В биографии преподобного Михаила Клопского - свидетеля и участника драматических событий в последние десятилетия независимости Новгорода -остается до сих пор, несмотря на опубликованную более четверти века назад этапную статью В. Л. Янина [1], немало загадок и противоречий¹ . Однако прежде чем вновь ставить вопрос о происхождении Михаила, следует надежно определить время его жизни, исходя прежде всего из даты кончины. В исследовательской литературе, по крайней мере, со времен В. О. Ключевского [2. С. 212; 3. С. 42, N 128; 4. С. 32; 5. С. 187 - 188; 1. С. 52] в качестве такой предельно поздней даты фигурирует 1458 г. Ее выбор основан на сведениях Повести об архиепископе Ионе (называемой также житием), сообщающей, в частности, о встрече будущего владыки в детстве с клопским блаженным, предсказавшим ему незаурядную карьеру на церковном поприще (ранние редакции жития Михаила такой подробности не содержат). Михаил несколько раз назван в повести по имени, далее сообщается, что он умер не только до избрания Ионы на кафедру, но и ранее кончины архиепископа Евфимия II² .

Хотя повесть содержит достаточно ясные, казалось бы, указания на то, что она создана вскоре после смерти Ионы, ряд обстоятельств мешает признать ее ранним источником, дошедшим в том виде, в каком она была создана в последней трети XV в., во всяком случае, применительно к интересующему нас эпизоду. В первую очередь это относится к рукописной традиции памятника, которая не прослеживается ранее Великих Миней Четьих (ВМЧ) (1539 г.): другие списки, привлекавшиеся к изданию, еще моложе [6. С. 624]. Между тем, среди текстов, входящих в этот огромный двенадцатитомный свод, отчетливо можно проследить две тенденции. Это либо весьма исправные списки более ранних (порою весьма древних) памятников, либо редакции, специально созданные (на основе предшествующих) для включения в ВМЧ. И среди пространных (не проложных) житий русских святых XIV-XV вв. явно преобладает эта вторая тенденция

Турилов Анатолий Аркадьевич канд. ист. наук, ведущий научный сотрудник Института славяноведения РАН.

¹ Настоящая статья представляет часть большей работы, в полном объеме публикуемой в сборнике "Средневековая Русь" (Вып. 6).

² См. текст, публикуемый ниже, а также [6. С. 356].

стр. 43

(здесь достаточно вспомнить хотя бы житие самого Михаила Клопского, написанное в 1537 г. В. М. Тучковым) [4. С. 141 - 167; 5. С. 197 - 198; 7. С. 446 - 447; 8. С. 77 - 80].

О том, что текст повести ВМЧ явно не первоначален, свидетельствует отдельный рассказ о предсказании Ионе архиепископства, встречающийся как самостоятельная статья в сборниках³ и включенный в Новгородскую IV летопись по списку П. П. Дубровского [9. Т. 4. С. 492 - 493], представленный несколькими редакциями, отражающими этапы развития и трансформации этого памятника на протяжении 1470 - 1520-х годов. Текст загадочным образом остался неизвестен всем исследователям жития Михаила Клопского, хотя он по меньшей мере дважды публиковался начиная с 1917 г. [9. Т. 4. С. 492 - 493; 10. С. 223]. Н. В. Синицыну, единственно знакомую с рассказом (за исключением синодального списка) и даже занимавшуюся его рукописной традицией и текстологией [11. С. 313 - 314. Примеч. 67], он интересовал исключительно как источник сведений о Михаиле Медоварцеве и его семье. Нимало не сомневаясь в идентичности безымянного "блаженного мужа" рассказа с Михаилом Клопским, она даже сделала попытку определить на основании текста приблизительную дату рождения книгописца [11. С. 313 - 314. Примеч. 67]. Ввиду небольшого объема рассказа привожу его здесь полностью в упрощенной орфографии по изданию материалов А. В. Горского и К. И. Невоструева параллельно с соответствующей частью Повести об Ионе.

Рассказ: "Поведа нам сам господин архиепископ Иона. "Егда бех, - рече, -еще младенец, оставшу ми сиротою от отца седми лет, а от матери треи леты. И положил Бог на сердце жене вдовици, именем Натальи, матери Якова Дмитреевича, Медоварове, а Михайлове бабе. И взяша мя в дом свой к себе, и нача кормити и одевати, яко истинная мати родная, та же мя дасть на учение грамоте диаку. Бысть же во училищи том множество детей учащихся, мне же убожества и нищеты [ради] сущу тиху и смирену. Бех бо и болезнив, не приступах к прочим детем. О нем убо играющим, якоже обычай детем, аз же на них толико смотрях, како играют. Во един убо от дний детем играющим по вечерни, и абие идяше по улици блажен муж, дети ж устремившеся на него все, начаша метати каменье и сметие на очи его, а мне стоящу на едином месте недвижимо. Он же, оставсе детей и притече ко мне, и взял мя за власы да поднял выше собя. И нача звати именем, никакож зная мя, ни отца моего, ни матери моя, глаголя: "Иванець, учися, господине, грамоте⁴ с прилежание[м]. Быти тебе в Великом Нове-городе архиепископом". И по изволению Божию, по преставлении архиепископа Еуфимия, по проречению оного уродиваго Христа ради, возведен бысть Иона на архиепископство Великому Новугороду и Пскову. И бысть на архиепископстве 12 лет и 6 месяц. Бысть же при его святительстве мир со всеми землями, и тишина, и гобзование плодом. И ныне его молитвами помилуй нас. Аминь" [10. С. 223].

Повесть: "Сей блаженный Иона, еще детску сущу ему, произбран от Бога во благое, пронаречен быв в святительство Великому Новуграду. Отрочищу еще ему сущу, осиротевшу ему от родителю своею, вдовица некая, матерьски

³ БАН, Арханг. Д. 193 (перв. треть XVI в.). Л. 460 об. 461; РГБ. Ф. 113 (собр. Иосифо-Волоколамского монастыря). N 659. Л. 357 об. 358 об.; ГИМ. Син. 630 (втор. четв. XVI в.). Л. 240 -240 об. (последний список издан [10. С. 223]).

⁴ Вероятно, следует читать: "Учись господне грамоте".

стр. 44

поболевши о нем, въспита и, прием того аки истовая родителница. Ею же вдану ему бывшу некоему диакону наказатися священным книгам. Еще же и нищете к сиротству присовокупившися ему, нездрава телом творяшеть его, и чястое болезнем приложение худость ему придаяше. Кротостное обычая и тихое нрава помногу снабдевати обыче добрый сей, радованию же и игранию детеи николи же приближатися изволи. И аще когда от учителя отхожаше съ множеством съученическим ему и улица граду к дому приходити бываше, всем яко детем игранию радующимся, той подале стояти от них обычай имяше, егда и случашеся когда яко детьску позоровати.

Единою же честному Михаилу, уродивому мирови, Богови же премудрому, в граде первое шествие творящу, детищу же сему стоящу на месте укромне, и мнозем съученикомъ его играющим. И блаженнаго Михаила узревше, уродствено грядуща по улицы, вси детие игры свои оставльше, аки на чюдо к Михаилови притекоша, смеющеся о нем и ругающеся ему, изметаемая из домов сметиа на главу безумие възметаху и камение по ногах метаху ему. Незнаему ему сушу тогда, ибо преже вселениа его на Клопьско и первое в граде явившуся и ходящу в первый день пришествиа его в Великыи Новъград, в епископство блаженнаго Иоанна, иже позлати верх святей Софии.

И блаженный Михаило, ни едино же радение о безумии детей творяше грядый, но устремися в угол улицы, идеже честное детище се стояще в тихости своей. Дневному свету уже оскудевающу и вечеру бывающу, но обаче внутрениа пресветлы очеса Михаиловы бываху. Притек бо, взят отрочища сего за власы, и подъем вышши себя, въпиаше ему: "Иване, - тако бо от святаго крещениа имя детищу - учи книгы прилежно, имаши бо великому граду сему архиепископ быти". И, обием его, отиде...

И летом мнозем текущим и самому пророку почившу, и Иону старость преимаше, обаче слово Божиа человека не мимохожаше и время прореченое надстояше. По успении бо честнаго Еуфимиа жребием и нароком всех людии и изволением всего собора Божие наречение архиепископьства прииде на Иону, и в епископию възведоша его...

И вси округ седящии страны во вся лета епископьства его тверду имеяху любовь к нему, и мир велик к Великому Новуграду имеяху такоже и ко всем пределам его. И глубоку тишину вся страна та прият и не беяше слышанна рати во вся дни его... Благоплодны же земля зело, паче первых лет и гобизнень по всей земли Ноугородцкой и Псковской и плодовито всеми овощми бысть зело..." [6. С. 354, 356].

Уже беглое сопоставление рассказа, помещенного в синодальной Минее служебной, сборниках и Новгородской IV летописи по списку Дубровского, с Повестью об Ионе, убеждает, что он обладает явными признаками первичности по отношению к ней. Даже если оставить в стороне риторику Повести, избыточную по отношению к предельно краткому рассказу, невозможно себе представить, чтобы имя юродивого прорицателя было исключено из него сознательно (или, тем более, что его мог забыть архиепископ Иона, являющийся непосредственным источником информации), при этом повествование было дополнено подробностями о семье, в которой воспитывался Иван-Иона. Напротив, обратная ситуация не только возможна, но и вполне закономерна. Книжника второй четверти XVI в. уже не интересовали утратившие актуальность имена воспитательницы будущего архиепископа, ее сына и внука. Более того, в окружении архиепископа Макария могли почесть за лучшее не упоминать имя Михаила Медоварцева, причастного к недавним политическим процессам над Максимом

стр. 45

Греком и Вассианом Патрикеевым, а заодно и его родственников. Иное дело -имя пророка, прославленного в Новгороде своими московскими симпатиями. Его появление в повести о новгородском архиепископе в условиях централизованного Московского государства в XVI в. более чем уместно, поскольку оно служит дополнительной гарантией лояльности ее героя великокняжеской власти еще в годы независимости вечевой республики. Судя по тому, что слова "блаженный старец Михаил Клопский, уродом ся творя" применительно к безымянному до тех пор прорицателю появляются только в летописце Михаила Медоварцева (в составе сборника БАН, Арханг. Д. 193), надежно датируемом 1528- 1531 гг. [11. С. 313], это отождествление (отсутствующее в других ранних версиях рассказа) принадлежит самому прославленному книгописцу. Выбор имени, очевидно, обусловлен тем, что Михаил Клопский действительно являлся современником Ионы и был (при всей относительной приложимости к нему этого определения) к 1520-м годом наиболее известным из новгородских "юродивых Христа ради" XV в. благодаря как развитой агиографической традиции, так, возможно, и живым еще устным преданиям. В связи с этим нет достаточных оснований доверять и известию Повести о том, что Иона безуспешно просил Пахомия Логофета написать житие Михаила [6. С. 370]. Это также, по всей видимости, элемент персонификации безымянного юродивого пророка⁵ .

Следует подробнее остановиться на вопросе, насколько обоснована догадка или предположение Михаила Медоварцева? Может ли безымянный "блаженный муж" рассказа быть отождествлен с Михаилом Клопским? Ответ на него может быть только отрицательным, если обратить внимание на поведение как соучеников Иванца-Ионы при появлении пророка, так и самого прорицателя (см. выше). Поведение детей представляет собой стандартную (почти этикетную) реакцию на появление сумасшедшего, каким представлялся "юродивый Христа ради" людям, не обладающим даром духовного зрения⁶ . То есть это был именно юродивый, а не монах, по облику и поведению⁷ . Между тем Михаил Клопский был несомненно монахом, к тому же чрезвычайно не любившим покидать обитель и появляться в городе. Здесь достаточно вспомнить чудо о посаднике Григории Кирилловиче Посахно, увидевшем однажды Михаила на Святой неделе в притворе Софийского собора и удивившегося уже самому его присутствию там [6. С. 342]. Правда, автор Повести о архиепископе Ионе обходит это противоречие, относя встречу и пророчество к первому дню появления Михаила в Новгороде ("ходящу в первый день пришествиа его в Великыи Новъград" - см. выше), однако из ранних редакций жития клопского чудотворца известно, что он пришел в монастырь уже в иноческом облачении, поскольку в первых же строках назван старцем. Можно привести две известных по именам кандидатуры на роль вероятного прорицателя духовной карьеры Иванца-Ио-

⁵ "Принадлежность Михаила к юродивым, впрочем, весьма сомнительна: он был монахом, ничего особенно скандального не сотворил, да и слова "творя ся похабъ" появились лишь в поздней редакции его жития..." [12. С. 213. Примеч. 44].

⁶ Ср., например, соответствующие эпизоды житий византийских юродивых Симеона, Андрея, Саввы Нового [12. С, 65, 88, 129].

⁷ Думается, что за подобное обращение с иноком (несмотря на то, что по народным поверьям встреча с монахом, как известно, плохая примета) детям грозило вполне реальное (и достаточно суровое) наказание как от учителя, так и от родителей.

⁸ "И поп Макарей... войде в келью, ажь старець седить на стуле..." [6. С. 334]. При этом, разумеется, следует согласиться с В. Л. Яниным, что слово "старец" не содержит в данном случае указания на возраст Михаила [1. С. 54].

стр. 46

ны. Это соперники и современники, обитавшие на разных сторонах Волхова -Никола Кочанов и Федор Блаженный. В литературе их кончину принято относить к 1392 (6900) г. [3. С. 46 - 47, N 141; 13. С. 19, 226; 14. С. 85 (N 60), 108, 146], однако эта дата содержится только в месяцесловах и не контролируется историческими реалиями. Между тем, обращение к "Книге, глаголемой Описание о российских святых" обнаруживает обилие неполных дат (без фиксации года, десятилетия, а то и столетия) кончины того или иного святого, в результате чего создается впечатление, что последние годы многих столетий от "сотворения мира", в записи арабскими цифрами, оканчивающиеся на два нуля, сопровождались своеобразным мором среди христианских подвижников. Так, одновременно с новгородскими юродивыми почило еще 25 святых⁹ , в 1492 (7000) г. их скончалось 45. Для 6700 и 6800 гг. эти цифры относительно невелики - соответственно 6 [3. С. 109 (237 - двое), 111 (238), 213 (391, 392), 243 - 439) и 8 человек [3. С. 31 (102, 1(04), 39 (121), 40 (124), 222 (403), 238 (429), 241 (436), 247 - 433], однако к показателям 7000 г. весьма близок 6000 г. (491/92 от РХ - за 500 лет до крещения Руси), на который якобы приходится кончина 40 русских святых. Исходя из этого вполне допустимо предположить, что 1392 г. представляет в реальности дату, не ранее которой скончались эти новогородские юродивые; т.е. они вполне могли быть старшими современниками Ионы. Выбор в пользу одного из них затрудняется тем обстоятельством, что нам достоверно неизвестно, на каком берегу Волхова жили Медоварцевы и, соответственно, воспитывался будущий архиепископ.

Отказ от отождествления блаженного из рассказа об архиепископе Ионе с Михаилом Клопским имеет важное последствие для определения даты смерти последнего, лишая ее привязки ко времени осуществления данного пророчества, но по существу не имеет значения для истории складывания его жития, которая остается прежней, только время создания памятника сокращается до 1471 - 1478 гг.¹² . В то же время "деперсонификация" прорицателя избавляет исследователей от необходимости достаточно искусственного построения, согласно которому пророчество Михаила о Шелонской битве 1471 г. и ее последствиях ("Станет князь великий в Бурегах и роспустить силу свою на Шолоне, и попленить новгородцев многых: иных на Москву сведеть, а иных присечеть, а иных на окуп даст" [6. С. 346, 348]) относилось первоначально к походу на Новгород великого князя Василия Темного в 1456 г. и к Яжелбицкому миру и позднее было лишь "актуализировано" [2. С. 213 - 214; 4. С. 45 - 46; 5. С. 195; 1 С. 61]. Практика актуализации пророчеств хорошо известна по памятникам апокрифическим (в том числе и на славянской почве, см. об этом, например: [15. С. 31-

⁹ См.: [3. С. 43 (N 129), 44 (136), 51 (150), 55 (158 - двое), 71 (184), 76 (192), 82 (205), 84 (209), 90 (219), 112 (242), 117 - 119 (248 - 250), 145, 146 (290, 291), 163 (319, 320), 168 (327), 171 (328), 177 (340), 182 (348), 183 (353), 203 (376), 230 (419)].

¹⁰ См. [3. С. 30 (101), 46 (140 - 142), 148 (144), 86 (212), 88 (2.16), 104 (233 - двое), 112 (241), 128 - 132 (262, 263, 266, 267, 270), 136 (280), 143 - 144 (288, 289), 146 (292), 150 - 151 (297, 298), 155 (309), 158 (312), 160 - 161 (314 - 316), 165 - 166 (322, 323), 177 (341), 179 (343), 181 - 182 (345 347), 187 - 188 (358 - 360), 194 (367), 202 - 203 (377, 378), 210 (388), 212 (389), 214 (393), 231 (423), 236 (427)].

¹¹ См.: [3. С. 9 (11), 11 (16), 18 - 19 (42 - 48), 23 (64), 24 (70), 44 (134), 45 (139 - пятеро), 47 (142), 89 (217), 94 - 95 (224 - 226), 120 (251), 127 (259, 260), 139 (282), 142 (285), 148 (294 - двое), 183 (351, 352), 186 (356), 206 (383, 384), 216 (398), 224 (406), 225 (408), 236 (426, 428), 241 (437)].

¹² При этом, разумеется, приходится полностью отказаться от гипотезы В. Л. Янина, предлагавшего датировать первоначальную редакцию жития Михаила в первые годы после Яжелбицкого договора 1456 г. [1. С. 61].

стр. 47

35]), однако на других произведениях собственно древнерусской литературы она не прослеживается. Если же рассматривать это пророчество (не вдаваясь в детализацию предсказания) как факт агиобиографии Михаила Клопского (к чему теперь нет препятствий), то оно дает единственно возможную дату его кончины между приездом в Новгород из Великого княжества Литовского князя Михаила Олельковича (осень 1470 г.)¹³ и походом Ивана III (1471 г.) - 11 января 1471 г., день памяти преп. Феодосия Великого¹⁴ . Предлагаемая дата позволяет, возможно (хотя и не обязательно), несколько уточнить время избрания посадником упоминаемого в связи с последним пророчеством Ивана Васильевича Немира (определяемое около 1471 г. [16. С. 369, 374, 382, 384, 386, 391, 402, 403, 505], но не дает, разумеется, добавочных оснований отождествлять его "пратещу" Евфросинью с Марфой Посадницей, как это делал Л. А. Дмитриев [5. С. 195; 6. С. 622]¹⁶ (напротив, в свете того, что рассказ практически современен описываемым событиям, вероятность смешения разноименных боярынь выглядит практически невозможной). Нетрудно заметить, что с новой датой смерти Михаила безусловно лучше согласуются и наблюдения В. Л. Янина по поводу сюжета "брани за землю" (с. Курецко) между соседями монастыря - боярами Олферьем Ивановичем и Иваном Семеновичем Лошинским¹⁷ , закончившейся для первого из них (очевидно, неправого) по прорицанию клопского инока ("будеши без рук и без ног и нем") тяжелым инсультом ("ино у нево и рука и нога и язык отнялся - не говорит") [6. С. 342].

Предлагаемая новая дата смерти Михаила заставляет решительным образом пересмотреть вопрос и о продолжительности его жизни в Новгороде и о дате его рождения. Но это самостоятельная тема исследования.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Янин В. Л. К вопросу о происхождении Михаила Клопского // Археографический ежегодник за 1978 г. М., 1979.

2. Ключевский В. О. Древнерусские жития святых как исторический источник. М., 1871 (репринт-1988).

3. Толстой М. В. Книга, глаголемая "Описание о российских святых". М., 1887 (репринт -1995).

4. Дмитриев Л. А. Повести о житии Михаила Клопского. М.; Л., 1958,

5. Дмитриев Л. А. Житийные повести русского Севера XII-XVII вв. Л., 1972.

6. Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XV в. М., 1982.

¹³ "В лето [69] 79. Ноября 8 преставися архиепископ Иона новгородцкыи. Тое же осени был князь Михаиле Олелкович литовский в Новегороде Великом" [9. Т. 39. С. 148].

¹⁴ "Разболися Михаиле месяца декабря на Савин день (5 декабря, память прп. Саввы Освященного. - А. Т. )... А дары взял на Федосиев день на своих ногах... И послал к нему игумен пити и есть от трапезы. И они пришли, ажио заперто. И они отперли, ... а его в животе неть..." [6. С. 344, 346].

¹⁵ Попутно следует отметить серьезную неточность у В. О. Ключевского, отождествлявшего с И. В. Немиром "посадника Ивана Васильевича", упоминаемого в летописи под 1435 г. [2. С. 214]. Речь здесь идет о посаднике 1430 - 1440-х годов И. В. Сокире [17. С. 29, 30, 34, 51, 53, 343, 350, 358, 360 - 364, 366, 369 - 371, 409).

¹⁶ В данном вопросе я полностью согласен с В. Л. Яниным [1. С. 61].

¹⁷ "Нас не должно смущать то, что летописные сведения об Олферии Ивановиче и Иване Лошинском относятся только к 70-м годам, т.е. ко времени на 20 лет позднее кончины Михаила Клопского. В 70-х годах они были маститыми политическими деятелями, но их владельческие права на эти земли могли возникнуть еще при жизни Михаила" [1. С. 60 - 61].

стр. 48

7. Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л., 1989. Вып. 2 (Втор. пол. XIV-XVI вв.). Ч. 2 (Л-Я).

8. Макарий, архим. (Веретенников). Жизнь и труды святителя Макария, митрополита Московского и Всея Руси. М., 2002.

9. Полное собрание русских летописей. Л., 1925. Т. 4. Ч. 1. Вып. 2; М., 1994. Т. 39.

10. Горский А. В., Невоструев К. И. Описание славянских рукописей Московской Синодальной библиотеки. Отд. 3 (Книги богослужебные). М., 1917 (= ЧОИДР. Кн. 4).

11. Синицына Н. В. Книжный мастер Михаил Медоварцев // Древнерусское искусство. Рукописная книга. М., 1972 [Сб. 1].

12. Иванов С. А. Византийское юродство. М., 1994.

13. Сергий, архиеп. (Спасский). Полный месяцеслов Востока, Изд. 2-е. Владимир, 1901 (репринт -М., 1997).

14. Голубинский Е. Е. История канонизации святых в Русской Церкви. Изд. 2-е. М., 1903 (репринт-1998).

15. Тъпкова-Заимова В., Милтенова А. Историко-апокалиптичната книжнина във Византия и в средновековна България. София, 1996.

16. Янин В. Л. Новгородские посадники. 2-е изд. М., 2003.

Постоянный адрес данной публикации: