вэйхайвэй, оформив потом этот захват соглашением об "аренде" Вэйхайвэя на срок, пока Россия занимает Порт-Артур".

Получается, будто Англия только оборонялась от наступления царской России в Китае. А между тем это неправильно. Как можно было, например, не сказать, что Англия, хотя и заняла Вэйхайвэй "на срок, пока Россия занимает Порт-Артур", на самом деле держала его в своих руках до 1930 г., то есть лишних 25 лет после оговоренного срока!

Вместе с тем авторы не всегда разоблачают захватническую политику царизма на Востоке. Так, например, на стр. 68 второго тома авторы неправильно утверждают, будто "царское правительство, распорядившись о занятии русскими войсками Маньчжурии, воздерживалось от руководящей роли в походе на Пекин". На самом деле, как известно, войсками интервентов, наступавших на Пекин, командовал царский генерал Линевич.

Следует отметить, что перед авторами стояла ещё одна важная задача - показать роль русской науки, представители которой сделали очень много для изучения Востока. Однако за исключением некоторых глав (например, главы о Монголии) этот вопрос не получил в книге должного освещения. В книге отсутствует историографический очерк, нет данных об источниках, нет библиографии. Всё это снижает её научный уровень.

Одним из самых серьёзных недостатков книги является то, что в ней почти полностью отсутствуют сведения по истории культуры стран Востока.

В двухтомнике по новой истории стран зарубежного Востока имеются недочёты и редакционного характера. В нём встречаются места, крайне перегруженные собственными именами, географическими и этническими названиями. Взять хотя бы такой отрывок из глав по истории Индии: "Самыми значительными из них (из княжеств на северозападной границе Индии. - Рец. ) в это время были княжества Читрал и Дир. На юго-запад от Дира, между административными границами Афганистана и Индии, тянулась полоса вышеупомянутых независимых афганских племён, причём район Свата и Баджаура заселяли юсуфзаи и горные моманды; район Тираха и Хайберского про-

⁹ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч. Т. IX, стр. 377.

хода - афридии и оракзаи; район реки Куррам - племя тури и, наконец, район горного Вазаристана - вазиры" (т. II, стр. 313).

В восьми строках этого сухого перечня 14 названий, в дальнейшем тексте почти не встречающихся. При наличии таких подробностей в книге отсутствуют сведения о многих больших по численности и значению народах. В главе о Китае употребляется общий термин "мусульмане" для обозначения многих народов, исповедующих ислам, а сами эти народы даже не названы.

Нет единства в расположении материала в двухтомнике. Читателю почему-то не разъяснён принцип, которым руководствовались редакторы. В первом томе, как в первой, так и во второй части, материал излагается в географической последовательности от Европы до Дальнего Востока, начиная с Турции и кончая Японией. Во втором же томе материал расположен в обратном порядке, начиняя с Китая и кончая Турцией. Книга разбита на три части, причём вторая часть не имеет никакого введения, да и самое разделение на три части никак не мотивировано. Непонятно, чем руководствовались редакторы, отводя истории Вьетнама всего лишь 20 страниц, а истории Афганистана - более 60.

В книге есть повторения. Зачастую один и тот же материал без всякой нужды излагается в двух местах. Так, например, о гильзайском восстании в Афганистане и об афганском завоевании Ирана рассказывается и в главе по истории Афганистана и в главе об Иране.

Подводя итоги, следует отметить, что в рецензируемой книге есть много полезного. Однако книга всё же не отвечает тем требованиям, какие мы вправе предъявить к ней, учитывая достигнутый ныне уровень советского востоковедения. Авторам и особенно редакторам предстоит большая работа, чтобы превратить рецензируемый двухтомник в полноценный учебник для высшей школы.

Публикатор:

Постоянная ссылка для научных работ (для цитирования):

Найденный поисковым роботом источник:

Автор(ы) публикации - В. Н. НИКИФОРОВ, В. А. РОМОДИН:

Комментарии: