Мой старый-старый знакомый, которому в 2000 году исполнилось 100 лет, в период с 1938-го по 1939 год работал в Китае военным советником генералиссимуса Чан Кайши (Цзян Цзеши ^* ). От него, генерал-лейтенанта инженерных войск Александра Яковлевича Калягина, я впервые услышал об интересной судьбе человека, проделавшего путь от ученика слесаря московского завода "Динамо" до президента Китайской Республики на Тайване.

В книге "По незнакомым дорогам" (Воспоминания военного советника) Александр Яковлевич так описывает свою встречу в июне 1938 года с женой Чан Кайши: "В Наньчане, где располагался штаб 25-й армии, мы встретили миловидную женщину-европейку с двумя детьми - совершеннейшими китайчатами. Я поздоровался. Она на чистом русском языке ответила: "Добрый вечер". Недоумение рассеял встретивший нас генерал Ван Дэнцзю: "Это мадам Цзян Фанлян - жена сына Чан Кайши. В прошлом году они прибыли из Союза, отец назначил его начальником жандармского управления провинции Цзянси. Живут рядом".

Если о Чан Кайши мы знаем достаточно много, то о его сыне Цзян Цзинго, сменившим отца на президентском посту, у нас мало что известно. Его имени нет даже в последнем издании Большого энциклопедического словаря.

В один из теплых октябрьских дней 1925 года из китайского порта Гуанчжоу вышел неприметный грузовой пароход. В его трюме, где в предыдущем рейсе перевозили скот, теперь расположились двадцать молодых китайцев. Они отправлялись в Москву на учебу в Коммунистический университет трудящихся Китая имени Сунь Ятсена. Среди будущих студентов самым молодым был 15-летний Цзян Цзинго, сын бывшего тогда еще генералом Чан Кайши. Вместе с ним прибыл в Москву и юный Дэн Сяопин - будущий китайский реформатор.

Правда, к поездке своего сына в Москву сам Чан Кайши не имел никакого отношения (он вообще почти не занимался им). Его женили в родовом доме клана Чан Кайши в уезде Фэнхуа провинции Чжэцзян на юной Мао Фумей, когда ему было всего 14 лет. Вскоре после рождения Цзинго он бросил семью. Его второй женой стала известная шанхайская гейша, красавица и умница. Впоследствии Чан Кайши (влюбившись в Сун Мэйлин, сестру жены Сунь Ятсена Сун Цинлин) отправил ее в США. Еще одна сестра Сун Мэйлин - Сун Айлин была женой Кун Сянси, занимавшего должность директора Центрального банка и члена ЦИК Гоминьдана, а ее брат Сун Цзывэнь был одним из самых богатых и влиятельных в то время людей в Китае.

Амбициозный политик, претендовавший на роль объединителя Китая, Чан Кайши долго добивался руки Мэйлин и, чтобы заручиться поддержкой ее матери-христианки, поклялся быть прилежным христианином. Несколько лет он изучал Библию, после чего принял

^* В стандартном китайском произношении - Цзян Цзеши; здесь Цзян, или, как в данном случае, Чан - фамильный иероглиф, общий для всех поколений данной семьи.

стр. 46

христианскую веру. И хотя он был склонен к бонапартизму, все же больше уповал на традиционные китайские ценности, видя в них идеологическую опору сильной власти. Чан говорил: "Теория отца- основателя республики Сунь Ятсена развивалась из философии Иисуса Христа".

Цзян Цзинго рос практически без отца, впрочем, унаследовав от него напористость и темперамент. В Шанхае, где он жил с матерью, его исключили из школы за участие в революционных демонстрациях. Цзян переехал в Пекин и поступил в училище иностранных языков. Здесь, опять же за участие в демонстрации против империалистического насилия, его посадили на две недели под арест.

К тому времени его отец стал одним из соратников первого (временного) президента Китайской республики и основателя Гоминьдана ("Национальная партия", основана в 1912 году) Сунь Ятсена, высоко оценивавшего значение дружбы с Россией для китайского народа. По его заданию генерал Чан Кайши приезжал в конце 1923 года в Москву во главе правительственной делегации. Генерал относился к советским коммунистам довольно критически, однако следовал указаниям "отца китайской революции" Сунь Ятсена - тесно сотрудничать с СССР.

В ходе визита были заключены соглашения о военной и финансовой помощи Гоминьдану. В Китай были направлены военные советники. Их первую группу возглавлял легендарный герой гражданской войны, будущий маршал Советского Союза В. Блюхер. Затем, перед началом Великой Отечественной войны, старшим группы советских военных советников был В. Чуйков, тоже будущий маршал.

Благодаря этой поддержке северного соседа Гоминьдану в союзе с китайскими коммунистами удалось впоследствии победить японских милитаристов. Как рассказывают очевидцы. Чан Кайши после сеанса дыхательной гимнастики на заре пел "Интернационал", и только после звуков пролетарского гимна прислуга подавала ему завтрак.

СЫН КИТАЙСКОГО ГЕНЕРАЛА УЧИТСЯ В МОСКВЕ

Один из основателей Компартии Китая Ли Дачжао приметил молодого Цзяна и предложил революционно настроенному юноше поехать учиться в Москву. Цзян Цзинго в своих воспоминаниях "Мои дни в России" пишет: "Я хотел поехать в Москву, чтобы приобщиться к революции, увидеть коммунистическую страну, которую уважали во всем мире, а заодно и сформировать свой характер". В Советском Союзе это был период борьбы за власть между И. Сталиным и Л. Троцким.

В Коммунистическом университете каждому китайцу давали русское имя. Цзян Цзинго стал Николаем Владимировичем Елизаровым. Директором университета был Карл Радек, который преподавал юным китайцам историю их страны.

Радек уделял Цзяну повышенное внимание: одаренный паренек был сыном главнокомандующего Национально-революционной армией (НРА), фактического главы Гоминьдана. Под влиянием Радека Коля Елизаров примкнул к троцкистам. Он разделял взгляды Троцкого на мировую революцию, вступил в тайную троцкистскую организацию, был избран одним из ее руководителей и провел несколько собраний, где открыто высказывал антисталинские взгляды. Видимо, тогда-то он и попал в поле зрения чекистов, которые с тех пор не спускали с него глаз. Так этот юноша оказался в конце концов заложником "отца народов".

1927 год стал переломным в жизни Цзян Цзинго. В марте Национально- революционная армия (НРА) взяла Шанхай, крупнейший город Китая, его важный промышленный центр, сердце политической жизни в те годы. Здесь были очень сильны позиции коммунистов, которых возглавлял Чжоу Эньлай. Он и подготовил восстание, облегчившее Чан Кайши, незадолго до этого возведенного в звание генералиссимуса, овладение городом.

Правда, коммунистов Чан Кайши и его генералы боялись еще больше, чем феодалов и империалистов. В ночь на 12 апреля 1927 года он осуществил антикоммунистический переворот. Более тысячи членов КПК - участников восстания, были расстреляны солдатами НРА.

В Советском Союзе вероломство Чан Кайши встретили с гневом и возмущением. Всякие контакты с Гоминьданом были прерваны. Сун Цинлин, вдова Сунь Ятсена, находившаяся в то время в Москве, отвергла предложение возвратиться в Китай. Чан Кайши стал ей ненавистен вдвойне: именно она больше всех в семье противилась тому, чтобы ее сестра Мэйлин вышла замуж за генерала. Лишь после полной победы коммунистов в 1949 году она вернулась на родину, где была встречена с почетом и даже избрана (точнее, назначена Мао Цзэдуном) заместителем председателя Всекитайского собрания.

Но если у Сун Цинлин имелись веские личные основания ненавидеть Чана, то поступок Цзян Цзинго был, с точки зрения традиционной китайской морали, просто неслыханным: сын, по существу, отрекся от отца. 21 апреля 1927 года он опубликовал в "Правде" открытое письмо в его адрес:

"Кайши! Я думаю, ты не послушаешь того, что я буду говорить, не захочешь читать это письмо, но я пишу последнее тебе письмо, мне все равно, прочтешь ты или нет.

Сегодня я хочу повторить твои слова, помнишь, ты писал мне: "Я знаю только революцию и готов умереть за нее ". Я отвечу тебе: я знаю только революцию и больше не знаю тебя как отца.

Я не могу понять, почему ты раньше говорил мне о необходимости борьбы пролетариата и ты хотел меня сделать революционером. Твои прошлые поступки обратны нынешним действиям. Но я сделал то, что ты говорил мне раньше. Я стал революционером. И по-

стр. 47

этому я твой враг. Ты расстрелял в Шанхае рабочих. Конечно, буржуазия во всем мире будет хлопать тебе: "Молодец, Чан Кайши!!" Ты получишь и деньги от империалистов. Но не забывай, что есть и пролетариат. Он тоже во всем мире откликнулся на твое предательство. Московские рабочие считают шанхайских рабочих братьями. То, что ты сделал, они считают расстрелом своих братьев. В Москве были демонстрации и собрания, посвященные твоему предательству. И единственным лозунгом собраний был лозунг "Долой Чан Кайши!".

Ты использовал переворот и сделался героем. Но победа твоя временна и непрочна. Чан Кайши, честное слово, коммунисты с каждым днем крепнут силами для будущей борьбы. Извини, пожалуйста, но мы легко разделаемся с тобой. Борясь с капиталистами, убрать с дороги тебя, их пешку, не так трудно!"

Открытое письмо Цзян Цзинго интересно во многих отношениях. Сын публично отрекся от отца, предавшего революцию, что было неслыханным нарушением конфуцианской традиции сыновней почтительности. Оно не написано под чью-то диктовку - это стиль Цзяна. Это его мысли, его чувства. Цзян Цзинго был искренен, отрекаясь от отца, потому что в то время он истово верил в идеалы коммунизма.

НАЧИНАЮТСЯ НОВЫЕ "УНИВЕРСИТЕТЫ"

В 1927 году Коля Елизаров, окончив университет, хотел уехать на родину. Однако представители КПК в Москве отговорили его делать это, считая, что возвращение Цзинго в Китай только усилит позиции Чан Кайши. Более того, опекавшие китайских коммунистов в Москве чекисты не верили в искренность Цзяна Цзинго и посчитали, что будет надежнее оставить его в СССР заложником.

Ему посоветовали продолжить учебу. Получив в Университете имени Сунь Ятсена глубокое и разностороннее гуманитарное образование, Коля Елизаров решил теперь изучить военное дело. Он поступил курсантом в военную школу особого назначения, по окончании которой был послан в Военно-политическую академию.

Здесь он проучился два с половиной года, проявив, как и в университете, блестящие способности. Он часто публиковал свои статьи в научных журналах, а доклад Цзяна о тактике партизанской войны получил высокую оценку маршала М. Тухачевского, который в то время преподавал в академии.

По-прежнему активен был Коля Елизаров и в общественной жизни, его даже избрали членом бюро комсомольской организации академии, а в 1929 году приняли кандидатом в члены ВКП(б). Тогда же он публично заявил о своем полном разрыве с троцкизмом. И тем не менее, когда он спустя год окончил академию с отличием, его не распределили в Красную Армию, чего он сам добивался. В то время в СССР уже искали врагов режима и его как бывшего приверженца троцкизма направили учеником слесаря на московский завод "Динамо".

Причину можно понять, прочитав характеристику на Н. Елизарова, составленную в академии: "Политически развит хорошо. В партийной работе активен. В силу молодости, отсутствия практической работы и социального происхождения посылать в Китай сразу на ответственную работу не следует. Желательно послать на год на производство".

На смену беззаботной студенческой жизни, насыщенной и интересной, наступила изнурительная физическая работа ученика слесаря на заводе "Динамо". В своих воспоминаниях "Мои дни в России" Цзян Цзинго пишет, что он жил впроголодь, получал всего 45 рублей в месяц, так что "нередко приходилось отправляться на работу с пустым желудком".

Тем не менее он не сдался. И хотя после смены ломило поясницу и, казалось, не было сил больше ни на что, Цзян поступил на вечерние инженерно-технические курсы и преподавал в кружке военное дело. Он даже сумел внедрить несколько рационализаторских предложений, и его заработок увеличился до 105 рублей. "Вставал в 7 часов, - пишет он в своих воспоминаниях, - из общежития добирался на городском транспорте до завода. В 5 часов вечера ужинал и отправлялся в публичную библиотеку, так как на покупку учебников денег в то время не было. С 8 до 11 занимался на вечерних курсах. Кроме того, каждую неделю выкраивал 7 часов для преподавания военного дела".

Но, видимо, кто-то внимательно следил за Елизаровым. Стоило только ему сделать шаг вперед, как "оттуда" накатывалось новое испытание. Через год Николая перебрасывают в колхоз в захолустную деревню Жоково, что между Москвой и Рязанью, на рядовую крестьянскую работу. Жоковцы впервые увидели живого ки-

стр. 48

тайца и поначалу встретили его настороженно. Однако вскоре полюбили этого открытого, скромного и трудолюбивого паренька. Они освободили его от работы в поле и поручили вести всю колхозную бухгалтерию, а затем фактически сделали председателем, поскольку законный давно и тяжело болел, да и в грамоте был не очень силен. Там Коля Елизаров чуть было не погиб от пули боевика из банды Антонова.

Еще более суровое испытание наступает в 1933 году - Елизарова отправляют простым рабочим на Алтай, на золотой прииск. Здесь он провел девять месяцев в изнурительном труде, однако нес свой крест с удивительным достоинством, сознавая, что и другим не легче. "Ведь не испробовав на себе ежедневный тяжкий труд, - пишет он в своих воспоминаниях, - не почувствуешь суть человеческого общества, не поймешь тяготы простых людей, не познаешь подлинную цену труда".

В 1935 году Цзян Цзинго переводят в Свердловск, где на Уральском заводе тяжелого машиностроения он сначала работает заместителем начальника цеха по кадрам, а затем исполняющим обязанности главного редактора заводской многотиражки "За тяжелое машиностроение". Газетчиком Цзян стал благодаря секретарю парткома завода Л. Авербаху, бывшему одним из основателей Всероссийской ассоциации пролетарских писателей и ответственным секретарем возглавляемой М. Горьким главной редакции "Истории заводов и фабрик". В Свердловск он был сослан за свои троцкистские грехи.

С Горьким Цзинго познакомился совершенно случайно еще в Москве: шел в задумчивости по улице и столкнулся с высоким пожилым человеком, который тоже шагал погруженный в свои мысли. Юный китаец сразу узнал великого писателя, они разговорились. Цзян поведал свою историю, Алексей Максимович расчувствовался - на том и сошлись. Узнав от Николая Елизарова об этой встрече, Авербах взял юношу под свою опеку, а когда тот проявил себя способным литератором, посоветовал ему взяться за написание истории Уралмашзавода.

Иногда Коля ездил в Москву. Однажды он рассказал своему закадычному другу Федору Аникееву, что был на обеде у Сталина. Особенно ему понравился наваристый суп. Ничего о гостях и о разговорах за столом он не говорил.

УРАЛЬСКАЯ БЕРЕЗКА И КИТАЙСКИЙ БАМБУК

На Уралмаше Цзян Цзинго познакомился с золотоволосой красавицей Фаиной Вахревой. Фаина Ипатьевна родилась 15 мая 1916 года в городе Екатеринбурге. Она только-только окончила ремесленное училище, работала токарем. Фаина рано осиротела, жила с сестрой Анной, которая была старше ее на семнадцать лет.

Николаю уже исполнилось 25 лет. Была суровая зима 1935 года. Работал тогда дни и ночи напролет на заводе. Возвращаясь как-то поздно ночью в общежитие, он вдруг заметил высоченного громилу в тулупе, пристававшего к девушке. "Оценив ситуацию, - как пишет в своих воспоминаниях Цзян Цзинго, - я решительно набросился на хулигана с кулаками, разыграв древний сценарий "спасения красавицы героем".

16-летняя девушка откликнулась на чувство такого же одинокого, как и она, героя-смельчака. Под звуки "Интернационала" они сочетались законным браком. История этого семейного союза, в котором русская девушка, подобно одинокой стройной березе чудесным образом припала к китайскому бамбуку, в дальнейшем была полна загадок. Она и не подозревала, что вступает в династию одного из самых значительных политиков в истории Китая XX века.

Через год, в 1936-м у молодых родился сын Эрик. В том же году Николай Елизаров подал заявление в партию и стал членом ВКП(б).

В 1937 году был арестован и затем расстрелян Авербах. По Уралмашу прокатилась волна репрессий. Елизарова, которому Авербах дал рекомендацию в партию, от редакторства освободили, так как возглавляемая им газета "не развернула должным образом освещения методов предательской контрреволюционной работы Цетлина". Цетлин, приятель Николая, занимал скромную должность заведующего бюро техобслуживания, а до этого он был председателем ЦК РКСМ, одним из ближайших сподвижников Бухарина. Вскоре Цетлин разделил судьбу Бухарина: его тоже расстреляли.

Жизнь в мгновение ока превратилась в ад. Вспоминая эти тяжелые дни, Цзян Цзинго писал: "Этот период длился шесть месяцев, мы втроем влачили жалкое существование на скромную зарплату моей жены".

На Дальнем Востоке в это время происходили крупные геополитические сдвиги. Гоминьдан и КПК перед

стр. 49

лицом японской агрессии вновь пошли на сотрудничество. По этой же причине изменилось и отношение Сталина к Чан Кайши. В Москве начались сложные переговоры о возвращении Цзян Цзинго в Китай. Решающую роль в них сыграл Чжоу Эньлай, который в 1936 году во время встречи с Чан Кайши заверил его, что поможет отцу и сыну воссоединиться.

После того, как Чан Кайши согласился на прекращение гражданской войны с коммунистами и создание единого национального антияпонского фронта, отношение ВКП(б) к Чан Кайши тоже изменилось. В 1937 году Сталин удовлетворил требование Чан Кайши и разрешил отпустить своего заложника.

Цзян Цзинго, посланный, по его словам, "с заданием Сталина повернуть отца в сторону СССР", покинул Свердловск и возвратился в Китай, в пекло антияпонской и гражданской войн. Пришел конец скитаниям Николая Елизарова в Советском Союзе. Начав свою политическую карьеру на родине, он смог коренным образом изменить жизнь всей семьи. "Трудности, встречавшиеся нами в те дни в СССР, - напишет потом Николай в книге "Мои дни в России", - не были нашей мечтой, но настоящими страданиями, закалившими нас".

Со слезами расставаясь с родными и близкими и сопровождаемая их напутствиями и пожеланиями счастья Фаина (принявшая фамилию Цзян) последний раз помахала рукой своей надежной опоре и другу - сестре - и, следуя за мужем, отправилась в совсем не знакомую ей страну - Китай. Тогда Фаина не могла подумать, что обратного пути для нее не будет.

СНОВА НА РОДИНЕ

В марте 1937 года Цзян Цзинго с женой Фаиной и сыном Эриком отбыл в Китай. 12 лет, проведенные в СССР, он впоследствии назовет "самым тяжелым периодом своей жизни". Член ВКП(б) Николай Елизаров приехал в Китай убежденным антикоммунистом и оставался таким до последних дней жизни. Сразу же по возвращении на родину Цзян Цзинго вступил в партию, созданную Сунь Ятсеном, начисто отрезав всякие связи с китайскими коммунистами.

Фаина впервые встретилась со своим тестем - тогдашним лидером Гоминьдана Чан Кайши, который был обрадован тем, что невестка, ставшая для китайцев Цзян Фанлян, родила ему внука, и сам выбрал ему китайское имя - Цзян Сяовэнь.

На родине организаторские способности Цзяна и его врожденный дар политика развернулись в полную силу. Он стремительно шагал по ступенькам карьеры. Супруги отправились на родину Цзянов в их старый дом в Сикоу. Мать Цзян Цзинго - Мао Фумэй - была несказанно рада возвращению сына и, хотя приведенная им в дом русская жена ни слова не понимала по-китайски, была все же весьма удовлетворена выбором сына. Она очень привязалась к ней и даже справила молодым свадьбу, согласно китайским обычаям, стараясь хоть как-то восполнить этим отсутствие пожеланий счастья от родных в то нелегкое время, когда они связали свои судьбы, находясь в СССР. Фаина проводила все свое свободное время со свекровью. Это помогло ей освоить китайский диалект нинбо, ставший ее основным языком, и постигнуть тонкости китайской кухни.

Находясь в Сикоу, Цзян Цзинго по настоянию отца большую часть времени тратил на усердные занятия китайским языком, который он заметно подзабыл за 12 лет пребывания в Советском Союзе. Фаина составляла ему компанию в этих занятиях и была весьма старательна. В 1938 году в Сикоу у них родилась дочь Цзян Сяочжан.

12 декабря 1939 года японская авиация подвергла бомбардировке город Сикоу. Под бомбами погибла мать Цзяна Мао Фумей. Сын с большой горечью встретил весть о ее гибели.

Начав со скромной должности начальника инспекции по обучению новобранцев в провинции Цзянси, он вскоре стал начальником уезда, а потом был направлен в центральный аппарат Гоминьдана. Цзян Цзинго приезжает в Ганьнань - на юг провинции Цзянси - место, которое станет точкой отсчета в его политической карьере. Этот период стал и наиболее насыщенным периодом жизни Фаины Цзян в Китае. Фаина, как и до этого в Советском Союзе, была по-прежнему энергичной и активной и, как и раньше, надежным помощником своего мужа. Молодой Цзян Цзинго любил приглашать друзей домой. Обычно наибольший интерес гостей вызывали рассказы о жизни в СССР, а хозяйка с присущим ей гостеприимством старалась удивить китайских юношей и девушек российско-уральскими кушаньями.

В период, когда Цзян делал блистательную административную карьеру в южнокитайской провинции Цзянси, на его пути встретилась Чжан Яжо. У них завязалась романтическая история, которая закончилась появлением на свет в мае 1941 года двух близнецов - Ся-ояня и Сяоцы. Цзян Цзинго не признал детей своими. Мать, давшая им свою фамилию, умерла через год после их рождения, и была похоронена в одном из красивейших городов Южного Китая - Гуйлине. Детей воспитывали дядя и бабушка со стороны матери, которая и рассказала им впоследствии о их высоком происхождении. Поначалу близнецы жили бедно (одна пара обуви

стр. 50

на двоих), но потом некто в военной форме стал привозить им дополнительные порции риса, как позже выяснилось - от деда Чана.

ЦЗЯН ЦЗИНГО КАК ДИПЛОМАТ

В 1944 году Цзян Цзинго покинул Цзянси и направился в Чунцин, а затем в Шанхай. В 1945 году в Чун-цине в семье родился второй сын - Цзян Сяоу, а затем и третий - Цзян Сяоюн. В этот период Цзинго пришлось претерпеть немало неудач в работе. Фаина продолжала оставаться для него самым важным, а подчас и единственным соратником и близким по духу человеком.

После разгрома Японии Цзян Цзинго проявил себя тонким дипломатом. В 1946 году он был одним из руководителей делегации, которая вела переговоры в Москве о заключении договора о дружбе и союзе между СССР и Китаем. С советской стороны переговоры возглавлял сам Сталин. Сначала он держался очень вежливо, проявлял заинтересованность в сотрудничестве с Гоминьданом, но потом резко изменил поведение.

Чан Кайши телеграммой поручил сыну встретиться со Сталиным как частное лицо. Эта встреча состоялась. Цзян Цзинго, который вел подробные записи всех бесед, с разочарованием констатировал, что советский лидер "вел себя надменно и откровенно показал свое империалистическое лицо". На прощанье, пишет Цзян, Сталин разоткровенничался: "Я говорю с тобой не как с дипломатом. И скажу тебе вот что: если Китай сумеет объединиться, он будет двигаться вперед быстрее любого другого государства". И даже вроде высказал мысль, что смотрит на Китай с опасением.

В дальнейшем Цзян Цзинго еще дважды посещал Москву, но уже с неофициальной миссией, и оба раза встречался со Сталиным. Переговоры велись об урегулировании маньчжурской проблемы и взаимоотношениях в треугольнике СССР - Китай - США. В последний раз на прощальном банкете Цзян Цзинго поднял тост за совместную борьбу с империализмом, подразумевая, естественно, США. Сталин на призыв не откликнулся, но после банкета сделал китайскому гостю многозначительный подарок - автомат.

Уже тогда Сталин определил свой выбор, сделав ставку на Мао Цзэдуна. Он никогда не доверял людям, хоть раз проявившим даже незначительную нелояльность. Измену Чан Кайши в 1927 году Сталин не забыл и не мог простить.

В самом начале 1949 года Цзян Цзинго работал в Молодежном союзе спасения родины и Комитете по социальной поддержке демобилизованных воинов. Объем работы был не очень большим, и у него оставалось достаточно времени, чтобы уделять внимание жене и детям. Быт их семьи отличался простотой. Фаина вела все домашние дела сама - без чьей-либо помощи, соседи нередко видели ее за стиркой - точь-в-точь, как это было на Урале или в Сикоу. На заднем дворе она разводила кур, чтобы муж и дети имели свежие яйца в повседневном рационе.

ОТЪЕЗД НА ОСТРОВ ТАЙВАНЬ

В 1949 году гоминьдановцы под натиском войск Мао Цзэдуна стали готовиться к эвакуации на остров Тайвань. Цзян вместе с отцом участвует в посещении семейных могил в провинции Чжэцзян, помогает председателю Центрального банка Гоминьдана Ю. Ханьчуню перевезти в Тайвань банковские

стр. 51

резервы. 14 июня 1949 года Цзян по указанию отца выезжает в северные провинции Китая с целью повышения морального духа гоминьдановской армии, в рядах которой царило неверие в свои силы. С собой он вез личное послание Чан Кайши своим генералам. В сентябре 1949 года на материке готовились коренные перемены, и Фаина Цзян переезжает на Тайвань.

Первого октября 1949 года в Пекине, на площади Тяньаньмэнь, вождь китайских коммунистов Мао Цзэдун провозгласил создание Китайской Народной Республики. Спустя два месяца, 8 декабря, вождь Гоминьдана Чан Кайши принял решение о переезде центрального правительства Китайской Республики (КР) на остров Тайвань. "В обозе" Чан Кайши были и не признанные его сыном внуки - Сяоянь и Сяоцы.

Части Народно-освободительной армии (НОА) готовились форсировать Тайваньский пролив, ширина которого всего 130 километров, чтобы добить остатки гоминьдановской Национально-революционной армии. Однако 25 июня 1950 года началась война в Корее, и США взяли Тайвань (КР) под свою защиту. По приказу президента Гарри Трумэна 7- й Тихоокеанский флот США вошел в Тайваньский пролив, сам же остров на долгие десятилетия стал американским "непотопляемым авианосцем".

В 1949 году Цзян Цзинго возглавил партийную организацию Гоминьдана на Тайване. Одновременно он руководил Главным политическим управлением министерства обороны. В это время он провел реформы в партии, окончательно удалив из ее рядов бывших коммунистов, укрепив дисциплину и организовав систему обучения партийных кадров.

В 1955 году Цзян занялся изучением вопроса строительства центральной автострады на острове Тайвань. Он лично предпринял в 1956-1959 годах походы по тропам в глубь горного хребта для поиска наиболее благоприятного маршрута, возглавил строительную компанию и к 1960 году сдал дорогу в эксплуатацию.

В 1965 году Цзян Цзинго стал министром обороны Китайской Республики. Во время одной из поездок в Соединенные Штаты в 1970 году противник независимого Тайваня открыл в Нью-Йорке огонь по Цзяну, и он получил тяжелое ранение в грудь, что в дальнейшем отразилось на его здоровье.

В 1972 году его избрали главой правительства. И на этом посту Цзян проявил организаторский талант, много сделав для укрепления экономики и усиления армии Китайской Республики на Тайване.

ВЛАСТЬ ПО НАСЛЕДСТВУ

После смерти 89-летнего Чан Кайши, его сын Цзян Цзинго 20 мая 1978 года стал президентом республики. Останки Чан Кайши покоятся неподалеку от Тайбэя во временной усыпальнице, рядом - камень с надписью "Спи спокойно", сделанной супругой Сун Мэйлин, и всегда свежие хризантемы.

Возглавив страну, Цзян Цзинго интуитивно почувствовал невозможность возвращения на материк в качестве триумфатора и необходимость более гибкой политики. Став твердокаменным антикоммунистом, на вопрос о главном уроке его жизни он отвечал: "Следует искоренить коммунизм". Незадолго до смерти он провел политические реформы: разрешил поездки тайваньцев в коммунистический Китай, отменил военное положение, деполитизировал армию, дал свободу прессе и, поняв, что свободные предприниматели неизбежно потребуют демократических свобод, снял запрет на создание оппозиционных партий и способствовал становлению многопартийной системы.

По мере успешного продвижения Цзян Цзинго по политической лестнице участие Фаины в делах мужа сокращалось. Постепенно из жизнерадостной и активной женщины Фаина начала превращаться в обыкновенную домашнюю хозяйку. Она стала реже появляться на людях, без прежней охоты разговаривала с малознакомыми людьми. Все чаще можно было видеть ее уединившейся, тихой и задумчивой. В результате заболевания астмой, она перестала заниматься спортом. 6 января 1988 года муж настоял, чтобы Цзян Фанлян

стр. 52

согласилась лечь в госпиталь. Они всегда были вместе, а в тот момент Фаина оказалась по настоянию мужа на больничной койке. Днем 13 января Цзяну Цзинго неожиданно стало плохо, горлом пошла кровь, он потерял много крови и умер, совсем немного не дожив до восстановления экономических отношений России и Тайваня.

Узнав в больнице о смерти мужа, Фанлян, долго и безутешно рыдала. Останки Цзян Цзинго покоятся во временной усыпальнице в Тайбэе. Китайцы верят, что пока тела усопших родственников не захоронены на семейном кладбище, членов семьи могут преследовать несчастья. Трудно сказать, когда прах Чан Кайши и Цзян Цзинго окажется на семейном кладбище в уезде Фэнхуа провинции Чжэцзян, которое, кстати, власти материкового Китая поддерживают в должном порядке.

Сейчас Цзян Фанлян, в разное время похоронившая после смерти мужа и всех сыновей, живет в Тайбэе одна, вдали от эмигрировавшей в Америку единственной дочери и разбросанных по всему свету внуков. Весной 1992 года Фаина получила письмо от своей знакомой из Свердловска:

"Дорогая Фаина! Прошло уже много времени с тех пор, как мы с тобой попрощались. Только теперь у меня есть время тебе написать. Николай скончался, пожалуйста, прими мои соболезнования. Как тебе теперь живется? Сколько у тебя детей, сколько внуков и сколько правнуков? Где твои дети работают? Они с тобой? Когда ты уезжала, мы видели тебя последний раз на железнодорожном вокзале Свердловска. Все были тронуты. Женщины плакали, а мужчины жали на прощанье руку Николаю. Я думаю, любовь могущественна. Человек может оставить свою Родину ради любви... "

В Китае культ родственных связей уходит во тьму тысячелетий. И родственнику высокопоставленного деятеля, даже незаконнорожденному, занять место в иерархии никогда не считалось зазорным. Это значило продолжение дела старших поколений. Один из близнецов Чжан - Сяоцы стал ректором престижного тайваньского университета, а второй - Сяоянь, получив блестящее образование, стал карьерным дипломатом, министром иностранных дел, вице-премьером и даже в трудную для правящей партии Гоминьдан пору в 1997 году возглавил ее.

Первая леди Китая, а потом Тайваня, Сун Мэйлин после смерти Чан Кайши живет замкнуто у родственников в пригороде Нью-Йорка. Недавно она выступила в неожиданной роли живописца. Она выставила свои картины и образцы китайской каллиграфии на выставке работ китайских художников XX века в Нью-Йорке, а затем в Сан-Франциско, где живет немало китайских иммигрантов.

Директор Музея азиатского искусства Эмили Сано говорит: "Мадам Чан (Сун Мэйлин) - неплохой художник, может быть, ее работам недостает сложности и заумности, столь ценимых в наши дни, но в них есть душа, она владеет цветом и композицией". Классические китайские мотивы в работах Сун Мэйлин окрашены современными эмоциями. Шторм, мрачные небеса, пронизанные молнией, бушующие волны - все это символизирует бурную историю Китая XX века, преодолевавшего социальную инерцию и искавшего лекарство, которое наделило бы его "когтями тигра и крыльями орла", чтобы быстрее перескочить пропасть, отделяющую его от передовых стран.

"У меня только лицо восточное", - заметила как-то мадам Сун Мэйлин, намекая на приверженность западным манерам. Но свой день рождения она встречает по традиции предков: китайцы издревле определяют возраст не по рождению, а по зачатию. В марте 2000 года ей исполнилось 103 года.

ГОМИНЬДАН ТЕРЯЕТ ВЛАСТЬ

Накануне президентских выборов в марте 2000 года в правящей партии Гоминьдан разгорелся скандал. Дело в том, что в 1996 году председатель Гоминьдана Ли Дэнхуэй стал первым президентом, избранным демократическим путем. И партия намеревалась и на этот раз не упустить шанс, выдвинув своим кандидатом тогдашнего вице- президента Лянь Чжаня. Однако его конкурентом в качестве независимого кандидата объявился Джеймс Сун, бывший в свое время генсеком партии.

Тут же появилась информация о том, что в дни, когда Сун был генсеком, на счет его сына "неким доброжелателем" была переведена сумма 4,4 миллиона долларов, с которой он не заплатил налоги. Одна часть суммы предназначалась якобы на содержание семьи Цзян Цзинго, в том числе его вдовы Фаины, а другая - на "непредвиденные расходы партии". Ли Дэнхуэй назвал это "полной чепухой", заявив, что расходы на семью бывшего президента поступали из других источников.

Этот скандал больно ударил по авторитету Гоминьдана - одной из богатейших в мире партий, которую давно обвиняли в коррупции, что повысило шансы бывшего мэра Тайбэя Чэнь Шуйбяня, кандидата от оп-

стр. 53

позиционной Демократической прогрессивной партии (ДПП), выступавшего за независимость Тайваня.

Проигнорировав предостережение Пекина, тайваньцы в марте 2000 года выбрали представителя ДПП (после инаугурации Чэнь объявил о выходе из партийных рядов), раздражавшего руководство КНР своими призывами к независимости острова. Победив на выборах, 49-летний юрист, бывший с 1994-го по 1998 год мэром Тайбэя, тут же призвал китайские власти к диалогу. В ответ Пекин ввел чрезвычайное положение на своих островах в Тайваньском проливе и передислоцировал в этот район 100 истребителей. Переговоры могут состояться только в том случае, если Пекин согласится считать Тайвань равным партнером, что ныне представить невозможно. В то же время, по мнению специалистов, военное нападение Китая на Тайвань станет для КНР политическим и военным самоубийством.

После того, как Гоминьдан на выборах впервые потерял статус правящей партии и президентом стал лидер оппозиционной партии Чэнь Шуйбянь, к нему обратился внук Чан Кайши Чжан Сяоянь за разрешением отправиться в КНР для поклонения предкам. Получив его, он посетил родовой дом клана Чан Кайши в уезде Фэнхуа, где похоронены его бабушка - Мао Фумей - первая жена генералиссимуса (мать Цзян Цзинго), а также его прабабушка и прадед. Вместе с ним на материковом Китае были жена и дети, а также вдова и дети недавно умершего брата Сяоцзы. Они посетили также могилу его матери Чжан Яжо. В Пекине Чжана Сяояня принимали не как внука Чан Кайши, а как сына Цзян Цзинго, к которому в КНР относятся куда лучше, чем к генералиссимусу. Поездка его внука в Китай в ситуации, когда Пекин и Тайбэй никак не могут наладить отношения, - событие знаковое.

В июле 2000 года с купюр достоинством в 500 и 1000 юаней (тайваньских долларов) исчез лик генералиссимуса Чан Кайши, пять раз получавшего мандат президента Тайваня. Его лицо появится на банкнотах достоинством в 200 юаней. А на указанных выше вместо него теперь появились изображения игроков всемирно известной бейсбольной лиги Тайваня и школьников. На банкнотах достоинством в 2000 юаней будет изображена антенна спутника. А вот для Цзян Цзинго, который сменил отца в роли тайваньского лидера, места на купюрах пока не нашлось. Кроме того, администрация нового президента Китайской Республики на Тайване Чэнь Шуйбяня предписала дипломатическим работникам за рубежом (КРТ имеет официальные отношения менее чем с 30 странами, неофициально поддерживает связи со 150 государствами, включая "восьмерку", в том числе и Россию) начать работу по смене госсимволов, а также разъяснить иностранным партнерам смысл нового символотворчества. Так что на Тайване грядут революционные перемены: вместо белого солнца на фоне синего неба государственным символом предлагается считать цветок сливы (подлежит изменению и музыка и текст гимна) - страсть к перемене национальных символов охватила не только российскую политическую элиту. Решение нынешней власти Тайваня поменять свои национальные символы означает отказ от одного из основополагающих постулатов бывшей правящей партии Гоминьдана - претензии на управление всем Китаем, а также большую уступку Пекину, который свои нацсимволы - четыре малых и одна большая желтые звезды на алом фоне - менять не собирается.

Решение тайваньской проблемы на основе формулы "одно государство - две системы", которую приняли Великобритания и Португалия при определении судеб Гонконга и Макао, не только превратило бы КНР в мощнейшее государство в финансовом отношении, но и ускорило бы процесс усиления ее позиций в мире. Но такое усиление Китая не отвечает интересам ни его соседей, ни Соединенных Штатов. Поэтому вряд ли можно ожидать, что Вашингтон перестанет оказывать военно- политическую поддержку Тайваню. Более того, значение американского фактора в отношениях КНР и Тайваня будет возрастать. По крайней мере, новые тайваньские власти подталкивают США к "более активной посреднической роли".

РОССИЙСКО-ТАЙВАНЬСКИЕ ОТНОШЕНИЯ

До 1992 года для СССР, а затем России на политической карте мира существовал лишь один Китай: очень большое континентальное государство (9,6 миллиона квадратных километров, 1,2 миллиарда человек к началу 90-х годов), признанное Советским Союзом в 1949 году, а маленький остров Тайвань (36 тысяч квадратных километров, 21 миллион человек) - до 1949 года одна из самых бедных провинций Китая - был всего лишь географическим понятием. Никакие контакты с ним не поддерживались.

Всего за пять лет до создания Китайской Республики на Тайване он освободился от японской оккупации, длившейся ровно полвека. А через пятьдесят лет Тайвань уже делит с Японией почетное 1-2 места в мире по запасам свободной валюты - около 100 миллиардов американских долларов. А по уровню жизни даже превосходит. Отцом своего "экономического чуда" тайваньцы по праву считают Цзян Цзинго. За годы его президентства Тайвань совершил в своем развитии могучий рывок, войдя в число наиболее развитых стран мира.

После Указа президента России Б. Ельцина от 12 сентября 1992 года "Об отношениях между Российской Федерации и Тайванем" началось взаимовыгодное сотрудничество. Уже восьмой год в Москве работает представительство Тайбэйско-Московской координационной комиссии по экономическому и культурному сотрудничеству. Российская миссия на Тайване функционирует более четырех лет. Развивая неофициальные отношения, мы не наносим ущерба отношениям России с КНР.

Если в 1993 году объем двусторонней торговли составлял лишь 764 миллиона 600 тысяч американских долларов, то уже в 1995 году он вырос до одного миллиарда 802 миллионов долларов, причем российский экспорт составил 1 миллиард 628 миллионов долларов.

Между сторонами идет активный обмен высокими технологиями. Тайваньские бизнесмены участвовали почти во всех международных торгово-промышленных выставках, проходящих в России. Только в Москве обучаются около 100 студентов с Тайваня. Правда, пока речь не идет о закупке Тайванем российской военной техники, поскольку российский президент еще в ноябре 1998 года публично заявил, что Россия не будет продавать ее Тайваню.

...Коля Елизаров - Цзян Цзинго - ушел из жизни уже как тринадцать лет. Но нет никакого сомнения в том, что доживи до наших дней этот талантливый человек, чья необычная судьба оказалась тесно связанной с нашей страной, он приветствовал бы и одобрил то, как складываются взаимоотношения России и Тайваня.

Постоянный адрес данной публикации: