В статье даны подробная характеристика и предварительный анализ материалов о Тайване как японской колонии, появившихся в советской открытой печати в 1920—1930-е гг. Рассмотрены вопросы об источниках содержащейся в них информации, достоверности сообщаемых фактов, даны характеристики их авторов. На примере работ о Тайване рассмотрено влияние советской и коминтерновской идеологии и ортодоксии на тематику, содержание и уровень востоковедных исследований в СССР.

Ключевые слова: Тайвань, СССР, Коминтерн, колония, земледелие, геополитическое положение, антияпонская борьба, коммунистическое движение.

Одна из первых советских статей о колониальном Тайване открывалась признанием: "До нас очень редко доходят сведения о Формозе и о положении угнетенных и эксплуатируемых туземцев этой колонии" [Формоза. Сахарные плантации..., 1927, с. 13]. Революция, Гражданская война и интервенция на Дальнем Востоке привели к прекращению поступления сведений о Тайване в Петроград и Москву. При отсутствии у СССР дипломатических отношений с Японией до января 1925 г. и нерегулярном получении даже вторичной информации о ситуации в этой стране (тем более в ее колониях) основным источником стали коминтерновские каналы.

"Первые контакты Коминтерна и тайваньской оппозиции налаживаются вскоре после того, как начинается деятельность Коминтерна на Дальнем Востоке" [Тертицкий, Белогурова, 2005, с. 42]. В 1920-1921 гг. группа работников Коминтерна во главе с Г.Н. Войтинским находилась в Пекине и Шанхае, где контактировала с представителями тайваньского антияпонского движения. В конце 1921 г. в системе Исполнительного комитета Коммунистического интернационала (ИККИ) были созданы Дальневосточный секретариат, затем Восточный сектор и Восточный отдел во главе с К.Б. Радеком и Войтинским.

Самый ранний выявленный коминтерновский документ, посвященный специально Тайваню, - анонимная справка "Формоза или Тайван1", представленная Войтинскому и датированная 1 августа 1923 г. Она содержит информацию из открытых источников ("Japan Year Book", газеты "Иомиури" и "Токио нити-нити", "Сведения американского консула в Тайхоку"), сгруппированную по разделам "Общие сведения" ("Географическое положение", "Население", "История"), "Экономическая жизнь" ("Земледелие", "Горные богатства Формозы", "Пути сообщения", "Монополии", "Торговля и бюджет") и "Управление Тайваном" [Тертицкий, Белогурова, 2005, с. 258-265]. Фактические данные соседствуют с антияпонскими выпадами, что характерно для коминтерновской аналитики, даже предназначенной для служебного пользования:

«Японские колонизаторы ознаменовали начало своего господства невероятными жестокостями, взяточничеством, распутством, всевозможными беззакониями, пьян-

1 В тех случаях, когда в описываемое время использовалось тго название, оно писалось без принятого ныне мягкого знака.

стр. 28
ством и другими художествами, о которых громко с возмущением кричала даже всепрощающая японская пресса. <...> Управление Тайваном является скверной пародией системы управления в коренной Японии, с ее "самоуправлением", еще менее прогрессивным, чем царское земство» [Тертицкий, Белогурова, 2005, с. 259, 262]. Реакция Войтинского и руководства ИККИ на записку неизвестна, но она могла создать впечатление о наличии на острове если не революционной ситуации, то предпосылок к развертыванию антиколониальной и коммунистической деятельности.

Подписание 20 января 1925 г. в Пекине Конвенции об основных принципах взаимоотношений между СССР и Японией и установление дипломатических отношений мало повлияли на ситуацию с поступлением в Москву информации о Тайване "из первых рук", поскольку вопрос об открытии там какого-либо советского представительства или учреждения не ставился.

Одной из первых научных работ советского времени о Тайване стала статья "К аграрному вопросу на Формозе", которую написал профессор Московского института востоковедения (МИВ) и сотрудник Международного аграрного института, японовед-экономист Олег Викторович Плетнер (1893-1929). Она содержала обширные статистические данные об экономике колонии и признавала достигнутый там "чрезвычайный подъем хозяйства" и "значительный рост промышленности", констатируя при этом, что "Формоза является страной по преимуществу аграрной". Плетнер сделал следующие выводы:

"Японские источники указывают на то, что с приходом японцев земледелие на острове значительно поднялось. Это утверждение не вполне точно. Общая продукция земледелия поднялась, но этот подъем шел главным образом за счет тех отраслей, которыми занялись сами японцы; что же касается отраслей, которыми занимаются туземцы, то они в большинстве случаев за время японского господства значительно упали. <...> Когда японцы, указывая на рост сельскохозяйственной продукции, поют дифирамбы своим культуртрегерским способностям и говорят, что они облагодетельствовали формозское население, - то этим заявлениям не приходится верить, т.к. все увеличение продукции сельского хозяйства получают не формозцы, а японцы. <...> Население Формозы, в большей своей части крестьянское, терпит двойной гнет. Оно подвергается не только обычному воздействию капитализма, разоряющего широкие крестьянские массы, но связанному с последним тягчайшему иноземному гнету (одно из главных теоретических положений Коминтерна. - В.М.). Роль туземного капитала в порабощении масс ничтожна. Формоза отдана на эксплуатацию японским концернам, и эксплуатация эта ведется почти без всяких прикрытий".

Плетнер отметил, что в вопросе "внеэкономического воздействия на хозяйственные отношения" Япония «не отстает от других стран, а, пожалуй, даже идет впереди их. <...> Крестьян пролетаризируют одним росчерком пера и их же заставляют работать на отобранных у них землях путем "внеэкономического воздействия". Все эти воздействия применяются, конечно, исключительно к туземцам». В данной аналитической работе есть и публицистические пассажи о том, что "Формоза - остров многострадальный", что "для японцев строятся школы, для формозцев предпочитают строить тюрьмы", а "часть формозских жителей японцами вообще не считаются людьми" [Плетнер, 1927, с. 75-84].

С историографической точки зрения интерес представляет следующее примечание Плетнера:

«К сожалению, среди авторов, печатающих о Японии в СССР, есть такие, которые еще не вполне осознали "культуртрегеровскую" роль японцев в колониях. Г. Юркевич в своей книге "Современная Япония" утверждает, что "их (формозцев) неприглядные обычаи, как-то: бинтование ног у женщин и курение опиума, постепенно начинают исчезать, заметно уступая местному стремлению к ассимиляции с японцами". Автор сих наивных строк незаметно для себя обращается в апологета японского империализма; он не желает верить "басням" о том, что Япония приучает к наркотикам население, поощряя курение опиума, он твердо убежден, что формозцы стремятся как можно скорее слиться с японцами и т.п.» [Плетнер, 1927, с. 84].

стр. 29
Обратимся к книге, вызвавшей отповедь Плетнера, который в полемике не останавливался перед политическими обвинениями. Она озаглавлена "Современная Япония. Экономико-географический обзор по современным японским источникам" (выделено мной. - В.М.) и принадлежит перу Трофима Степановича Юркевича (1891-1938) (Плетнер или журнал ошиблись в первом инициале). Воспитанник Токийской духовной семинарии, выпускник Восточного института, колчаковский офицер, переводчик в японском штабе и одновременно большевистский разведчик, Юркевич с начала 1920-х гг. совмещал работу "по линии Разведупра" с научной и преподавательской [Куланов, 2012]. Его книга является кратким обзором, насыщенным фактическими данными и почти лишенным оценок и идеологической "начинки". Работая во Владивостоке, Юркевич имел больший доступ к новейшим японским публикациям, чем его коллеги в Москве и Ленинграде. Раздел о Тайване [Юркевич, 1926, с. 116-125] впервые в литературе советского времени дал описание географических характеристик, природных богатств, флоры и фауны острова и привел данные о его экономике и хозяйстве. Нехарактерной для публикаций тех лет является основанная на японских источниках оценка режима колониального управления:

"Ввиду близости Формозского района к китайской провинции Фудзян (Фуцзянь. - В.М.) и подавляющей массы его населения не японского происхождения, в некоторой части даже враждебного Японии, японцы вполне справедливо называют о. Формозу южным преддверием Японии. Сообразно с этим и способ управления краем отличается сравнительной суровостью, выражающейся в применении к непокорным действиям сначала оружием, а потом просвещением" [Юркевич, 1926, с. 125].

Во второй половине 1920-х гг. советские публикации о Тайване в основном имели "скорее пропагандистский, чем научный характер", поскольку "основными поставщиками материалов о японских колониях - Корее и Формозе — были референты Коминтерна и Профинтерна, получавшие прессу соответствующих стран" [Тодер, 1993, с. 52]. Автором нескольких из них была Мария Ивановна Лукьянова (1904-1977), впоследствии доктор экономических наук и заведующая отделом Японии Института востоковедения АН СССР.

Анонимно опубликованный, но, возможно, написанный Лукьяновой, обзор рабочего движения на острове констатировал, что "захват крестьянских земель иод организованные капиталистами плантации вызвал наплыв массы обезземеленных крестьян в города, создавая дешевую рабочую силу" и что "с 1914 г. начинает расти довольно быстрым темпом промышленность Формозы", поэтому "в настоящее время на Формозе мы имеем довольно значительную прослойку пролетариата". Показав различие в оплате труда японцев и тайваньцев, автор пишет, что в этом "выражается эксплуататорское отношение японца-победителя к формозцу-побежденному. Капиталисты обычно объясняют эту разницу большей или меньшей степенью квалификации. Перед советским читателем вряд ли стоит опровергать эту версию".

Главное внимание автор уделил состоянию и перспективам организации рабочего движения, отметив, что "благодаря политическому гнету вся масса рабочих на Формозе была до последнего времени совершенно неорганизованной" и "только с 1926 г. постепенно намечаются тенденции к организации и начинают создаваться рабочие союзы". «Формозские рабочие еще не успели создать такие сплоченные организации, которые могли бы успешно противостоять капиталистам. Однако по сообщениям, идущим из Формозы, можно заключить, что формозский рабочий класс не застыл в неподвижности. Напротив, революционные "опасные идеи" все более и более прокладывают себе путь в его среде; и вместе с тем идет, хотя и медленно, процесс организации и сплочения рабочих сил» [Формоза..., 1927, с. 12-14]. Отметив, что "почти с самого начала своего возникновения в профдвижении Формозы обнаруживается процесс расслоения на три группы: правую, левую и центристскую", автор другого анонимного

стр. 30
обзора в том же журнале (возможно, Лукьянова) раскрыл "установку" Профинтерна: "Задача левых элементов заключается в том, чтобы укрепить свои ряды, вырвать лучшие пролетарские элементы, группирующиеся вокруг буржуазно-националистических лидеров, из-под их влияния и развернуть борьбу за единый фронт трудящихся масс Формозы" [Формоза..., 1928, с. 22].

Проблемы колониальных и полуколониальных стран и перспективы активизации там революционной борьбы обсуждались на Шестом конгрессе Коминтерна (17 июля — 1 сентября 1928 г.). "В Коминтерне считали, что предстоящая революция на Тайване будет антиимпериалистической и аграрной. В революционном движении движущими силами должны были стать пролетариат, крестьянство и мелкая буржуазия, однако участие в нем могла принять и тайваньская национальная буржуазия; в этих условиях необходимо было обеспечить гегемонию пролетариата" [Тертицкий, Белогурова, 2005, с. 91-93]. Эти положения отразились в двух обзорных публикациях о Тайване.

Автор статьи "Современная Формоза", укрывшийся под псевдонимом "Никкель", начал с констатации того, что "из всех местностей Дальнего Востока Формоза пользуется наименьшим вниманием литературы как общей, так и специальной" и что «если взять советскую востоковедную литературу, то в ней Формоза представляет собой в полном смысле слова "неисследованную землю"». В статье нет ссылок на использованную литературу, поэтому остается предположить, что она основана на иностранных источниках, доступных автору, скорее всего по линии Коминтерна и Профинтерна. От других советских публикаций по данной теме она отличается академическим тоном и акцентом на "геополитическом значении" и "роли, которую отводит Формозе в своих планах японский империализм". Говоря о "будущем тихоокеанском конфликте", автор назвал Тайвань "стратегическим пунктом первостепенной важности", одним из островов, который поможет Японии "обеспечить беспрерывную и вполне безопасную связь с восточным побережьем Азиатского материка, который будет в случае войны единственным доступным для Японии источником продовольствия, топлива и сырья (в первую очередь железа)".

"Важность Формозы не исчерпывается вопросами оборонительного характера. Она является передовой линией японской экспансии на Юг. О военной экспансии Японии сейчас не приходится думать, но мысль о ней не оставлена окончательно, и при благоприятных условиях (например, в случае возобновления англо-японского союза) она может вновь всплыть на поверхность. <...> Для экономической экспансии в этом направлении Формоза является базой уже и сейчас" [Никкель, 1929, с. 82—89].

Статья М.И. Лукьяновой "Японское владычество и борьба с ним на острове Формоза" [Лукьянова, 1929, с. 445-449] тоже имеет обзорный характер, но в ней внимание сконцентрировано на "положении пролетариата" и "освободительном движении", что видно из общего заглавия и названий параграфов. По форме и содержанию она мало отличается от разобранных выше анонимных публикаций, что позволяет считать их текстами одного автора. Выводы Лукьяновой совпадали с коминтерновским подходом. Признавая, что "распыленность пролетариата (отсутствие крупной промышленности), высокий процент женщин и детей, жестокий политический гнет военно-феодального режима и бесчеловечная эксплуатация труда пока еще сильно затрудняют дело организации рабочих", она отметила у них рост "сознания необходимости сплочения и объединения своих сил" и закончила призывом: "Задача левых элементов овладеть стихийно революционизирующимися массами рабочих и крестьян, вырвать их из-под влияния националистических организаций и повести единым фронтом против японского империализма"2 [Лукьянова, 1929, с. 449].

Обобщением советских публикаций второй половины 1920-х гг. можно считать главу "Японский империализм на Тайване" в книге "Японский империализм. Поли-

2 Аналогичное содержание имеет статья Лукьяновой, опубликованная под "японским" псевдонимом [Асагири, 1929, с. 7-9].

стр. 31
тико-экономический очерк", вышедшей иод псевдонимом "Г. Гастов" [Гастов, 1930, с. 66-79]. Ее автор - политический аналитик и журналист Георгий Александрович Астахов (1896/1897-1942), с марта 1925 г. по 1927 г. заведовал бюро печати полпредства в Токио. По свидетельству советника полпредства и поверенного в делах, а затем "невозвращенца" Г.З. Беседовского, Астахов "очень интересовался Японией, изучил японский язык, хорошо знал внутреннюю японскую жизнь", "прекрасно знал Японию, говорил по-японски и по-английски, имел обширные знакомства в Токио" [Беседовский, 1997, с. 183-184]. Бывал ли он на Тайване, пока установить не удалось.

"Японский империализм" представляет собой научно-популярную работу для широкого читателя, без указания источников. В ней заметно стремление к живописности (например, в описании природы Тайваня или репрессий против туземцев), с которой соседствует неизбежная риторика: "На долю местного населения приходятся лишь объедки японских прибылей от внешней торговли". Однако полностью игнорировать материальный прогресс на острове автор не мог:

«Проезжая по Тайвану, турист сначала поражается кипучей и созидательной работой империализма. Он видит вереницы опрятно отстроенных городков, с электричеством, водопроводом, больницами, его поражает снование товарных поездов и мощных экспрессов по полям, где недавно росли непроходимые заросли бамбука, он восторженно наблюдает спирали горных узкоколеек и благоговейно изумляется при виде фабричных труб и гудков парохода. Он готов преклониться перед мощью и организаторскими талантами империализма, который создал из дикого острова культурный очаг, брызжущий искрами созидательной энергии. Но когда он присмотрится, заглянет в глубь страны, внимательно расшифрует велеречивые отчеты и статистические таблицы, он поймет наносность и мишуру этой культуры. Даже в приморской полосе все блага принадлежат только японцам. Местному населению оставлена лишь самая незначительная посредническая и рабочая роль. Дальше он увидит, что "по-культурному" причесана лишь узкая полоска земли вдоль западного берега острова. Лишь здесь, в прибрежной равнине, составляющей 1/6-1/7 всей площади острова, империализм может блеснуть мощеными улицами, пышными отелями, музеями, зданиями правительственных учреждений, ботаническими садами и несколькими показными туземными деревеньками, которые он, как Потемкин в екатерининской России, спешит демонстрировать в доказательство своей культурнической работы. Но там, чуть-чуть вглубь, на 5/6 территории, там, за завесой трудно проходимых гор и полицейских кордонов, начинается так называемая "дикая зона" - туда, как правило, не пускают туристов. Там, между высочайшими хребтами, в болотистых низинах ущелий, в зарослях тропических джунглей гнездятся голые люди. <...> Они не знают ни лечебной помощи, ни школы, ни одежды. Огнестрельное оружие заменяют им первобытные деревянные луки. Но они знают саке, табак и опиум. Эти "культурные" навыки поторопились передать им японцы. Они вымирают от голода и малярии, они исподтишка вырезают неосторожно попадающих в горы японцев, кое-где не брезгуя, говорят, даже полакомиться их трупами. <...> Изредка под вооруженной охраной проходят туда отряды исследователей или экскурсантов, а остальное время весь огромный, изобилующий неизведанными богатствами остров молчаливо дремлет под сенью высочайших гор. Лишь крики мартышек нарушают его тишину, да одинокие выстрелы разбросанных по нескольким тропам японских полицейских постов напоминают униженным, озлобленным голым людям лесных чащ о том, что они рабы» [Гастов, 1930, с. 76-78].

Заслуживает внимания замечание Астахова о том, что "на примере японского колонизаторства на Тайване иллюстрируются все указания тезисов ИККИ (по колониальному вопросу. - В.М.), составлявшихся на основании опыта различных стран, хотя последний ни разу не упоминается в тезисах" [Гастов, 1930, с. 76].

Увидеть Тайвань своими глазами советскому гражданину в то время было практически невозможно. Японские власти в 1926 г. не допустили туда писателя Б.А. Пильняка, но три года спустя сделали исключение для находившегося в научной командировке академика Н.И. Вавилова. Поэтому Вера Дмитриевна Позднеева (в замужестве Плотникова; 1906-1943), в 1929 г. стажировавшаяся в Японии в качестве аспирантки Ленинградского Восточного института, посетив Тайваньскую выставку в Токио, посвятила ей статью, пояснив: "Для нас все это совершенно ново, так как южный остров Японии

стр. 32
очень мало известен в СССР. Я хочу попытаться поэтому совершить с читателями путешествие по Формозе, не выезжая из Токио". Заявив, что "на о. Формозу нужно смотреть как на один из самых интересных уголков земного шара для исследователя-марксиста", автор признал, что "японский промышленный, а потом и финансовый капитал наложил на Тайван свою тяжелую руку, и эксплуатация острова приняла огромные размеры", однако дальнейшее изложение и выводы автора заметно отличались от коминтерновских и профинтерновских публикаций.

Первую часть статьи составило "Краткое описание Тайвана" (по японским источникам) с точки зрения экономической географии, вторую - воображаемое путешествие на остров. "В успехах торговли, промышленности, судоходства, развития городов, благоустройства их, расцвете электрификации производства и всей капиталистической культуры Японии на Формозе сомневаться не приходится, - констатировала Позднеева. — <...> Выставка иллюстрирует нам самые блестящие успехи японского управления в плоскости экономического завоевания острова японским капиталом. <...> При японских капиталах и китайском труде превращение Формозы в промышленную область совершенно возможно". При этом она - опять-таки на основании японских источников - отметила, что "водворение японской власти над Формозой, во-первых, происходит далеко не мирным путем, во-вторых, еще не может считаться оконченным. <...> Дикари ведут самую ожесточенную и непримиримую борьбу с японцами. <...> Антияпонские восстания всегда были подавляемы с одинаковой жестокостью" [Позднеева, 1929, с. 339-359].

"В этой работе, как ни в одном другом тексте советского периода, представлены сведения о действиях японской администрации по модернизации Тайваня; при этом автор (японовед во втором поколении. - В.М.) не испытывает никаких иллюзий по поводу жесткости колониального режима. <...> Появление этого текста показывает, что среди отечественных ориенталистов 1920-х годов были люди, способные достаточно объективно оценивать события, происходившие на Тайване. Однако в условиях того времени работа В. Позднеевой осталась невостребованной" [Тертицкий, Белогурова, 2005, с. 142].

Вторичный характер поступавшей в Москву информации о Тайване виден из откликов советской печати на "инцидент в Ушэ" (яп. Муся дзихэн) - кровопролитный конфликт в провинции Тайтю между аборигенами племени атаял и японской полицией в октябре 1930 г. Начавшись с бытовой ссоры, он перерос в антияпонское восстание, которое было подавлено полицией и армией с применением авиации и отравляющих веществ. Власти препятствовали освещению подобных событий в печати, тем более что район Ушэ считался образцовым в плане политики по отношению к аборигенам. Материалы советской прессы свидетельствуют о недостатке информации о происходившем, поэтому большую часть текстов составлял пересказ общих сведений о ситуации на острове и о жестокой эксплуатации местного населения [Петровский, 1930, с. 22-24]. В восстании приняли участие 1500 человек, которые в одном из сообщений ТАСС превратились в 15 000, пока журнал "Мировое сельское хозяйство и крестьянское движение" не указал на ошибку [Восстание на Формозе, 1930, с. 20-21].

Не упоминая о конфликте, с которого начался "инцидент", Лукьянова назвала причинами восстания "издевательства японских лесопромышленников, отказавшихся уплатить им (аборигенам. - В.М.) за порубку и перевозку леса" и то, что "под предлогом постройки электростанции в Дзицугеттан их заставили освободить площадь и идти на все четыре стороны". «Военная мощь Японии, - заключила она, - достаточно велика для того, чтобы справиться с кучкой "дикарей", посмевших напомнить им о своих правах». Финал статьи перекликался с коминтерновскими установками: "Пролетарии Японии должны понять, что в своей борьбе против японской буржуазии они тем сильнее, чем теснее увяжут свои силы с нарастающим революционным подъемом японских колоний. Объединившись с революционными крестьянскими массами Кореи

стр. 33
и Формозы против общего врага, они наилучшим образом обеспечат себе победу. Формозское восстание не должно пройти мимо японского пролетариата, который должен внимательно изучить создавшееся положение и четко выявить свое отношение к этому вопросу" [Лукьянова, 1931, с. 16-18].

Возможно, выступление тайваньских аборигенов привлекло бы большее внимание, но его заслонили последующие события: оккупация Маньчжурии Квантунской армией во второй половине сентября 1931 г., создание "независимого государства" Маньчжоу-го, представлявшего собой японский протекторат, в 1932 г., выход Японии из Лиги Наций в 1933 г. Не входивший в Лигу Наций СССР в первые месяцы конфликта сохранял нейтралитет и даже предложил Японии 31 декабря 1931 г. заключить пакт о ненападении, однако в течение 1932 г. отношения между Москвой и Токио испортились, а после отказа Японии от предложения о пакте перешли в открытый информационно-пропагандистский конфликт. Не позднее 21 октября 1933 г. И.В. Сталин дал В.М. Молотову и Л.М. Кагановичу указание "начать длительную солидную (некрикливую) подготовку читателя против мерзавцев из Японии", пояснив:

«Пора начать широкую, осмысленную обработку обществ<енного> мнения СССР и всех других стран насчет Японии и вообще против милитаристов Японии. Надо развернуть это дело в "Правде", отчасти в "Известиях". Надо использовать также ГИЗ (Государственное издательство. В.М.) и другие издательства для издания соответствующих брошюр, книг. Надо знакомить людей не только с отрицательными, но и с положит<ельными> сторонами быта, жизни, условий в Японии. Понятно, что выпукло надо выставить отрицательные, империалистические, захватнически милитаристские стороны» [Сталин, 2001, с. 396].

Во исполнение указания за несколько месяцев был подготовлен и издан ряд книг о Японии (не считая газетных и журнальных статей), в которых даже материалы научного характера имели ярко выраженную политическую окраску. Например, в справочной статье о японских колониях отмечалось, что "Формоза имеет огромное стратегическое значение как передовой форпост для военной агрессии японского империализма", а аборигены "до последнего времени ведут непрекращающуюся партизанскую войну с японскими захватчиками" [Горшенин, 1934, с. 129-131]. Специально о Тайване писалось редко, за исключением статьи Б.А. Александрова "Формоза в тисках японского империализма" [Александров, 1934, с. 74-95].

Отметив, что Тайваню "уделяется чревычайно мало внимания как в иностранной, так и в советской литературе", автор дал обзор истории острова в колониальный период и его нынешнего положения по традиционной схеме: Территория. - Население. - Сельское хозяйство. - Промышленность. - Внешняя торговля. - Финансы. - Пути сообщения и связь. - Управление. - Военно-стратегическое значение Формозы. - Империалистическая политика Японии. - Японизация туземного населения. - Положение формозского пролетариата. Новыми были характеристика событий 1895 г. как "Формозской революции" и констатация факта, что "на опыте захвата и покорения Формозы в значительной степени сложились хищнические приемы японского империализма и оформилась его система колониального разбоя".

Впервые в советской печати была дана характеристика политики "японизации" как "одного из наиболее действительных средств покорения туземцев и приспособления их к выполнению задач японского империализма". Заслуживает внимания замечание автора о том, что "японские империалисты строжайшим образом охраняют светский характер формозской школы и запрещают преподавать в школе религию и вообще касаться в ней религиозных вопросов" с целью "борьбы с европейским и американским влиянием, просачивающимся на Формозе через миссионеров". В остальном в статье повторялись известные положения о Тайване как "типичном колониальном аграрносырьевом придатке капиталистической метрополии", "сырьевой базе для японской промышленности и вместе с тем важном рынке сбыта ее изделий", "чрезвычайно важном военно-стратегическом значении" острова и "режиме ужаса и жестокой эксплуата-

стр. 34
ции, который навсегда вырыл пропасть между японским империализмом и туземными китайскими и малайскими народами".

Как отметила видный специалист по Тайваню Фанни Александровна Тодер (1911-2000), начавшая научную деятельность в описываемое время, тогдашняя советская литература "не могла обеспечить получение более или менее адекватной картины того, что происходит на Тайване" [Тодер, 1993, с. 52]. Хотя в те годы японская политическая литература почти не издавалась в СССР, в 1934 г. Государственное социально-экономическое издательство выпустило перевод книги японского экономиста и специалиста по колониальному вопросу Янаихара Тадао (1893-1961) "Формоза под властью японского империализма" [Яутихара, 1934] (фамилия автора ошибочно транскрибирована "Яутихара"). Выходные данные (сдано в набор 16 июня, подписано к печати 5 августа) позволяют предположить, что анонимно выпущенный перевод подготовлен во исполнение указания Сталина и что его выполнили редакторы книги: экономист Дмитрий Петрович Жуков (1904-1937), имевший опыт работы в Японии и заведовавший Особым (японским) сектором Ленинградского института востоковедения; экономист, специалист по японским колониям Даниил Михайлович Скляров (1907-1939), аспирант Института востоковедения; сведениями о третьем редакторе А. Островской я не располагаю.

Объявив Янаихара - в соответствии с "генеральной линией" - "социал-фашистом", Скляров разъяснил в предисловии цель выпуска книги:

«Автор считается одним из крупнейших знатоков японских колоний, имеет много работ, написанных по этим вопросам, и без сомнения обладает богатейшими фактическими знаниями в этой области. Но, излагая конкретный материал, автор стремится к тому, чтобы не выходить за рамки социал-фашистского мировоззрения, и поэтому не в состоянии построить его в стройную систему. Автор в своих "теоретических" выводах исходит не из научного анализа фактов, а наоборот, пытается подогнать факты к своим выводам. Это привело к кашеобразному бессистемному расположению материала. Вместе с тем излагаемые факты, почерпнутые из действительности, сами по себе являются лучшим показателем колониальных методов эксплуатации японского империализма. Исходя из этого, издательство сочло необходимым издать для советского читателя эту книгу в русском переводе. "Теоретические" положения автора с легкостью могут быть разоблачены нашим элементарно политически грамотным читателем. Но поскольку они загромождают книгу и усложняют усвоение фактического материала, мы считали необходимым эти многословные рассуждения автора в русский перевод не вводить. Освободившись от них, мы нашли возможным и необходимым, не вводя никакого нового материала, ограничиваясь исключительно материалом, приведенным в книге, перераспределить изложение его, с тем чтобы превратить се из сырого, бессистемного сборника материалов в систему фактов, разоблачающих истинный характер японского империализма» [Скляров, 1934, с. VII VIII].

Сравнение с оригиналом [Янаихара, 1929] показывает, что в русском варианте книга не только тенденциозно сокращена (без обозначения купюр), но и перекомпонована, так что этот "перевод" — не более чем компиляция, граничащая с фальсификацией.

"Последней серьезной довоенной работой по Тайваню" [Тодер, 1993, с. 53] стала статья "Кровавое сорокалетие. (Формоза 1895-1935 гг.)", опубликованная в журнале Тихоокеанского кабинета Института мирового хозяйства и мировой политики "Тихий океан" за подписью "А. Розен". Под этим псевдонимом укрылся Ян Петрович Бреман (1898-1938), глава Восточного сектора иностранного отдела ТАСС и преподаватель Московского института востоковедения, в 1930—1932 гг. заведовавший отделом советского торгпредства в Токио.

«Японский империализм празднует сорокалетие своего владычества на Формозе. Официальная печать в Японии и на Формозе переполнена высокопарными статьями, воспевающими "благодетельную" роль японского империализма. Конечно, не народные массы Формозы будут праздновать этот "юбилей", - начал автор, и эти слова не оставляют сомнения относительно тона и выводов статьи. - <...> Впрочем и для народных масс Формозы этот "юбилей" не пройдет незамеченным. Он заставит угнетенные народные массы Формозы еще раз оглянуться на ужасный путь сорокалетнего варварского хозяйничания японских завоевателей и включиться еще сильней в совместную борьбу народных масс Японии, Китая и Кореи против их общего врага - японского империализма» [Розен, 1935(1), с. 105].

стр. 35
Следуя коминтерновской ортодоксии, автор порой выдавал желаемое за действительное, но обобщил обширный материал, не только полученный по каналам спецслужб и Коминтерна, но, полагаю, собранный во время службы в Токио. Стремясь придать работе обобщающий характер, Розен начал очерк истории Тайваня с XVII в., впервые в советской литературе рассмотрел его политический статус и сделал вывод, что на протяжении всего этого времени остров был колонией ("Формоза является одной из наиболее старых колоний мира"), в том числе будучи частью Китая: "Китай проводил на Формозе сугубо колонизаторскую политику" [Розен, 1935(1), с. 105]. Обратив внимание на этот тезис, исследователи отметили: "Идея независимости Тайваня при этом получала теоретическое обоснование и становилась вполне логичной" [Тертицкий, Белогурова, 2005, с. 234].

Политика японцев на Формозе оценивалась Розеном только негативно. Назвав работу по составлению земельного кадастра "грандиознейшим грабежом земель", а введение государственных монополий - "следующей формой грабежа", автор сделал вывод, что главной целью колониальной администрации "было приспособление формозского сельского хозяйства для обслуживания нужд метрополии". Данные об увеличении посевных площадей и росте сельскохозяйственной продукции он компенсировал замечаниями о том, что "японский империализм превратил формозское сельское хозяйство в сугубо монокультурное" и "совершенно ясно, что в таких условиях сельское хозяйство не может не деградировать" [Розен, 1935(1), с. 108-112]. Статистические данные сопровождались "разоблачительными" комментариями:

«Что касается опиума, то его разведение также насильственно насаждается японцами, которые используют его не только для продажи на мировом рынке как медикамента, но и, пожалуй, главным образом для контрабандного вывоза и одурманивания китайцев. <...> Весь мир знает о том, как японский опиум при полной поддержке японской военщины наводняет не только Манчжурию и так называемую "демилитаризованную зону", но также весь Северный Китай и Фуцзянь. Не приходится сомневаться, что эти доходы от "контрабандного" опиума во много десятков раз превышают официальные доходы формозской монополии» [Розен, 1935(1), с. 113].

Деятельность администрации описана как "исключительно жестокий, варварский колониальный режим": "Вся Формоза является ничем иным, как большой тюрьмой". Под этот тезис подогнаны все факты и данные: например, достижения в сфере образования названы "сознательным культивированием неграмотности и варварства" [Розен, 1935(2), с. 86, 89]. Розен утверждал, что колониальная политика определяется исключительно экономическими интересами японского крупного капитала (военностратегическому значению острова он отвел мало места), а чиновники и военные коррумпированы:

«Японская военщина и монархическая бюрократия, орудующие не покладая рук на благо финансового капитала, не остаются в накладе. Пожалуй, нигде так ярко не выступает наружу переплетение бюрократии и военщины с концернами, как на Формозе. Каждый чиновник и офицер на Формозе может быть уверен, что "на старости лет" (если не раньше) он получит теплое местечко на одном из предприятий той или иной компании» [Розен, 1935(1), с. 119].

Автор подчеркнул, что "социальная опора японского империализма на острове до последнего времени остается крайне небольшой", поскольку "свою грабительскую политику японский империализм проводит открыто, не заботясь о маскировке, и опирается на силу своих штыков в большей степени, чем это можно наблюдать у других колониальных держав" [Розен, 1935(2), с. 86]. По Розену, японский колониализм "хуже других": "Такого режима, который установлен японцами для аборигенов, не существует ни в одной из других колоний мира" [Розен, 1935(2), с. 88], - хотя к этому приему прибегали советские авторы, писавшие о разных частях света. Нарисовав беспросветную картину нищеты, «двойного гнета - японских колонизаторов и "своих" помещиков»,

стр. 36
полицейских репрессий и неэффективного, грабительского хозяйствования, Розен, в соответствии с линией Коминтерна, сделал вывод:

"Современная обстановка на Формозе подготовила исключительно благодарную почву для сочетания антиимпериалистической национально-освободительной революции с мощной аграрной революцией. <...> Пролетариат под руководством коммунистической партии превращается в гегемона национально-освободительной революции угнетенных масс Формозы. <...> Рост революционного движения в колониях, тот взрыв, который зреет в них, нанесут сокрушительный удар японскому империализму" [Розен, 1935(2), с. 94, 96-97].

Выводы, основанные на догмах "штаба мировой революции", оказались ошибочными, да и сама работа говорит о падении уровня "открытой" советской аналитики. После статьи Розена в довоенной советской печати появились, насколько удалось установить, только две анонимные заметки о колониальном Тайване: в одной говорилось о приеме в японскую армию тайваньских и корейских добровольцев [Прием корейских..., 1938, с. 112-113], в другой - об антияпонских выступлениях на острове [Антияпонские выступления..., 1938, с. 114-115]. "Обе статьи, - отмечают исследователи, - отличает небольшой объем и внутренний примитивизм" [Тертицкий, Белогурова, с. 236]. Сбор информации продолжался, однако неизвестна даже "закрытая" аналитика по данной теме. Тяжелый удар по изучению Тайваня, как и по всему советскому востоковедению, нанесли годы "Большого Террора". Из упомянутых выше авторов были расстреляны или умерли в тюрьмах Т.С. Юркевич, Г.А. Астахов, Д.П. Жуков, Д.М. Скляров, А. Розен, а также Н.И. Вавилов, Б.А. Пильняк, посетивший Тайвань в 1929 г. Н.А. Невский; как дочь и жена "изменников Родины" лишилась работы и возможности заниматься исследовательской деятельностью В.Д. Позднеева.

Аналитические работы советских авторов 1920-1930-х гг. о колониальном Тайване создавались в условиях невозможности получения информации о положении на острове "из первых рук", но с использованием японской и другой иностранной литературы, а также материалов и данных, собранных в Японии. Большая часть публикаций в открытой печати не просто находилась под строгим идеологическим и цензурным контролем, но отражала "генеральную линию" ВКП(б) и Коминтерна в отношении Японии и колониальных стран. Однако, несмотря на ограниченность источников и заданность теоретических положений и выводов, большинство рассмотренных в обзоре работ обнаруживает хорошее знакомство с доступной информацией, а в ряде случаев (О.В. Плетнер, В.Д. Позднеева, "Никкель") умение анализировать ее и делать выводы, значение которых выходило за пределы обслуживания "агитпропа". При дальнейшем изучении данной темы следует обратить внимание на возможное восприятие этих публикаций в научной, партийной, дипломатической и коминтерновской среде, а также на розыск "закрытых" аналитических материалов о колониальном Тайване и на установление их связи с публикациями открытой печати.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

Александров Б. Формоза в тисках японского империализма // Современная Япония. Сб. 2. М.: ИМХиИП, 1934.

Антияпонскис выступления на Формозе // Тихий океан. 1938. № 3.

Асагири. Рабочее и национально-освободительное движение на Формозе // Международное рабочее движение. 1929. № 34.

Бсссдовский Г. На путях к термидору. М.: Современник, 1997.

Восстание на Формозе // Мировое сельское хозяйство и крестьянское движение. 1931. № 1.

Гастов Г. Японский империализм. Политико-экономический очерк. М.: Московский рабочий, 1930.

Горшенин И. Японские колонии // Япония. Сборник статей. М.: Соцэкгиз, 1934.

Куланов А.Е. Трофим Юркевич - агент "Р" // Япония наших дней. 2012. № 4 (14). М., 2013.

Лукьянова М. Японское владычество и борьба с ним на острове Формоза // Красный интернационал профсоюзов. 1929. № 6.

Лукьянова М. Восстание на Формозе // Международное рабочее движение. 1931. № 1.

стр. 37
Никксль. Современная Формоза // Мировое хозяйство и мировая политика. 1929. № 2.

Петровский В. Восстание "дикарей" на Формозе // Прожектор. 1930. № 34.

Плстнер О. К аграрному вопросу на Формозе // На аграрном фронте. 1927. № 5.

Позднссва В. Остров Формоза или Тайван// Известия Русского географического общества. Т. LXI. Вып. П. Л., 1929.

Прием корейских и формозских "добровольцев" в японскую армию // Тихий океан. 1938. № 3.

Розен А. Кровавое сорокалетие. (Формоза 1895-1935 гг.) // Тихий океан. 1935(1). № 3.

Розен Л. Кровавое сорокалетие. (Формоза 1895-1935 гг.) // Тихий океан. 1935(2). № 4.

Скляров Д. Предисловие // Яутихара Тадао. Формоза под властью японского империализма. М.: Соцэкгиз, 1934.

Сталин и Каганович. Переписка. 1931-1936 гг. / Сост. О.В. Хлсвнюк, Р.У. Дэвис, Л.П. Кошслсва, Э.Л. Рис, Л.Л. Роговая. М.: РОССПЭН, 2001.

Тсртицкий К.М., Бслогурова А.Э. Тайваньское коммунистическое движение и Коминтерн (1924-1932 гг.). Исследование. Документы. М.: Восток-Запад, 2005.

Тодср Ф.А. История изучения Тайваня в России // Проблемы Дальнего Востока. 1993. № 5.

Формоза. Сахарные плантации обагрены кровью крестьян // Международное рабочее движение. 1927. № 5.

Формоза. Рабочее движение // Международное рабочее движение. 1927. № 47.

Формоза. Движение в пользу объединения рабочих союзов // Международное рабочее движение. 1928. № 18-19.

Юрксвич Т.С. Современная Япония. Экономико-географический обзор по современным японским источникам. Владивосток, 1926.

Янаихара Тадао. Тэйкокусюшка-но Тайван (Тайвань под властью империализма). Токио, 1929.

Яутихара Тадао. Формоза под властью японского империализма. М.: Соцэкгиз, 1934.

стр. 38

Постоянный адрес данной публикации: